FERRY-LOVE-BOAT: Forever Mine

CARINA’S POV Теоретически сегодня был седьмой день после аварии, и хотя я не помнила ничего из того, что произошло, на лицах окружающих меня людей были видны последствия, по-видимому, чрезвычайно травмирующего события. Большинство людей почувствовали облегчение и, очевидно, уже знали о том, что у меня нарушена память, они подходили ко мне, желали всего хорошего, говорили, что рады снова видеть меня в сознании, и спрашивали, не нужно ли мне что-нибудь. Между тем, Андреа и Майя оставались в моей комнате, как настоящие сторожевые псы, как будто боялись, что кто-то поведет себя неподобающим образом или скажет что-то, чего не следовало бы говорить — это должно было меня беспокоить, поскольку у меня было ощущение, что они оба что-то скрывают от меня — но я старалась не обращать на это внимания, в тот момент было слишком много вещей, которые заставляли меня чувствовать себя некомфортно, и я не стала добавлять к этому списку беспокойство по поводу двух людей, которые не покидали меня. Нахождение Майи рядом было все еще странным, и миллионы вопросов приходили мне в голову, я хотела знать больше об этой женщине, хотела расспросить ее о каждой детали ее жизни, хотела понять, что произошло за последние десять, вернее, одиннадцать лет, и как мы воссоединились. Она всегда была рядом со мной; она не выходила из моей комнаты дольше, чем это было необходимо — на самом деле, я видела, как она выходила из комнаты, когда ходила в туалет, только дважды за последние двенадцать часов — и она всегда спрашивала, не нужно ли мне что-нибудь. Выражение ее лица было трудно понять, оно было таким, как будто она сама была растеряна и в то же время очень обеспокоена, но у нее был Андреа, чтобы заботиться о ней, и мысль об этом вызывала у меня странное чувство. Они были почти как продолжение друг друга и проводили все свое время, заботясь друг о друге — когда они не спорили о том, какой следующий шаг нужно сделать или какое решение принять, — заставляя друг друга что-то съесть или отдохнуть, и хотя они не обменивались объятиями и поцелуями при мне, невозможно было не заметить, сколько привязанности существовало между ними. Это только еще больше усложняло мою ситуацию, потому что я определенно не должна была краснеть рядом с тем, что казалось девушкой моего брата, но это было просто неизбежно. Особенно в такие моменты, как сейчас, когда Майя только что приняла душ, ее еще слегка влажные волосы прилипли к ее длинной бледной шее, несколько прядей даже прилипли к ее сильной линии челюсти, и когда женщина откусывала очередной кусочек своего протеинового батончика, мои глаза, казалось, приклеивались к движению ее лица, пока она рассеянно смотрела на свой телефон. -Все в порядке? — спросил Андреа с другой стороны каталки, и я вздрогнула от звука его голоса, и меня охватило чувство, что меня застали за чем-то неподобающим, отчего мои щеки запылали еще сильнее. От испуга я также издала вопль боли, когда резко дернулась на каталке, повернувшись к брату, и это заставило Майю вскочить со стула. -Что? — спросила блондинка с другой стороны от меня. -Ничего. — Я просто сказала. -Ты вдруг стала тихой. — Мой брат прокомментировал это, и я почти хотела убить Андреа за то, что он заставил меня так смутиться. Но, возможно, он заметил мои неуместные взгляды, направленные на его девушку, поэтому я не могла винить его за то, что он пытался понять, что происходит. -Просто думаю. — Я попыталась уйти от темы. -Карина… — окликнула меня Майя, и я повернулась к женщине. — Ну, наши друзья хотят навестить тебя, они хотели приехать вчера, но все было так запутано, что я подумала, что лучше дать тебе время привыкнуть к этой новой… реальности… прежде чем принимать гостей. Андреа встал, и я снова почувствовала себя незваным гостем посреди них двоих, пока они обменивались взглядами. -Я не помню ни одного из них. — Я знала, что причиняю боль окружающим меня людям, не помня их лиц и всех тех моментов, которые я, возможно, разделила с ними, и, возможно, это было больнее, чем то, что у меня не было конкретных воспоминаний о времени, проведенном в Соединенных Штатах. -Они это знают. — Майя пожала плечами, как будто это не имело большого значения. -Может быть, еще через несколько дней, Майя. — Затем заговорил Андреа. — Когда мы переведем Карину в обычную палату, и посещения станут более гибкими. -Ты этого хочешь, Карина? — Блондинка повернулась