«Мёртвый художник.»

Нарастающий звук. Шипение. Сначала слабое, после, постепенно становиться громче и громче. Вроде бы утихает, но внезапно снова! – Ай-ай! – слышится вскрик, я открываю глаза! Рядом со мной лежит только папка, а тело, которое я обнимал засыпая? Где оно? Ильи в комнате не было, присутствовала лишь тишина и некое это шипение, раздававшееся за дверью моей комнаты. Приходится встать с кровати. Тихо открываю дверь, прохожу в коридор, из ванны тянется пар, а из кухни дым. Кажется, он купался в ванне. Да и не «кажется», а так и есть! А вот дым чуточку пугает меня... Подхожу ближе и ближе. Смотрю на него, как он стоит ко мне спиной и творит чудеса около плиты. Шипение вроде утихло. Светловолосый порой только перемешивает что-то на сковороде. И тихим шёпотом, превращающимся иногда в звонкий голос, он напевает строки: «Straight out of hell, One of a kind, Stalking his victim... Don't look behind you!» Знал бы я перевод... Слишком уж интересно, почему именно это поёт он? Подхожу сзади и обнимаю, он вздрагивает, даже громкий выдох даёт знать о том, что немного сероглазый испугался. Взгляд на секунду пал на стену. – А меня разбудить забыл, да? – говорю, еле прикасаясь губами к его уху. – Извини, Дим, просто ты так сладко спал, что будить аж жалко. – с улыбкой отвечает Илья, и смотрит на готовую уже яичницу на сковороде. Откуда-то даже оказалась там зелень, чему я очень удивился. Илья уже предугадал мои мысли. – Я спросил про зелень и твоя мама ответила. Она очень у тебя хорошая. – Да ты смеёшься! – шёпотом отвечаю ему, – Ну да, кое-когда она бывает самой лучшей, но так, она ужасна! – Не говори так о своей матери! – вскрикивает, от чего я даже отхожу назад, а он не чувствуя моих рук на его талии оборачивается. – Ты придурок?! – кручу пальцем у виска, после, продолжаю свои слова, – Мать-то всё слышит, она же здесь! – Болван, вот болван. Она уже давно ушла на работу. – Серьёзно? – Вообще-то, да! Очень я этому удивился. Затих, чувствуя свою малую вину. Илья приказал сесть за стол и ждать. Так и сделал, что же мне оставалось делать? А через несколько минут в тарелке передо мной находилась та самая яичница с зеленью. Серьёзно, я признал даже то, что яичницу вкуснее готовит, чем моя мать! Женщина! Женщина, которая должна уметь прекрасно готовить, а она это делает хуже парня! Сказать про это Илье я не смог, слишком уж это было. А вот поблагодарить и сказать, что было вкусно - смог. Отправились на кровать, Илья занялся своими делами. Он рисовал в той папке, а мне показывать не хотел! Сколько же я просил его показать? Около часа. Хотел уже на колени вставать, да-да, вот такой вот я любопытный. А он ни в какую. Нет и всё! Пришлось успокоиться и сесть за компьютер. Ещё как сказать. Просто сесть за стол! Вот. Грусть в глазах и злость на лице. Уткнувшись лбом в стол, замолк. А сзади так и слышал чирканье карандашом. То есть карандашами! Наверно, не каждый человек знает, что если ты художник, то готовься к Аду. Если купить штук 5 карандашей, одной и той же марки, то всё-равно, они могут оказаться разными по толщине! Так что, слышать звуки пишущего карандаша, сменяющегося другим - привычно. А ведь, существует даже таблица цветов грифеля по твёрдости. Чем темнее - тем мягче, а чем светлее - тем твёрже. (вроде бы так) Всё это помню, а ведь, если бы не Илья, так бы не узнал. Всё случилось в первые же дни моего появления там (в художественной школе). Два урока беспрерывно смотрел на моё светловолосое чудо, а он слушал, такой спокойный, кивающий на каждый вопрос учительницы. И ведь всё это он уже знал, так говорил он, когда она спрашивала его. А на третий день, она захотела повторить просто тему, спросила меня, а я оказался тем, кто не слушал, вот тогда, стыд окутал меня, накрыл с головой. Я так был потерян, что выбежал из кабинета! Не прихватив