О чём шептали волны

      Время — очень странная субстанция. Иногда тянется, как та слизь, выделяющаяся из трещин на деревьях, которую СоСо именует «какашкой» (похоже, это её любимое слово для всего непонятного и невкусного). Иногда, словно вода из дырявого ведра, переливается, — глазом не успеешь моргнуть, уже другой день или, чего хуже, месяц.       Джейк приехал в дом дедушки в начале лета. Как известно, обустроил себе чердак, подобно домовёнку, вдруг возомнил себя огородником-тире-садовником, перелопатил весь участок, который сейчас заросший, запущенный и грязный только лишь в былых воспоминаниях. Много ходил на море, познакомился с бесчисленным количеством местных жителей, обзавёлся другом и другом друга и, что самое главное, — влюбился.       И вот, уже начало сентября.       Хмыкнув, покрепче ухватывается за тазик, полный сочных помидор. Бабуля сказала климат у моря мягкий, потому Джейк сразу же принялся за посадку, — у него это даже получилось. Правда, совсем пока маленький участок и ещё более крошечный урожай, но всё равно для начала и этого хватит. А вот у бабули аж целое поле, и разбиралась она с ним до недавних пор совсем одна. Теперь, вот, Джейк помогает с тяжестями, да и просто захаживает с Хисыном чай попить вечерком, чтобы ей не было одной так скучно.       — Ну-ка, пробуй, — положив тазик на порожек, Джейк широко открывает рот, куда залетает ложка. Во рту сразу же становится сладко-сладко и вкусно-вкусно.       — Ашалеть! Можно ещё ложечку?       — Я наберу вам пару баночек. Только подожди, пока остынет, потом прячь в тёмное место. — Бабуля треплет Джейка по спутанной, пуще прежнего отросшей чёлке и уже после этого заходит в дом доготавливать варенье из ежевики.       — Слушайте, а Вам точно ничего починить не надо? Я уже много чего умею, могу даже шкаф сделать, если надо. — Раскинувшись на тёплом дереве порога, качает ногами, то доставая до каменистой дорожки, то отрываясь от неё, словно ребенок.       — Ты мне уже всё тут перечинил. Не специально же мне мебель ломать? — Джейк пожимает плечами.       Вообще, после того, как все узнали о том, что Джейк — внук того самого деда Шима — а случилось это как раз-таки потому, что на сборе грибов со всеми жителями Джейк опять перепил и опять наговорил чёрте что; в общем, из-за этого у него теперь каждый день есть то, что нужно чинить, освежить и даже сделать: то крыша, то сарай, то детский кукольный домик. Сам Джейк свои способности оценивает на твёрдую шестерку, но всё равно старается, чтобы не опозорить имя собственного дедушки.       Сейчас свою размеренную, но полную всяких разных сюрпризов жизнь Джейк просто обожает, потому что ну никак иначе: у него есть, пожалуй, всё, что нужно, и даже больше. Единственное, чего так не хватает, — это деньги. Они уже почти закончились. Но в деревне жизнь и не требует особых затрат, ведь всё, что можно съесть и приготовить, — можно и посадить. Только вот у Джейка полно и других нужд: мастерская, дерево, всякие краски, лаки и специальные средства для очистки или полировки. Запасы деда давно закончились, и Джейку пришлось пополнять их самостоятельно, ведь работа была необходима.       Ну, рано о плохом. С Хисыном Джейк поделился переживанием на этот счёт и, даже несмотря на то, что Хисын сказал «всё хорошо, у меня достаточно прибыльный онлайн-магазин, об этом можешь и не думать», Джейк переживать меньше не стал. И опять же, зачем? Им вполне всего хватало, но на подкорке уже отложилось «зарабатывать» и, главное, делать это хорошо. Есть, конечно, ещё один вариант, который стоит испробовать, но тогда времени на дом останется совсем мало. Работа в порту грузчиком тяжёлая, но, по местным меркам, довольно-таки прибыльная.       — Ох, божечки.       — Что такое? — корзинку с бережно упакованными баночками варенья бабуля передаёт Джейку, обеспокоенно всматриваясь в его лицо, — что случилось? Что-то болит?       — Беды с башкой не лечатся, ба. Ну всё, я пошел. Если что — звоните. И спасибо!       