ко мне, и я не ожидала, что меня включат в обсуждение, вопрос застал меня врасплох настолько, что я потеряла дар речи, пока голубые глаза Майи продолжали смотреть на меня. -Я думаю, мне все еще нужно немного времени. — призналась я. -Хорошо, я передам им, что ты еще не готова к приему гостей. — Майя быстро кивнула в ответ, а затем взяла телефон и набрала сообщение. -Можно ли поговорить о возможности моего перехода в обычную палату, раз уж вы заговорили об этом? — Почему-то я чувствовала себя ребенком рядом с ними двумя, и взгляды, которые я получила от них обоих, только усилили это чувство внутри меня. -Ты этого хочешь? — спросил Андреа, и я кивнула. -Тогда мы так и поступим. — Майя согласилась, но я заметила ее напряженную позу. — Я… Я выйду на секунду, мне нужно позвонить. Блондинка не стала дожидаться ответа, просто повернулась и поспешила к выходу, и снова было странно иметь дело с неадекватной реакцией моего тела. Майя еще не успела войти в дверь, а я уже почувствовала, что моя грудь сжалась, как будто расстояние между нами причиняло мне боль, а грустный взгляд Андреа заставил меня почувствовать себя еще более виноватым. -Как давно ты ее знаешь? — спросила я брата, стараясь говорить непринужденно и не обращая внимания на пульсирующую боль в плече и дискомфорт в середине живота, который, как я знала, был вызван швами от моих операций. -Я думаю, почти два года. — Андреа ответил с улыбкой. -Значит, до того, как я приехала в Соединенные Штаты? — Я наморщила лоб, потому что мне почему-то стало не по себе от этой информации, как будто я была недовольна мыслью о том, что Андреа знает Майю дольше, чем я, и, очевидно, знает ее лучше. -Да, но это было забавно, я не знал, что она была той загадочной девушкой из Ферри или что я был твоим проблемным братом, пока ты не появилась в Сиэтле. — Андреа тихонько засмеялся. — И тогда, я думаю, все стало понятно. -А как я встретила ее снова? — Я наконец набралась смелости и спросила, хотя то, что я спросила брата, а не Майю напрямую, говорило о моей все еще хрупкой смелости подходить к темам, связанным с потерей памяти. -Ты сказала мне, что она была в машине скорой помощи после того, как один из ее пожарных, Джек, был ранен. — Мой брат объяснил. -Ее пожарные? — Я наморщила лоб, не понимая. -Она капитан на станции 19, недалеко отсюда. Друзья, о которых она упоминала ранее, являются частью ее команды. — Андреа объяснил, и я кивнула на его слова. Вполне логично, что Майя была кем-то важным в эти дни, и я думаю, что ее осанка и властная манера, с которой она иногда обращалась к Андреа, теперь была более понятна, думаю, некоторые привычки никогда не меняются. -А какая она? — Воспользовавшись приливом смелости, я поддалась своему любопытству, но то, как Андреа уставился на собственные ноги, заставило меня переосмыслить, правильно ли я поступила. -Я знаю, что ты не помнишь Майю, но, возможно, тебе стоит задать ей эти вопросы, я не смогу описать ее тебе так, как ты хочешь, и, думаю, она будет рада узнать, что ты хочешь узнать о ней больше. — Мой брат провел одной рукой по своей бороде и посмотрел на меня в недоумении. -Мы… Мы… близки? — спросила я в ответ. -Да. — Это было все, что он ответил, и я ненавидела, что они отвечали коротко и объективно, я понимала, что они делают это, думая, что помогают мне, но правда была в том, что я не знала, что спросить, я не знала, в какую сторону идти в этих разговорах, а их короткие ответы давали мне еще меньше подсказок, в какую сторону идти. -А Майя важна для меня? — Я попыталась подтолкнуть его к тому, чтобы он говорил немного больше. -Да. — Я хмыкнула в разочаровании от его короткого ответа. — Что? -Я устала от коротких, расплывчатых ответов. — призналась я, отворачиваясь от лица брата. — Я хочу побыть одна. -Что? — спросил Андреа. -Ты слышал меня, я хочу побыть одна. — Я повторила, по-прежнему не глядя ему в лицо, и уставилась на стену справа от себя, пока не заметила, что он движется к выходной двери. Как только я оказалась одна в палате интенсивной терапии, я позволила своим чувствам распространиться внутри меня, мне казалось, что я должна была держать их в заточении с того момента, как проснулась; вчера я была так обеспокоена тем, чтобы понять, что происходит, что не позволяла себе чувствовать какие-либо эмоции, а теперь они казались слишком сильными внутри меня. Я пыталась назвать их все, но это было просто невозможно. Я могла