FERRY-LOVE-BOAT: Forever Mine

CARINA’S POV Казалось, я вздохнула в сотый раз за эту ночь. Я должна была быть вне себя от радости, буквально прыгать от радости — мы с Майей определились с датой нашей свадьбы, наняли свадебного организатора, договорились о месте проведения, мы должны были пожениться на пароме, который символизировал бы всю нашу историю встреч, разлуки и снова встреч. — Но все, о чем я могла думать, было настойчивое чувство, которое душило мое счастье, беспокойство, от которого я не могла избавиться. Майя была другой. Она продолжала целовать меня каждое утро, шептать мне на ухо, что любит меня и что она вернется ко мне каждый день перед уходом на работу, она продолжала возвращаться ко мне и обнимать меня сзади, когда возвращалась домой после рабочего дня на своей станции, она продолжала нежно целовать меня в изгиб спины, мою шею, как раз туда, куда ее губы могли дотянуться, не вставая на цыпочки, она продолжала обнимать меня, когда мы ложились спать, она продолжала заниматься со мной любовью, касаясь каждого дюйма моего тела с неописуемой преданностью, но все же… Она была другой. В ее глазах была другая печаль, голубизна, которую я так любила, сияла не так ярко, как мне хотелось бы, не было ни вздохов, ни жалоб, ни драм на работе, ни ссор дома, у нас все было хорошо, все было хорошо, но я знала, что с ней не все в порядке. Я спрашивала — ее, Энди, Вика, Трэвиса, буквально каждого пожарного, к которому у меня был доступ, я даже звонила ее матери два дня назад, чтобы узнать, сообщила ли Майя ей дату нашей свадьбы, и украдкой спросила, упоминала ли она что-нибудь еще, — но ответа не было, только внутренняя тоска в её глазах, и все меньше сантиметров в ее улыбке, сгорбленные плечи, когда она чистила зубы в ванной, долгие ванны, пробежки, которые повторялись каждое утро, и моя уверенность в том, что в голове Майи происходит что-то другое. Осознание того, что с моей невестой что-то не в порядке, заставляло меня чувствовать себя неловко. Я не была известна своим терпением, я не была известна тем, что давала людям пространство и ожидала, что они придут ко мне, когда будут готовы, но я знала, что давление на Майю или проявление большей силы могут оттолкнуть ее от меня, а это было не то, чего я хотела, это не было моей целью. Это не означало, что этот процесс давался мне легко, особенно когда мои мысли уводили меня в сторону неуверенности и сомнений, которые могли возникнуть у Майи относительно нашего брака. — Я слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове. — Прокомментировала Амелия рядом со мной, звук ее соломинки эхом разнесся по кафетерию, когда она допила остатки яблочного сока. — Неприятности в раю? — Да. — Я вздохнула еще раз, и мои плечи поникли в знак поражения. — Я имею в виду, нет. — Да или нет? — Амелия слегка улыбнулась мне и приподняла одну бровь. — Я думаю, с Майей что-то не так, но она мне ничего не сказала, она продолжает говорить мне, что все в порядке и что ничего не случилось, но я просто знаю, что что-то происходит. — Объяснила я, чувствуя облегчение от возможности поговорить об этом с кем-то. — Почему ты так говоришь, если Майя продолжает уверять тебя, что все в порядке? — Спросила Амелия, приподняв бровь. — Майю очень легко понять, как только узнаешь ее поближе, Амелия. — Я пожала плечами. — И чем больше времени я провожу с ней, тем легче мне становится замечать, когда ее что-то беспокоит или заставляет волноваться. — И ты абсолютно не представляешь, что может происходить? — Амелия снова допила остатки своего сока, а я откинула голову назад в явном признаке разочарования и хмыкнула. — Она же не может струсить из-за свадьбы, верно? — Я знала, что подвергать сомнению такого рода вещи после того, как мы через многое прошли вместе, после того, как мы преодолели столько препятствий, которые стояли на нашем пути, на пути нашей любви, за последние несколько месяцев, было чем-то, что звучало по-детски и глупо, но я не могла перестать думать об этом. — Майя? Женщина, которая по уши в тебя влюблена? Мы говорим об одном и том же человеке? — Амелия закатила глаза. — Я знаю, я знаю… Просто так… Я просто… Я не знаю, что делать, и мне не нравится незнание того, что делать, я ненавижу чувствовать себя беспомощной. — Я облизала собственные губы. — И она проводит так много времени на работе, и не поймите меня неправильно, она всегда находит способ провести время со мной, заботиться обо мне и знать о том, что происходит в моей жизни, но я не могу не думать о том, что она, возможно, снова впадает в свои старые привычки и сосредоточение внимания на вещах, которые требуют времени и энергии, чтобы избежать мыслей о вещах, которые действительно беспокоят ее и которые требуют некоторой работы или времени на разговоры во время терапии. — Знаешь, чем я больше всего восхищаюсь в вас двоих? — Теперь Амелия повернулась прямо ко мне, поставив чашку на стол и закинув ногу на ногу, прежде чем полностью изменить выражение лица, давая мне понять, что она собиралась сказать что-то совершенно серьезное. — Именно то, что ты сказала, насколько хорошо вы знаете друг друга. И особенно ту власть, которую вы имеете друг над другом. Ты абсолютно способна добиться от Майи чего угодно или заставить ее делать все, что ты хочешь, просто надув губы. Если ты беспокоишься о ней, если ты чувствуешь, что тебе нужно поговорить с ней и выяснить, что происходит с ее благополучием, а не для того, чтобы удовлетворить свое любопытство или немного утешить себя, тогда, я думаю, тебе следует пойти к ней, как только ты закончишь смену, и положить конец всей этой тайне. — Уже почти полночь. — Я нажимаю на кнопку сбоку телефона, чтобы подтвердить время. — И она уходит со станции в полночь, так что тебе лучше бежать. — Амелия пожала плечами. — Ты можешь попросить