Впрочем, и флёр загадочности постепенно спал, и теперь Джейк для всех — самый обычный парень, который просто может починить стул. Это самую малость расстраивает, конечно, ведь раньше было веселее. Сону, кстати, когда узнал об этом, три дня с Джейком не разговаривал, называя лгуном (не то чтобы он очень врал — недоговаривал, но это в прошлом). Сам Шим об этом и не вспоминал толком, так что извинялся долго и с презентами — вырезал из остатков древесины каждой фигурке по паре.       Ненароком отвлекшись от реального мира, Джейк забывает, что и вовсе вышел из дома женщины и уже даже шагает к себе. Но когда многие факторы заставляют напрячься, он больше и не отвлекается вообще. Крошечные ручки обнимают за колени, а голова СоСо уже почти достаёт бедра, когда врезается в Джейка сбоку. Приходится сделать удивленный вид, будто он и не обращал внимание на то, как девочка тихонечко шла по пятам от дома Сонхуна за её любимым дядькой.       — Ой, а кто это такой маленький и миленький?       — Это я!       Подхватив малышку на руки, Джейк идёт с ней к её дому, который как раз уж маячит перед глазами. Сону же, как только они подходят к зданию, забирает племяшку и в сотый, казалось, раз напоминает о том, что вечером зайдёт вместе с Сонхуном обсудить что-то важное. Пожениться решили, что ли? Душа преданного шиппера будет радоваться, но Джейк пока никакие надежды не питает.       Отнеся варенье домой, ещё минут десять просто лежит на диване, ничего толком не делая и ни о чём не думая, а уже после начинает собирать Хисыну обед. Конечно, он берёт с собой рис с овощами, но тосты с грушевым джемом, который Джейк, между прочим, сварил сам, никогда не будут лишними.       В магазине он оказывается довольно быстро, потому что был просто обязан отнести своему парню покушать. Не то чтобы он там голодает, но Джейку теперь принципиально важно знать, что Хисын сыт на оставшийся рабочий день.       — Привет, Ёнсу.       Ёнсу привычно дёргается, как и всегда, слишком уйдя в себя за работой. Оказывается (опять же за выпивкой, которая так хорошо развязывает языки), Ёнсу тогда язвил Джейку, потому что переживал, что Хисын его уволит и заменит Джейком. На это у парня были свои, пусть и не слишком-то и логичные, причины. Сейчас же они почти друзья!       — Привет! Раз ты тут… можешь мне помочь?       — Ну началось! — Джейк притворно вздыхает. Ёнсу оказался очень забавным парнем. Особенно забавляют его попытки позвать на свидание дочку старосты деревни, которая весьма неплохо держит оборону уже вот месяц.       — Да я не на долго! В школу и обратно, обещаю!       — Да знаю я твои «и обратно», потом ты с ней хер пойми где оказываешься, а её отец выдвигается на экспедицию под названием «найти дочь и открутить детородный орган её хахалю».       — Я ему уже почти нравлюсь…       Джейк вздыхает ещё раз. Ну вот что с ним делать, а? Но в этом даже есть и свои плюсы. Потому, когда Ёнсу уносится (почти камикадзе), Джейк закрывает входную дверь на замок — не потому что что-то там замышляет, а потому, что под прилавком касса, а следить за ней он не сможет.       В мастерской, как всегда, пыльно, а ещё и воняет едким таким лаком. Джейк уже привык к этому запаху и привык к тому, что на теле Хисына он — тоже постоянная константа. Так даже интересней, на самом-то деле.       Подловив момент, когда Хисын отложит в сторону все колюще-режущие предметы, которыми вполне реально ударить невиновного Джейка, Шим подходит к нему со спины и наконец-то обнимает, утыкаясь носом в шею. Хисын несильно дёргается, уже привыкший к тому, что так его может обнимать один-единственный человек. Ему, впрочем, одному такие прелести позволены.       — Приветик.       — Приветик.       Получив несколько поцелуев в шею, Хисын разворачивается в объятиях так, чтобы уже лично оставить на щеках Джейка парочку тёплых касаний. Шим в ответ довольно прикрывает глаза, не сопротивляясь мягким поцелуям и радуясь тому, что его парень после всех разногласий перестал быть колючкой и стал самым нежным не свете облачком.       Хисын, о чудо тоже прилипчивый и даже в жару отказывается смотреть кино без объятий. Ему тоже нравится долгие ласки и долгие поцелуи, а если войдёт во вкус, то и вполне способен откровенными словечками засмущать повидавшего виды Джейка. Да, Хисын всё ещё способен на такое и без алкоголя, как оказалось.       Один словом, Ли Хисын полностью идеальный — Джейк любит греть себя мыслью, что, в конце концов, нашёл его и сделал своим.