определить страх, гнев, сомнения, неуверенность, любопытство, но были чувства, которые я все еще не могла назвать и которые я боялась по-настоящему почувствовать — особенно те чувства, которые возникали во мне, когда рядом была Майя, — и я не могла сдержать слез, которые появились в моих глазах. Я сдерживала слезы, я знала, что не могу поддаться мучительному желанию разрыдаться, потому что понимала, что восстанавливаюсь после серьезной аварии — аварии, подробностей которой я даже не знала, — и мысли обо всем происходящем и тех немногих ответах, которые у меня были, заставляли меня чувствовать себя беспомощной и хрупкой, заставляли меня чувствовать, будто кто-то украл что-то интимное и личное, что было огромной частью меня. Я чувствовала себя неполноценной, но не могла определить, какой части не хватает. -Карина! — Мое имя громко прозвучало в комнате, и я могла различить всю тревогу в голосе Майи только по тону, которым она произнесла мое имя. Женщина быстрыми шагами направилась ко мне, ее глаза расширились, а руки легли по обе стороны от моего лица, поглаживая мои щеки, отгоняя слезы, которые текли по ним. — Что случилось? Эндрю что-то сказал? Тебе больно? Что случилось? Мои губы разошлись, я хотела дать ей ответ, сказать, что ничего страшного не произошло и что ей не нужно волноваться, но слова просто не шли. Я чувствовала тепло ее пальцев на своей коже, и электричество, которое исходило от этого контакта, заставило меня почувствовать что-то внутри себя, как будто что-то зажглось в моей груди, и новое, неизвестное тепло распространилось там. Я знала, что это неправильно, я знала, что не должен так себя чувствовать, я знала, что не должен позволять Майе держать меня так, но было невозможно оторваться от единственного полностью хорошего чувства, которое я испытывала с тех пор, как проснулась. -Пожалуйста, Карина, скажи мне, что происходит! — Голос Майи все еще звучал страдальчески, когда она продолжала держать мое лицо, и я просто покачала головой в знак отрицания, но то, что она назвала меня так, звучало знакомо, как будто она никогда не называла меня иначе, как будто это было чем-то обычным в моей повседневной жизни, но правда была в том, что никто никогда не называл меня так, ни Андреа, ни кто-либо из моих друзей из Италии, так что я думаю, что я не совсем забыла о Майе, мой мозг все еще говорил мне, что она знакома, что она была частью моей жизни. -Слишком много всего происходит, и мне страшно. — Я наконец-то смогла признаться в своих чувствах, и то, как она нахмурила брови, привлекло мой взгляд, и я наконец-то смог заметить, что Майя, похоже, тоже плакала, пока ее не было; ее глаза были красными, как и кончик носа, и там, в этот момент, слезы также сделали синеву ее глаз еще ярче. -Я знаю. Мне очень жаль. Я бы сделала все, чтобы все изменилось, клянусь. Если я могу чем-то помочь, хоть чем-то, дайте мне знать. — Одна из ее рук отодвинулась от моего лица, и пальцы осторожно откинули прядь моих волос, заправляя их за ухо. -Не лги мне. — попросила я. -Я… Я никогда не лгала тебе, Карина. — Она ответила, и когда она моргнула, по ее щеке пробежала слеза. Снова странное чувство вторглось в мою грудь, мне было больно видеть Майю плачущей и страдающей из-за меня, я ненавидела видеть слезы, которые текли по ее лицу, хотя я не помнила нашей дружбы за последний год. -Просто я знаю, что ты пытаешься защитить меня, но я не знаю, от чего именно ты пытаешься меня защитить. От моих воспоминаний? От моих решений? Кажется, что вы, ребята, хотите скрыть от меня все, хотите скрыть то, что произошло за этот год, что я здесь, или то, что произошло семь ночей назад… — Как только я закончила говорить, Майя отодвинулась от меня, ее руки ушли с моего лица, и снова чувство вины ворвалось в мою грудь, когда я поняла, что хочу больше ее прикосновений, что хочу, чтобы эта красивая женщина оставалась рядом со мной, что хочу, чтобы девушка моего брата продолжала гладить мое лицо и обеспечивать теплое хорошее чувство, которое появилось в моей груди несколько минут назад. -Мы просто не хотим перегружать тебя. Целый год воспоминаний — это очень много, Карина. И было бы несправедливо вываливать их все на тебя менее чем за сорок восемь часов с момента твоего пробуждения. Ты должна быть готова получить ответы на свои вопросы, и мы стараемся позаботиться о тебе, даже если кажется, что мы что-то скрываем, это не наше намерение, мы просто