Джо подменить тебя сегодня вечером на полчаса в конце твоей смены и пойти за своей девушкой. — Иногда поговорить с кем-то, кто поддерживает мою импульсивность, — это все, что мне нужно. — Пошутила я и поднялась со стула, положив руку на плечо Амелии. — Спасибо, Эми. — Расскажи мне абсолютно обо всем позже. — Произнесла Амелия с легкой улыбкой на губах. — Ну, намного позже, потому что я хочу завтра поспать допоздна. — Хорошо. — Я тихо рассмеялась, прежде чем почти выбежать из кафетерия. Посреди ночи на станции было темно, я знала, что большинство пожарных уже спят, и я убедилась, что мои шаги были бесшумными, после того как прошла мимо Трэвиса у входа в станцию — он несколько минут жаловался на то, что в ту ночь заступил на дежурство в первую смену, — прежде чем я я поднялась на второй этаж, выбрав уже знакомый маршрут к подиуму, выходящему на офис Майи. Отсутствие необходимости стучать в дверь было привилегией, и теперь я была еще больше благодарна за это. Я вошла в кабинет Майи и вздохнула с облегчением, когда увидела, что ее нет в кресле — по крайней мере, до сих пор она не работала — вскоре повернулась к двери, которая вела к ее койке, и повернула ручку, чтобы найти ее переодевающуюся одежду. — Привет? — Майя оглянулась через плечо с широко раскрытыми глазами и изогнутыми бровями. — Что-то случилось? Ее руки все еще были на поясе джинсов, так что я могла себе представить, что она как раз застегивала их, когда я вошла в ее комнату. Майя все еще была без рубашки, спортивный лифчик плотно прилегал к ее телу, удерживая ее полные груди в обтяжку эластичной тканью; ее четко очерченная спина была передо мной, ее рельефная талия требовала моих рук, и прежде чем я успела ответить на ее приветствие или вопрос, я уже подошла к ней и позволила своим пальцам скользить по ее коже в течение нескольких секунд, прежде чем положить обе руки на середину ее тела — живот и обняла ее сзади. Майя все еще смотрела в сторону и запечатлела поцелуй на моей щеке, когда я прижалась подбородком к ее плечу, и этот жест заставил меня опустить голову и поцеловать плечо, которое до этого поддерживало мое лицо. — Привет, бамбина. — Прошептала я. — Нет, ничего не случилось. — Разве тебе не пора идти домой? — Я подумала, что лучше заеду сюда и отвезу тебя домой. — Сказала я в ответ. Это было не совсем правдой, но и не полной ложью тоже. — Я могу отвезти тебя завтра на работу, ты можешь оставить свою машину здесь. — Ты уверена, что ничего не случилось? — Снова спросила Майя, теперь ее руки накрыли мои на своем животе. — Да. — прошептала я в ответ. На самом деле ничего не случилось, по крайней мере, не со мной. — Хорошо, тогда ты можешь дать мне закончить одеваться? — Спросила Майя с тихим смешком в конце, и я еще раз поцеловала ее в плечо, прежде чем отстраниться и позволить ей самой застегнуть молнию на брюках и надеть белую футболку. Схватив свое пальто и закинув рюкзак за спину, Майя протянула ко мне руку, и этот жест — хоть и маленький и простой — согрел меня изнутри. Всегда было чудесным ощущением скользить ладонью по ладони Майи, чувствовать ее крепкое, но мягкое пожатие моей руки, осознавать, что это был не только ласковый жест, но и забота с ее стороны. Мы тихими шагами прошли через темную станцию, она слегка улыбнулась Трэвису, когда мы проходили мимо него, и мы обменялись коротким кивком, прежде чем выйти через парадную дверь к моей машине. — Это сэндвичи с индейкой? — Спросила Майя, открывая дверцу машины и обнаруживая сумки на сиденье. — Да. — Я тихо рассмеялась. — Фух… Как ты узнала, что мне нужен сэндвич с индейкой? — Спросила она, перенося сумки на заднее сиденье, чтобы сесть. — Я знала, что тебе нужно что-нибудь съесть. — Сказала я в ответ, чувствуя еще один приступ тоски внутри себя, когда прокомментировала недостаточное потребление Майей пищи в последние несколько дней. — Напряженные дни. — Майя прикусила нижнюю губу, как делала всегда, когда пыталась избежать трудной темы. Это было еще одним свидетельством того, что я была права, подозревая, что происходит что-то не совсем правильное. Может быть, это покусывание ее нижней губы было всем, что мне было нужно, чтобы изменить маршрут, по которому я ехала в направлении нашего дома. По дороге на станцию 19 я подумала о том, чтобы сводить Майю в ресторан, любой, который все еще был открыт в полночь в среду вечером в Сиэтле, но я знала, что она устанет, и общение такого уровня было не тем, что ей нужно в данный момент, но я не могла просто отвезти ее домой. Она была слишком хороша в том, чтобы обходить меня стороной, когда мы были дома. — Куда мы идем? — Спросила она, когда я свернула на вторую улицу. — Единственное место, куда мы можем пойти после напряженного дня. — Ответила я и слегка улыбнулась своей невесте, почувствовав, как одна из ее рук нежно скользнула по моему бедру, когда она снова повернулась ко мне лицом и замолчала. Это не было провокационным или подстрекательским прикосновением, не было никаких скрытых мотивов за медленными движениями взад и вперед по моему бедру, это было почти так, как если бы она двигала рукой, не осознавая этого, просто наслаждаясь ощущением ткани моих брюк на своей ладони, в то время как она, казалось, была погружена в своих собственных мыслях. Мне потребовалось нежно подержать ее за запястье, чтобы она поняла, что мы прибыли, и издала тихий смешок, когда поняла, где мы находимся. Мы вышли из машины, и я схватила с заднего сиденья пакет с сэндвичами с индейкой, прежде чем повернуться и взять Майю за руку, которая уже была протянута ко мне, а затем мы направились к кассе по продаже билетов на паром. Запах моря все сильнее доносился до моего носа с каждым шагом на пароме, а сочетание знакомой, успокаивающей обстановки и теплого, мягкого прикосновения Майи к моей руке было успокаивающей