Легенда о Полумесяце и проклятом Ночью

      — Ладно-ладно! Я всё поняла, больше к тебе лезть не буду! Ты и сама живешь неплохо!       «Ложь»       — Я это уже трижды слышала, почему я должна поверить тебе и на этот раз?       — На этот раз я сдержу слово, клянусь честью своей семьи!       «Ложь»       — Мелоди…       Уже знакомая история повторилась вновь. Мелоди, преисполненная чувством долга и сестринскими настроениями, посвятила всё их свободное время на лекции по морали, гордости и, как ни странно, женственности. Если уж с первыми двумя темами Аль кое-как смирилась, то последняя стала для неё ударом ниже пояса. Некоторое время девушка терпела из вежливости нотации по типу «не воруй», «не дерись» и «не бранись», но на фразе, начинающейся с «ты — девочка и ты должна…» она покатилась со смеху, обидев подругу до глубины души. Потом уже Аль пришлось ловить аристократку полдня, чтобы избавиться от давящего чувства вины. Их разговор в конце концов пошел по кругу, повторяя уже услышанные ранее фразы.       — Всё-всё! Прости пожалуйста, правда! — пролепетала расстроенная Мелоди, приложив ладони к лицу. — Я привыкла учить манерам Арин, но постоянно забываю, что мы сейчас не в нашем доме…       — И то, что я даже таких слов не знаю, — ехидно добавила Аль.       Мелоди недовольно фыркнула, вздернув плечами.       — Это можно исправить, если перестанешь сопротивляться, — аристократка игриво толкнула подругу в бок.       — Меня моя нынешняя жизнь вполне устраивает, — продолжала свою мысль Аль, поглядывая на реакцию Мелоди. — Я лучше стану жить в лесу, нежели среди людей.       Та окончательно рассмеялась от глупости её слов. На гладких щеках проступил живой румянец, Мелоди наконец-то смеялась искренним смехом, без своей натянутой вежливой улыбки. В голове Аль до сих пор не укладывалось, как она могла следовать всем этим запретам, а по другому это было никак не назвать, при этом находясь в кандалах? Упорство или глупость? Кто бы ещё знал…       — Хорошо, тогда позволь мне с тобой немного посплетничать, — внезапно спросила Мелоди, переменившись в лице. — Если я тебе кое-что скажу, ты ведь никому не скажешь?       Девушки шептались в своем привычном месте в тени колонны, пока матушки и братца не было рядом. Сначала Аль не понимала смысла этих сплетен и постоянных разговоров за спиной, но совсем скоро вошла во вкус. Это было очень интересно и забавно. Ещё занимательней было становиться хранителем разнообразных секретов и тайн, коих в подземелье оказалось немало. Например, из уст Сайро Аль узнала, что Люк уже давно за кем-то ухаживает. Ещё где-то в темницах жил мужчина, который пытался выращивать грибы на стенах, но по итогу отравился ими и ослеп. Так же рабыни неосмотрительно делились рассказами о том, как новый ключник Теодор падок на женское внимание. Ушлые девицы, как стая голодных лисиц тотчас окружили юношу и взамен на разговоры вымаливали у него еду. Благо, за ним строго следит Фавн, иначе бы склад очень скоро опустел.       Белокурая красавица наклонилась к уху подруги и поделилась занятным секретом.       — Он? Тебе? — ахнула Аль, скривив недоверчивую физиономию. — Нашла ты на кого смотреть!       — Это только пока! — попыталась защититься Мелоди. — Но ты дальше слушай, Сайро мне кое-что поведал вчера…       — Да быть не может, это бред, — резко отреагировала Аль на слова подруги. — Скорей всего, он имел в виду кого-то другого.       — Ну, вполне возможно… — засомневалась Мелоди, уткнув кулачок в подбородок. — Но вы ведь подружились, да? Может быть…       — Нет, не может. И точка.             