с собой даже портфеля. Дождавшись окончания занятий, я забрал портфель. А как же смотрел на меня тогда Илья. Его взгляд этот, оставляющий мне желать лучшего. Сожалеющий о моём незнании и в одно время осуждающий! – Такая информация. Запомнить её мог даже первоклассник с первого раза, а ты после нескольких повторов этой темы не смог ответить на наилегчайший вопрос! – так говорила одна из тех, похожих на Илью. Она была одним из примеров этой художественной школы. И я запомнил этот случай на всю, кажется, жизнь! Опозориться перед кем-то, было и будет для меня ужасом, ночным кошмаром! Унизиться в том же числе и подобного рода. И да, как же я удивился, что снег не белый на портретах! В мою голову такое бы не пришло! Правда! Да и вообще, я не интересовался искусством. Подтолкнул только любимый человек! Ничего бы общего между нами не было сейчас, если бы не эта школа. Хотя постойте-ка. Было бы, но просто половину его мыслей я бы не понимал. Был бы глупым и слишком уж любящим свою популярность. Как же долго она появлялась и как же быстро она исчезла. Стоило остаться, не сделать тот шаг. И ты уже один, уже тебя сторонятся и воспринимают, как простого старшеклассника или просто не очень приятным по внешности парнем. И каждая школа наверняка делиться на эти три части: красивые, простые, слишком ужасные. М-да, в двух классификациях я уже побывал, интересно, в третьей я окажусь? *** (Первый. Несколько часов назад.) Дима был там, в клинике. Не зря же он там был, видел этих двоих, которые, мерзкие твари, успели как-то убежать. Алкоголь подействовал быстро, этого и не ожидал убийца. А сбежали как они? Не помнит... Это была грубая ошибка, и его и жертв. Они же наверняка знали, что тот найдёт их и сможет убить! Где бы они не были, куда бы не спрятались и под какой охраной бы они не находились, он найдёт их и прикончит... Секретный стиль быстро поменялся. От киллера, прячущегося за шарфом, ничего не осталось. Нормальный парень, лет так эдак 20 на вид. С улыбкой на губах, и странными фиолетовыми глазами. Любит перевоплощения? Хм... Не-а. Очередь, длинная, слишком длинная, чтобы терять ради двух мальчишек эти драгоценные минуты! Может, Дима уже звонит в полицию или уже позвонил? Они едут сюда и могут его задержать! Всему тогда конец! Было бы лучше, если их просто прикончить ночью, в тишине. Но нет, приходится действовать по другому, ведь напарника, которого видели эти две, наверно, уже раскрыли! А это плохо, он слаб. Под давлением детективов быстро раскроется, быстро сдаст всё и всех! Некие пытки тоже существуют у них в кармане, их применить они смогут, даже не побоятся за здоровье, всё-равно ему подыхать в этой клетке. Редко кто возвращается из тюрьмы - это знал уже Первый. не жизнь это показала ему, тогда бы его не было в этот день. А вот знакомые рассказали, как дела там. И киллеру не очень понравилось это местечко. По описанию, это - второй Ад. Диалог между девушкой и молодым киллером прошёл быстро. Оказалось, парни в палате, а хотелось бы, чтобы лежали в реанимации или вообще в гробу! Поднимается на нужный этаж, где находится палата. Номер, номер... 32! Мелькают таблички с цифрами. Ах, вот и он! Удача в руке, злобная улыбка на губах, в глазах, даже под этими линзами виднеется блеск глаз, он так привык видеть в чужих глазах боль и страх, неведомое разочарование. А после, струя крови, вскрик! И спокойствие. Только в голове эти крики и мольбы как-будто записываются на плёнку и прокручиваются по пару раз в день, чтобы тот не забывал, кто он самом деле! Не какой-то добрый врач, учитель, простой прохожий с милой улыбкой, а убийца. Убийца жаждущий крови! Открывает рывком дверь! Взгляд устремлённый на кровати сразу же изменяется на недоумение! Куда эти две твари спрятались?! Бывало, что его трясёт, понимая, что всё не поп плану. Всё не так, может, опасность