FERRY-LOVE-BOAT: Forever Mine

MAYA’S POV 16 ЯНВАРЯ Последние два дня моя голова, казалось, продолжала кружиться. Карина теперь знала, что она моя девушка, и вместо волны облегчения меня захлестнула волна ужаса, а в груди продолжало расти чувство потери. Меня переполняли эмоции: осознание того, что Карина действительно не помнит о наших отношениях, причиняло боль, новость о том, что она обратила снова свое внимание на меня и была ко мне неравнодушна, немного успокаивало, а положительные и отрицательные стороны этой совершенно нетипичной ситуации постоянно приходили мне в голову. Я твердо решила избегать этой темы, и Карина, казалось, была возмущена этим, но все же не настаивала на разговоре; каждый раз, когда мы подходили к опасной теме, я давала ей другую информацию — о конференции, которая привела Габриэллу в Соединенные Штаты, о ночи, которую она провела с Амелией, о том, как мы неделями развлекались за счет друг друга, о походах в бар Джо после работы или о любом другом отвлечении, чтобы мне не пришлось говорить о том, как я невероятно влюблена в нее. Улыбки Карины, смущенное опускание глаз, то, как она заправляла челку за уши, застенчивая улыбка, украшавшая ее губы, — все, казалось, было магнитом для меня, для моих чувств, для моих рук, для моих собственных губ. Мне хотелось прижаться к ней, обнять ее, несколько раз поцеловать в щеку, пока она не захихикает в ответ, но я не могла этого сделать, и мне было невероятно обидно и досадно осознавать, что Карина, зная, что мы подруги, еще больше оттолкнула меня от нее. Теперь я боялась каждого движения, каждого слова, каждого прикосновения, которыми мы обменивались. Я боялась сделать что-то не так, причинить ей неудобство, создать любую ситуацию, которая заставит ее чувствовать себя некомфортно, и это съедало меня изнутри. Этот страх причинял мне боль, уводил меня от того человека, которым я была, и толкал меня в сторону человека, который обычно запирал свои чувства внутри и предпочитал игнорировать их, и осознание этого приводило меня в еще больший ужас. -Это не будет больно, но вы можете взять ее за руку, если хотите. — Доктор Шмитт улыбнулся мне, и я тяжело сглотнула, пытаясь удержать взгляд на лице молодого человека и не перевести его на лицо Карины слева от меня. Я стояла с правой стороны кровати — с этой стороны всегда было удобнее, не рискуя задеть ее плечо или левую ногу, — скрестив руки на груди, и смотрела, как ординатор осторожно открывает повязку, закрывавшую среднюю часть живота Карины. -Ты будешь? — тихо спросила Карина рядом со мной, и я посмотрела на ее лицо, она пристально смотрела на меня, и ее взгляда было достаточно, чтобы я почувствовала, что мои щеки становятся горячее. -Что я буду делать? — спросила я в ответ, переводя взгляд на движения врача и замечая, как сокращаются мышцы Карины, когда пропитанная антисептиком марля касается ее кожи. -Держать мою руку. — Она ответила, и ее слова удивили меня. Я быстро взглянула ей в лицо и увидела обнадеживающий взгляд в ее глазах без кривой улыбки на губах. Карина была серьезна. -Ты хочешь этого? — Конечно, это должно было быть решение Карины. С этого момента все должно было быть ее выбором. Карина не ответила мне, она просто протянула ко мне правую руку, и я взяла ее, нежно взяла и положила на матрас между нами, пока доктор Шмитт брал пинцет и лезвие скальпеля. -Это может быть немного неудобно, но больно быть не должно. Дайте мне знать, если будет больно, и я остановлюсь, хорошо? — Он был вежлив и сохранял на губах мягкую улыбку. Это меня немного успокоило. -Хорошо. -Карина кивнула. — Я просто хочу, чтобы вы сняли эти швы, чтобы я могла пойти домой. Домой. Мы собирались домой через пару часов — как только будут готовы результаты анализов Карины за день — и я не мог не волноваться. Карина быстро ответила, что хочет вернуться домой со мной, и была очень категорична в том, что не хочет оставаться с братом, когда я спросила ее во второй раз, уверена ли она в своем решении. Она сказала мне, что хочет быть окруженной своими вещами, хочет быть погруженной в свои решения и хочет быть подверженной возможным триггерам для ее памяти, что имеет смысл, но все же не успокоило меня ни на йоту. Что, если ей не понравится жить со мной? Что, если она будет чувствовать себя некомфортно в моем присутствии? Что, если