смесью, которая успокоила смятение моих чувств и на секунду заставила замолчать мои мысли. — Хочешь свой сэндвич? — Спросила я, как только мы уселись на стулья снаружи. — Да, пожалуйста. — Майя потерла руки, садясь рядом со мной, холодный ночной ветер не уменьшал тепла, которое все еще разливалось внутри меня, когда я увидела честную улыбку на лице Майи, ее светлые волосы развевались вокруг щек, а запах ее шампуня смешивался с запахом моря, когда она достала один из бутербродов из пакета и протянула мне другой. — Есть ли причина, по которой мы оказались на пароме посреди ночи? Очевидно, Майя тоже очень хорошо меня знала. — Есть. — Я кивнула и откусила первый кусочек от своего бутерброда. — И ты скажешь мне, в чем эта причина? — Спросила Майя в ответ с набитым ртом. — Не разговаривай с набитым ртом, Майя! — Сказала я, как только проглотила свою еду, и она тихо рассмеялась рядом со мной. — Но мне нужен был этот момент с тобой. Прошло много времени с тех пор, как мы были здесь в последний раз, но каждый раз, когда мы здесь вместе, я думаю о том, как со временем все сложилось в нашу пользу. — Хорошо… Через десять лет. — Ответила Майя, рассмеявшись, и я тоже не смогла сдержать улыбку, которая появилась на моем лице. — Десять долгих лет. — Согласилась я. — Но это место все еще кажется нашим. Я знаю, что это не тот паром, все изменилось, стены покрасили, это не та девушка в кофейне, но, тем не менее, это наше место. — Это действительно так. — Майя кивнула и откусила еще кусочек от своего сэндвича, повернувшись лицом вперед, на секунду закрыв глаза и сделав глубокий вдох, не прекращая жевать. — И когда мы здесь, мы только вдвоем. — Прошептала я, опуская руку с бутербродом и прижимая ее к бедру, прежде чем скользнуть свободной рукой по ее руке. — Только мы вдвоем, любовь моя. — Я была глупой, когда думала, что так хорошо скрываю от тебя свою неуверенность? — Спросила Майя, все еще с закрытыми глазами, все еще беззаботно пережевывая кусок бутерброда, который все еще был у нее во рту. — Да. — тихо сказала я, и она рассмеялась, ее глаза все еще были закрыты. Каким-то образом Майя казалась безмятежной в тот момент. Как будто ничто другое не имело значения, кроме нас двоих, на пароме, посреди ночи. — Твой отец сказал, что я совершаю ошибку. Он сказал, что ты не женщина моей мечты и что твои недостатки очень хорошо скрыты за твоей милой манерой говорить. — Майя еще не открыла глаза, ее слова были тихими, и было трудно разобрать всю ее фразу из-за шума ветра вокруг нас, но простой намек на ужин, который мы устроили с моим отцом, заставил мои мышцы подергаться, а плечи немного напрячься. Блондинке не потребовалось много времени, чтобы продолжить говорить, и это было единственное, что удерживало мои мысли от наводнения моего мозга полной неуверенностью и страхом, что она поверила ядовитым словам Винченцо. — Что неправда. Я никогда не устану повторять тебе, что ты — женщина моей жизни, женщина, которую я никогда не думала, что смогу иметь рядом, человек, которого я могу себе представить только в своих самых изощренных мечтах… — Но…? — Я знала, что за этим кроется нечто большее, и хотя я не знала, была ли я полностью готова узнать, что происходит в голове Майи, мне нужно было воспользоваться этой возможностью, которую она мне давала, мне нужно было воспользоваться этим моментом, когда она впускала меня. — Но что, если ты совершаешь ошибку? — Ее голос прозвучал тихо, как будто она боялась произнести эти слова достаточно громко. — Что, если миллион событий, произошедших в нашей жизни, — это то, что сделало происходящее достаточно захватывающим, чтобы отвлечь тебя от моей одержимости контролем, привязанности к рутине и необходимости контролировать каждый дюйм моего пространства? Что, если мы поженимся, и через год или два я стану тем человеком, которым меньше всего хочу быть? — Ты никогда не стала бы таким, как твой отец, Майя. — Было странно осознавать, что даже спустя столько времени, даже после стольких лет терапии, Майя все еще боялась стать такой же, как ее отец, быть похожей на него в любом случае. Не было никакого способа не почувствовать легкий укол боли прямо в середине моей груди теперь, когда я знала, что Майя была в плену своих самых темных страхов, а я ничего не сделала, чтобы помочь ей. — То, что ты боишься превратиться в него, — именно то, что предотвратит это. — Это не обязательно то, что я полностью контролирую, Карина. — Майя, наконец, открыла глаза, и, хотя она не смотрела на меня, я знала, что в синеве, которую я так сильно любил, была безмерная печаль. — Иногда во мне растет неконтролируемый и неописуемый гнев, иногда все выходит из-под контроля, и все, что я хочу сделать, это закричать и убедиться, что все будет происходить именно так, как я хочу, иногда в моей жизни появляются люди, и я хочу оттолкнуть их от себя… — Но ты этого не делаешь. — Тут же возразила я. — Ты знаешь, сколько раз ты говорила мне, что Энди встала у тебя на пути? Миллион раз. Ты знаешь, сколько раз вы на самом деле ссорились из-за этого? Ни разу. Когда я прихожу в участок, когда я сажусь с вашими пожарными перекусить, пока вы заканчиваете с какими-то бумагами, все, что я слышу, — это комплименты о том, что вы лучший командир батальона, который у них мог быть, о том, как они гордятся тем, что вы растете в отделе так, как вы мечтали в академии. В таком юном возрасте и представляющая женщин пожарной охраны Сиэтла лучше, чем кто-либо другой. Ты развиваешь отношения и создаешь узы, ты выкладываешься на работе, которую любишь, ты любишь меня именно так, как я заслуживаю, и гораздо больше, чем я думала, что ты когда-нибудь полюбишь меня, если честно. — Карина… — Майя начала говорить. — Нет, прекрати! Я говорю это не для того, чтобы утешить тебя, я говорю это потому, что это