Перемирие
14 июля 2024 г., 00:50
Очнулась Аль где-то на окраине лагеря. Дымка забвения постепенно спадала, мир перед глазами перестал расплываться и позволил увидеть ей последствия своих действий. Оказалась она под частоколом в огромном сугробе, успевшим полностью окрасится алым цветом. Избитая, дрожащая и совершенно ничего не осознающая. Сколько она тут пролежала? Как тут очутилась? Что произошло до этого?
Голова была абсолютно пустой и тяжелой, словно по ней хорошенько прошлись дубинкой и отбили все лишние мысли. Благо, своего имени Аль снова не забыла и та кое-как смогла сориентироваться в пространстве.
Стоило ей только чуток привстать, как сугроб рядом тотчас зашевелился. Из-под рыхлого белого снега показалась бурая морда Найи. Волчица осторожно приблизилась и облизнула девушку в израненное колено.
— И ты тоже здесь… — с тяжестью на душе произнесла Аль, проведя рукой по влажной шерсти. — Найя, я совершенно ничего не помню… Я была на складе, потом пришел Кастет и…
Ох, зря она переворошила эти воспоминания. Как только в сознании пронеслось перекошенное лицо Кастета, ей стало дурно прямо там, около частокола. Вместе с переваренной пищей и водой ушла тяжесть в желудке. Только снова есть захотелось.
Вспомнить что-то ещё у Аль не получилось, может оно и к лучшему? Рядом была Найя, над головой уже поднималось солнце и…
— Ах да, точно… — Аль тоскливо провела рукой по пустой груди. — Амулет так и не нашелся. Может в шатре забыла?
Крутившаяся вокруг неё Найя вдруг громко фыркнула. Она чуть ли не сбивала человека с ног, лишь бы привлечь внимание. Радостно виляя пушистым хвостом, волчица с горделивым видом сбросила со своей шеи утерянный амулет.
— Богам ради! Найя, где ты его нашла?! — завизжала от счастья Аль, на сей раз бросившись обнимать лесную подругу. — Спасибо, спасибо тебе большое!
В миг на душе стало так хорошо! К ней вернулась самая ценная вещь, таившая в себе бесчисленное количество воспоминаний. Это был её оберег, связь с прошлым и возможной семьёй, неотъемлемая часть жизни! Раз он к ней вернулся, то значит всё точно наладится.
Как бы плохо это не звучало, но по всей видимости Аль провалялась в снегу всю ночь. С Найей девушке пришлось попрощаться и надеяться на следующую встречу чуть позже. Тем временем, пятый день на шахтах не начался с гудка, на дорогах не было ни повозок, ни колонн рабов. Весь лагерь казался то ли спящим, то ли мертвым, хотя обычно к этому времени во всю кипела работа. Даже сторожей не видать.
Ну пути к шатрам Аль наконец-то на кого-то наткнулась. Почему-то снаружи свободно гуляли рабы, беседовали друг с другом, смотрели на небо с таким растерянным видом, что описать было сложно. Почему никто не работает? Где все сторожа?
Заметив вдали розоволосую фигуру, все, абсолютно все каторжники стали указывать на неё пальцем. «Живая, неужели живая?» — шептались рабы между собой, бросая на девушку ошеломленные взгляды.
В спину Аль врезалось маленькое тельце.
— А-а-аль! Жива-а-я! — навзрыд протянул заплаканный Хромой, бросившись обниматься. — Мы тебя всю ночь иска-а-али! Жива-а-я!
Детский плачь привлек ещё больше внимания со стороны. Перепуганный десятилетний мальчик словно увидел перед собой призрака — вот настолько ему не верилось, что подруга могла вернуться. Он настолько испугался, что даже забыл, что до этого целый месяц не проронил ни слова. Его братья точно будут рады этой новости.
— Сайро, тише-тише… С чего это я помереть должна была? Думай хоть, что говоришь, — мягким тоном ответила Аль, пригладив непослушные волосы ребенка.