хотим, чтобы ты была в порядке. Мы не будем тебе лгать, я обещаю, но пока не задавай сложных вопросов, дай себе время прийти в себя, мы никуда не уходим, и мы будем здесь, чтобы ответить на все твои вопросы, когда ты будешь готова». — Голоса Майи было достаточно, чтобы успокоить меня, и осознание того, что она была права, также утихомирило некоторые сильные страдания, которые были внутри меня. Блондинка провела кончиками пальцев по щекам и смахнула слезы, а затем слабо улыбнулась мне, и я сделала то же самое, поднеся свою руку к лицу и вытерев его, а затем несколько раз фыркнул. -Ты обещаешь? — Думаю, услышав от нее это обещание, я почувствовала бы себя лучше. -Я обещаю. — Мне действительно стало легче. 10 ЯНВАРЯ Это был мой четвертый день бодрствования, и после того, как накануне меня перевели в обычную палату, я чувствовала себя немного лучше от мысли, что мне уже достаточно хорошо, чтобы покинуть отделение интенсивной терапии — я не могла сказать того же о Майе, которая, казалось, не спала всю первую ночь. Медсестры были приятными, и меня навещали многие врачи — те, кто был связан с моими операциями и травмами, и другие, которые просто заходили навестить меня и пожелать мне всего хорошего, — что дало мне понять, что я была дорогим человеком в больнице, что также помогло мне почувствовать себя немного лучше. -Доброе утро! Хорошо, что вы проснулись! Доброе утро, Майя! — сказал Андреа, входя в мою палату с чашкой в руке. Он выглядел по-другому, его борода была подстрижена, а влажные волосы явно расчесаны, он также был одет в чистый больничный халат. — Доктор Бейли сказала, что тебе нужно попытаться поесть сегодня, я просто наткнулся на нее по дороге и воспользовался возможностью принести тебе этот сок. Они будут держать тебя на жидкой диете некоторое время и посмотрят, насколько хорошо твой организм ее воспримет. -Ты выглядишь взволнованным. — Майя пробормотала рядом со мной, поднимаясь с кресла, которое было определенно более удобным, чем кресло в реанимации, и поднимая руки вверх, потягиваясь; к моему полному смущению, мои глаза опустились к коже ее живота, который, как я уже знала, будет виден при движении, и я почти зарычала от разочарования, когда кожаная куртка частично загородила мне обзор. Когда я повернулась к брату, мои щеки сразу же разгорелись, когда я заметила, что он попеременно переводит взгляд с моего лица на то место, на которое я до этого смотрел. -Ну, сегодня я возвращаюсь на работу, ты выглядишь достаточно стабильной, чтобы я мог оставить тебя на несколько часов под исключительным присмотром Майи. — Андреа тихонько засмеялась. -Очень смешно, я не знала, что мы наняли клоуна на это утро. — Майя закатила глаза. -Вот, заставь ее выпить это. — Андреа протянула чашку с соком блондинке, та взяла ее и кивнула. -Мы поняли. — Майя ответила. -Ты веди себя хорошо, не напрягайся и пей свой сок. — Андреа подошел и поцеловал меня в лоб. — А ты ешь еду, которую скоро принесут, в ванной есть полотенца, чтобы помыться, и Энди сказала, что придет позже и принесет тебе чистую одежду. Когда Андреа закончил говорить, он сделал шаг к Майе и поднес одну руку к ее щеке, затем притянул ее вперед и поцеловал в лоб. Эта сцена заставила меня почувствовать горький привкус во рту, и мне снова пришлось отругать себя за это чувство. -Хорошо, спасибо. — Так сказала Майя с раскрасневшимися щеками. Как только мой брат вышел из комнаты, блондинка подошла к краю моей кровати и одной рукой достала пульт. -Я собираюсь усадить тебя на несколько минут, хорошо? Доктор Бейли говорила об этом вчера, помнишь? — Майя всегда была очень осторожна, и каждый раз, когда она ссылалась на медицинские рекомендации, она старалась, чтобы это не звучало так внушительно. — Дайте мне знать, если почувствуете боль или дискомфорт. -Это не больно, но это странное ощущение. — Я говорила, когда моя спина стала более прямой из-за изменения положения кровати. — Как будто я заново училась пользоваться своими мышцами. Моя левая рука все еще была обездвижена, а левая нога оставалась на двух подушках, которые поддерживали ее в приподнятом положении, и тот простой факт, что я не могла рассчитывать на некоторые конечности, расстраивал меня и заставлял чувствовать себя еще более бесполезной, но я постаралась отогнать эту мысль. -Я тоже так себя чувствовала после аварии. — Майя заговорила, и я наморщила лоб от ее слов, тяжело сглотнув, когда боль охватила мою