за спиной, она притаилась с ножом позади, и скоро, скоро настигнет... Скоро воткнёт нож прямо в спину! Прошепчет несколько мерзких слов: «Всё когда-то кончается, не так ли?» И всё кончится. Он очнётся уже в этой чёртовой клетке, только пара людей будет смотреть на него. И это слово: «Виновен!» И конец. Конец всему. За тобой будут следить, будут делать из «чего-то» - ничто. И ты сдохнешь, прямо там, на кровати. На этом грязном, пропахшем потом и чужой кровью матрасе. В холодной комнатушке, где подохло множество таких же как ты. И ты теперь не «единственный», как говорил директор-второй отец. Ты теперь - грязный человек, такой же, как и все. Обычный, с кровавым или загрязнённым наркотиками прошлым (или ещё чем-либо, за что карается тюремным сроком). Мысли так и лезут в голову, слишком какие-то странноватые мысли! Нужно их отгонять, но не хочется. Почему-то не хочется... Со стеклянным, потерянным вовсе взглядом он садиться на кровать и мысли просто переполняют голову. Заполняют, засоряют планы на будущие. А он многое ведь хотел сделать! Ему так мало лет, а пережил многое. Сколько же эмоций он видел, следя за людьми, когда те, понимая, что настаёт час смерти, начинают метаться по комнате, молить о пощаде, заливаться слезами, и какая разница кто ты - мужчина или женщина, ты умрёшь, остальное уже не важно, особенно для него. Он будет наблюдать за тобой со спокойным выражением лица, иногда с лёгкой усмешкой или злостью или яростью! Он может напасть. Тихо - как кот, убьёт и никто тебя не найдёт, никто не узнает о смерти. «– А ты знал(а), что Он умер? – Кто? – Разве не помнишь? – Не-а. Да и плевать.» Не успеешь раскрыть рта, ты уже мёртв. Приток боли и сила покидает тебя. Или, как разъярённый дикий зверь - убьёт, но не так, как ты мечтал - спокойно, с любимой, во сне, без боли. О чём ты думал, наивный? Такая смерть только приходит к невинным, а ты наверняка не из тех списков «святых», раз уж тебя убивает киллер. Убийца может оказаться даже лучшим другом. Подкрасться незаметно и ударить... И это пришлось пережить Первому. Отразить удар, убить первым - вот и пошёл позывной отсюда. Он везде был первым... *** Час прошёл, не больше. И тут появились они! Оба застыли в дверях на секунду, хотели уже было бежать! Но рявканье мужчины остановило двоих же! Оба врезались в дверь! Снова обернулись, взглянув тому в глаза, понимая, что ничего не остаётся делать, как только принять смерть, заскулили, как щенки. Жалкий вид был у этих двоих. А заливать здесь всё кровью не хотелось. Так что, не зря же пару шприцов с жидкостью были готовы уже, находились в кармане куртки. – Сели. Оба. На кровать. – холодный тон и те уже сидят на ней, прижимаясь друг к другу. – Руку. – обращается к одному из них. Русоволосый первым решается исполнить. При виде шприца оба начинают умолять Первого не совершать этого! Но тот лишь злобно глядит на них и хватая руку вкалывает иглу! – Не думаю, что подобия противоядия есть в этой больнице. Так что, бежать к ним - нет смысла. Тот лишь прерывно выдыхает и прижимает руку к себе, а убийца смотрит на второго, брюнет лишь часто моргает и медленно махает головой. (Вернёмся к другому герою.) Долго я просто сидел за столом и смотрел в тёмный экран компьютера, слыша, как сзади Илья что-то рисует, старательно, вырисовывая каждую линию. – Илья, мне скучно. – Ничего не могу поделать, – выдох, последний штрих, чирканье карандаша, – уж прости. – Расскажи о своём прошлом! – резко поворачиваюсь к нему! Тот лишь вздрагивает и смотрит на меня с недоумением. – Прошлое? – переспрашивает он. – Да, прошлое. Ну или нет. Ну, просто, чем ты занимался, когда ещё не был в этом городе? С кем общался, вообще общался ли? – Естественно общался. – взгляд ложиться снова на серо-белый лист. – А если поподробнее? – Слушай, давай забудем эту тему! – Почему? – Самое