она ничего не помнит о нашем доме? Что, если она пожалеет о том, что поехала со мной? Вопросы вернулись с полной силой, и я потерла глаза большим и указательным пальцами свободной руки в безуспешной попытке удержать их на расстоянии. -Ты в порядке? — Короткое сжатие моей руки привлекло мое внимание. -Да, просто устала. — Я посмотрела на Карину и попыталась искренне улыбнуться, но усталая улыбка — это, конечно, все, что я могла ей показать. -Тебе нужно поспать. — По тому, как она произнесла эти слова, было более чем ясно видно, сколько вины она несет за то, что я не выспалась, хотя я неоднократно говорила ей, что это не ее вина. Виноваты были кошмары, которые приходили в мой сон каждый раз, когда я пыталась спать больше двух часов за ночь. Они были яркими и заставляли меня задыхаться и потеть во сне. Я ярко переживала ту ночь в каждом своем сне каждый раз, когда пытался заснуть, и это убивало меня, делало меня слабым, постоянно сонным, без аппетита, без жизненных сил. Но я не стала говорить ей об этом. -Я скажу, как только мы окажемся дома. — Я снова попытался улыбнуться ей, но мои собственные слова вызвали во мне тревогу. Швы с ее живота были сняты, и теперь ее шрам был более заметен. Прямая, розоватая линия между мышцами живота, которая будет постоянным напоминанием о самой страшной ночи в нашей жизни, но которая нисколько не умаляла красоту лежащей передо мной женщины, свидетельствуя лишь о ее силе и стойкости. -Здесь все в порядке. — сказал доктор Шмитт и снова натянул на Карину больничный халат. — Вы можете переодеться, если хотите, результаты анализов не займут много времени, и все хотят выписать вас сегодня. Когда шрам Карины был закрыт, я поняла, что уставилась на это место, а когда перевела взгляд обратно на лицо женщины, то увидела, что она покраснела, отчего мне стало еще более неловко, и я перевела взгляд на свои ноги. -Я с нетерпением жду сегодняшней выписки. — Карина улыбнулась мальчику, и ее большой палец провел по тыльной стороне моей руки; этот жест заставил меня оглянуться на Карину, которая теперь просто улыбалась мужчине. -Чувствуйте себя лучше, доктор ДеЛюка. — сказал доктор Шмитт, прежде чем выйти из комнаты. Остаться наедине с Кариной теперь означало непредсказуемость — я никогда не знала, каким будет ее следующий вопрос, раз уж она решила задавать сложные вопросы — и я тут же попыталась отодвинуться, но когда я двинула рукой, пытаясь высвободить ее, ее хватка стала еще сильнее. -Ты можешь мне помочь? — спросила Карина. -Конечно. Что тебе нужно? — спросила я, стараясь не смотреть на наши соединенные руки, стараясь не поддаваться надежде, что она хочет взять меня за руку просто для того, чтобы почувствовать мою кожу, а не потому, что она напряжена из-за снятия швов. -Нет, я имею в виду, не могла ты помочь мне с тем, что сказал доктор Шмитт? Ты можешь помочь мне переодеться, подготовить к выписке и отправиться домой со мной? — Полный надежды взгляд Карины обезоружил меня и не оставил никакой реакции. -Может быть, мне стоит позвать медсестру, я не хочу причинить тебе боль. — Я попыталась использовать разумный аргумент для оправдания своей трусости. -Ты бы никогда этого не сделала, Майя. Пожалуйста? — А еще были эти чертовы щенячьи глаза, которыми Карина всегда смотрела на меня. Для человека, который не помнил меня, она определенно помнила, как получить от меня все, что она хотела. -Хорошо. -сказала я, издав вздох поражения. На этот раз Карина позволила мне уйти, и с каждым шагом к чемодану на стуле я мысленно повторяла, что должна успокоиться и заставить свои руки перестать дрожать от предвкушения и волнения. Я одевала — и раздевала — Карину миллион раз, у меня не было причин нервничать так внезапно, но я просто не могу ничего с собой поделать. Я схватила длинное платье с короткими рукавами, пару трусиков и сделала последний глубокий вдох, прежде чем повернуться к Карине. Она лежала и смотрела на меня, ее лицо было спокойным и безмятежным, когда я снова подошла к ней с одеждой в руках. -Я собираюсь помочь тебе сесть, хорошо, и спустить ноги с кровати, как вчера делал физиотерапевт. — Я предупредила, когда положила платье рядом с ее ногами. -Майя, ты просто поможешь мне одеться. — Карина тихонько засмеялась, и я кивнула. — У нас ведь был секс? -Что?! — Я расширила глаза на нее. -Секс. Мы