грудь. Я не могла объяснить, что происходит, и мое сердце забилось быстрее в груди, когда мой разум перенес меня в травматологическую палату, заполненную кровью, и, как будто я смотрела реальный фильм перед моими глазами, я видела, как врачи больницы передвигались внутри палаты, там был человек на каталке, кусок металла торчал из ее живота, я могла видеть ее светлые волосы, но я не могла видеть детали, я не могла видеть ее лицо, но я просто знала, что это была Майя, и там была кровь. Так много крови. -Карина? — Майя позвала меня, и образ, казалось, ушел на задворки моего сознания, но мое тело все еще, казалось, получило дозу адреналина, и дрожь пробежала по моим рукам, когда я плотно закрыла глаза и попыталась еще раз сильно сглотнуть и избавиться от тошнотворного чувства в моем желудке. -Кровь. — Мне удалось заговорить, но голос получился низким. — Было так много крови. И так много людей в комнате, и… Ты… Ты лежала там, неживая, пронзенная каким-то куском металла… -Карина! — Глаза Майи расширились. -Это было похоже на сон, ужасный сон, яркий кошмар. — Дыхание было затрудненным и учащенным, грудь поднималась и опускалась, и от резкого усилия я почувствовала боль в ребрах. -Это был не сон. Это было воспоминание. — В следующую секунду Майя была у моей кровати. — Что еще ты помнишь? -Ничего. Только это. Только эта сцена. Стояла там и видела тебя на каталке, покрытую кровью. — Я наконец объяснила, глядя ей в лицо и, как и ожидалось, сумев найти спокойствие и мир во взгляде Майи, хотя она была удивлена не меньше меня. -Это хорошо, ты что-то вспомнила. — Огромная улыбка, появившаяся на лице Майи, заставила мое сердце продолжать быстро биться в груди, но теперь уже по другой причине. Это был первый раз, когда я видела ее настоящую улыбку, такую улыбку, от которой ее глаза сузились, а щеки слегка порозовели, и я не думаю, что когда-либо видела более красивую улыбку, чем ее. Улыбка Майи могла осветить всю комнату, она была искренней и делала ее моложе, она заставила меня снова почувствовать то теплое чувство внутри меня, и бороться с этим чувством было трудно, особенно когда мы были одни, и все, чего я хотел, это прикоснуться к ее лицу, чтобы почувствовать спокойствие, которое давало мне тепло ее кожи. Но я не мог. — Я знаю, что это было не очень приятное воспоминание, но все же это было воспоминание. -Да, думаю, это хороший знак. — Я отвернулась от ее лица, пытаясь избавиться от румянца на щеках и контролировать сердцебиение. Избегая лица Майи, я поняла, что волна паники и страха, которая поднялась во мне при этом воспоминании, исчезла под влиянием женщины, и хотя я была благодарна за это, я не могла не чувствовать себя плохо из-за того, что продолжала осознавать гигантское влияние Майи на меня и мои эмоции. — Но мы можем пока не говорить об этом? Я чувствовала себя странно, вспоминая твой несчастный случай, как будто… Плохие чувства душили меня. -Конечно, мне просто нужно сказать Амелии, что это произошло, потому что, знаешь, она врач, отвечающий за неврологическую часть. — Майя сделала движение, чтобы отодвинуться от кровати. -Нет. — быстро проговорила я, и женщина повернулась ко мне. — Еще нет. Ты можешь… не оставлять меня одну? Я не хочу сейчас быть одна. -О. — Майя вскинула брови и снова придвинулась ближе. — Конечно. Это может подождать, не волнуйся, я никуда не уйду. Вот, может, попробуем сок? С этими словами Майя потянулась за соком, который она поставила на мой прикроватный столик в тот момент, когда я была потеряна в этом мучительном воспоминании, и поднесла соломинку к моим губам. Я втянула яблочный сок в рот и попыталась проглотить его, испытывая странное чувство, когда жидкость проходила по моему горлу в желудок — думаю, этого следовало ожидать, поскольку последние четыре дня я пила только небольшое количество воды. -Как ты себя чувствуешь? — спросила Майя, и я втянула в себя еще немного сока, прежде чем проглотить, оторваться от соломинки и облизать губы. -Хорошо. Но любая перемена кажется мне странной, например, когда я сажусь или кладу в желудок что-то, кроме воды. Как будто мое тело заново учится функционировать. — Я объяснила, и Майя кивнула в ответ на мои слова. -На самом деле, именно это и происходит. — Майя улыбнулась в сторону, и настала моя очередь согласиться с ней. — Хочешь еще? -Да, пожалуйста. — Я сказала, и Майя снова подошла ко мне с чашкой в одной руке, а другой направила соломинку