главное - ты. Сейчас я с тобой. Всё. – А почему ты не хочешь рассказать мне? У меня вообще миллион к тебе вопросов, на которые ты конечно же не ответишь! – Успокойся уже. – Почему ты разговариваешь на английском? – Дима-а-а, прекрати! Что тут такого? Да, говорю, если я владею им в совершенстве! – Что за подписывание бумаг? – Я ра... под... – Что-что? – встаю со стула и замечаю потерянный взгляд Некифорова. – Слушай, Дим. Давай забудем эту тему. Придёт время - расскажу, но не сейчас. – Да чёрт тебя возьми! Сколько уже прошло?! Сколько я могу ждать?! Его взгляд падает на меня. И его лицо вообще не выражает никаких эмоций. Как-будто кричу это стене, но не ему! Повторяю: «Сколько я могу ждать?» Тот лишь медленно выдыхает и поворачивает голову в сторону, смотря на стену, молчит. А я что-то снова говорю, пользуясь моментом, наконец-то выговариваю то, что скопилось за пару недель. А тот молчит, то ли терпит, то ли ждёт момента, когда наконец-то заткнусь я и он сможет мне всё объяснить. Но нет. Тишина да и только. – Ты вообще слушаешь меня?! – развожу руками в стороны. Вдох. – Слышу. – И что ты мне можешь сказать? Он резко встаёт с кровати, бросаю папку на кровать. – Ни-че-го! – с этими словами он выходит из моей комнаты. – Эй, мы не договорили! – кричу. – Я курить! И всё. И я ничего не могу сказать. Больше ничего... Слышу как дверь балкона плотно закрывается. Значит, курить, да? Ну хорошо, хорошо. Внутри просто всё сворачивается, выворачивается наизнанку! Злость подступает внезапно! Выбегаю из комнаты в коридор и начинаю одеваться. Курить пошёл? Вот сейчас тогда и я тоже покурю! Если он курит, тогда почему бы и мне не покурить? Только не на балконе с ним, а отдельно, на улице! Далеко от подъезда, пусть поволнуется! Пусть! Хотя, может и не будет... Наверное, ему плевать?.. С этой мыслью я уже застываю одетым посреди коридора. Ключи в руки, дверь уже открыта, остаётся её толкнуть и тёмный подъезд с неприятным запахом встретит тебя. Спустишься вниз. Откроешь дверь подъезда, и улица. Прохлада, мороз, крепкий мороз, сразу же начнёт щипать лицо. И с мыслью, что нужно уходить отсюда ты не пойдёшь спокойным шагом, ты побежишь! Пока просто стоял, Илья успел даже уже покурить. И его голос как раз меня и привёл в себя. – Ты куда? – обычный вопрос. Я поднимаю голову, взгляд наверняка был потерянным, ведь лицо Ильи сразу поменялось. – Никуда... – отвечаю парню и поворачиваюсь к двери. – Дима! – внезапно хватает за руку и притягивает к себе! – Отпусти! Отпусти! – Я не отпущу тебя, придурок, куда ты намылился, там темно! – Да иди т-ты-ы... – пробую вырваться из крепкой хватки, произношу я. – М? – пытается разглядеть в моих глаза что-то. С вниманием их разглядывает. И на лице то ли какая-то обида, то ли страх. – На хер! Ненавижу тебя, блять! Ненавижу! Слышишь?! – повышаю голос, – Исчезнуть бы на день, оставь меня в покое! – Понимаешь смысл слова? В по-ко-е! – отталкиваю от себя. Ключи падают на пол, но мне уже не до этого. Ногой толкаю дверь и та раскрывается, с грохотом, ударяясь ещё об стену. – Дима-а! Подожди! – раздаётся эхом по подъезду. Спускаюсь по лестнице вниз, игнорируя хоть какие-то слова. Железная дверь домофона, открываю и выбегаю! Быстрей, быстрей, быстрей! Есть шансы на то, что он может выбежать за мной! И эти чёртовы разговоры! Оправдания! Зачем это? Кому это нужно? Именно, не кому! Уже отдаляюсь от моего двора, попадая в другой. И вывеска, ярко горящие буквы: «Анна». Продуктовый магазин. Как раз то, что мне нужно! Он был открыт, к моему счастью. В темноте еле-еле были видны тёмные фигуры, выскальзывающие из здания, постоянно хлопая дверью. Смех подростков где-то недалеко, и разговоры мужчин, стоящих прямо возле магазина с бутылками алкоголя. А может не курить, а пить? Пиво там. Или что ещё? Что есть-то там! Ладно, деньги