твои тёплые руки на холодном снегу

Где-то через часа два, когда взрослые пели очередную новогоднюю песню, Кица вновь ускользнул на улицу. Меж его пальцев вновь оказалась сигарета с приятным запахом. Из соседнего дома музыка звучала ещё громче, а вот в домике бабушки Стаса было тихо. Сейчас он пуст. Позади послышался несмелый шаг и скрип деревянного крыльца. Кица обернулся на звук и по щекам прокатился румянец. А его причина - Стас. —Слишком шумно для тебя, да? —Чересчур. Мальчики помолчали какое-то время. Только отдалённая музыка, тихий-тихий звук тлеющей с каждой затяжкой сигареты и шарканье Кицыными кроссовками по снегу в попытке нарисовать что-то похожее на ёлку. Эта тишина между ними немного утомляла, поэтому Стас прервал это затишье. —Зайдём ко мне? Кица не совсем понимающе поднял глаза. Такая же глуповатая ухмылка растянулась по лицу. —Хорошо, пошли. Кица выбросил сигарету и она зашипела в снегу. А мальчики двинулись к соседнему дому. Потопав по крыльцу, они сбили с обуви снег и зашли в домик. Его деревянные стены полностью лишали уши Кицы и Стаса музыки, что до этого «стучала» по их ушам. —Так тихо... Один за другим они шагнули в дом, но столкнулись с новой проблемой: что им делать? Но, кажется, для такого болтливого Кицы тишина - не проблема, а скорее преимущество для того, чтобы её нарушить. Он прошёл к старенькому дивану и свалился в него. —Слушай, Стас... Незатейливо начал он. Будто сейчас заговорит о том, какие несправедливые преподаватели в его колледже, почему и как так быстро заканчивается тройник с разбавителем или вновь вспомнит о Жене, у которого была милая собачка по имени Ларри. Из-за этого незатейливого начала Стас тоже присел рядом на диван и уже приготовился расслабиться, но Кица впервые за долгое время был серьёзен в своих словах. —Ты ведь тогда хотел умереть?.. Когда я тебя спас? Ты тогда так мне ответил... Стаса такая серьёзность поставила в тупик. Он не привык делиться чем-то личным с кем-то кроме бабушки. Тем более, что это... Кица. Может засмеёт, может пошутит, а может и обидится. Сердце Стаса от каждой из этих возможных реакций треснуло бы. А этого мальчик не хотел. —Я не хочу тебе об этом рассказывать... это не твоё дело. Так обидно. Сердце Кицы поджало, но он оставался серьёзным почему-то. —Я хочу узнать тебя лучше. Почему ты такой колючий? И как поступить? «Кица болтливый, а значит, что может разболтать всем.»-Почему-то именно такие мысли посещали голову Стаса. Страшно. И... не совсем понятно. «Хочет узнать получше?»... «может быть, мне стоит...» —Я не знаю где мой отец и брат. Мне казалось, что они бросили меня и убежали, не желая продолжать жизнь с таким как я. —С таким как ты? И что в тебе не так?-Кицино лицо было сосредоточенным. Сосредоточенным на лице собеседника. На его словах, эмоциях, поведении. —Тебе не понять. Твои родственники довольны тобой, как бы ты себя не вёл. Тяжёлое молчание упало на комнату. Означало это лишь одно - Стас прав. Все взрослые в семье Кицы всегда делали вид, что не замечают того, что подросток часто в нетрезвом виде. А то, что почти все его вещи прочти-что превратились в запах сигарет - ещё меньше удивляло их. Но всё это спускалось Кице с рук. Почему-то. —Да, я не понимаю, почему ты так говоришь. Ты кажешься послушным мальчиком. Таких обычно любят. Обидно. Ведь Стас - не какой-то там пай-мальчик. Сколько раз он срывал голос, когда на громких тонах выяснял отношения с отцом. Не важно за что: длину его волос, «бабские» вещи или накрашенные ногти. Но «пай-мальчик» все равно не прекращал противиться словам отца и продолжал злить его. В детстве мальчик за это был минимально избит, а сейчас... применению самого Стаса, был просто брошен. Но обо всем этом он конечно же не расскажет. Как-никак он останется колючим. —Иди и дальше купайся в море любви и заботы своей семьи. А меня не трогай со своей заботой.-Отмахнулся Стас и с громким стуком двери покинул комнату, зайдя в соседнюю. Кицино сердечко заболело от такой ранее невиданной резкости и грубости от Стаса. Он ушёл из домика. Украв с новогоднего стола в доме своей бабушки домашнюю настойку, побрёл в комнату топить свою боль в этой настойке.