— Извини… — мальчик, продолжая тихо похныкивать, отстранился. — Мне просто сказали, что в лагере вчера был волк! Представляешь? Мы думали, он и тебя сожрал…
Что-то кольнулось в сердце. Волк? В лагере? Вчера? Неужели это…
— Погоди-погоди, кто-то погиб? — опомнилась Аль, став чуть более серьезнее.
Хромой лишь развел руками. Из шатра позади него, на плач младшего брата выполз заспанный Теренс.
— Сайро, сказали же, не уходи далеко, а то… Ох ты ж мать моя Аттарена! — воскликнул парень, хлопнув округлившимися глазами. — Люк, Люк! Смотри-ка, кто пришел!
Вместе с Люком из других шатров повылазил ещё десяток таких же любопытных. Реакция повторялась раз за разом — никто не верил своим глазам. Аль, словно волшебный зверь, стояла в центре всеобщего внимания и не знала куда себя деть.
— Мне кто-нибудь объяснит, что произошло вчера? — не сдержавшись, прикрикнула девушка. — Почему вы так на меня смотрите? Почему работа не идет?
— Потому что шахты с этого дня закрыты, — раздался басовитый аванийский акцент.
Аль обернулась на знакомый голос. Помимо Фрила, на встречу стремительно бежал Савро. Не дав ей проронить и слова, друг заключил Аль в тесные объятья, забыв про больную руку и всё на свете.
— Услышали боги меня! Солнце, как ты сбежала? Сильно ранена? — беспокойно тараторил Савро, осматривая Аль с ног до головы.
На худощавом лице красовался знатный лиловый фингал. Но не смотря на это, мужчина казался живее всех живых. На щеках его проступил здоровый румянец, бледность ушла, движения сделались энергичней и бодрей. Видимо, Теренс всё-таки донес до него целебное зелье.
— Со мной всё хорошо, правда! Только я не помню ни черта, — честно призналась Аль. — Почему шахты закрывают? Кто-то погиб вчера? Скажите хоть что-то!
— Мы сами собирались это узнать, сторожа с прошлой ночи как на иглах сидят, — ответил Савро. — Говорили, что на лагерь волк напал и кого-то в лес утащил. В любом случае, работать нам сегодня не придется.
Ведомые любопытством, они втроем решили вернуться к месту происшествия. Чуть погодя к ним присоединились Люк и Зуб.
— Савро, тебе уже стало лучше? — без стеснения обратился Теренс к магу.
— Намного, благодарю за отвар.
Аль бросила на мальчишку уничтожающий взгляд и тот на мгновение оторопел.
— Я сказал, что это от тебя! Вот второе, — испугался парень, мигом протянув красноватый бутылек. — Меня чуть не растерзали за него.
Лечебное зелье ушло в глубокий карман, от греха подальше. Хвастаться таким ценным ресурсом посреди лагеря, хоть и опустевшего, все равно было безумно опасно. Проблем ей уже хватило сполна, хотелось только спокойствия и тишины.
Они неспеша шли вдоль опустевшего лагеря. Хоть какое-то наличие жизни группа рабов нашла поодаль от главных ворот. Как оказалось, большая часть сторожей с самого утра разгребала последствия страшной резни прошедшей ночи. В повозках вместо угля были погружены уже окоченевшие тела сторожей. Весь вход в лагерь был залит кровью, в нем так же остались признаки борьбы: брошенные на землю ружья и мечи, обгоревшие факела и разбитые фонари. На частоколе, столбах и повозках остались глубокие следы от когтей. Масштаб столкновения был огромным. Выжившие сторожа во всей царившей суматохе не сразу заметили каторжников, безмолвно наблюдающих за кровавой сценой.
— Работы сегодня не будет, — сказал подошедший к группе сторож. — Раз уж вы здесь, идите убирать этот кошмар.
— Что за зверь это сотворил? — спросил Фрил, оглядывая тела в повозке.
— Горный волк, — ответил сторож, набросив на истерзанного мертвеца покрывало. — Пробрался в лагерь сразу после отбоя вчера. Разорвал семерых и сбежал. Возможно, в лесу кто-то ещё остался.