есть, так что сейчас посмотрим, купим. Долго там мне пришлось мучиться, продавщица быстро предложила что-то и не спросив про возраст, взяла деньги, отдала алкоголь с сигаретами и с улыбкой что-то там проговорила. А я в свою очередь взял сдачу и молча вышел оттуда. Вокруг так и продолжаются разговоры и смех, раздражающий меня. Нужно куда-то идти. А вот куда, хм? Медленно плетусь за магазин, дальше магазина двор, небольшой двор. Иду к одному из подъездов и сажусь на скамью. Ударяю тихонько бутылку о асфальт, и горлышко разбивается. Несколько осколков попадает в пиво. Не очень приятный момент, но что-то настолько плевать. Делаю глоток, и ещё, и ещё. Хочется взять сигарету, но понимая, что зажигалки или спичек нет, желание быстро оседает в душе, на дно, куда-то в самый низ с этой проклятой любовью. Хочется послать. Стоп, это я и сделал! Интересно, а что будет потом, а? Ну приду я домой потом, а он там сидит. И что, и как? Начнётся. Он спросит: «Где ты был?» А я ему: «Пил, гулял. Чего ты так сморишь, что, нельзя? Нельзя наконец-то погулять одному мне?» Его лицо, наверно, вообще не изменится: «Можно.» И наступит в доме тишина. Мы оба будем смотреть друг на друга, моргая и не понимая, что дальше делать-то: извиниться, заплакать и бросить на него, поцеловать и попросить прощения? «Милый, я больше не буду так делать. Правда-правда! Только не злись!» Так? Аха-ха-ха, ладно, банальщина жуткая. Ну а что тогда? Всё-равно, когда-нибудь да увидимся, и это «когда-нибудь» случится завтра! – Пьём? – голос, привлекающий моё внимание, но не пугающий. – Не пей, тебе вообще алкоголь не нужно употреблять. Молод ты ещё, Дима, молод. – знакомый тон и эти нотки хрипоты. – П-Первый? – привстаю со скамьи, его силуэт растворяется в воздухе, просто растворяется... Трудно сосредоточиться на его фигуре, казалось, что если дотронуться до него, он растает, исчезнет. – Да, я. От тебя жутко пахнет, выброси эту гадость! – выхватывает бутылку пива у меня из рук и выбрасывает её куда подальше. А я с улыбкой пялюсь на него, с пьяной улыбкой, шатаюсь из стороны в сторону на ватных ногах и, как психопат просто так хихикаю. – И чё ты тут делаешь? – задаю ему вопрос, делаю шаг, ближе к нему, чуть ли не падаю! Тот подхватывает меня. – Ты был с ними, разговаривал... – шёпот, горячее дыхание, касающееся моих губ. Кривлю улыбку. – О чём ты, зай? – Я уже зая, вот оно как. – гадкая улыбка виднеется на его губах. – Я о тех двоих, которых должен был убить, но эти твари сбежали. Ещё в больнице. Помнишь, сука? Или вовсе ты уже опьянел? – Вовсе... – Алкоголь на тебя отлично действует. – замечает Первый. – Очень. – шёпотом отвечаю ему, еле-еле поднимаю руку, ладонью прикасаюсь к его щеки, один уголок губ ещё больше поднимает вверх и замирает там. – Поиграться решил? – Нет, совсем нет. – Жаль, что ты скоро умрёшь, а ты ведь мне нравился. – Что? Ха-ха. – Нравился ты мне, милый. – А, умру? – Угу. – Ч-что?! Отпусти меня!!! – вскрикиваю, отталкиваю, лечу уже назад, но убийца быстро действует, хватает за руку и тянет к себе, снова оказываюсь в его объятия. Кричу! Первый действует быстро. Но не так, как ожидал я, место того, чтобы прикрыть мне рот рукой, он впивается в губы! Язык уже играется с моим. Мычу от недовольства, а вроде и от приятных чувств. Тепло внутри увеличивается, проникая внутрь, пробуждая каждую клетку тела. Мурашки по коже. Повисаю на его руках, ведь ноги уже совсем не держат. Руками обвиваю шею и продолжаю целовать. Целуемся до того, пока что стало не хватать катастрофически воздуха, пока в лёгких оказалась пустота. Он прекращает поцелуй первым. Глубокий вздох. – От тебя можно просто сойти с ума... – шепчет в губы, а я усмехаюсь его словам. Облизываю нижнюю его губу, тем самым снова приглашая на поцелуй, смотрю в своё отражение, которое каким-то образом виднеется в очках, хоть