Аристократка поймала на себе завороженные взгляды с другого угла комнаты. Преимущественно на неё посматривали ровесники и юноши постарше, среди коих, к превеликому сожалению Аль, оказался злосчастный Пуо. Задира не то, чтобы не спускал с Мелоди взгляд — он её желал, и не стеснялся этого показывать. От его хищнического блеска в глазах Аль становилось дурно, ей боязно было оставлять Мелоди одну. Та тоже начинала волноваться, но продолжала испытывать удачу.       — Хватит на них смотреть! — отдернула подругу Аль, грубо потянув за плечо. — Ты буквально напрашиваешься на проблемы! Запомни раз и навсегда — если не хочешь драться, но никому не смотри в глаза!       Мелоди обижено поджала губы, ответив кротким кивком. Только уже поздно было что-то делать: Пуо уже воспринял её взгляд за особое приглашение. Костлявый, но достаточно сильный парниша возник из тени буквально через пару минут.       — Нужна компания? — заигрывающим тоном обратился Пуо напрямую к Мелоди, игнорируя присутствие второго человека.       — Свали, Семнадцатый, — жестко ответила Аль.       Дожидаться удара в голову она не стала и тотчас поднялась, сравнявшись с недругом в росте.       — Тебя разве спрашивали? Пасть закрой и скройся, иначе все пальцы перело-…       Бам! Один точный удар в висок, и обнаглевший Пуо повалился на землю. Сознание тот не потерял, но шокирован был точно. Аль стояла над ним уже с разогретыми кулаками и ожидала боя. Даже увидевшее сие зрелище рабы стали бодро кричать «Драка!», подначивая закончить начатое.       — Ты что делаешь, из ума выжила? — крикнула Мелоди из-за спины, вцепившись в руку подруги. — Он же ничего не сделал, зачем ты так?       — Отпусти, отпусти! Не сейчас же! — гневно шикнула Аль в попытках высвободиться их хватки.       Очень невовремя в Мелоди взыграло чувство справедливости. Пытаясь помочь аристократка только причинила больше вреда. Улучив удачный момент, Пуо резво встал и зарядил Аль коленом в живот. Толпа радостно загудела и рукоплескала этому зрелищу, в то время как передними, словно животные в клетке, колотили друг друга подростки.       Уступать Аль не собиралась, в драках она всегда билась до потери сознания. В этот раз мотивации стало только больше, на кону была сохранность Мелоди. Отбив её один раз, желания насаждать ей у других станет меньше. С Марлин было так же, путь уже был известен.       Не было сомнений в том, что Аль с каждым днём становилась всё сильнее. Руки сами собой разрезали воздух, ноги почти что танцевали, уворачиваясь от подсечек и пинков. Девушка чувствовала какое-то странное единение с телом, словно оно отвечало мыслям гораздо быстрее неё. Она практически не задумывалась о следующем ударе, всё происходило чересчур быстро.       — Довольно! Разойтись всем! — раздался грозный крик Фавна.       Толпа в момент затихла. По огромному залу эхом разносился ровный стук деревянной трости. Надзиратель расталкивал всех зевак и шёл прямо к виновникам беспорядков. Следом за ним плелся уже знакомый ключник, едва поспевавший за вымеренным воинским шагом старика.       Как бы Аль не хотелось помять тело недруга ещё разок, ей пришлось отступить от валявшегося на полу Пуо. Лица обоих измазались в крови и ещё черт поймешь, кто пострадал больше! И всё же, Аль твёрдо стояла на ногах, не веря в свою победу. Столько лет получать по роже и наконец-то дать отпор!       Только вот, радость быстро миновала при виде лица надзирателя. Он был зол, чертовски зол.       — Ну дела… — сухо протянул Фавн, взяв трость в руки. — Ну всё, допелись вы у меня, голубки.              Наказали их обоих. Победительницу же за волосы дотянули до самой мастерской. Оставшись без обеда и внимания друзей, Аль была вынуждена весь перерыв драить пол в мастерской и затем работать сверхурочно два дня подряд. Она не пререкалась, молча достала тряпку с ведром и тихонько шкрябала истлевшие половицы в темном уголке. Надзиратель, хоть и был зол, лишний раз ребенка не ударил. Только гневно наблюдал и пил из фляги. Через какое-то время он всё-таки успокоился.       — Рассказывай, — внезапно приказал Фавн, прервав гнетущую тишину в комнате.       Аль ждала этих слов. У неё был шанс оправдаться.       — Он первый начал! Хотел Шестнадцатую тронуть!       — Не ври мне! Первая ведь драться бросилась, не так ли?       За каждый неправдивый ответ Фавн бил девушку тростью по рукам. Не со всей силы, но больновато. Всё-таки, этими же руками ей потом работать.       — Ладно, он не ударил первым… — дала попятную Аль, потирая запястья. — Но я говорила ему уйти! Он бы всё равно напал, я его просто опередила!       — Всё-то у тебя просто, Аль, — огорчился Фавн, удовлетворившись ответом. — Только вот добивать лежачего это не «просто», а низко. Так делают только подлые и бесчестные люди…       — Откуда бы здесь чести взяться… — обиженно ляпнула Аль, продолжая усердно тереть пол.       Надзиратель её слов не услышал и продолжил говорить о своём уже с высоты табуретки.       — С мальчишками я сам вопрос решу, но ты же наказана. Сиди и думай теперь.       Постукивая тростью по полу, надзиратель вышел и запер за собой дверь. Не чувствуя каких-либо угрызений совести, девушка нащупала в кармане краюшку хлеба и продолжила убираться, попутно напевая себе под нос.       Вначале третьего месяца зимы рабов между мастерскими решили не менять. Фавн в ответ на возмущения Тавреля лишь разводил руками, говоря, что это все ради продуктивности. На деле же старику просто было легче справится с этим составом.       Когда внутрь комнаты стали стекаться рабыни, Аль уже сидела за станком. Первыми же к ней навстречу выбежали Эгель и Мелоди. Матушка, будучи привыкшей к желанию воспитанницы пустить кулаки в ход.       — Танеха, — шикнула аванийка, легонько хлопнув Аль по синей щеке. — Ну хоть цела осталась.       Проходящий мимо Фавн постучал тростью по стулу Эгель.       — Не поощряй этого. Ей скоро в поместье подниматься, там такого не простят.             — Не несите чепухи, кому она там нужна? — беспечно бросила аванийка. — Слухи это всё.       Фавн сдержанно промолчал. Взгляд его единственного глаза упал на Аль, которая так и не поведала друзьям о случившемся днём назад. На немой вопрос старика девушка виновато покачала головой.       — К слову, вы в курсе, что изначально меня «наняли» для управления поместьем? — добродушно произнес Фавн, аккуратно сменив тему. — Но мне хватило одного дня, чтобы понять, что это не мое. Честное слово, за молодыми солдатами было углядеть проще, чем за всеми делами в доме!       — Что там такого сложного? — бездумно выпалила Мелоди, после чего тут же забрала слова обратно. — Хотя, забудьте… Очевидно, что это не так.       — Правильно думаешь, слуги обычно прячутся как мыши. А в случае дома хозяина это буквально так.       Фавн в красках описал примерный быть обычного слуги-горничного: ранний подъем в пять утра, беготня по коридорам дома без продыху, один прием пищи и список требований к внешнему виду и поведению. На последних слова старик бросил многозначительный взгляд на Аль. «Слушай же, тебе рассказываю!» — осторожно шепнул надзиратель, ткнув девушку в спину.       — Ещё каждый месяц управляющий поместьем и старшая служанка решают, кто справился хуже всего, — продолжал рассказывать Фавн. — Из-за этого в поместье гораздо больше драмы и подстав, все хотят отправить недруга обратно в темницы… Скверное место, ничуть не лучше нашей дыры.       В ответ на колкость все рабыни дружно посмеялись. Только Мелоди сидела тихо, с серьезным видом продолжая работать. После вестей о благополучии Арин её стремление подняться в поместье стало непоколебимым. Сколько бы раз Аль не пересказывала слова Маллима, подруга не хотела её слушать. Ладно, может, у неё действительно что-то да выйдет.       