Взрослых рабов запрягли таскать трупы, Аль же наказали собирать брошенные в снегу вещи. Под руки то и дело попадались знакомые стрелы с белым оперением. Их было немало, и все были разломаны в щепки. Когда всех мертвецов погрузили и приготовились сжечь на окраине лагеря, вдали от всех шатров, сторожа принесли ещё одно тело.
— Это восьмой, — доложил сторож, бросив носилки с трупом на снег. — Мы его в лесу нашли, практически по кускам собирали.
Рабы обступили последнее тело и обомлели. Сторож не соврал — тело несчастного было истерзано с особой жестокостью. От трупа были оторваны куски плоти, конечности изгибались в неправильных местах, на лице не было ни одного живого места. Опознать мертвеца смогли только по металлическому кастету, зажатому в одеревеневшей руке.
— Кастет, чтоб его… — ругнулся один из сторожей, не признав начальника. — Даже он с этим зверем совладать не смог. Два месяца за ним гнался, а в итоге…
Даже несмотря на то, что Кастет был надзирателем, его тело было сброшено в общую яму, где лежали и сторожа, и рабы. В конце концов он оказался с ними в одной могиле. По нему никто не горевал, проскочило лишь пару фраз и всё. Его не стало.
Аль стояла в первых рядах, когда яма трупов загорелась ярким пламенем. На вершине лежало тело Кастета, с отвисшей челюстью и проломленным черепом. Она смотрела на него без всякого сочувствия, без злорадства и радости. Это было не к чему, ведь Кастет всё равно этого не услышит. Над Аль нависло странное зябкое ощущение после того, как она поняла, что она, возможно, была последним человеком, которого Кастет увидел перед смертью. Теперь же он был лишь топливом для человеческого кострища, которое обступили рабы и сторожа только для того, чтобы лишний раз согреться.
— Главное, чтобы теперь никаких духов не появилось, — недовольно буркнул один сторож, перешептываясь с товарищем. — Не хватало нам ещё мракоборца искать.
— Дурак что ли? — шикнул тот, толкнув первого в бок. — Только попробуй к кому-либо обратиться. Даже боги покинули это место, не то что смертные.
Дослушать диалог Аль не успела. Из толпы людей, скопившихся вокруг кострища, её вытянул Савро. Он повел девушку за собой, чтобы та не смотрела лишний раз на искажённые тела мертвых.
— Нечего тебе там разглядывать, — насторожено произнес Савро. — Это вредит душе и разуму.
Их с другом направили вернуть повозки обратно к началу лагеря. Взявшись за одну из них, они неспеша направились вперед. Теперь уже главные ворота оказались безлюдными, вся основная масса живых людей переместилась к кострищу. Поставив повозку на изначальное место, Аль остановилась прямо перед воротами, повторив ситуацию этой ночи. Впереди была только дорога, уходящая глубоко в хвойный лес. Делая шаг вперед, на месте клейма начинало жечь. Аль все-таки убедилась в том, что всему виной были метки, не дающие рабам отойти от «безопасной» территории. Савро, чуть погодя, тоже встал рядом с ней, вглядываясь в чащу леса.
—Братец, ты когда-нибудь пытался сбежать? — тихо произнесла Аль.
— Не-а, смелости не хватало. — отрезал Савро. — А почему ты спрашиваешь?
Девушка ловким движением очертила линию в снегу, после которой у неё начинало жечь клеймо. Тот, не совсем понимая, что имелось в виду, попытался переступить через отметку.
— Ай! — Савро дернулся назад, схватившись за грудь. — Что за дрянь?!
— Магия, — снисходительно ответила Аль. — Наши клейма магические, они и не дают нам уйти.
Савро, пошатываясь от боли в ключице, сел на землю. Казалось, клеймо наказало его гораздо сильней, нежели её.
— Тогда это многое объясняет, — раздосадовано произнес друг, утирая проступивший пот со лба. — Я всё думал, что случилось с теми ребятами, что лагерь в прошлом году сожгли. Могли ведь сбежать, а тут вот оно что… Э-эх…
Девушка обернулась назад и увидела печальную картину — Савро сидел в снегу, склонив голову к колену. Он очень быстро поник, с горечью приняв правду.