мы и находимся в темноте, где-то позади меня свет. – Сойти с ума? – переспрашиваю его. – Да, просто чокнуться. – руки уже оказываются на моей пятой точке, пальцы гадко врезаются в кожу и сильно сжимают задницу, от чего становиться не очень приятно, а вроде приятно... Не могу даже разобраться в своих чувствах! Я ничего не ответил ему, просто с загадочной улыбкой смотрел на него. – Ну что ж, хватит романтики. Поехали. – Что? – Поехали! – одной рукой, придерживая за талию, оба делаем несколько шагов, а я вообще не вникаю в тему. Проходим двор, попадая в другой. Он поднимает руку вверх, махает ею, смотря куда-то в темноту. Пытаюсь вырваться, но всё бессмысленно. В этот момент загораются фары, свет падает прямо на нас, слышу как заводиться машина и к нам подъезжает автомобиль. Даже в темноте замечаю блестяще-чёрный цвет, и тонированные окна. Он открывает дверцу, толкает меня в машину, и я сразу же падаю! Немного двигает меня в сторону, садиться сам, хватаюсь за ручку дверцы! – Закрой машину! – крик Первого, и она быстро закрывается! Я не могу открыть дверь, никак! – Куда мы едем?! – кричу я, повторяя этот вопрос несколько раз. – Ко мне. – убийца приближается ко мне, его рука спокойно легла ко мне на колено, медленно поднимается вверх. Но её накрываю я своей ладонью, не давай коснуться того, чего он хочет. – Рановато ты. Спереди, с сиденья водителя слышится усмешка. – Ну извини, недотрога. – шепчет на ухо, прикусывает мочку, а я отталкиваю мужчину от себя. – Я тебе ведь нравлюсь, так? – смотрю на губы убийцы. Улыбка и кивок. – И хочешь убить? – Я посмотрю на твоё поведение, может, не убью. – Тварь. – Привык. – судя по его расслабленным движениям, он и правда привык. Откидывается назад, раздвигает ноги и так сидит, смотря на дорогу, освещаемую фарами. А я замолкаю, смотрю на него, разглядываю каждую черту, чем-то похожие, но вот на кого? Он расплывается. И этот эффект после алкоголя раздражает. Тянет в сон. Отодвигаюсь от Первого, лбом утыкаюсь в стекло и наблюдаю, как дерево быстро сменяется другим, кора меняет цвет от темного к светлому и всё заново. То берёза, то тополь, то ель... Автомобиль немного покачивается, несясь с огромной скоростью. Закрываю глаза, погружаясь в другой мир. Он что-то говорит, а я не слышу, ведь уже там, далеко-далеко. *** (Первый.) Мальчишка заснул, как-то неожиданно для киллера. До сна он рассматривал его, и наверняка пытался увидеть, что же за очками, что же скрывается под ними. Первый знал его мысли, но желания его неисполнимы. Он не сделает того, что желает Дима, ведь он, наверно, сразу же узнает убийцу! И конец. Прекрасный рассказ Димы детективам, сидящим, кстати, в этой школе, и здравствуй дорогая тюрьма! Машина останавливается возле дома. – Открой. – приказ Первого слышится на весь салон, сидящий за рулём человек быстро исполняет то, что просил киллер. Первый выходит из машины, обходит машину, открывает другую дверцу, с той стороны, где сидит Дима. Он чуть ли не падает на землю! Подхватывает киллер, а тот вскрикивает и открывает глаза, карие глаза, кажущие в темноте просто чёрными, моргают. По удивлённому лицу видно, что парень вообще не знаком с этим местом. – Г-где мы? – естественно, этот вопрос и ожидал Первый услышать от пьяного мальчишки. – У меня дома, милый. Идём. Убежать даже не старайся, да ты и не стараешься, кажется. В таком виде далеко не убежать тебе. – ухмыляется, подхватывает пьяное тело и тащит. – Помочь? – слышится позади тех, кто уже дошёл до забора. Киллер поворачивается назад, оглядывает тёмную фигуру. – Просто идём со мной. – отвечает он. Они медленно доходят до двери дома. Первый вздыхает, губы скривились от недовольства, только вот почему? Ах, ну да, открыть дверь - проблемка небольшая. – Пятый, у тебя ключи? – Да. – отвечает парень, приближающийся к Первому и