Мирные беседы подруг с надзирателем были прерваны неожиданным появлением в дверях мастерской Теодора. Голубые глаза юноши тут же встретились с растерянными взглядами рабынь.       — Сэр Номир просил к себе одну рабыню… — парень замялся, подглядев что-то на клочке бумаги. — Двадцать шестую, и срочно!       В комнате разом хлопнули перекладины сразу нескольких станков. Эгель и вовсе чуть не упала с табурета, изумившись не меньше всех остальных. Удивленные рабыни одна за одной отвернулись от полотен, устремив взгляды на двух надзирателей. В мастерской поднялся слабый гул, за которым не было слышно хриплого голоса Фавна. Женщины и девушки начали перешептываться между собой, пытаясь предположить, что на сей раз вытворила девчонка Сказительницы. Хоть то и был едва слышимый шепот, но в мастерской таких «тихих» было чуть больше тридцати…       — Молчать! — строго крикнул Фавн, постучав ногой по каменному полу.       Дальше надзиратель повернулся к Аль. В его взгляде читались все эмоции сразу. «Не оплошай там,» — произнес Фавн своим глазом, махнув своей тростью. Между ними не проскочило ни одного слова, но они и без этого друг друга поняли.       — Пойдем, наказание потом отработаешь, — скомандовал Фавн, жестом указывая девушке бросить работу.       Закрыв за собой дверь мастерской, за которой в тот же миг раздался громкий обеспокоенный голос Эгель. Матушка о чем-то нервно спрашивала других рабынь, но точного ответа ей никто не даст.       — Ну что, уже решилось всё? — вежливо спросил Фавн, отвесив легкий поклон юноше. — Ждать ли её обратно?       — Ну, учить точно начнут. Вдруг, сестра сменит своё решение, хотя я не уверен в этом, — Теодор нахмурил тонкие брови. — Она ведь её в личные служанки пожелала, вы ведь в курсе?       Ещё никогда Аль не видела, чтобы Фавн так широко раскрывал свой единственный глаз. Мужчина, мягко сказать, обомлел от столь стремительного развития событий и не нашел слов для возражения. Да и не имел он на то право, если быть честными.       — В любом случае, сегодня она вернется к вечеру.       Теодор грубо толкнул девушку в плечо, заставив идти впереди себя. Оставшийся позади надзиратель ещё некоторое время молча стоял, прислонившись к двери, нервно отхлебывая из фляги. Аль же, вырванная из самого безопасного, по её мнению, места в подземелье, ощущала себя выброшенной на берег рыбой. С момента проверки маны прошел только один день, и она никак не ожидала, что окажется на поверхности так скоро.       По коридорам подземелья Аль теперь шла почти что сама, ведь Теодор брезговал к ней касаться. Вместо этого он задавал вопросы, которые Аль слышала за свою жизнь чаще, чем собственное имя.       — Впервые вижу такой яркий цвет волос… — протянул юноша, вышагивая где-то за спиной. — Ты откуда такая?       — Не знаю, — коротко ответила девушка.       — А звать тебя как?       — Двадцать шестая.       «Не густо… Что в тебе сестра нашла, помимо раскраса?» — недовольно хмыкнул Теодор, устало потягиваясь. К удивлению Аль, юный господин оказался крайне разговорчивым. Теперь понятно, почему в его любимчиках оказался именно Зуб — они оба любят молоть языками. Хоть и вел он себя достаточно вальяжно и возвышенно, в нём Аль не увидела ничего страшного. Сын господина, из рассказа Маллима, был на год младше Зуба. На службу его должны были отправить после наступления совершеннолетия, что по меркам законов Ристелии случалось в семнадцать лет. Первый год отец множество раз отмазывал сына от нежелательной службы, используя все возможные связи, но в этом году старая шарманка не сработала, и Теодору теперь приходится скрываться в темницах, среди рабов и крыс.       