— Ты же всё равно сбежать не хотел. Никто не хотел, — подметила она, напомнив другу о его же словах.
Савро, запустив руку в пшеничные волосы, устало выдохнул.
— Хотел конечно, но то было давно. Сейчас смирился уже. Только вот на тебя смотрю, и мне каждый раз становится обидно.
— За что? — вопросила Аль, сев на корточки рядом.
— За тебя, — Савро поднял на неё глаза. — Ты же жизни не видела. Считай, всё детство здесь провела. Сколько городов ты видела? Чего испробовала, где побывала? И я, и Эгель хоть что-то отхватить успели…
Аль молча слушала Савро с поблескивающим интересом на лице. Больше всего ей было интересней слушать рассказы о жизни друзей, со своими радостями и печалью. Сказки и легенды она тоже обожала, но иногда хотелось знать настоящий мир.
— Хорошо-хорошо, раз уж начал… Мне тогда совсем немного было до тридцати, работал как проклятый на мельнице, чтобы отец заплатил за свои долги и долги брата. Батюшка был обычной деревенщиной, жил просто и спокойно, а вот брат с рождения был взбалмошным, потом и вовсе запил, как черт…
Девушка уже сидела напротив, поджав колени к груди. Ушами она слушала друга, а глазами следила за тем, чтобы из-за спины вдруг не появились сторожа.
— Я хотел жить так же, как и родители. Разве что не мельником, а кем-то другим… У меня даже невеста была, но до венчания дело не дошло. Я хотел семью, детей, свое дело… Пятнадцать лет прошло, а я до сих пор об этом думаю, хотя больше в этом смысла нет.
— Почему нет? — с детской наивностью спросила Аль, уперев голову в колени.
Савро ненадолго поднял глаза вверх, усердно выбирая правильные слова.
— В моем возрасте о таком думать уже поздно, — со скорбью в голосе сказал мужчина. — Считай, половина жизни уже прошла. Я почти что старец… Да и что тут, все равно нам тут быть ещё долгое время, я умру раньше, нежели окажусь на свободе.
— Разве обязательно быть именно за стенами, чтобы кого-то любить? — с прежней серьезностью рассуждала Аль.
Савро смотрел на неё с заботой и нежностью. Хоть скорбь так и осталась в его душе, слова ребенка согрели. Неужели он никогда не думал о том, что даже в темницах можно найти хороших людей? А ведь они были, хоть и в меньшинстве.
— Ты никогда не думала, что тебе было бы лучше около родной матери? Со своей настоящей семьей, с которой ты делишь одну кровь? — заинтересовано спросил мужчина, вглядываясь в лицо Аль.
— Нет, — сознался ребенок без капли печали в голосе. — Я ведь даже ничего о них помню. Может, мне было бы хуже с ними? Мне и матушки хватает.
Вновь склонив голову, Савро больше ничего не добавил.
— Братец, мне только одно непонятно, — продолжила лепетать Аль, вырисовывая веточкой узоры в снегу. — Разве вы с матушкой не любите друг друга?
Мужчина неловко закашлялся, не ожидая столь резкого вопроса. Ещё когда-то давно Марлин поведала Аль, что любовь — это когда ты стремишься проводить с одним человеком всё время, делишь с ним печаль и радость, помогаешь и поддерживаешь. «Когда ты любишь, ты становишься одним целым, а душа твоя поет от счастья и тишины… " — мечтающе напевала Марлин, блаженно закрыв глаза. Всё это внимательная девочка углядела между светлым магом и аванийкой, только вот взрослые, как обычно, бояться прямых вопросов. Даже Эгель, очень прямолинейная по натуре женщина, залилась яркой краской от одного вопроса. Как бы Аль ни пыталась вытянуть из матушки ответ, она получала лишь одну фразу: «Мы только друзья, и ничего большего.».
— Аль, мы это уже обсуждали, — с легким укором усмехнулся Савро. — Тебе не стоит лезть не в своё дело, особенно такое.
— Да я как будто вас сдавать собираюсь, — в чувствах бросила Аль. — Скажите один раз, и я замолчу!