правда. — Я скользнула рукой по ее колену и нежно сжала его, безмолвная мольба, на которую вскоре последовал ответ, когда Майя повернула ко мне лицо, и я, наконец, смогла увидеть ее глаза. — Ты исключительный человек, Майя… И мне повезло, что ты у меня есть. Ты не станешь своим отцом только потому, что несешь пятьдесят процентов его ДНК, и я абсолютно уверена, что через год или два я буду любить тебя еще больше, пытаясь убедить тебя позволить мне выносить твоих детей, ссорясь с тобой, потому что ты слишком много работаешь, думая о том, чтобы стать шефом пожарной службы. Майя прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку, но ей это не удалось, и я была вынужден улыбнуться в ответ. — Это наше будущее. — продолжила я. — Мы с тобой будем счастливы, нарожаем много детей, вырастем профессионально, не повторим ошибок наших родителей и начнем новый цикл в нашей семье, наполненный любовью и привязанностью, уважением и поддержкой, которых у нас никогда не было. — Не дай мне стать им. — Майя прикусила внутреннюю сторону щеки, и я увидела, как ее глаза наполнились слезами. — Я знаю, что прошу о многом, но если ты заметишь, что я изменилась, помоги мне, заставь меня выслушать тебя. — Я всегда, всегда, всегда буду здесь, рядом с тобой, Бамбина. — Я наклонилась вперед и прижались лбами друг к другу, закрыв глаза и глубоко вдыхая аромат, исходивший от Майи. — Даже если я пойду куда-нибудь в темное место? — Ее вопрос был шепотом. — Я буду твоим светом в темноте, если мы когда-нибудь доберемся туда. — Заявила я в ответ. — Ты уже им являешься. — Майя сократила расстояние между нами и прижала наши губы друг к другу в нежном поцелуе. — Ты мой свет. — И ты моя самая прекрасная мечта, Майя. — Я снова нежно поцеловала ее. — Ты больше не можешь ничего скрывать от меня, поэтому, пожалуйста, не пытайся этого делать. Я обещаю, что буду здесь ради тебя, чтобы тебе ни понадобилось, и тебе не обязательно делать то, чего я от тебя ожидаю, я просто хочу удовлетворить твои потребности любым доступным мне способом, даже если это просто слушать тебя и целовать, чтобы немного утешить. — У тебя действительно хорошо получается целовать меня и немного утешать. — Пошутила она, и мы тихо рассмеялись. — Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы поделиться с тобой этим страхом. Но теперь у нас свидание, и так много дел, и я чувствую, как во мне растет беспокойство, и я боюсь, что в процессе я взорвусь, сойду с ума и сделаю что-то, о чем потом пожалею. — Я здесь, чтобы разделить груз, Майя. — Я отстранилась, но продолжала смотреть в сторону блондинки. — Думаю, это наш первый урок, научиться делить груз в трудные моменты. Это не делает тебя слабее или менее способным, каждому в какой-то момент нужна помощь, и эта свадьба наша, я хочу помочь, я хочу быть там, я хочу облегчить твоё бремя, даже если для этого придется вычеркнуть некоторые пункты из вашего контрольного списка. — Я просто хочу, чтобы все было абсолютно идеально. — Майя вздохнула и на несколько секунд откинула голову назад. — Так и будет, потому что я женюсь на тебе. — Я поднесла свободную руку к ее шее и погладила большим пальцем резкую линию ее подбородка. — Детали важны, увидеть тебя в свадебном платье — это то, что запечатлеется в моей памяти до конца моих дней, но ничто из этого не будет так важно, как пройти к алтарю и сказать тебе перед всеми нашими друзьями и семьей, что я выбираю тебя навсегда, что я твой, а ты моя, и что мы выбираем строить жизнь вместе. — Я люблю тебя, и я выберу тебя навсегда, Карина. — Майя искоса улыбнулась мне. — Я люблю тебя, и я выберу тебя навсегда, Майя. — Я повторила ее слова с той же легкой улыбкой на губах. — Это, прямо здесь, сегодня вечером, пока мы едим сэндвичи с индейкой, могло бы стать нашей единственной свадьбой, и это был бы самый важный и идеальный день в моей жизни. — Да. — Майя снова поцеловала меня, на этот раз более интенсивно прижимая губы, тверже, как будто она использовала этот поцелуй, чтобы передать часть эмоций, которые испытывала в тот момент. — Но ты заслуживаешь увидеть меня в свадебном платье, чтобы оно навсегда осталось в твоей памяти, после всего, что произошло, я определенно хочу, чтобы оно навсегда осталось в твоей памяти. — Майя! — Я в шоке открыла рот, а Майя громко рассмеялась. — Слишком рано? — Спросила она между смешками, но даже если бы я хотела сохранить свое фальшивое возмущение, я бы не смогла, потому что секундой позже присоединилась к ее смеху. — Я обещаю, что постараюсь больше никогда тебя не забывать. — Пошутила я, когда наш смех прекратился. — Это хорошая вещь, чтобы включить в свои клятвы. — Майя улыбнулась, и я закатила глаза, глядя на женщину. Было приятно провести тихий вечер с Майей, разговаривая о мелочах, которые происходили в нашей жизни, поедая бутерброды с индейкой, пока нас окружал запах моря; было приятно видеть, что она стала спокойнее и светлее, улыбается более открыто, чувствует себя комфортно, рассказывая мне обо всех случаях, когда ее переполняли какие-то дисфункциональные мысли, или обо всех случаях, когда она боялась сделать что-то, что могло бы напомнить ей о жестоком поведении ее отца, потому что, хотя это было не то, чего я хотела для нее. Майя, я знала, что это проблема, которую быстро не решить, и то, что она открылась мне по этому поводу, было хорошим знаком — знаком того, что она не будет полностью закрыта, чтобы помочь, если когда-нибудь окажется в плохом положении. Майя отвезла мою машину домой, и было почти два часа ночи, когда она припарковала машину, и мы смогли дойти до нашего крыльца, все еще держась за руки, когда между нами установилась уютная тишина, когда мы вошли в наш теперь темный дом. — Ты думаешь, это никогда не изменится? — Спросила Майя из ванной, когда я согнула колени, упираясь