Юноша был высоким, телосложение его было не хилым, но и не безупречным. Блондинистые короткие волосы блестели на свету и были настолько пышными и мягкими на вид, что казались невероятно воздушными. Гладкое лицо Теодора покрывал только озорной румянец, не было ни шрамов, ни веснушек, ни родинок или других несовершенств.       Поднявшись на свежий воздух, сердце Аль тревожно вздрогнуло. «Нет, только не сейчас!» — занервничала девушка, окидывая взглядом округу. Она чувствовала, что Найя была где-то рядом, но это определенно был не самый лучший момент для этого.       На сей раз Аль попала в поместье через главный ход. Из парадного зала выходило два коридора и лестница на второй этаж. Тут же, около дверей их уже ожидали.       Вперед всех вышла старшая служанка, смерившая новоприбывшую рабыню строгим взглядом. Но первее всего заговорила девушка, стоявшая у перилл на втором этаже.       — Как тебе работается, братец? — насмешливо произнесла девица, прикрывая рот своим веером.       — Всё лучше жизни в тухлых казармах! — в той же манере ответил Теодор, отвесив сестре поклон.       Сразу же после этого юный господин ушел обратно в темницы, а аристократка продолжила стоять наверху, с интересом наблюдая за посвящением Аль в курс дела.       — Отныне каждый день после полудня ты будешь приходить сюда и учиться, — старшая служанка жестом указала на молодую женщину, стоявшую подле неё. — Тамия будет обучать тебя всему, покуда ты не сможешь работать сама. В конце недели я и господин Номир будем оценивать твои успехи.       Тамия молча кивнула девушке.       — Мадам Хелен, позволите увести её? — обратилась наставница к старшей служанке.       Женщина обернулась сначала к господину Номиру, который оказался управляющим поместьем, и затем подняла голову к юной госпоже. Аристократка одобрительно махнула веером, дав добро и тем самым начав обучение рабыни.       В тот же миг все слуги, собравшиеся в парадном зале, поспешно разбежались по своим углам, словно крысы. Тамия без лишних слов повела Аль сначала по коридорам поместья, а затем в какой-то момент спустилась в подвал, где шум только усилился. Пройдя через десяток слуг, кучу разных дверей и проходов, двое людей оказались перед входом в очередную комнату, выделявшейся только табличкой с надписью.       — Это одна из спален, — объяснила Тамия, открыв дверь. — Тут ты будешь жить, когда начнешь работать.        Спальня оказалась просторным помещением, с деревянным полом и гладкими песчано-серыми кирпичными стенами. От двери по обе стороны комнаты располагалось по десять идеально заправленных кроватей, кроме одной, на которой в тот момент кто-то мирно спал. Рядом с каждой койкой стояла маленькая тумбочка с ящичком и такой же невысокий стул со спинкой. В конце комнаты Аль увидела три маленьких окошка, наглухо закрытых ставнями. Стоило ли говорить, насколько сильно девушка удивилась свежему воздуху, смешанным с ароматом кедра, после влажных подземелий? Пока она мельтешилась при входе в спальни, Тамия резво зашла, устремившись к своей кровати, и указала девушке на стул рядом. Аль послушно села, продолжая оглядывать очень приятную на вид спальню.       — Освоишься потом, — прервала её Тамия, щелкнув пальцами прямо перед носом у девушки. — У нас не будет времени на лишние дела, поэтому считай, что твой урок начинается в тот же момент, как ты переступила порог дома. Мне дали срок в месяц, чтобы обучить тебя заместо Арин, и это очень обидно, учитывая, сколько времени я убила на неё!       Спящий на кровати человек неожиданно поднял голову, ответив на недовольные возгласы служанки. Из-под коричневого одеяла поднялась взъерошенная Арин.       — Ну прости! Как я могла от этого уберечься? — виновато протянула аристократка, с трудом поднимаясь на кровати. — Разве я виновата, что потянула спину? От этого же я ничего не забуду!       