мальчишке. – Открывай. Подходит к двери, пару щелчков, высовывает ключи из замочной скважины и открывает дверь, запуская первыми пьяного и того, кто его держит. Заходит после них и закрывает дверь на ключ. Первый уже спешит в комнату, а Дима кареглазый еле-еле передвигает ногами. – На него так действует алкоголь, сколько он выпил? – вопрос Пятого вызвал у Первого только недовольное лицо. – Бутылку вроде. – Он пил больше бывало, прекрасно себя чувствовал. – Был бы трезвым - проблем было бы больше. Сейчас самый раз. Заходят в комнату все трое. Пьяного он кидает сразу на кровать, тот выдыхая воздух ложится и переворачивается на бок, мешкая ногами, пытается снять кроссовки с ног. – Можешь их и не снимать. – бросает Первый тому, выходя из комнаты, – А ты, – обращается к Пятому, – Последи за ним, я сейчас приду. – Хорошо. Он выходит из комнаты. А пятый садиться на кровать, рядом с Димой. Тот, чувствуя, что кто-то находится сзади, поворачивается к нему лицом. – Дурак ты Димка... – произносит шёпотом и снимает очки, прикрывающие его глаза. – По-чему? – сразу же отвечает вопросом на вопрос. – Зря ты пил. Зря. Но, умирать пьяным, наверно, весело. – снимает шарф с лица, оглядывает тело лежащего, улыбается. – Я не умру! – Тебя ни кто не спрашивает. – взгляд медленно переходят с его ног на лицо. – Это решение Первого. – Пф-ф... – Прости, что подвёл, Дим. – Чё? – скривлённое лицо не виднеется в темноте, как и лицо Пятого. Оба не видят своих глаз, лишь их блеск. Темнота скрывает всё, а фонарь вдали, освещает лишь силуэт лежащего, но свет не доходит до сидящего рядом. – Не узнал, да? – в голосе слышится усмешка. – Н-нет. – Сейчас... – встаёт с кровати, откуда-то достаёт какую-то вещь, подходит ближе к кареглазому, тот внимательно смотрит на него. – Вот. (Снова уже сидит рядом с ним на кровати.) Появляется маленький огонёк, ещё пара секунд и он увеличивается в размере. И свет от огня освещает лицо. Чёрные глаза смотрят на него, волосы, свисающие вниз, и улыбка. – Даня... – шёпотом произносит пьяный парень, карие глаза бегают по лицу того, его рот тихонько приоткрывается, пытаясь что-то сказать, но снова закрывается. – Ты. Даня! – Да. Узнал, Дим. – его губы расплываются в опьянённой улыбке и огонёк погасает. – Т-тварь. Т-ты. – Знаю. – Ты снова вернул нашу дружбу чтобы... чтобы. – Да, – перебивает заикающегося, – чтобы хотя бы быть поближе, так ещё приказал Первый, – вздыхает, встаёт с кровати, – пришлось исполнить. Ослушаться я не мог. Прости. Тишина. Чей-то выдох. Он поднимает корпус, открывая спину от кровати. Смотрит прямо, на сероватую стену. – И-та-а-а-к! – вот и появляется Первый. – Пятый, выходи из комнаты. Шалить с ним я буду один. Как и сказал тот, то и исполнил он. Через несколько секунд его уже не было. Черноглазый исчез за дверью, оставив в мыслях пьяного только слова: «Не мучай, попроси чтобы сразу быстро убил. Он должен исполнить это. Прощай. Как глупо бы это не звучало, но... я буду помнить тебя, Дим.» Дверь комнаты закрывается за ним. Силуэт Первого находится недалеко от него. Медленно приближается. Очертание тела становится чётче, и в руке блестит лезвие ножа. Глаза Димы не моргая смотрят на того. – Ты убьёшь меня?.. – шёпот, тихий шёпотом, в котором таиться страх. – Жалко убивать такого милашку, но... – Что «но?» Он не отвечает, садиться на кровать. Очки всё также на нём. А вот верх уже голый. – Не убивай, пожалуйста. – снова шепчет Дима, в глазах таиться надежда, но темнота скрывает их. – Не убью, но какой от тебя прок? Ты нарушил раз, нарушишь и два. – Не нарушу. Прошу, П-Первый. – Эх... – какое-то шуршание. Мужчина садиться на него, сразу на всякий случай - если захочет убежать, то тут не будет выхода, если только столкнуть, но не получится. Он слишком силён. – Ты убьёшь меня, да?.. Убьёшь?! – шёпот превращается в крик! Киллер прикасается