ступнями в матрас, и ритмично провела руками по ногам взад-вперед, нанося на них увлажняющий крем. — Что? — Спросила я, перекладывая руки на другую ногу. — Мы, любящие и помогающие друг другу. — Ответила Майя, смыв зубную пасту. — Что ж, я надеюсь, что это никогда не изменится. — Я тихо рассмеялась. — Или, может быть, я хочу, чтобы это изменилось, выросло, возмужало. — Перемены могут быть хорошими. — Майя кивнула и подошла к изножью кровати, лицом ко мне, пока я все еще намазывала кожу увлажняющим кремом. — Да, они могут. — Я согласилась и повернулась к тумбочке, чтобы взять еще немного крема, потерла руки друг о друга, а затем нанесла немного лосьона на предплечье. Я почувствовала, как кровать передо мной сдвинулась, и слегка улыбнулась Майе, когда она опустилась на колени, все еще глядя на меня с улыбкой на губах, внимательно следя за движениями моих рук, но не произнося ни слова. — Что происходит у вас в голове, командир батальона Бишоп? — Спросила я, когда она откинулась на пятки. — Что ты такая красивая. — Мой взгляд переместился на лицо Майи, в уголках ее губ появилась легкая улыбка, а на щеках появился легкий румянец. Мне нравилось получать комплименты от Майи, особенно из-за того, что она выглядела гораздо более смущенной, чем я, из-за того, что позволила словам вырваться наружу; это заставило мое сердце забиться сильнее. — И что мне нравится запах твоего лосьона, то, как он сочетается с запахом твоей кожи. С этими словами Майя скользнула рукой вниз по моей лодыжке так нежно, что это заставило меня глубоко вздохнуть, желая насладиться каждой секундой ее прикосновений, в то время как я забыл о своей текущей задаче. — Ты такая мягкая. — Майя взяла меня за левую лодыжку и медленно потянула ее вверх, заставляя меня поднимать ногу, пока она двигала ею, пока моя пятка не уперлась в ее плечо, чтобы она могла повернуть лицо и начать нежно целовать сухожилие сбоку, которое было легко видно на тыльной стороне моей пятки. Было странно осознавать, что даже спустя столько времени простого прикосновения губ Майи к моей коже, пусть даже целомудренного и нежного, как это происходило сейчас, когда она медленно и лениво прокладывала дорожку поцелуев вверх по моей ноге, было достаточно, чтобы заставить мое сердце биться быстрее в груди. время, когда мое тело, казалось, наполнилось другим теплом. Закрыть глаза и наслаждаться каждым прикосновением — это все, что я могла сделать в тот момент, посвятив себя наслаждению каждым осторожным поглаживанием кончиков ее пальцев по моей ноге, в то время как ее рот следовал по пути ее пальцев к моему бедру, останавливаясь только тогда, когда он достиг сгиба моего колена, возвращая мою ногу на матрас — теперь чуть дальше от другого — прежде чем Майя наклонилась вперед и начала целовать мое бедро, повторяя провокационный жест еще медленнее. — Посмотри, какие мурашки у тебя по ноге. — Прошептала Майя, ее губы были всего в нескольких дюймах от моей кожи, ее теплое дыхание не делало абсолютно ничего, кроме того, что заставляло тонкие волоски на моей коже вставать дыбом еще больше, и удерживать меня полностью сидящим больше было невозможно, поэтому я уперся обоими локтями в матрас и снова открыла глаза, устремив их на кровать — затылок Майи, когда она снова поцеловала мое бедро. — Тебе нравится, когда я это делаю, не так ли? Я не тороплюсь целовать абсолютно каждую частичку твоего тела. — Да. — выдохнула я в ответ, почувствовав легкое прикосновение ее зубов к моей коже, моя грудь теперь поднималась и опускалась с большим усилием, в то время как я пытался держать себя в руках и просто наслаждаться моментом. — Мне тоже это нравится. — Снова прошептала Майя, на этот раз упираясь обеими руками в матрас, прежде чем повернуться лицом в другую сторону, воспользовавшись тем, что моя правая нога все еще была согнута, чтобы поцеловать внутреннюю сторону моего бедра. — Мне приятно прикасаться к твоей коже, зная, что каждый ее дюйм принадлежит мне, и я могу делать с ним все, что захочу, не так ли, любовь моя? — Да. — Я с трудом сглотнула, закатив глаза и откинув голову назад, когда небольшая волна удовольствия заставила меня вздрогнуть в ответ на медленное поглаживание языком Майи внутренней поверхности моего бедра. — Ты просто само совершенство. — Проговорила Майя и, все еще целуя внутреннюю сторону моего бедра, запустила правую руку под свободную футболку, которую я выбрала для того вечера. Ее пальцы направились прямо к поясу моих трусиков, их кончики медленно водили по ткани взад и вперед, прежде чем спуститься по линии шва к моей промежности, на секунду оттягивая ее в сторону, прежде чем она прижалась ртом к моему центру в поцелуе, наполненном языком, который заставил меня рухнуть на матрас. — Майя! — Стон был громким и непристойным, когда моя спина выгнулась в ответ на непристойное скольжение ее языка по моему центру. Ее губы раскрылись и поглотили меня, как будто она умирала с голоду, ее язык и зубы были добавлены к смеси таким образом, который обычно не доводил меня до оргазма, но заставила бы меня кончить за считанные секунды просто благодаря тому, как интенсивно Майя, казалось, наслаждалась вкусом, который она обнаружила у меня между ног. Мой центр интенсивно пульсировал, когда я чувствовала, что становлюсь все более и более влажным, мои внутренности требовали какого-то наполнения, желая почувствовать, как Майя растягивает мои стенки и наполняет меня, в то время как ее язык продолжает наказывать мой клитор. — Внутрь, бамбина… Пожалуйста… — Взмолилась я, но Майя отодвинулась от моего центра, вернув мои трусики на прежнее место, прежде чем задрать мою рубашку, обнажая нижнюю часть моего живота, чтобы затем начать покрывать поцелуями это место, двигаясь вверх по моему животу и оставляя след из моей влаги, смешанной с ее