Савро раздраженно стиснул зубы. Слишком уж о личных вещах его просил поведать ребенок. Но он на горьком опыте понял, что если Аль ничего не объяснить вовремя — то она попробует добыть ответы сама, либо додумает их неправильно.
— Ладно-ладно, любопытное ты дитя! — сердито фыркнул Савро, приложив ладонь ко лбу. — Знай, что если хоть одна живая душа, даже Марлин, узнает об этом, то у нас двоих будут серьезные проблемы.
Аль, уже развесила уши в предвкушении. Друг тяжело вздохнул, напоследок хорошенько всё обдумав, после наконец-то снял завесу тайны:
— Да Аль, это правда, — тихо, но с твердой уверенностью шепнул мужчина. — Хоть мы и разные, как день и ночь, но беда всегда объединяет. Эгель уже однажды довелось пригреть на груди одного, как вы говорите, кишрено, и вот теперь она здесь… Честно сказать, у неё были все основания выбрать заместо меня Фрила…
— И тогда бы она сильно пожалела, — в сердцах выпалила Аль. — Раз уж матушка не любит, чтобы ею помыкали, то Фрилу лучше держаться от неё подальше! Он для неё слишком праведный и набожный. И шагу вступить бы не давал, он мне все мозги проел своими идеями…
— Хорошо-хорошо, это я загнул, — рассмеялся Савро.
Двое людей ехидно засмеялись. Настроение Савро заметно улучшилось. Аль не знала, насколько хорошо у неё получилось поддержать друга, но им уже пора было возвращаться за следующей повозкой.
К воротам они возвращались трижды, готовя повозки к отбытию обратно к поместью. Каждый раз девушка ловила на себе чей-то пронзительный взгляд откуда-то из леса. Сердце у неё периодически легонько покалывало. Аль почему-то казалось, что именно так Найя даёт ей знаки. Волчица ошивалась совсем рядом, трепетно наблюдала за людьми в лагере.
— Братец, а ты знаешь, как приручать фамильяров? — вдруг спросила Аль, прервав их длительное молчание.
— Для начала его надо призвать или найти, потом и преподнести нужное угощение, а в конце дать имя, — на ходу ответил Савро без задней мысли. — А тебе зачем?
— Просто интересно стало. Вдруг я случайно приручила какого-нибудь священного зверя в облике… зайца.
— Нет, ты бы это точно бы осознала, — усмехнулся друг, похлопав девушку по спине. — А если у тебя когда-нибудь это получится, то не забудь поделиться со мной.
«Угу…» — неуверенно хмыкнула она, бросив взгляд на темный лес. К силуэту волчицы в чаще прибавился ещё один.
Из-за чудовищной смерти надзирателя и сторожей работы в шахтах быстренько свернули, всех рабов в экстренном порядке увозили обратно в темницы. И, скорей всего, больше не привезут вообще, пока шахта Костей вновь не станет менее смертоносной.
Стоя в очереди на повозку, Аль оглядывалась по сторонам, любуясь лесным пейзажем и очертанием гор вдалеке. К тому моменту от лагеря остался только частокол и сваленные под снегом шатры, в не остались даже сторожа. Аль всматривалась в заметный столб дыма, исходивший от места кострища. Её глаза бродили по лагерю, деревьям и небу вплоть до того момента, пока она вновь не уловила в чаще леса темный силуэт. Девушка остановилась, не заметив, как начала отставать от общей толпы. Среди стволов елей и сосен ей показалось, что она увидела незнакомца в мехах. И она не ошиблась — тень махнула ей рукой.
В тот же момент между ног проскочила тушка зайца, наведя шуму в толпе народа. Не дав себя поймать, заяц-фамильяр скрылся в снежном сугробе так же резко, как и появился. Когда же Аль вновь обернулась в сторону леса, фигура Даквима уже исчезла.
Не успев хоть что-то сообразить, Аль уже толкнули в крытую повозку. Внутри её поймал Савро, усадив между собой и Фрилом. Совсем скоро лошади тронулись и лагерь, со всеми его ужасами остался позади. Пережив мучительные пять дней, она наконец-то возвращалась назад под далекий волчий вой.