занимались сексом, я полагаю. -Д-да. — Я запнулась и нахмурила брови, не понимая, к чему она клонит. -Так что ты уже несколько раз видела меня голой, не нужно нервничать. Или краснеть. — Она продолжала тихо хихикать, не замечая, как быстро бьется мое сердце в груди, и как внезапно вспотели мои ладони. -Я знаю. — Я пыталась говорить спокойно, но не думаю, что у меня это хорошо получалось, и мои щеки все еще горели от смущения. Противоречивые чувства смешивались во мне, когда я помогала Карине встать с кровати — часть меня была более чем счастлива от близости этого момента, чувствовать ее запах рядом со мной, ощущать ее кожу на своих ладонях, это было чрезвычайно комфортно; но другая часть была совершенно некомфортной и пыталась заставить меня сосредоточиться только на текущей задаче, требуя абсурдной концентрации, чтобы я не отвлекался от своей цели — и ощущение руки Карины на моей шее, когда она опиралась на меня, заставляло меня чувствовать себя теплее. -А теперь я собираюсь раздвинуть твои ноги. — Я говорила мягко, наши лица были близко друг к другу, а ее глаза оставались прикованными к моим. Карина как завороженная смотрела на меня, тихо кивнула и незаметно потянула меня вперед, положив руку мне на шею. Я скользнула обеими руками к задней части коленей Карины, затем подняла их и с ее помощью сдвинула ее бедра, пока ее ноги не свесились с кровати. Карина все еще держала меня рядом с собой, пока я осторожно прижимала ее левое бедро к матрасу, не желая, чтобы гипс на ее ноге ударился о кровать, и как только я была довольна положением ее тела, гордясь своей работой, я снова посмотрела на ее лицо. Невозможно было сдержать дрожь, пробежавшую по моей спине, когда я поняла, как близко мы находимся, ее здоровая рука все еще на моей шее, а рука в перевязке была единственным, что сохраняло расстояние между нами. Ее глаза были устремлены на меня и оставались такими несколько мгновений, прежде чем на несколько секунд переместиться к моему рту, и этот жест заставил меня облизать собственные губы, увлажняя их, чтобы унять желание, которое я испытывала, сделать выпад вперед и поцеловать ее. Целовать ее до тех пор, пока в моих легких — или в ее — не останется воздуха, пока я снова не почувствую ее вкус, пока ее сладкий язык не прильнет к моему в медленном танце, наполненном тоской. Наполненном тоской с моей стороны. Карина не знала, что этот поцелуй будет значить для меня. Для нее это был просто еще один поцелуй, вызванный физическим влечением, которое всегда существовало между нами, с момента нашей первой встречи одиннадцать лет назад. Только это. -Ты готова? — Я прочистила горло и спросила, отстраняясь от Карины, повернувшись лицом так, чтобы мои глаза были на ее одежде. Мне нужно было отстраниться, нужно было сохранить свои чувства, нужно было уважать Карину, эту и ту, которая прожила целый год рядом со мной. -Да. — Ее заикание не облегчило ситуацию, но я все равно очень деликатно высвободилась из ее руки и подошла к ее одежде. Сначала я взяла трусики и надела их на ее пятки, затем переместила их вверх по ее ногам и бедрам, уделяя особое внимание гипсу на ее левой ноге, а затем помогая ей двигаться из стороны в сторону, пока я не переместила их на ее задницу, пока они не были правильно расположены. -А теперь платье. Я знаю, что оно не идеально, но это самый простой вид одежды, который можно носить с гипсом, и тебе будет в нем удобнее. — Я объяснила, беря одежду и переходя на спину Карины. -Я думаю, мне будет холодно. — сказала она, и я тихонько засмеялась. -Там есть чехлы для ноги и куртка, которую можно накинуть на плечи. — Я объяснила. Я попросила об этом Эндрю накануне, ожидая этой жалобы. -Мне не нравится холод. — прокомментировала Карина, когда я развязывала завязки на ее больничном халате. -Я знаю. — ответила я и опустила плечи больничного халата, не в силах остановиться и глядя ей в спину. -Ты сможешь меня одеть? — Карина повернула лицо в сторону, глядя через плечо, и я просто кивнула. Было гораздо проще сделать это, не беспокоясь о том, чтобы не смотреть на ее грудь. Сначала я избавился от перевязки, и Карина сама помогла мне просунуть ее раненую руку через отверстие в платье, затем настала очередь головы, и, наконец, ее хорошей руки; когда я отпустила платье, оно упало на кровать, закрыв весь ее торс. -Тут, как