***

      Тем же вечером Джейк заканчивает покрывать краской низ беседки на заднем дворе, но от дела его отвлекла хлопнувшая калитка, — парень уже был готов навалять Сону (да, даже Сону готов за такое навалять) или, что лучше, Сонхуну, потому что тысячу раз просил ею не хлопать, ведь он фиг знает, как чинить железные петли, но со всем своим возмущением буквально застывает перед женщиной, внушающим видом показывая абсолютное превосходство.              — Попался, засранец.       — Ну мам…       — Не мам-кай. На, неси.       Фиолетовый чемодан катится прямиком к ногам Джейка, которому пришлось его поймать, чтобы тот не свалился в клумбу и не помял цветы. С обреченным видом, отложив кисточку на кирпич, Джейк заходит в дом вслед за матерью, которая, о неожиданность, и тут его нашла.       — Здраствуйте?       Ох, Хисын. Он тоже выглядит удивлённым, на секунду оторвавшись от готовки и уставившись на невысокого роста и худощавого телосложения женщину в своей гостиной, — позади неё всё тот же Джейк с её чемоданом.       — Здравствуй. — Пока женщина занята разглядываем внутренностей гостиной и кухни, Джейк виновато улыбается, объясняя:       — Это моя мама.       — Ох, здравствуйте! Рад Вас видеть!       Хисын, вытерев руки об фартук, бьёт поклоны и улыбается, но он просто пока не знает, что его ждёт.       — Тоже рада встрече. Дом выглядит в точности таким, каким я видела его в последний раз, даже мурашки побежали. — Хисыну она тоже улыбается, но вот к Джейку обращается уже с претензией: — может, ты, в конце концов, предложишь матери попить?       — А, да, прости.       Хисын усаживает её за стол, а Джейк наливает лимонад в самый красивый стакан. Он её не боится, нет. Просто… за всё время, проведенное тут, так и не притронулся к телефону, а значит, она, безусловно, волновалась — да настолько, что лично приехала из Австралии в Корею. Что ж, Джейк определённо точно не самый лучший сын.       — Держи.       — Спасибо.       Разговор, сам чувствует, нужен — его откладывать просто без толку, так что Джейк садится напротив, прихватив ещё и Хисына за руку, чтобы тот тоже сел в качестве моральной поддержки рядом.       — Эм, ничего, что у нас личный разговор? И, возможно, я буду на тебя ругаться? — сделав пару глотков, женщина откидывается на спинку стула, оценивая сына взглядом.       — А ты попробуй не кричать на меня в присутствии моего парня.       — А ты попробуй не выводить меня, — обменявшись улыбками, оба из семейства Шим немного расслабляются. А вот Хисын, наоборот, напрягается. Только вот Джейк гладит его пальцы своими под столом, надеясь на то, что это сработает.       — Итак. Давай с начала. Мне очень жаль, вот правда жаль, что я не звонил и не писал. Но ты не поверишь, я был очень занят и вообще не прикасался к телефону.       — Был занят соблазнением хозяина дома, чтобы не платить за аренду?       — Я и без соблазнения за неё не платил.       — Какой позор.       — Ну мама! — женщина тихо смеётся, поправляя выбившуюся из пучка прядь каштановых волос.       — Ладно. Хисын, мой сын не докучал тебе? Сейчас есть прекрасная возможность пожаловаться, и я его заберу. Плюс, он заплатит за аренду — всё, что задолжал.       — Всё не так. — Пальцы сжимают ладонь в ответ, и Джейк, пусть и знает, что всё у них хорошо, как-то немного переживает. — Джейк прекрасный — как парень, так и человек, мне абсолютно не на что жаловаться. Я прошу прощения за то, что он Вам не звонил, но впредь обещаю контролировать это. Только не надо его никуда забирать, пожалуйста.       Женщина пару минут молча смотрит на них: на трогательного и искреннего Хисына, хоть и немного перепуганного, и на её светящегося счастьем сына, который, по-видимому, забыл, что должен излучать сожаление и раскаяние, а не вот эту вот глуповатую влюбленность.       — Окей, одной проблемой меньше. Дальше. Где вы оба работаете?       — Мама!       — У меня несколько магазинов на сёрф тематику. Один онлайн и два физических — здесь и в Пусане. Так как магазин открывал ещё мой отец, у нас много и постоянных клиентов, и оптовых поставок, так что вам не стоит волноваться о финансовой составляющей.       И Джейк, и его мать вскидывают бровями от удивления.       — Подожди… откуда у тебя столько магазинов? Ты не говорил.       — Ты и не спрашивал.       — Так ты что, состоятельный жених, получается?       — Ну, немного. — Хисын смущенно улыбается, а Джейк наконец-то начинает понимать, почему он так много работает.       — Я правильно понимаю, что мой ненаглядный сын нигде не работает?       — Ну… — Джейк, почёсывая затылок, мнётся немного, потому что тут мама абсолютно права, но Хисын вновь выкручивает этот разговор в новом ответвлении.       — Работает. Он работает в мастерской дедушки, и у него просто прекрасно получается. Первая его табуретка развалилась, но все последующие работы очень качественные. У нас есть беседка на заднем дворе, есть стол и резные лавочки. Так же есть кровать, комод и стул, всё это для гостей — всё это Джейк сделал сам. Так же он привёл дом в порядок и занимается огородом. Он много чего делает и точно не бездельничает.       Мама с важным видом кивает — Джейк зачем-то тоже. Да, всё именно так. Он такой-рассякой и просто замечательный. Она же поверит? Вот сам Джейк в эту почти правду тоже с лёгкостью мог бы влиться, если бы не думал о том, насколько сильно Хисын пытается его поддержать. Если бы не мама, он бы его уже расцеловал. Прям вот основательно.       — Хорошо. Последний вопрос. — Джейк напрягается, так как знает: эта миниатюрная женщина просто обожает контрольные в голову. И не все их переживают. — Тогда ты готов ко всему, что тебя ждёт, встречаясь с моим сыном, Хисын? Я имею в виду следующее: он безработный, ужасно болтливый и эксцентричный. Любит внимание, подарки и полон вредных привычек. Одна из них — вечное сбегание от проблем. Сегодня он тут, а завтра в какой-нибудь Аргентине учит местный танец с мулатами в папуасских костюмах на голое тело. Или водит хороводы с пингвинами на северном полюсе. И почему улыбаешься? Я ведь серьёзно.       Джейк чувствует себя пристыженным идиотом. Мама права, он… он такой, да, но таким Джейк определённо точно был. Сейчас у него есть дом, и он его не собирается покидать даже ради мулатов и пингвинов. Но, да, Хисын улыбается, и обоим Шим очень интересно, почему:       — Не думаю, что Джейк уедет. А если захочет потискать северную живность, я поеду с ним.       — Ладно. — Мама, коротко засмеявшись и допив весь лимонад, поднимается из-за стола. — Где я буду спать? Вы же, надеюсь, не против, что я тут погощу недельку?       — Недельку?       — Что за тон, молодой человек? — Джейк, всё-таки чмокнув розовощёкого Хисына в макушку, поднимается следом, чтобы показать маме тут всё и закатить чемодан наверх.       — В моем тоне только лишь восхищение, разрешите?       — Уж поторопитесь.       Они, странно переглядываясь и стараясь, изо всех сил стараясь сдержать улыбки, поднимаются наверх, таща за собой фиолетовый чемодан. Хисын провожает их, но только лишь взглядом: пусть побудут наедине, а он пока ужин доготовит.

***

      — Ну, как тебе? — мама аккуратно садится на кровать, которую Джейк не так давно сделал, будто бы не до конца веря в надежность конструкции. Приходится демонстративно хмыкнуть и закатить глаза.       — Так странно…       — Что? — мама, похоже, не собирается спорить или продолжать ругать Джейка — вместо этого с тёплой улыбкой, которую Джейк не часто видел на её красивом лице, осматривает обустроенную мансарду. — Что странного?       — То, что твой дед всегда мечтал, чтобы ты тоже начал заниматься деревом, а ты взял и начал, при том, что я тебе этого не говорила. Может, отец?       — Не-а, он вообще ничего про деда не говорил, — Джейк садится рядом, сразу же кладя голову на плечо матери, которая заботливо его приобнимет, укладывая щёку на макушку. — Ма?       — М?       — Не могла бы ты больше не позорить меня перед Хисыном? — пальцы чуть сильнее впиваются в бок, а в голосе возмущение:       — Когда это я тебя позорила, умник?       — Да две минуты назад! Я знаю и не отрицаю, что в основном несамостоятельный и не состоявшийся, но ты могла бы и притвориться, что это не так, знаешь? — мама молчит, Джейк тоже. Джейк просто думает о том, что она думает и нём. Наверное, не самое приятное. И ему жаль. Сын-фермер звучит не так солидно, как сын-менеджер отдела продаж или сын-учитель начальных классов.       — Джейки, я уже не считаю в тебе минусы. Мне пришлось потратить кучу времени на то, чтобы понять и тебя, и себя. Ты ведь всегда был самостоятельным, и мы давали тебе эту свободу. Но тогда почему, когда ты долго не выходишь на связь или переезжаешь в другую страну, я бросаю всё и еду за тобой? Потому что мне важно знать, что с тобой всё хорошо, что ты сам в порядке. Поиски себя я больше не стану называть «твоя ужасная черта характера». Не отрицаю: мне чертовски хочется, чтобы ты смог сам себя обеспечивать и ни в чём не нуждаться, но… если этот парень не против делить с тобой бюджет, то пусть. Всё же, любовь она порою сглаживает все острые углы и недостатки друг друга. И я не позорила тебя, понял? Я всего-то пыталась понять, что он думает о тебе. И его ответ меня вполне устроил.       — А если бы он, ну, запаниковал? Или растерялся? Или перевел тему?       — Тогда я бы забрала тебя отсюда сегодня же.