слюной. — Нет, нет, нет… Я буду вести себя хорошо, обещаю, пожалуйста… Я больше ни о чем не буду просить. Я отчаянно пыталась убедить ее опустить свой рот обратно туда, где я больше всего в этом нуждалась, поток отчаяния заглушил все остальные мои чувства в тот момент, я хотела больше ее умелого языка на себе, я хотела больше того голода, который сделал меня готовым к ней за считанные секунды, Я хотела большего от Майи. — Это не наказание. — Пробормотала Майя, прижимаясь к моей коже, задирая мою рубашку еще выше, обнажая мою грудь, сохраняя при этом свое внимание исключительно на моей коже, обожая и целуя ее столько, сколько она хотела и считала необходимым. Вскоре ее рот завладел одним из моих сосков, тот же голод, который она проявляла между моих ног, теперь удовлетворялся объемом моей груди у нее во рту, когда она посасывала мой чувствительный сосок, и все, что я делала, это вздрагивала и задыхалась, когда мои глаза закатывались в глазницы, а середина мои ноги стали более влажными и чувствительными. — Я хочу не торопиться с тобой. Я знала это; не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что Майя не торопилась в ту ночь, но это не делало мое отчаяние менее реальным. Блондинка взялась за другую грудь, ее рука обхватила теперь влажную ареолу энергичным, дразнящим массажем, в то время как ее язык медленно скользил по моему твердому бутону, каждое прикосновение гладкой мускулатуры к чувствительной коже заставляло мои собственные мышцы многократно сокращаться, а бедра соскакивать с кровати в неустанном поиске некоторый контакт, поскольку женщина продолжала не торопиться делать то, что ей чертовски хотелось. — идеально. — Прошептала Майя, прежде чем прикусить мой сосок и втянуть его в рот, одновременно ущипнув другой, что должно было быть преступлением. — Майя! — Это все, что я могла сказать. — Моя. — На этот раз она говорила тише, отпуская мою грудь, но я могла слышать ее, и новая волна удовольствия прокатилась по моему телу, потому что мне нравилось, когда Майя заявляла на меня права в постели. — Твоя. — Прошептала я так же тихо, и ворчание, которое Майя издала в ответ, дало мне понять, что я издевалась над ней так же сильно, как и она надо мной. Ей это понравилось, ей понравилось слышать, как я говорю ей, что принадлежу ей, и я не могу быть счастливее, чем раздуть ее эго в ту ночь. Я переместила руки ей на спину, опуская их к подолу рубашки, которая была на ней, и сразу же задрала ее, желая почувствовать больше ее кожи; Майя, к моему удивлению, позволила мне избавиться от нее, прежде чем сама задрала остальную часть моей рубашки, заставляя меня поднять руки чтобы помочь ей снять его. — Каззо, бамбина. — Черт, детка. — Выдохнула я, поднимая обе руки к грудям Майи и проводя большими пальцами по ее соскам, пока она стояла надо мной, положив обе руки мне на плечи. — Посмотри, какие твердые у тебя соски… Идите сюда… Осознание того, насколько возбужденной была Майя, прикасаясь ко мне, сделало меня еще более влажным, и было невозможно не поднять голову и не взять в рот один из ее сосков, чтобы пососать и сильно облизать их, постанывая у ее кожи, когда я услышала, как она застонала надо мной и еще немного придвинула свои бедра к моим. — Я никогда не забуду, как сильно люблю твою грудь. — Пробормотала я, прежде чем взять другую ареолу, посасывая, облизывая и покусывая розовую кожицу, пока Майя стонала для меня. — Иди сюда. — Майя скользнула рукой по моей шее сзади и оторвала мое лицо от своей груди, через несколько секунд захватив мой рот в страстном поцелуе, углубляя его и позволяя мне застонать от интенсивного, дразнящего соприкосновения наших языков. Ее губы идеально скользили по моим, в то время как мои ногти пробегали вверх и вниз по ее спине, притягивая ее к себе, желая почувствовать ее ближе, но Майя оставалась крепко прижатой к матрасу, в то время как ее рука на моем затылке притягивала меня ближе. — Секундочку… Майя с трудом сглотнула, ее губы припухли и покраснели в ответ на поцелуй, прежде чем она отстранилась и села на пятки, ее руки потянулись к поясу моих трусиков, прежде чем стянуть их вниз, и я приподняла бедра, чтобы помочь ей с задачей, немедленно разведя ноги в стороны, но еще раз Майя сделала не то, чего я ожидала, и просто вскочила с кровати, почти подбежав к шкафу, а я широко улыбнулась, на секунду прикусив нижнюю губу, уже предвкушая, что последует дальше. Я перевернулась на кровати и легла на живот, вытянув руки вверх, мои ладони легли на спинку кровати, когда я повернула лицо набок и прижалась щекой к матрасу. Мои ноги были прижаты друг к другу, давление на мой центр заставило меня осознать, как сильно мой клитор пульсировал в этот момент в чистом предвкушении, и я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на прерывистом удовольствии, которое приходило с каждой медленной, интенсивной пульсацией у меня между ног. Я услышала шаги Майи и улыбнулась, все еще с закрытыми глазами, и услышала звук воздуха, смешанного с жидкостью, когда бутылку сжимали, а затем бросали на пол. — Ты хочешь, чтобы я повернулась? — Тихо спросила я, моя голова все еще лежала на матрасе, когда я почувствовала, как она опускается к моим ногам. — Нет. — ответила Майя, ее голос теперь звучал намного хриплее. — Оставайся в таком положении. — Помоги мне подложить эту подушку под бедра. — Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что на Майе теперь был страпон, поэтому я потянула подушку вниз, но ее вырвали у меня из рук. — Я сказала тебе оставаться такой. — Произнесла она позади меня, и дрожь пробежала по моим рукам, когда я снова закрыла глаза, и пульсация в моем центре снова стала интенсивной и ритмичной. — Я возьму тебя вот так. — Все, что ты захочешь, бамбина. — Ответила я и с трудом сглотнула, когда почувствовала одну ее руку на своей