следует одета. — Я сказала с облегчением. -Спасибо. — тихо сказала Карина, и когда я обошла кровать, чтобы помочь ей вернуться в постель, я увидела другое выражение на ее лице, почти как будто она была рассержена и расстроена. Я попыталась снова схватить ее за колени, но почувствовала, что правая рука Карины лежит на моем плече. — Можно я немного посижу в кресле? -Да, конечно. — сказала я и расположилась с правой стороны от нее. -Помоги мне встать, я смогу перепрыгнуть туда. — Карина заговорила, но это не казалось хорошей идеей: удар от ее прыжка, несомненно, будет ощущаться ее плечом. -Не страшно, если я понесу тебя? — В моем голосе было гораздо меньше робости, чем я ожидал. -Только не дай мне упасть. — Карина засмеялась, а я закатила глаза. -Я буду стараться изо всех сил. — Я усмехнулся, и теперь была ее очередь смеяться. Я положила одну руку ей на колени, а другую завела за спину. Карина положила свою хорошую руку мне на плечи и оперлась на меня, когда я подняла ее с кровати. Она была гораздо худее, чем обычно, чего и следовало ожидать, и я без труда донесла ее до кресла. -Тебе удобно? — спросила я, прижимая руку к ее спине и прижимаясь к ее телу. -Да, ничего не болит. — Она кивнула. — Спасибо, Майя. -Не за что. — Я кивнула один раз и снова отошла. После этого нам не пришлось долго ждать. Доктор Бейли появилась, улыбаясь гораздо больше, чем обычно, с бумагами в руках и многочисленными добрыми пожеланиями для Карины, которая, казалось, была так же счастлива, как и хирург, от мысли покинуть больницу. -Я мало что могу порекомендовать, кроме отдыха. Никаких физических нагрузок, Карина. — Доктор Бейли говорила, пока я накидывала одеяло на ноги Карины. — Теплые компрессы на плечо помогут справиться с отеком. -Я знаю, я все еще помню, каково это — быть врачом. — Карина пошутила, и я тихонько рассмеялась, глядя на Бейли, которая сделала одно из своих самых знаковых лиц, а Карина пожала плечами, как ребенок. — Спасибо вам за все, доктор Бейли. -Я рада, что мне не придется продолжать видеть здесь ваше красивое лицо, доктор ДеЛюка. Отдыхайте. Увидимся на повторном приеме. Позаботьтесь о ней, капитан. — Бейли улыбнулась мне, и я застенчиво кивнул. -Я буду. — Я ответила, и женщина повернулась, направляясь к двери. -Ах, и последнее… Вы допущены только к легким сексуальным контактам, так что без шуток, вы двое. — сказала Бейли, поворачивая ручку, и мои глаза расширились. Я уверена, что подавилась бы, если бы в этот момент у меня что-то было во рту, мои щеки были горячими и я чувствовала, как они краснеют, но Карина только тихо рассмеялась и позволила женщине уйти, смеясь вместе с ней. -Она забавная. — прокомментировала Карина. -Я не думаю, что Бейли обычно описывают таким образом. — Я прижала тыльные стороны ладоней к щекам, стоя позади инвалидного кресла, в которое я усадила Карину. -А где Андреа? — спросила она. -Он ждет нас обеих на парковке, он собирается сесть за руль. — Я объяснила. — Ты готова? -Более чем готова. — сказала Карина и потрясла бумагами о выписке, которые ей вручила Бейли. Пока я толкала Карину по коридорам, я не могла избавиться от странного чувства, которое начало овладевать мной — смесь страха и волнения, от которого меня тошнило. Я не знала, чего ожидать дальше: больше не будет врачей вокруг нас, следящих за тем, чтобы с Кариной все было в порядке, не будет постоянного присутствия Андрея, который стал так важен для поддержания моего благополучия в этой больнице, и я останусь дома с Кариной, пока она будет пытаться чувствовать себя комфортно с незнакомым человеком рядом. Думая о себе таким образом, я пыталась отвлечься от того воздействия, которое оказали на меня эти слова. Я бы хотела, чтобы боль перестала быть такой сильной, чтобы мне не приходилось так думать, но каждый раз, когда Карина спрашивала меня о чем-то, что она теоретически уже знала, часть меня скручивалась от боли. Теперь нас будет только двое, и я боялась этого до смерти. -Счастливого дня выписки! — сказал Эндрю, держа в одной руке воздушные шары, а в другой — цветы, и этот жест заставил меня улыбнуться ему. -Ты глупый, Андреа! -сказала Карина, смеясь над жестом брата. — Спасибо! -Ты рада? — спросил в ответ Эндрю. -Да, я не могу дождаться, когда проведу всю ночь в темной комнате, где каждый час не будут приходить медсестры. — Она