Аль уже начинали смешить её случайные встречи с подругой. Как и в тот раз, Арин широко раскрыла глаза, когда увидела в роли новой ученицы свою знакомую. По своей привычке девушка попыталась встать с кровати, чтобы подойти и обнять Аль, но на сей раз боль в пояснице потянула её обратно.       — Лежи и не дергайся! — сердито цыкнула ей Тамия. — Тебе же Маллим сказал, чтобы ты хотя бы день отлежалась!       Вновь расплывшись в извинениях, Арин юркнула под одеяло, перевернувшись на спину. Её кровать стояла на противоположной стороне, отчего Аль могла видеть лицо подруги, когда наставница второпях объяснила ситуацию с прислугой.       — Арин скорей всего останется в поместье, когда ты обучишься. Будете личными служанками, как того хотела госпожа Селена. Но это потом… Твоя главная задача сейчас — это внимательно слушать и запоминать все мои слова. Об остальном, прошу тебя, постарайся не думать.       Аль кивнула, а Тамия продолжила первый урок.       — Начнем с самых основ, с твоих прямых обязанностей. За тобой стоит все касаемо внешнего вида госпожи Селены, её гардероба, украшений, личных вещей и так далее. В твоих обязанностях её умыть, причесать, одеть и сопровождать в течение всего дня, а к вечеру все повторить в обратном порядке, поняла?       С трудом разобрав быструю речь наставницы, Аль вновь кивнула, дав Тамии продолжить монолог.       — Тогда далее. Для тебя же самой будет гораздо лучше, если комната госпожи и её одежда будет в идеальном состоянии. Если в комнате что-то разлилось, разбилось, просыпалось и так далее, то ты либо быстро убираешь всё сама, либо зовешь служанок. Если порвалось платье — к портному, если что-то случилось с постельным бельем — к прачкам за новым, если запачкались туфли — чистишь сама. Ты так же следишь за личными вещами госпожи, не забывай! Если что-то вдруг пропадет из её комнаты, то спрашивать будут с тебя! А ежели сама украдешь или попортишь какую-либо вещь… Можешь собираться обратно в темницы.       — За кражу и продать могут, — добавила Арин. — Прошлая служанка Селены украла какой-то забытый перстень из старой шкатулки, так её поймали и в тот же день проводили!       — Не «Селена», а «госпожа Селена»! — исправила девушку Тамия, негодующе уперев руки в бока. — Запомни ты уже, иначе в неподходящий момент ляпнешь! Будь бы тут мадам Хелен, то тебя бы уже высекли!       — Знаю-знаю… всё ещё помню… — аристократка раздосадовано склонила взгляд на руки, большая часть которых была скрыта под длинными рукавами ночного платья.       Нельзя было не заметить, как переменился характер Арин с момента их первой встречи. Пугливая и зашуганная девушка за столь короткий срок заметно выросла морально, приобретя уверенность и в каком-то роде мужественность. Даже её нежные черты лица потерпели небольшие изменения: лицо исхудало, став чуток острее, выразились скулы и чуток ключицы. Арин стала выглядеть взрослее, хотя на деле оставалась ровесницей Аль. Единственное, что пока оставалось неизменным — это голубые глаза, выплакавшие в свое время немало слез, и мелодичный девичий голос.       Тамия потратила ещё долгое время, вдаваясь в подробности каждой задачи, возлагаемой на плечи Аль. В каждый промежуток одного дня, с рассвета до глубокой ночи, её ожидал целый список из различных дел, о которых наставница пока что говорила лишь на словах. Но это оказалось только детским лепетом.       — Это только основное, за всем этим ты ещё должна следить за собой, — Тамия взяла в свои руки ладонь девушки. — Наверное, об этом я расскажу тебе завтра, ты вроде и так должна всё знать…       — Она не знает! — неожиданно крикнула Арин, перебив наставницу. — Лучше расскажите, она всё детство в темницах!       