к моим губам. На этот раз я не могла отвести взгляд от ее лица, пока пила еще немного сока, как и женщина; ее голубые глаза были устремлены на меня, и как только мои губы сомкнулись вокруг соломинки, ее пальцы оставили этот предмет и перешли к пряди волос, которая частично падала на мой глаз, и задвинули ее за ухо. Я почувствовала, как кончики ее пальцев провели по мочке моего уха, и Майя в последний раз погладила это место большим пальцем, прежде чем убрать руку от моего лица, и мои щеки тут же запылали в ответ на близость и особенно на ее прикосновение. Я уже не была подростком, но чувствовала себя им каждый раз, когда находилась рядом с Майей, каждый раз, когда она спонтанно брала меня за руку или нежно отводила мои волосы от лица, как сейчас, и теперь, когда я могла более рационально осмыслить все происходящее — и все, что случилось столько лет назад, — было легко понять, что пока я не узнаю, что произошло в этом году, о чем я ничего не помню, я всегда буду находиться во власти чувств, которые я испытывала к Майе, когда мы впервые встретились на пароме. Я ясно помню, как ненавидела ее за то, что она никогда не говорила мне своего имени, и ненавидела себя за то, что играла в ее игру, потому что, когда мне пришлось уехать посреди ночи после того, как мой отец чуть не покончил с собой, у меня не было ни имени, ни номера, чтобы позвонить, я ничего не знала об этой незнакомке, которая так сильно на меня повлияла и которая всего за несколько дней сумела пробудить во мне чувства, которые я никогда не испытывала за годы, проведенные в разлуке. Было трудно смотреть на Майю и понимать, что я так и не смогла забыть ее голубые глаза и теплую улыбку, что я никогда не смогу забыть, что она заставляла меня чувствовать каждый раз, когда смотрела на меня, что ни в ком другом я не находила того чувства, которое охватывало меня каждый раз, когда она прикасалась ко мне. Еще труднее было осознавать все это, когда я восстанавливалась после несчастного случая, который лишил меня воспоминаний и заставил вновь испытывать такие сильные и запутанные чувства к девушке моего брата. -Спасибо. — Это все, что я смогла сказать, когда Майя отняла соломинку от моих губ. -Не нужно меня благодарить. — Майя улыбнулась мне, и я не могла не улыбнуться в ответ. Я снова вела себя как подросток, впервые разговаривающий со своей влюбленностью, и мне совершенно необходимо было поговорить о чем-то, что заставило бы меня по-взрослому реагировать рядом с Майей, поэтому я вспомнила все, о чем мы говорили много лет назад, потому что это, безусловно, была безопасная тема. -Ты упомянула, что наши друзья хотят навестить меня, тебе теперь легче заводить друзей? — спросила я, пытаясь использовать немного юмора, и, к моему облегчению, Майя тихонько засмеялась. -Я бы сказала, что да, но это не экспоненциальное улучшение, думаю, я просто последовала твоему совету одиннадцатилетней давности и позволила людям узнать меня и решить, нравится ли им то, что я могу предложить. — Она пожала плечами. -А теперь ты капитан станции? -Ты это помнишь? — Глаза Майи расширились. -Нет, прости, Андреа упоминал об этом несколько дней назад. — Я нервно прикусила уголок нижней губы, чувствуя себя виноватой за то, что дала Майе ложную надежду. -О, я… Да, я капитан. — Она кивнула. -Это то, что тебе идет, то, как ты себя ведешь, и разговоры заставляют любого понять, что ты занимаешь какое-то место в иерархии. — Я объяснила, и Майя улыбнулась в сторону. -Я настолько властная? — Она пошутила, и я тихонько рассмеялась, было приятно вести с ней непринужденный разговор. -Да. -Настала ее очередь смеяться, и игнорировать то, как мне было приятно слышать ее смех, становилось все труднее и труднее. — Но в хорошем смысле, я не думаю, что ты злоупотребляешь своей властью. -По крайней мере, ты не считаешь меня полным кретином. — Мы снова рассмеялись вместе, но наш момент был прерван звуком телефона Майи. — Секунда. Она достала телефон из кармана брюк и увлажнила губы, прежде чем посмотреть на меня. -Это Габриэлла. — сказала она мне, и мои глаза расширились. Наконец-то кто-то упомянул человека, которого я помнила, а Габри всегда была такой важной частью моей жизни, что у нее могли быть ответы на важные вопросы. -Моя Габриэлла? Габриэлла Аврора? — тут же спросила я. -Да, она только что вернулась домой. Я позвонила ей два дня назад, мне нужно было рассказать ей обо всем, что произошло, но, признаюсь, ни