заговорила, и Эндрю открыл дверь машины. -Положите шарики и цветы на заднее сиденье, пока я помогу Карине. — Я попросила, и мужчина кивнул. — Ты в порядке? Тебе больно? Ты двигаешься гораздо больше, чем в последние несколько дней. -Это хорошо. — отозвалась Карина, уже поднимая правую руку, чтобы обхватить меня за плечи. — Хорошо, что я двигаюсь, хорошо, что мы едем домой, Майя. -Хорошо. Это все, что я сказала, прежде чем осторожно отнести ее и посадить на пассажирское сиденье. -Поможешь мне пристегнуть ремень безопасности? — спросила Карина, и я кивнула. -Тебе не мешает? — спросила я после того, как застегнула ремень безопасности, и она отрицательно мотнула головой, но выражение ее лица изменилось. — Все в порядке? -Да. — ответила Карина, и я кивнула, прежде чем отвернуться. -Хорошо, мы готовы ехать. — Андреа подошел к водительскому сиденью, и по случайному совпадению мы одновременно закрыли двери машины. -Нет! — крикнула Карина. — Нет! Нет! -Карина? — Мы с Андреа заговорили одновременно, я повернулась к ней, а он повернулся внутри машины к сестре. -Нет, вытащи меня отсюда, пожалуйста. — В ее глазах стояли слезы, она смотрела прямо перед собой, широко раскрыв глаза и дрожа подбородком в выражении полного ужаса. -Карина, ты… Ты что-то вспомнила? — спросила я, открывая дверь машины и опускаясь так, чтобы оказаться прямо перед ее лицом. Ее рука вцепилась в кожу куртки, в которую я была одет, и ее пальцы плотно сомкнулись на материале. -Я просто… — Она быстро покачала головой, слезы текли по ее лицу без единого всхлипа. Это были слезы, вызванные чистым ужасом. Я отстегнула ремень безопасности, прежде чем она успела закончить фразу, и через секунду я уже вытаскивал ее из машины, крепко прижимая ее тело к своему, пока я отходила от машины, чувствуя, как Карина прижимается лицом к изгибу моей шеи. Я не думаю, что видела ее более уязвимой со дня ее пробуждения. Карина продолжала плакать, пока я укачивала ее взад и вперед, как ребенка, желая защитить ее от вреда и чувствуя себя крайне беспомощным, зная, что это только начало ее борьбы с травмой. -Я… — прошептала Карина, не отходя от меня. — Кажется, я что-то вспомнила. Не что-то. Звук. Звук удара. Я ничего не видела, я просто… Я просто услышал шум и подумал о той ночи. -Простите, мы не знали. — Я ответила, но эти извинения казались слишком незначительными для масштаба и серьезности пережитого ею момента. -Я хочу домой, Майя. — Карина заговорила. -Может быть, на заднем сиденье не так страшно? — предложила я, обхватив ее сзади, пока она не заняла более удобное положение, а я лучше контролировала ее тело, чтобы мои мышцы не болели так сильно. -Хорошо. — это было все, что она сказала в ответ. Обернувшись, я увидел, что Эндрю держит обе руки на крыше машины и смотрит на нас обоих с беспокойством на лице, но когда я незаметно кивнула ему, выражение его лица смягчилось. Он помог мне усадить Карину на заднее сиденье, и на этот раз мы очень мягко закрыли двери и подождали, пока Карина скажет нам, что она в порядке, чтобы Эндрю мог завести машину. -Ты в порядке? — спросила я в третий раз, сидя рядом с ней на заднем сиденье. -У нас есть все время в мире, Карина. — Эндрю добавил с водительского места, его глаза были прикованы к сестре через зеркало заднего вида. -Я в порядке. — Карина кивнула и провела правой рукой по моему колену, кивнув несколько раз. -Тогда поехали. — Я поговорила с мужчиной и положила свою руку на руку Карины в жесте, который, как я надеялась, немного утешил ее. По правде говоря, поездка к нашему дому была полна напряжения, и никто не осмеливался произнести ни слова по дороге. Я видела, что Андреа вел машину как можно осторожнее, избегая резких поворотов и двигаясь с гораздо меньшей скоростью, чем обычно, и наши взгляды постоянно перемещались между дорогой впереди и лицом Карины. Она выглядела спокойнее, слезы перестали катиться по ее лицу, и теперь она с любопытством смотрела по сторонам, задавая вопросы о районах, через которые мы проезжали, пытаясь узнать немного больше о городе, сохраняя при этом осторожный, низкий тон голоса. -Мы здесь. — проговорил Эндрю и медленно потянул на себя ручной тормоз. Я думаю, что с этого момента мы все будем более внимательны к звукам, которые мы издаем в машинах, поскольку мы не знаем, что может спровоцировать Карину, а