пальцем до губ, и он замолкает, лишь пытается увидеть что-то темноте, его очертания лица, которые никак не могут запомниться в памяти, ведь почему-то меняются. Странно... – Я не убью тебя. – Почему? – Я влюбился... – М... – Замолкни! Давай руки. – Что? – Руки, я сказал. Молча протягивает обе руки, и через пару минут на запястья красуются наручники. Пьяный мальчишка не очень понимает всего этого. А киллер уже знает, что будет делать. Следующий приказ был отдан с холодным тоном. «Задом ко мне, облокачивайся о спинку кровати.» Он встал с него, но тот мало чего воспринял всерьёз. – Что ты сказал? – смотрит на стоящего перед ним убийцу. Он ничего не отвечает. Садиться на кровать, прямо перед сидящим Димой. Долг осмотрит на него, он прекрасно видит его глаза, глупо моргающие и вникающие в смысл движений Первого. Он не понимает. Вообще. А тот с улыбкой смотрит на него. Он уже знает, что это сделает, это должно получиться, ему не убежать. *** Крики. Мольбы о том, чтобы отпустил, но тот не слушает. Затыкает рот поцелуем, жестоким, холодным поцелуем. В нём нет эмоций, нет той частицы любви или простой симпатии. Только жадность и зверство. Приходится самому его перевернуть на живот. Он пытается сбежать, пытается хотя бы встать с кровати! Но шансов уже нет. Не существует, в этом доме они исчезают мимолётно. Рычание Первого. В ответ звучат крики, всхлипы и мат, отрицание всего. Но как-то парень всё же оказывается стоящим на коленях, на кровати. Пальцы крепко сжимают спинку кровати, голова опущена в низ. Слезы текут по щекам, но киллеру всё-равно. Руки, появившиеся сзади снимают с него уже куртку и футболку. С трудом, но верхняя часть тела оказывается уже голая. Тянется к ремню, Дима издаёт лишь писк и тихое: «Не надо.» Снимает джинсы. И больше ничего. Мальчишка поворачивает голову назад. – Я не хочу... – шепчет он. – Придётся. Илье самое главное не говори, а то твой паренёк разозлиться. Понимаешь, да? – Д-да. Краем глаза мальчишка видит, как тот быстро двигает рукой по члену, но молчит, вытирает мокрые глаза от слёз и отворачивает голову. Нежное прикосновение пальцев до спины, мурашки по коже. Горячие губы касаются до плеча, поднимаются выше к шеи, а пальцы тем временем всё ниже и ниже. Тяжёлый выдох и стон. Выгибается. Киллер прижимается всем своим телом к спине подростка. Вздрагивает, немного нагибается вниз. Пальцы касаются его ануса, раздвигают двумя. Но нежность не для него. Член входит быстро и резко, стон вырывается из губ двоих. Романенко лбом касается стены и зажмуривает глаза, поднимает скованные руки вверх и заводит их назад. А пальцы киллера давно на его бёдрах. До боли сжимают нежную кожу. Выходит медленно. Снова входит. Давая привыкнуть. Но после, темп быстро меняется. Разрывает изнутри! Парень стонет во всё горло и вместе с этим как-то успевает просить прекратить это. Но его не слушают. С улыбкой он продолжает двигаться в нём. Тяжёлый , обжигающий воздух спину становиться горячее. Сила разрывающая изнутри нарастает. Боль, жгучая боль. Он терпит, царапая себе же шею, прикусывая язык и губы, пытается заткнуть себя же. Слёзы продолжают течь по щекам. Всхлипы, слова превращаются в обычное икание и слова становятся непонятными для человека! Да Первый его и не слушает! – Прек-рати! Прекрати! Больно! А-а... Су-ка. Тварь!!! В ответ усмешка. И внезапная остановка. Он чувствует как внутри его заполняет горячая сперма. И его стон прямо под ухом звучит так сладко, даже слишком приторно. – Свободен. – выходит из него и прямо голышом спешит к выходу из комнаты. Тот несколько секунд стоит в такой позе, уткнувшись лбом в стену. Всхлипы становятся громче, слёзы увеличиваются в размере... Мальчишка поднимает голову наверх, стеклянный взгляд в потолок. Приоткрывает рот и громкий выдох. Пошатывание тела и он падает назад. И не двигается...