***

      Как только женщина, явно довольная собой, покидает дом, намереваясь продемонстрировать всей деревне свой фешн-майн-профешн купальник и довести до инсульта местных жителей, Джейк облегчённо вздыхает — не то чтобы госпожа Шим так его пугает, просто её неожиданный приезд всё ещё не усвоился, как тяжелая пища на ночь, да и откровенный разговор на втором этаже тоже. Джейк теряется в чувствах, нитями спутанных где-то внутри грудной клетки. Но, наверное, это хорошие чувства.       — Всё в порядке? — Хисын осторожно обнимает со спины, по-свойски ныряя пальцами под футболку и укладывая подбородок на чужое плечо. Эта нежность возвращает Шима в ту вселенную, где он и живёт, — проблем с чувствами больше нет.       — Да, просто всё ещё странно видеть её здесь. Типа, она даже не была в курсе, что я уехал. Короче, история долгая, но забей, ладно? Мне просто нужно привыкнуть к её присутствию.       — Конечно. — Осторожный поцелуй остаётся на шее, а Джейк тихонько смеётся, потому что находит этот жест не только забавным, но и чутка щекотным.       Только вот привычной нежности приходит конец, когда дверь со скрипом открывается, — Хисын мгновенно дёргается, больше не обнимая младшего и поправляя его чуть задранную футболку, оголяющую лишь крошечный кусочек медовой кожи. На пороге показываются три совершенно точно знакомых человека, которым этот дом стал роднее собственного.       — Юни! — восторженно кричит Соён, будто не виделась с Джейком парочку столетий, прожитых в смертной скуке (на деле же, прошло всего несколько часов).       — СоСо! — Джейк, опустившись ради такой дамы на колени, раскрывает руки в стороны и с особым дружелюбием, потянувшим уголки губ к солнцу, принимает тёплые объятья, мягко прижимая девочку к себе. Она всё ещё кажется ему очень хрупкой, потому и бережно к ней относится.       — Нам уйти? — спрашивает Хун, на что, конечно же, получает шутливой кивок от Шима, который явно будет рад присутствию одной лишь Соён, интересующей его больше двух парней, так и не решивших зайти в дом.       — Проходите уже, — Хисын, подойдя ближе к гостям, закрывает за ними дверь и приветственно похлопывает Пака по плечу, призывая расслабиться и не принимать слова Джейка всерьёз. Впрочем, Сонхуна этот самый Джейк даже не волнует, потому он снимает сланцы и проходит внутрь, вздыхая от приятной смены температур, — Сону хвостиком следует за старшим и осторожно приобнимает его за торс ладонями, явно опасаясь чего-то.       Джейк, вроде как, пока не такой и страшный, а страх перед Хисыном давно прошёл.       Да и тем более, если сейчас глянуть на Шима, сидящего на полу и играющего в гляделки с СоСо, то никогда не подумаешь, что он умеет злиться. Их игра длится неспешно: Джейк настроен серьёзно, а вот девочка и вовсе хитрит, крошечными пальцами цепляя джеюнов нос и говоря о том, что победила, ведь тот отвёл взгляд. Он не злится, потому что просто не может, — на такое чудо ни за что не разозлиться.       — Мы это, — тихонечко начинает Сону под вопли Джейка, которые он произносит с тёплым смехом, о какой-то там несправедливости, — хотели сказать, что…       — Уезжаем.       Сонхун усаживается за стол и безмолвно просит Сону оказаться рядом, осторожно потянув того за руку.       И как вот это понимать? Куда они там собрались? Джейк и вовсе отвлекается от Соён, висящей прямо на шее, словно прилипшая к дереву коала, а после глядит на Кима с таким вселенским недоумением, что аж губы дёргаются в нервной усмешке. Хисын тоже не в восторге от сказанного, но ситуацию принимает с большим смирением: не ему их останавливать.       — Куда? В Писси Масисси? — Шим даже поднимается с пола. — Эй, ты бросать меня собрался, Сону-я?       — Нет!.. Мы ведь будем приезжать к вам, я не бросаю тебя!       — Мы в Сеул. Не знаю, на совсем или так, привыкнуть к городской жизни, но долгое время нас здесь точно не будет. Ситуацию знаете — за месяц ничего не поменялось, к сожалению.       — Я тоже буду скучать по Сонулику, — шепчет на ушко Соён и как-то тоскливо прижимается к Джейку ближе, осторожно размещая ладошки на уже влажной шее.       За секунду в голове Джейка проносятся все стадии смирения: злость, гнев, негодование, разочарование и, наконец, какое-никакое принятие. А потом он просто превращается в свою мать:       — А жить вы там за какой шиш будете? Работу уже нашли или думаете, что это так весело — бросаться с головой в неизвестность?       