что нет. — Отнеси ее в дом, я принесу остальные вещи. Я вышла из машины и обошла вокруг нее, чтобы помочь Карине выйти. Я могу сказать, что мы становились все более и более комфортными в этой ситуации, что было хорошо, поскольку носить ее по дому придется до тех пор, пока, по крайней мере, ее рука не заживет после вывиха. -Ты в порядке? -Я ненавидела, что мне приходится спрашивать ее об этом каждые пять минут, я могу сказать, что это беспокоит ее, но я просто не могла ничего поделать. Не тогда, когда я знала, что все вокруг нас было странным и могло вызывать у нее дискомфорт и беспокойство. -Это выглядит знакомо. — Карина не ответила на мой вопрос, она просто продолжала смотреть на фасад нашего дома. — Как будто видела его в журнале или что-то в этом роде. Как далекое воспоминание. -По крайней мере, он не выглядит совсем незнакомым. — Я попыталась посмотреть на стакан как на наполовину полный. -Да. — согласилась она, но за ее словами последовал тяжелый вздох, и я подумала, не мешает ли ей это ощущение отдаленного воспоминания, а не помогает ли оно ей. Я прошла по мощеной дорожке, которая вела к ступенькам нашего крыльца. -Вот, позволь мне помочь. — Эндрю говорил позади меня, и я подождала, пока он отопрет дверь и откроет ее, чтобы мы могли войти. Когда мужчина прошел мимо меня и вошел в дом, он быстро поставил чемодан и прошел на кухню с шариками и цветами, а я стояла снаружи и смотрела на небольшой коридор, который открывался в гостиную справа от меня и кухню слева. Дом в этот момент тоже показался мне незнакомым, и я уставилась внутрь, вспоминая торопливые шаги, которые я делала на улице утром 31 декабря, как будто это был любой другой день, ворча о том, что в канун Нового года мне придется работать, вместо того чтобы смотреть фейерверк с Кариной в каком-нибудь красивом месте. -Ты в порядке? — спросила Карина, и это был действительно раздражающий вопрос. Я опустила глаза к лицу женщины на моих руках, и знакомые черты немного успокоили меня, дали силы сделать необходимые шаги к порогу, а затем и в дом. — Майя? -Я в порядке. — тихо ответила я. Не было места для моих эмоций, когда Карине нужно было разобраться с таким количеством информации, когда мы были дома. Вибрация часов на моем запястье вернула меня к реальности. — Можно я положу тебя на диван? -Я слишком тяжелая? — спросила Карина с легкой усмешкой. -Конечно, нет, просто пришло время принять лекарство, и мне нужно принести тебе стакан воды. — Я объяснила. -Стакан — это хорошо. — Карина согласилась, и я повел ее туда. — Камин. -Я действительно не могу жить без него, а ты всегда мерзнешь, поэтому он нам нужен. — Я объяснила, и Карина улыбнулась по-другому, счастливо, удовлетворенно, как будто ей было приятно услышать эту информацию. — Я сейчас вернусь. На кухне Андреа ставил цветы в вазу и оглянулся через плечо, услышав мои шаги. -Думаешь, с вами двумя все будет в порядке? -спросил он. -Почему бы и нет? — спросила я. -Не знаю, может быть, потому что ты убегаешь от Карины, как дьявол убегает от креста, с тех пор как она узнала, что вы встречаетесь? — Он спросил с иронией. -Она узнала, да? Она не узнала, это ты ей сказал! — Я шипела сквозь зубы, давая понять, что все еще не до конца простила его за это. -Может уже забудем это? — Эндрю закатил глаза, и я толкнула его в плечо, проходя мимо него к холодильнику. — Карина хочет быть с тобой. -Карина не знает меня! — Слова снова вырвались сквозь зубы, и теперь гнев начал подниматься в моей груди. У меня все еще не было иммунитета к этим словам, я все еще чувствовала, как все внутри меня переворачивается каждый раз, когда я произносила их вслух, и я действительно не знала, как пройдут следующие несколько дней, поскольку эта мысль постоянно подкреплялась каждым вопросом и любопытным взглядом Карины. -Карина знает тебя достаточно хорошо, чтобы предпочесть быть с тобой, а не со мной. Как вы думаете, сделала бы она это, если бы сомневалась, что у нее есть веские причины жить с тобой? Карина доверяет себе, тому человеку, которым она была в тот год, которого она забыла, она доверяет и тебе, и она пытается, пытается стать ближе, а ты продолжаешь отстраняться. — Я хмыкнула в ответ на его слова. — Ты знаешь, что это правда. -Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Я повернулась к Эндрю с бутылкой воды в