у меня, ни у Эндрю не было времени подумать об этом до того, как ты пришла в сознание. После того, как я ей рассказала, она сказала, что ей нужно время, чтобы переварить то, что я ей сказала, и понять, что с вами происходит, она будет на дежурстве до сегодняшнего дня, но она сказала, что даст мне знать, когда будет дома, чтобы она могла поговорить с тобой, если ты хочешь». — Майя говорила почти робко, как будто ожидая, что я буду ругаться с ней за то, что она не сразу рассказала подруге о том, что со мной произошло, но я никогда не могла требовать этого от нее, не тогда, когда она показала себя более чем преданным другом. -Да, я бы хотела поговорить с ней. — Майя только кивнула на мои слова, затем несколько раз постучала по экрану и протянула мне телефон. Правой рукой я подняла телефон на уровень своего лица и подождала всего несколько секунд, прежде чем экран на секунду стал черным, а затем передо мной появилось лицо Габриэллы. -Тесоро! Чао! — Два слова — это все, что Габриэлла успела произнести, прежде чем расплакалась, и от вида ее в таком состоянии у меня тоже сжалось горло. -Чао, Габри! — сказала я в ответ. -Я собираюсь оставить вас наедине, я вернусь через некоторое время. — Майя мягко улыбнулась мне, и я просто кивнула. Я смотрела, как женщина подошла к двери и вышла из комнаты, закрыв ее за собой. -Майя ушла? — спросила моя подруга, и я снова кивнула. — Как ты? Тебе больно? Они говорили о том, как проходит твое выздоровление? Расскажи мне все. -Габри… Все так… запутанно. — Я опустила глаза и тяжело вздохнула, прежде чем снова встретиться с ней взглядом, слезы собирались в моих глазах, и я пыталась их сдержать. — Я не помню ничего, что произошло за последний год, я не помню людей, которые были частью моей жизни, я не помню свой дом, свою мебель, есть ли у меня собака или кошка, влюблялась ли я, разбивала ли мне сердце, было ли у меня много друзей, я не помню абсолютно ничего, и я никогда в жизни не была так напугана. -Я даже не знаю, что тебе сказать, мне хотелось бы иметь утешительные слова, тесоро, но правда в том, что я бы чувствовала то же самое! Наверняка это очень страшно, но я уверяю тебя, что увидеть твое лицо, увидеть, что ты жив и выздоравливаешь, — вот что для нас самое главное. Я знаю, что это эгоистичный взгляд на вещи, но то, что ты жива, означает, что возможности существуют, и, возможно, со временем вы все вспомнишь». — Габриэла провела кончиками пальцев по щекам, чтобы не дать слезам стечь вниз, и попыталась слабо улыбнуться. -Это все так расстраивает, люди приходят сюда и так добры и милы со мной, а я даже не знаю их имен. Андреа кажется совершенно другим человеком, он брат, о котором я никогда не думала, что когда-нибудь у меня будет брат, такой заботливый и добрый, он постоянно проверяет меня и помогает мне, когда мне что-то нужно, а я не могу вспомнить его, не могу вспомнить, как мы оказались здесь, как мы создали эту крепкую связь. — Наконец-то я могла свободно говорить о впечатлениях, которые производило на меня все вокруг. У меня не хватало смелости поделиться этими мыслями с Майей или Андреа, потому что я чувствовала, что разговор об этом причинит боль и им, я видела на их лицах надежду на то, что я все вспомню и все вернется на круги своя, и каждый момент, когда этого не происходило, я чувствовала себя все хуже. — А тут еще Майя… -А что с ней? — Габриэлла теперь смотрела на меня более широко раскрытыми глазами, как будто с тревогой ожидая моих комментариев. -Она… Она девушка с парома, помнишь, я рассказывала тебе о ней? — Я на несколько секунд отвернулась от экрана, чувствуя, как горят мои щеки, когда я вспомнила все те случаи, когда я упоминала эту незнакомку своей подруге. -Я знаю! И конечно же, я помню! Ты не могла держать язык за зубами каждый раз, когда начинала говорить о ней. — Моя подруга рассмеялась, а я закатила глаза и тихонько захихикала, вытирая мокрую дорожку, которую слезы прочертили по моему лицу, и потерла щеки своим хорошим предплечьем, прежде чем снова поднести телефон к лицу. -Она здесь, и я тоже ее не помню. Я не помню, как мы стали друзьями, как мы встретились снова, но она такая… замечательная. Она заботится обо мне, и я чувствую себя ужасно, что она не спит нормально и не ест столько, сколько должна, я даже попросила, чтобы меня перевели в обычную палату, чтобы ей было немного комфортнее. Ты бы видела ее, я могу поклясться, что она