Soft and warm

— Арс, что ты делаешь? — кричал и махал руками Шастун, уворачиваясь из цепких объятий. — У нас фотосессия еще! — Уже нет. Все, успокойся, это сюрприз и ты от него никуда не денешься, — фыркнул Арсений, щурясь лисьим взглядом. На улице стояло глубокое лето, что старательно уходило в длинную спячку. Пожелтевшие листья тихонько шумели, а вороны каркали, крича о своем главенстве. Серебристый внедорожник рассекал влажную загородную трассу, ослепляя теплыми фарами. Антон молча сидел на переднем сидении, откинувшись на спинку и свесив длинную тонкую руку из окна, пальцы которой держали тлевшую сигарету. Парень затягивался и выдыхал тяжелый дым прямо в лес за окном. Его молодой человек невольно хмурился, ощущая терпкий осадок, крепче сжимал руль, но теплил в душе надежду на уютный вечер. Посреди тихой полянки раздались хлопки машинных дверей и тихий говор. — Ты привез меня убивать или насиловать? — засмеялся Антон, открывая багажник в надежде на что-то интересное. — И то, и другое, и можно без хлеба, — парировал Арс, пихая бедром бедро партнера, — а ну, брысь, любопытная моська! — Ах так! Да ты! А вот и все! — в шутку надулся Шастун, принимаясь доставать тяжелые стулья из багажника. — Ты решил увезти нас бомжевать в лес? — Ага, только на пару часов, с чаем, — указал на термос изящный окольцованный палец, — пледом и круассанами. Шатен окинул возлюбленного благодарным взглядом и тепло выдохнул ему прямо в макушку. Арсений точно знал, как тяжело было отходить от всех проблем, уворачиваться от пуль завидующих соперников и улыбаться сквозь слезы и усталость. Он знал, как Антон жалел о том, что отдавал всего себя в работу и совсем не находил время для любимого. Но Арс был очень понимающим и всегда ждал, когда среди такого тумана пробьется светлый луч Антоновой улыбки. И вот, кажется, этот лучик засветил прямо сейчас. — Арсееений, иди сюда, тут так хорошо, — блаженно выдохнул Шастун, откидывая голову назад. — Мне так тебя не хватает, родной, — прошептал он, двигая чужой стул ближе к своему. Брюнет заглянул ему в глаза и почувствовал в самых ребрах теплое и нежное удовольствие. Он плюхнулся на стул, обхватывая чужие пальцы, которые держали чашечку с горячим чаем и прислонился ко лбу Антона своим. — Никогда не переставай светить.