руке. -Я хочу, чтобы ты перестала уходить от моей сестры. Я хочу, чтобы ты попыталась быть хоть немного счастливой посреди всего этого хаоса. Я хочу, чтобы ты была полна решимости вернуть Карину, даже если для этого придется начать все с нуля. — Эндрю скрестил руки, и его тон говорил о том, что он констатирует очевидное. -Я не могу этого сделать. — Я прошептала, мой взгляд переместился в сторону гостиной, но Карина, казалось, была слишком сосредоточена на том, чтобы смотреть на все вокруг. -… Я смотрю на нее и вижу только свою девушку, и я хочу быть с ней самой собой, я хочу поговорить о своих страхах и тревогах, я хочу поговорить обо всем, что случилось, я хочу обнять ее и утешить, но я знаю, что не могу сделать ничего из этого. Я не могу ничего этого сделать, потому что это перегрузит ее, потому что это наложит на нее ответственность, которой у этой Карины, у Карины, которая сидит на этом диване, нет. -Боже мой, неужели вам действительно нужно все это обдумывать? Хорошо, я согласен с тобой, может быть, говорить с ней так, как будто ничего не произошло, как будто она все помнит, — плохая идея. Я понимаю тебя, Майя. Ты не думаешь, что мне больно смотреть на сестру и понимать, что она все еще считает меня братом, с которым она общалась всего два раза в месяц? Это трудно, я знаю, но я пытаюсь. Я пытаюсь вернуть ее в свою жизнь, я пытаюсь показать ей, что такое наша новая нормальная жизнь, и она хорошо на это реагирует, поэтому я думаю, что тебе следует делать то же самое. — Я опустила глаза на бутылку с водой в своей руке, не зная, как смотреть ему в глаза после того, что он сказал. — Я знаю, что это трудно, я знаю, что это больно, я знаю, что ты через многое проходишь, но она здесь, жива, выздоравливает, с нами, и она хочет быть с тобой. Она хочет быть с тобой не только как друг. Возможно, это положительный момент в плохой ситуации, так что не упускай его. -Я постараюсь. — Я застенчиво кивнула и глубоко вздохнула, когда почувствовала, как его руки обхватили мои плечи в крепком объятии. Сначала было трудно привыкнуть к такой близости, но теперь я была уверена, что буду скучать по тому, что Эндрю всегда рядом со мной, или по тому, что всегда есть кто-то, кто понимает меня, с кем можно поговорить. -Не будь чужим, навещай меня при любой возможности. — Я попросила. -Конечно, я обещаю. — сказал он, и я почувствовала поцелуй в макушку. Андреа подошел к сестре, а я специально потянулась в чемодан за лекарствами Карины и еще больше замедлила шаг, чтобы он успел прошептать что-то на ухо Карине, и я закатила глаза, зная, что это, скорее всего, что-то связанное со мной. -Отдыхай, Карина. И не давай Майю в обиду, веди себя хорошо и слушай, что она говорит. — Андреа поцеловал сестру в лоб и вскоре подмигнул мне. — Я дам вам, ребята, освоиться. -Не волнуйся, со мной все будет хорошо. — Карина сказала, и мужчина кивнул, прежде чем подойти к двери. -Здесь. — Я протянула таблетки и бутылку с водой в сторону Карины. -Спасибо. — сказала она в ответ, как только проглотила воду. -Ты хочешь лечь спать? — спросила я. -Моя нога немного болит, и я устала, как ты думаешь, будет плохо, если я немного полежу здесь на диване? — спросила Карина. -Все в порядке, дай мне только принести подушки. — сказала я и повернулась к лестнице. -Нет, подушек достаточно, просто помоги мне поднять ноги, пожалуйста. — Ее голос уже явно замедлялся, и, возможно, это говорила не только физическая усталость, я была уверен, что этот день уже был гораздо более эмоционально тяжелым, чем все остальные в больнице, и ей нужен был отдых. Я сделала, как она просила, и осторожно положила ее ноги, обязательно подложив пару подушек под левую ногу, чтобы она оставалась приподнятой. -Я сейчас сниму с тебя манжетку, хорошо? — Карина кивнула, медленно моргая, и помогла мне в этом процессе. Я взяла одеяло, сложенное у спинки дивана, и накрыла ее. — Тебе удобно? -Да. -Карина закрыла глаза, пока я разглаживала край одеяла на ее плечах. -Хорошо, отдохни немного. — Я прошептала в ответ, глядя в ее и без того безмятежное лицо, и, думая о словах Андреа и о себе, наклонила свое лицо так, что мои губы оказались прижаты ко лбу Карины, и нежно поцеловал ее. — Спи спокойно. Когда я отстранилась, на ее губах появилась небольшая улыбка, но Карина никак не отреагировала — возможно, она знала