заднице, а затем другую, теперь прохладную и влажную от чего-то, что, казалось, было какой-то смазкой. — Мне нравится, когда ты хорошо себя ведешь. — Майя сжала обе щеки, прежде чем раздвинуть их, и я почувствовала, когда она двинулась позади меня, ее язык внезапно появился у меня между ног и одним долгим облизыванием пробуя на вкус мой центр и поднимаясь к анусу. — Черт. — Я вцепилась в простыню и сжала кулак, когда ритмичная пульсация моего клитора стала более интенсивной, и можно было почувствовать, как все больше моей влаги сочится из моего входа. — Мне нравится, когда ты готова делать в постели все, что я захочу. — Прошептала Майя позади меня и снова провела языком между моими складочками и более плотным входом. — Я хочу взять тебя здесь, в тот день, когда ты будешь готова, чтобы я могла делать это так, как захочу, так сильно, как захочу. Я громко застонала в ответ на ее слова и приподняла задницу, безмолвно умоляя о большем, но Майя отказала мне в этом, когда ее руки двинулись вверх по моей спине, и она прислонилась к моему телу. — Но сегодня вечером… — Она заговорила снова. — Сегодня вечером я хочу не торопиться с тобой, двигаться как можно медленнее, чтобы насладиться каждой секундой твоего отчаяния… Внезапно я почувствовала кончик фаллоимитатора на своих складочках, когда Майя расположилась позади меня, каждое ее колено было рядом с моими бедрами, когда ее бедра опустились к моей заднице, а одна из ее рук направила игрушку к моему входу. Я попыталась раздвинуть ноги немного шире, но колени Майи удерживали меня, и мои бедра оставались вместе, когда толстый кончик скользнул в меня. — Майя! — Я простонала имя женщины и хныкала все громче и громче с каждым новым дюймом, который я чувствовала, вторгаясь в меня. Мои глаза закатились, и стоны вырвались из моего горла, когда Майя подалась бедрами вперед, медленно наполняя меня, когда она поднесла одну руку к моему лицу, а другую использовала в качестве поддержки, крепко держа меня за талию, и сочетание стимуляции, казалось, было слишком сильным для моего тела. Через несколько мгновений я почувствовала себя настолько сытым, что внизу моего живота, казалось, возник легкий дискомфорт, но смесь была настолько идеальной, что при первом медленном, мучительном толчке Майи все, о чем я мог думать, это о том, что я хочу, нуждаюсь в большем. Она была женщиной слова, и движения взад-вперед, которые она совершала, были медленными; ее рот появлялся на тыльной стороне моего плеча, поцелуй тут и там, медленное облизывание, случайные укусы, просто серия тактильных раздражителей, которые появлялись и исчезали, когда ей заблагорассудится пока она трахала меня медленно и лениво. Ее бедра двигались взад и вперед по моей заднице, ее член входил глубоко в меня только для того, чтобы быть извлеченным, пока только его кончик не растянул мой вход, просто чтобы снова полностью наполниться. Все это в самом медленном темпе, который я когда-либо испытывал. Это приводило в отчаяние. Это было ошеломляюще. Это было удушающе. Это было мучительно. И в то же время это было самое приятное и восхитительное чувство, которое я испытывала за долгое время. Костяшки моих пальцев горели от силы, с которой я вцепилась в простыни, стоны, которые я издавала, становились все громче и громче, хотя ритм Майи совсем не изменился. Моя невеста позволила своему телу прижаться к моему, и теперь я мог чувствовать нежное трение ее грудей о мою спину, в то время как ее бедра непрерывно двигались взад и вперед; одна из ее рук все еще поддерживала остальную часть ее веса, когда она была прижата к матрасу, но другая исчезла с моей талии только для того, чтобы появиться снова вокруг моей шеи, обхватывая ее и надавливая как можно сильнее. — Я собираюсь кончить… — я не мог дольше сдерживать свой оргазм, давление моих бедер друг на друга, добавленное к дразнящему и мучительному ритму Майи, было неожиданным, но верным сочетанием для моего оргазма, и теперь я была за чертой невозврата, волны удовольствия было не избежать агрессивно приближается ко мне. Мои стоны были громкими, мое тело было горячим, на коже выступил слой пота, звук шлепков Майи спереди по моей заднице каждый раз, когда она медленно входила глубоко в меня и вскоре выходила, был идеальной симфонией для этого момента, а давление ее руки на мое горло, казалось, было веди меня еще быстрее в направлении моего удовольствия. Майя двигалась во мне взад и вперед, ее медленные движения, покачивание бедер были точными и мучительными, и когда она усилила хватку на моем горле и прикусила плечо сзади, я приподняла свою задницу и взяла больше ее члена, и этот жест заставил Майю сильнее толкнуться в меня, ударившись под идеальным углом о мою стену, и я вскрикнула. — Да, кончи для меня. — Губы Майи теперь были у моего уха, и я приподняла задницу, только чтобы получить глубокий, твердый толчок внутрь себя, и еще, и еще, и еще. — Это то, чего ты хотела, не так ли? Почувствовать меня глубоко внутри себя, жестко трахнуть тебя, я могу дать тебе это, я могу дать тебе все, что ты захочешь… — Блядь, блядь, блядь! — Я стонала, кричала и задыхалась. Майя входила глубоко, и глубже, и глубже, жестко, и жестче, и жестче, и жестче, и взрыв белого жара лизнул каждое нервное окончание в моем теле, когда мой оргазм охватил меня, и я выкрикнул имя своей невесты, рассыпаясь под ней. — О Боже мой, Боже мой… — Я еще не закончила, детка… — Майя лизнула середину моей спины, когда отстранилась от меня, и фаллоимитатор медленно выскользнул из меня, а я все еще дрожала, задыхалась и хныкала в ответ на интенсивный оргазм, который, казалось, все еще влиял на реакции моего тела. Я почувствовала сильные руки Майи на своих бедрах, вскоре она подтягивала меня вверх, пока моя задница не оказалась в воздухе. — Ты будешь хорошей девочкой и