Отец всё ещё отрицает существование такого Сону, его мать и сестры украдкой встречаются с ним то в доме Хисына, то у Сонхуна. Впрочем, женская линия Кимов нейтрально относится к единственному в семье ребенку мужского пола, потому позволяют себе явно больше отца. Но прошёл всего лишь месяц, верно? На то, чтобы Хисына приняли снова в свои круги, потребовалось куда больше времени: сейчас без него не обходится ни один поход, ни одна охота на грибы или ягоды (не без мимолетных скандалов, но всё же!). Да даже малышка Ерён (младшая сестра бывшей девушки Хи) играла с СоСо в дворе Хисына, и её мать ничего не сказала!       — Ну, так-то у меня диплом не гробовщика, а специалиста по рекламе. — Сонхун, что очень важно, пока не лезет спорить, потому что знает, что будет и как ему за это прилетит.       — Не начинайте, ладно? — ссору пересекают мгновенно, когда чувствуют нарастающее напряжение, тучей опустившееся на дом. Даже СоСо хмурит брови и как-то поучительно смотрит на Джейка, мол, «ничего не говори», а он послушно молчит. Нет, такую даму нужно слушать.       — Давайте сходим последний разочек на пляж? Погода ещё позволяет, — говорит Сону и поднимается со стула, оставляя Пака сидеть в конкретном одиночестве; после, конечно, и он поднимается, потому что Сону молча, одним лишь взглядом, просит вести себя дружелюбно хотя бы сегодня. — Мы даже подготовились к этому.       С собой они, конечно, ничего не принесли, но сразу надели вещи для плавания и обезопасили малышку, под платьем которой тоже уже красуется купальник.       — Тогда подождите нас на улице, мы переоденемся и придём.       — Только вы там это, не задерживайтесь, — велит Сонхун, явно намекая на что-то такое, о чём ни Джейк, ни Хисын сейчас даже не думали. Шлёпнув Пака по плечу, Сону толкает его к выходу и чувствует, как за край футболки цепляется Соён, только-только выбравшаяся из объятий Шима.       Впрочем, все эти переодевания стали ну очень резкими: Джейк носится по дому в поисках собственных плавок, потому что не помнит, где они сохли, а Хисын терпеливо ждёт его в коридоре, осматривая комнатушку будто в первый раз. Ну, это единственное полезное занятие, ведь все его костюмы всегда под рукой, а ещё и привычка натягивать их каждый день ускоряет процесс.       — Джеюн-а, милый, давай быстрее, — канючит старший и устало вздыхает, хватая приготовленные полотенца и плед для удобного отдыха после плавания. Ему становится нереально тоскливо, а вот Шим тут же выглядывает из хисыновой (ну, Джейк её совсем немного арендовал, потому что может себе такое позволить) спальни и тепло улыбается; далее из дверного проёма появляется и тело.       Дождался, блин.       Ничего не ответив на всё ещё кажущееся забавным прозвище, Джейк снова улыбается и, чмокнув Ли в щёку, натягивает сланцы на ступни, а после открывает дверь нараспашку, чем пугает стоящих на улице Сонхуна, Сону и Соён.       — И года не прошло.       — Сонхуни, не говори ничего, — громким шёпотом делает замечание девочка и легонько дёргает юношу за руку, которую так крепко держит в своей, крошечной. — Юни, я хочу и с тобой пойти!       Вероятно, намекает на то, чтобы вторую руку взял Джейк и шёл нереально близко с тем, кого не особо-то и переносит. Не то чтобы они враги, просто в их случае противоположности не притянулись.       Шим перечить не станет (это уже обговаривалось), потому берёт Соён за руку и просто не смотрит в сторону Сонхуна, который тоже недоволен подобным положением. Конечно, они оба понимают, что девочка к ним обоим прикипела (и не так важно, что они оба заняты), поэтому как-то даже не возникают, молча шагая в сторону пляжа.       Сону и Хисын плетутся позади: старший тихонечко расспрашивает о дальнейших планах, просто поддерживая дружелюбную атмосферу между ними, так сказать, напоследок; младший же с интересом глядит на Хисын-хёна и отвечает на каждый вопрос, пусть даже и не полно.       Впрочем, дорога до пляжа проходит как-то особенно спокойно. И непонятно: дело в Соён или в том, что последние совместные деньки сближают.       — О, а это кто? Она не похожа на местных женщин. Красивая такая!       — А, это… — Джейк вздыхает, как только замечает собственную мать, которая как раз ушла на пляж, и только сейчас вспоминает, что она приехала. Да, он не лучший сын, но что есть, то есть.       — Это мама Джейка. Здоровская женщина, — отвечает Хи и отдаёт Сону плед вместе с поручением найти удобное и хорошее местечко для посиделок. Младший, конечно, слушается и тут же несётся вглубь пляжа — своими действиями он отрывает СоСо от двух парней, и она бежит за дядей, вероятно, приняв это как игру.       Да, Сону не побежал искать место — Джейк как-то неоднозначно глядит на младшего и вздыхает, потому что не знает, ка реагировать на эту картину: Сону просто знакомится с женщиной, до этого мирно лежащей на своём полотенце, а после и представляет Соён, ведь она машет ей ручкой.       — Блять? — шёпотом, конечно, но и Хисын, и Сонхун реагируют быстро, видимо, пытаясь спасти ситуацию: тоже бегут к женщине, чем её сбивают с толку.       Шим уже не знает, как себя спасти от этого позора, потому смиренно шагает к морю, просто желая утопиться, — ему это не поможет, да и его страх перед водой всё ещё присутствует, так что… Без вариантов, ему придётся просто смириться.       К активной дискуссии он так и не присоединяется, решая делать вид заинтересованность в горизонте, который медленно, но верно заглатывает сырный диск солнца; ступни он окунает в воду и помаленьку топит их в песке от скуки. Но становится мгновенно весело, когда за голени цепляются крошечный ладошки, а сбежавшая от старших СоСо тихонько смеётся.       — Давай плавать!       — А ты умеешь? Даже без нарукавников?       — Умею!       Джейку уже начать завидовать? Мало того, что у неё в друзьях какие-то охренительно красивые мужчины, так ещё и дядя у неё крутой, и плавать она умеет, и вообще живёт почти беззаботно.       — Идём! — Девочка тянет Шима за руку и легко проходит вглубь, не боясь ничего, ведь с ней её преданный и верный друг, который, пусть плавать не умеет, но спасёт от любых бед.       — СоСо, ты уверена, что нам стоит далеко заходить?       — Ты ведь со мной!       — Но я не умею плавать.       — Как так? — удивляется та и, даже остановившись, оборачивается.       — Вот так, — Джейк поджимает губы и виновато глядит на малышку, которая в ответ лишь забавно смеётся и прикрывает крошкой-ладошкой рот.       — А Юни не умеет плавать! — кричит Соён, чем привлекает внимание трёх парней, уже успевших наговориться с госпожой Шим. Неясно, конечно, о чём они там таком говорили, Джейк уверен: Хисын ему всё расскажет перед сном и даже позволит задать какие-нибудь хаотичные вопросы.       — Но это не плохо! Я научусь! Хисын-хён научит! — старается возражать, но знает, что заведомо проиграл. Спорить с Ким Соён — опасная затея, ведь характером она точно не в хрупкого и податливого Сону.       Джейк, набравшись смелости после такого заявления, заходит в воду глубже и показывает девочке язык, скрещивая руки на груди в знак мнимой обиды, которая так неожиданно на него напала. СоСо же опускается в воду, как только волны осторожно бьют её по животу, — руками и ногами так забавно перебирает, действительно продвигаясь вперёд, за Шимом.       Ну забавная она.       Позади в воду заходит та троица, вероятно, любящая поболтать о всякой всячине с незнакомыми дамами, а Хисын стремительно продвигается дальше, тут же укладывая мокрые ладони на джеюновы плечи.       — Ну и куда ты так далеко? Соён туда нельзя без взрослых. Джеюн-а, перестань дуться, она ведь малышка ещё.       Хорошо, слова Хисына вполне себе утихомиривают разъярённый детскими словами пыл Джейка, который был готов переплыть всё море, каким-то волшебным образом не утонув. М-да, не лучшее решение, чтобы что-то ребёнку доказать, но… в этом весь хаотичный Шим Джеюн.       Слова задерживаются в глотке каким-то неприятным комом, ведь Джейка перебивают — он чувствует брызги со спины, даже несмотря на стоящего позади Хисына, и с недовольством оборачивается. Видит раззадоренную Соён и Сонхуна, которые продолжают черпать ладонями воду и подкидывать её к слипшимся Ли и Шиму.       — Эй, хватит! — Что ж, приходится использоваться тактику «нападение — лучшее защита», так что Джейк в ответ брызгается водой и смеётся, стараясь не раскрывать широко рот, ибо вода невкусная.       Впрочем, примерно так проходит попытка Джейка забраться дальше в море и не утонуть в одних лишь брызгах. Сонхун и Соён, повисшая на его шее, забираются глубже, потому с ребёнком доверенный взрослый; Сону отсиживается на берегу, изредка поднимая руку вверх и махая ладонью далеко ушедшим людям; Хисын и Джейк же стоят по пояс в воде, отойдя только в сторону от остальных, а младший крепко-накрепко держится за чужие руки, сплетая из пальцев пару замочков.       — У меня так руки отвалятся.       — Терпи. Ты на это подписался месяц назад, между прочим.       Хисын смиренно вздыхает, потому что свою учесть в виде по-детски забавного Джейка принял сразу же после того, как он вообще заявился на пороге дома. Он и не против, честно, просто подобные шутки забавляют и даже разбавляют некую скуку, возможную серость в рутинных днях.       — Знаю и не возражаю, потому что люблю тебя.       Шим в ответ как-то хитро улыбается, вероятно, задумав нечто очень… Хисын всё ещё не знает, что ему стоит ждать от этого человека, поэтому склоняет голову к плечу и терпеливо ждёт хоть какой-нибудь словесной реакции.       — Я люблю Ли Хисына! — кричит Джейк нарочито громко, желая смутить старшего ради забавы, а после чувствует мокрую ладонь на губах, явно пытающуюся предотвратить всю плачевность ситуации, пусть и поздно. Хисын крайне недоволен, несмотря на смущённый румянец на щеках и ушах.       Глаза Джейка приобретают форму полумесяцев — почти смеётся, — один из которых совсем скоро взойдёт на небосвод, прежде окрасив небо в пыльно-васильковый оттенок, граничащий с чернильным. Пока на небе лишь плещется закат, только-только тронувший холст пальцами и обмазавший его фруктовыми тонами: персиковый, вишнёвый и точно грушевый (Шим узнает этот оттенок среди тысячи других жёлтых); в море же плещутся волны, прикасаясь к спине Хисына и оглаживая солёностью живот Джейка.       Волны эти умывают бледной пеной песчаные берега и облизывают ступни разных размеров: от мала до велика. Волны эти что-то точно им шепчут.

***

«Дорогой мой, внук.       Это письмо от деда, который тебя никогда не видел вживую, но уже очень любит. Жизнь раскидала нас по разным уголкам земли, но цивилизация много чего хорошего придумала: самолёты, например, так что жду в гости.       Моя милая жена, когда мы только познакомились, сказала, что не выйдет за меня, если я ей дом не построю. Но не абы какой, а двухэтажный, чтобы с того берега моря было видно. Конечно же, я построил ей дом. А потом мы и поженились.       Ушла она от меня в мир получше слишком рано, но ты не переживай. Моя дорогая жена научила меня и готовке, и как с детьми обращаться, и как их убалтывать кабачки кушать: полезно ведь. Так что мы будем весело проводить время. Детишки, которые захаживают ко мне мультики смотреть, во всяком случае, ещё ни разу не жаловались. Тут много мальчишек и девчонок твоего возраста, вы точно подружитесь. Я научу тебя плавать, а Хисын, наш местный старшенький, уже будет опосля за тобой присматривать. Он тут лучше всех к морю приучен.       Твою комнату я ещё не сделал, уж прости. Но жена всегда вторила мне: «Пусть детки выбираю, что им по нраву», так что, когда приедешь, сам выберешь, какую тебе кровать сделать, какой стул да стол. Это не займёт много времени: твой дед наделал заготовок.       Было бы чудно, если бы и ты что-то сделал со мной. Мне кажется, дерево и мастерская тебя сразу примут и ни одна царапинка не ляжет на пальчики. Но ты вправе заниматься тем, чем пожелаешь, я не настаиваю. Хочешь — стругай с дедом, хочешь — ничего не делай.       Главное, как по мне, не будь одинок. Наверное, ты ещё совсем ничего не знаешь об одиночестве, и я надеюсь, никогда не узнаешь. Несмотря на то, что я в этом доме, видном на том берегу, каждую ночь совсем один — я не чувствую одиночества. У меня есть настоящие друзья: если тебе вдруг что-то понадобится — пойди в порт и скажи «от деда Шима», они помогут и тебе. У меня есть прекрасная жена, приглядывающая за мной с облаков, с каждым рассветом желающая мне доброго утра и сладких снов — с приходом луны. У меня есть сын — вредный, колючий, но есть. Есть его красавица-жена, похожая на актрису с телевидения. И вот, наконец-то, у меня появился внук. У меня нет причин быть обременённым жизнью — я ею вполне доволен.       Возможно, это письмо и не дойдет до тебя, Джеюн. Возможно, случится так, что ты меня и никогда не узнаешь, но даже так: и бабуля, и я будем за тобой присматривать и всегда гордиться каждым твоим шагом.       Проживи ту жизнь, которую ты сам захочешь. Пусть тебе на всё хватает смелости и сил.       Твой дедушка Шим».