Женщина изумленно хлопнула бурыми глазами. В ответ на её вопрошающий взгляд Аль могла только стыдливо опускать глаза. Тамия поочередно начала рассматривать руки девушки, её обкусанные черные ногти, спутанные от колтунов одеревеневшие волосы, и ноги, стоптанные от босоногой жизни. В конце короткого, но до ужаса неловкого осмотра, Тамия попросила Аль задрать рубаху.       — Отбрось стеснение, — сказала женщина, махнув рукой. — Тебе всё равно придется переодеваться вместе с остальными и, тем более, умывать госпожу.       Аль робко сняла с себя жесткую рубаху, оставшись в одних штанах и лоскутах ткани на месте груди. Тамия приказала снять и их, что девушка неохотно сделала. Потом ей ещё пришлось объяснять, для чего они ей были нужны.       — Тебе они больше не понадобятся, — сдержанно произнесла Тамия, прикрыв рот ладонью.       Когда Аль осталась наполовину нагой, в лице женщины проскочила тень ужаса. Она и Арин некоторое время оглядывали исписанное всевозможными шрамами тело. Больше всего светлых полос было на спине, шее и запястьях — туда надзиратели и сторожа били чаще всего. На месте груди остался красный отпечаток от ткани, который то и дело чесался до кровавых подтеков. «Какой кошмар…» — прошептала Тамия, подняв глаза на Аль. Спустя продолжительное время тишины, в течении которого девушка продолжала стоять полуголой почти в центре пустой спальни, наставница неожиданно вскочила на ноги и приказала ей одеться.       — Пойдем в баню, отмоешься.       Почти бегом Тамия выбежала из комнаты, ведя за собой Аль. Они пошли дальше по коридору, где людей было гораздо меньше. В тупике двое людей оказались перед двумя широкими дубовыми дверьми с табличками. «Справа — женская, слева — мужская. Не перепутай.» — коротко пояснила Тамия, заталкивая растерявшуюся Аль внутрь.       Вновь небольшая комната, с кучей длинных лавок, корзин, крючков для одежды и дверью с вырезом в самом дальнем углу. Уже здесь Аль окатил горячий воздух с запахом влажного дерева, масел и чего-то хвойного. Как оказалось, это был только предбанник, а сама баня находилась за упомянутой дверью. Не успела девушка оглядеться, как её снова принялись раздевать. Тамия сбросила темничную одежду в одну из пустых корзин, не обращая внимания на смятение в глазах девушки.       — Давай-давай, времени у нас не так много, — сухо отозвалась Тамия.       Наставница разделась лишь до белья, побоявшись намочить рабочую одежду. К виду обнаженного тела Аль вполне себе привыкла, потому вопросов у неё не возникло. Обычно в летнее время рабыням было разрешено мыться в реке, и только тогда женщины не стеснялись мыться без одежды. Одна Марлин отказывается обнажаться и по сей день, Аль всегда приходилось её стеречь.       — Эй, чего так бесстыдно смотришь? — возмутилась Тамия, всё-таки прикрывшаяся грудь от пристального взгляда. — Только попробуй так на юную госпожу глянуть, это неприлично и грязно!       — Мне что, её ещё и мыть придётся? — в искреннем ужасе выпалила Аль. — А сама она никак?       В ответ её шлепнули полотенцем по лицу.       — Не полностью конечно, только омывать, — уточнила Тамия. — Владыки, с тобой будет ещё тяжелее, чем с прошлой…       Дверь бани вдруг распахнулась. Мимо двух спорящих людей вальяжной походкой прошлась служанка в одном полотенце. Кажется, Аль видела её в масляных мастерских пару месяцев назад. Так вот куда она делась.       — Привет Двадцать шестая, как там Сказительница, оправилась? — поздоровалась бывшая рабыня, дойдя до своих вещей. — Тамия, не серчай на неё. Я её знаю, трудолюбивая девчонка. Ты только объясни всё чётко и подробно, она с первых слов запомнит.       — Ладно, я поняла. Спасибо. — тихо ответила Тамия.       Теперь уже захлопнулась дверь предбанника. Получив неожиданное наставление, наставница заметно смягчилась.       — Так ты тоже от Сказительницы? — удивилась Тамия, бросив в руки Аль полотенце. — Помнится, у неё только одна девочка была… Как ты выросла уже! Я тут так давно, что уже не знаю, что там в темницах происходит.       Аль неловко кивнула. Странно осознавать, что её никогда не воспринимали как отдельного человека. Всегда она кому-то принадлежала, то Эгель, то Савро. Иногда даже её называли личным сторожем Марлин или внучкой Фавна. Но здесь даже обижаться не на что, потому что всё правда.       — Обычно мы моемся перед отбоем, поздно вечером. Три раза в неделю, — продолжила свои пояснения Тамия, беря в руки деревянный ковшик. — Мужчинам сюда заходить запрещено, а женщинам до тебя нет никакого дела. Мы только моемся и сразу уходим.       Аль усадили на табурет около большого ведра с нагретой водой. Из него Тамия и обливала девушку с ног до головы, попутно продолжая объяснять и наставлять.       — Сначала мочишь волосы, потом хорошенько мылишь и смываешь.       На этих словах женщина откуда-то достала коробочку со светло-коричневатым порошком и со всей силы втерла его в малиновые волосы. Смешавшись с водой, непонятная смесь, к искреннему восторгу Аль, начала раздуваться на глазах, за секунду превратившись в пену с древесным запахом.       На том приятные моменты мытья для Аль закончились. Пролив на девушку ковш с водой, Тамия принялась вычесывать непослушные волосы гребнем, но тот то и дело застревал в многочисленных колтунах. Спустя болезненные минуты и несколько вырванных клоков волос, наставнице пришлось уходить за ножницами и аккуратно состригать все спутанные пряди. На это ушло гораздо больше времени, чем они обе ожидали, но результат был достойным. Тамия успокоилась лишь тогда, когда гребень смог спокойно расчесать все волосы, расправив их как нитки на станке.       — Чтобы такого больше не было, расчесывай волосы хотя бы раз в день, а то твои лохмы быстро спутаются… — устало выдохнула женщина, взяв в руки маленький темный флакончик. — Для волос нужна не только мыльнянка, но и масло, чтобы они пахли не древесиной и землей. Всё это хранится в бане, бери и не стесняйся.       Последним этапом наставница обильно полила голову Аль маслом из флакончика и так же тщательно втерла его, в то время как девушка приложила все усилия, чтобы ненароком не сломать шею от тяжелых влажных волос, что тянули её голову назад. До сего момента она не подозревала, насколько длинными отросли её лохмы. На ощупь они всегда были похожи на высохшее сено, как и у всех остальных в темницах. Привычки заплетать волосы у Аль не было, отчего девочка всегда выглядела как оборванка из леса — такая же растрепанная и дикая на вид. Возможно, и эту черту она переняла от Эгель, которая заплетала свои пышные волосы в косы только во время работы.       После очередного полива водой Тамия отступила от Аль, рассказав, как мыть остальное тело. Всучив в руки девушки горсть порошка мыльнянки, ковшик и щетку с жестким волосом, наставница вышла из бани. Оставшись наедине с собой, впервые за весь этот стремительный день с целым ворохом новых ощущений и тревог, Аль ещё добрые пару минут стояла в одном полотенце, устремив пустой взгляд в деревянный пол. В голове у неё крутились всякие мысли, в основном глупые и наивные.       Мысль о предстоящих напряженных днях в поместье её пугала, и чтобы хоть как-то побороть это зябкое чувство, Аль пыталась обдумать своё будущее. Она ведь не сможет остаться в темницах, верно? Есть ли у неё шанс отказаться? На вряд ли. Если она не станет слугой, то её рано или поздно всё равно заберут, как только проверки ману дадут результат. Как бы ей не хотелось, судьба упорно тянула её наружу. Зачем ей это? Зачем становиться магом? Может, чтобы узнать о мире за стенами? Выяснить, как работают рабские клейма?       Что бы что?