примешь все, что я могу тебе дать? — Мои ноги… — Выдохнула я, облизывая губы после этого, и хотя я все еще чувствовала последствия своего оргазма, я не могу избавиться от возбуждения теперь, когда Майя вот так обращалась со мной в постели. — Они все еще дрожат… — Я верю, что ты меня не подведешь. — Это было единственное, что она сказала в ответ, прежде чем снова приблизила кончик своего члена ко входу и протолкнула его внутрь одним движением, равномерным скольжением, которое полностью заполнило меня и заставило задохнуться. — Черт! — простонала я, снова крепко вцепляясь в простыни, мои предплечья служили опорой, в то время как руки Майи оставались на моих бедрах, когда она прижалась к моей заднице, желая, чтобы я почувствовала абсолютно каждый дюйм ее члена. — Так ты чувствуешь себя намного больше… — Мне нравится брать тебя вот так… — Пробормотала Майя, и я почувствовала, как она проникла еще глубже, если это вообще было возможно, когда она наклонилась вперед и еще раз поцеловала середину моей спины, ее теплые приоткрытые губы заставили меня застонать и содрогнуться. — Подставляешь свою красивую задницу для меня… Майя снова отстранилась, но я громко ахнула и крепче сжала простыни, когда пощечина пришлась мне по правой щеке, вскоре появилось ощущение жжения и покалывания, напоминающее о жестком контакте. — Я сейчас такой мокрый, что боюсь, ремень соскользнет с меня. — Майя сжала мою попку обеими руками и отодвинула бедра назад, игрушка скользнула во мне от этого движения, я застонала, но вскоре моя невеста снова подалась вперед, и я снова почувствовала ее глубоко внутри себя. — Я отчаянно хочу кончить для тебя, детка. — Пожалуйста, сделай это. — Я прохныкала эти слова и прижалась лбом к матрасу. — Мне нравится, когда ты меня умоляешь. — Майя снова задвигала бедрами взад и вперед, мои глаза закатились от удовольствия, которое я испытывал от трения о стенки и растяжения моего входа. — Даже если это ты умоляешь меня кончить. — Пожалуйста, я хочу, чтобы ты кончила, пока ты все еще внутри меня. — Я знала, что умолять Майю в тот момент было то же самое, что настаивать на ее удовольствии, только мысленно. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Черт, Карина… — Майя сильнее сжала мою задницу, и я поняла, что достиг своей цели, когда она ускорила движение бедрами. Движения взад и вперед были ритмичными, Майя входила и выходила из меня без усилий, мои влажные складочки давали ей всю свободу, которую она хотела, когда она толкалась глубоко внутри меня, заставляя меня чувствовать, как кончик ударяется о самое идеальное место у моих стенок, когда она стонала позади меня. Мои глаза закатились обратно в глазницы, удовольствие, поднимающееся у меня между ног, смешалось со звуком шлепка, который раздавался каждый раз, когда передняя часть Майи ударялась о мою задницу, и снова знакомое тепло начало подниматься в моем животе. — Это так приятно. — Захныкала я, чувствуя, как меня переполняет удовольствие, приподнимая свою задницу еще выше, прежде чем начала двигать бедрами, ища новую посадку, новый ритм, новое соответствие неистовым движениям бедер Майи. — Да, да! — Взревела Майя позади меня, ее руки поднялись, схватили меня за талию и притянули к себе, толкаясь глубоко и сильно, заставляя меня кричать, не прекращая двигать бедрами. — Вот так, прямо здесь! Вот так, детка! Ой… О, черт… Карина… Собрав все оставшиеся силы, которые еще оставались во мне, я оперлась на одну из своих рук, еще немного приподняв туловище, чтобы я могла поднести свободную руку к середине своих ног, обнаружив, что мой влажный центр и мой клитор такие набухшие и чувствительные. Кончики моих пальцев вскоре обхватили мой нервный узел, рисуя быстрые, точные круги, пока я продолжала двигать бедрами, чувствуя каждое скольжение члена Майи внутри меня, наполнение, стимулирующее каждое нервное окончание, служившее источником моего удовольствия, и вскоре мое тело напряглось. — Майя! — Я выкрикнула ее имя, когда крещендо моего удовольствия стало невыносимым, и моя невеста громко застонала позади меня, ее бедра подались вперед от спазмов, которые теперь, несомненно, охватывали ее тело, когда она кончала, и короткие, резкие движения внутри меня были последней каплей, необходимой, чтобы наполнить чашу моего наслаждения. собственное удовольствие переполняет. И это произошло. И я кончила. Жестко. Содрогаясь. Задыхаясь. Постанывая. Чувствуя, как каждая мышца в моем теле сокращается и расслабляется, когда мой мозг был перегружен приливной волной окситоцина. — Черт! — выдохнула Майя позади меня, снова наклоняясь и целуя середину моей спины. — Я сейчас выйду. — О-хорошо. — Я заикалась между судорожными вдохами, когда фаллоимитатор, наконец, полностью выскользнул из меня, и все, что я могла сделать дальше, это позволить своему телу безвольно и инертно упасть на кровать. Майя легла рядом со мной, ее тело было мокрым и блестело от пота, одна ее рука лежала посередине живота, а другая — за головой, и довольная улыбка появилась на ее губах, хотя глаза оставались закрытыми. Зрелище, которое сказало мне, что она испытывала чистейшее счастье. — Ты прекрасна. — Прошептала я мысль, которая пришла мне в голову в тот момент, и я ни капельки не смутилась из-за того, что была такой спонтанной. Майя открыла глаза, ленивая улыбка все еще играла на ее губах, когда она повернулась боком, и ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. — Ты прекрасен. — Сказала она в ответ и наклонилась вперед, ее губы дотянулись до моего носа, чтобы запечатлеть там поцелуй. — Я не могу дождаться, когда женюсь на тебе, Майя Бишоп. — Прошептала я в ответ, и Майя прикусила нижнюю губу, отстраняясь, ее глаза говорили мне, что ей понравилось слышать это признание. — Я не могу дождаться, когда проведу с тобой остаток своей жизни.