похудела с тех пор, как я проснулась, и хотя я не знаю, кто она и насколько мы стали близки, я не могу не заботиться о ней. — Я знала, что мне следует поговорить о других чувствах, которые также окружали меня, но я чувствовала, что осуждение последует даже от Габриэллы. Я не могла признаться ей, что поддаюсь незрелым подростковым чувствам, зародившимся во мне более десяти лет назад, и смотрю на Майю так, будто ничего не изменилось, будто годы не прошли, будто она теперь не встречается с моим братом. -А ты говорила с ней об этом? — Габриэлла выглядела теперь более испуганной, как будто ей нужно было быть осторожной со своими следующими словами, и я подумала, не делаю ли я себя слишком очевидным. -Нет, похоже, она не хочет об этом слышать, каждый раз… Хм… — И снова горький привкус проникает в мой рот. — Андреа говорит ей выйти ненадолго или перекусить, и я вижу, что она борется с желанием сказать ему «отвали». Я не могла удержаться от легкой усмешки, представляя себе яростные взгляды Майи на моего брата, которые обычно оставались незамеченными им, как будто Майя заставляла себя принять предложения и комментарии своего парня. Я помню, какой замкнутой она была раньше, возможно, вмешательство других людей в ее жизнь все еще не нравилось ей. -Это действительно похоже на Майю. — Габриэлла тоже засмеялась. -Вы с ней знакомы? — Я спросила. -Да, я была там в прошлом году, и у нас был шанс встретиться. — Моя подруга ласково улыбнулась. -А она хорошо относится к Андреа? — Тон моего голоса был неловким, и я снова на секунду отвернулась, не желая задерживаться на смущенном взгляде Габриэллы. -Ну… Я думаю, да… Она не груба с ним, если это то, что ты хочешь знать. — Лоб моей подруги оставался наморщенным. Я хотела спросить ее, делает ли он Майю счастливой, любят ли они друг друга и переживают ли прекрасный момент в отношениях, но у меня просто не хватало смелости подтвердить свои подозрения. Пока нет. -Я чувствую, что так много упускаю. — Я вздохнула и нервно прикусила нижнюю губу. -Ты только что проснулась, дай себе немного времени, чтобы все начало обретать для тебя смысл. Я уверена, что все будет хорошо, Тесоро. Доверься своему брату, доверься Майе, они помогут тебе, я уверена в этом. — Моя подруга улыбнулась, и я кивнула. Больше всего на свете мне хотелось верить ее словам. Наверное, была глубокая ночь, когда я услышала, как открывается дверь моей спальни, мои веки на секунду дрогнули, когда я попыталась вынырнуть из сна и посмотреть, кто вошел. Мой брат осторожно закрыл за собой дверь и подошла к Майе, которая все еще лежала, свернувшись калачиком в кресле рядом со мной, поджав ноги, почти как в позе эмбриона, и как только Андреа подошла достаточно близко, он потянул одеяло, упавшее на ее ноги, выше, пока не накрыл плечи женщины, он также отодвинул светлые пряди от лица Майи, прежде чем повернуться ко мне. Поняв, что я не сплю, брат смущенно пожал плечами и улыбнулся, подойдя к моей кровати и взяв меня за правую руку. -Тебе больно? — спросил Андреа, и я отрицательно мотнула головой. — Ты к ней добра? -Что ты имеешь в виду? — спросила я в ответ, мои брови тут же сошлись в замешательстве. -Я знаю, она кажется жесткой, и Бог свидетель, она может надрать задницу любому, если захочет, но в глубине души Майя — чувствительный человек, и я не думаю, что она когда-либо проходила через что-то настолько тяжелое раньше. — Он говорил, а я кивала, слушая его описание женщины. Оно показалось мне довольно точным. — Она упряма и твердолоба, но в душе у нее самые добрые намерения, поэтому будьте добры к ней и впустите ее. -Это трудно, мне кажется, что я знаю другую ее версию. — Я объяснила, и мой брат кивнул на мои слова. -Тогда постарайся узнать ее снова, я знаю, что она будет более чем счастлива ответить на твои вопросы. Майя очень важна для нас. — И снова эти слова заставили меня насторожиться. Я чувствовала, что он говорит правду, но я боялась своих чувств в тот момент, я не хотела обидеть брата, я не хотела обидеть Майю, и я чувствовала, что, пытаясь не обидеть их обоих, я обижу себя, но я ничего не могла сделать. Не тогда, когда я ничего не могла вспомнить. -Я постараюсь. — Это было все, что я сказала. Возможно, Андреа был прав, и знакомство с людьми из моего забытого прошлого было решением, чтобы начать понимать, что происходит в моем настоящем. И если для этого придется задавать вопросы девушке моего брата, то так тому и быть.