лучше, чем заставлять меня стесняться того, что я делаю. Я воспользовалась ее сном, чтобы подхватить чемодан, стоявший у двери, и отнести его в нашу комнату, бесшумно поднялась по лестнице, чтобы не разбудить ее, и, стоя перед дверью нашей спальни, решила, что никак не могу подготовиться к этому, поэтому просто повернула ручку и вошла в комнату. Я поставила чемодан на пол, прежде чем он выскользнул из моих пальцев, и мне пришлось сильно прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, которые навернулись мне на глаза, когда поток эмоций захлестнул мою грудь. Я успела закрыть дверь, прежде чем выпустила первый всхлип, и через несколько секунд мои колени оказались на полу, я обхватила лицо руками и заплакала. Я плакала оттого, что была дома и не чувствовала себя как дома, я плакала оттого, что представляла себе удивленный и любопытный взгляд Карины, когда она наконец вошла в комнату, я плакала, вспоминая все интимные и счастливые моменты, которые я провела в этой комнате и которые были забыты Кариной, я плакала, вспоминая все обещания, прошептанные посреди ночи, когда мы строили планы на будущее, я плакала оттого, что ни в чем не была уверена в тот момент. Все мое будущее теперь казалось одной большой загадкой, и план, который был так хорошо разработан мной, теперь был разорван жизнью, а вселенная смеялась мне в лицо. Не было больше ни отношений, ни разговоров Карины о том, как она хочет видеть белокурых малышей, бегающих по дому, ни разговоров о том, что мы проведем остаток дней вместе, ни планов на нашу свадьбу. Подумав об этом, я потянулась в карман куртки и, пытаясь остановить течь из носа, фыркнула. Я приблизила темно-синюю бархатную коробочку к своему лицу и открыла ее, рассматривая синие украшения внутри, и плотно закрыла глаза, чувствуя, как меня охватывает очередная волна грусти. Я сделала несколько глубоких вдохов и закрыла шкатулку, провела тыльной стороной ладоней по щекам и медленно выдохнула в последний раз, после чего уперлась костяшками пальцев в пол и подняла свое тело. Я подошла к шкафу и подошла к одному из ящиков, решив не класть коробку в такое очевидное место, как ящик с трусиками, а под спортивную одежду в третьем ящике. Там она была бы в безопасности. Я не могла продолжать носить это кольцо с собой повсюду, не могла продолжать цепляться за предложение руки и сердца, которое так и не было сделано, не мог продолжать думать о «да», которое так и не было сказано мной, или продолжать смотреть на Карину с надеждой, что она волшебным образом снова станет той, кем она была, а это было нечестно ни по отношению ко мне, ни по отношению к ней. Я слушала Андреа, пыталась увидеть лучшее в плохой ситуации и старалась двигаться дальше, потому что это был мой единственный вариант — мой единственный здоровый вариант. Выйдя из шкафа, я поняла, что постельное белье поменяли, но моя детская фотография все еще стояла на тумбочке Карины, и на секунду я подумала о том, чтобы спрятать ее, но это казалось нечестным. Нечестно было лишать Карину возможности вспомнить, кем она была, кем мы были друг для друга, а скрывая от нее такие вещи, я чувствовала, что лгу — а я бы никогда не солгала Карине. Я сняла кожаную куртку и сложила ее на кровати, прежде чем избавиться от остальной одежды по дороге в ванную, бросив все в корзину для белья, прежде чем залезть в душ. Во время душа я терла свое тело, пытаясь избавиться от больничного запаха. Мне хотелось, чтобы все воспоминания о бесконечных ночах, которые я пережила в первую неделю, улетучились, но это было просто невозможно, поэтому я решила расслабить мышцы и очистить тело. Как следует помывшись, гораздо более расслабленная, когда плач полностью прекратился, и определенно более чистая, я вернулась вниз, Карина все еще спала. Я села в одно из кресел напротив дивана и наблюдала за ее лицом, замечая ее спокойное выражение, чувствуя благодарность за то, что она была рядом со мной, несмотря ни на что. Я удобнее прислонилась к спинке кресла и скрестила руки, чувствуя, как мое тело расслабляется, а веки тяжелеют. Хорошо быть дома, хорошо быть в окружении своих вещей, хорошо быть в более комфортной обстановке, которая напоминала мне о лучших временах; все эти чувства навевали сон и позволяли моему телу расслабиться. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…