FERRY-LOVE-BOAT: Forever Mine

MAYA’S POV

Сказать, что в тот день в нашем доме царило напряжение, было бы преуменьшением. Карина расхаживала взад-вперед с того момента, как самолет ее отца приземлился на американской земле, ее природное спокойствие полностью исчезло, и человек, которого я видела перед собой, был встревожен и нервничал, ел гораздо больше черничного джема, чем обычно — чего и так было много — и возмущается и тяжело вздыхает, бормоча непонятные слова. Я предлагала обнять ее, поваляться в постели, прогуляться в парке, прогуляться по окрестностям, приготовить что-нибудь вкусненькое вместе, но, похоже, в тот момент ей ничего не было нужно, поэтому я осталась сидеть на кухонном табурете, крепко зажав обе руки между бедер, а мой взгляд следовал за ней. Движение Карины вокруг меня. Я тоже нервничала; я не знала, как этот уик-энд повлияет на Карину — или Эндрю, — но от того, что я узнала о Винченцо Делуке, волосы у меня на затылке встали дыбом. Я знала весь вред, который он причинил Карине, я не хотела, чтобы моя невеста страдала из-за этого внезапного — и нежданного — визита, но я знала, что это уже происходит, особенно когда ее отец сказал по телефону, что приедет в Соединенные Штаты навестить Андреа. Упоминание о несчастном случае с Кариной, никаких вопросов о том, как у Карины дела, просто короткий телефонный звонок, во время которого он говорил девяносто процентов времени. Карина пыталась сохранить свое отношение крутой девчонки, как будто телефонный звонок никак на нее не повлиял, закатив глаза и сказав, что легко забыть манеры ее отца, но в ту секунду, когда она повесила трубку, я увидела, что в ее глазах была другая печаль, и это один этот факт заставил меня возненавидеть Винченцо Делуку еще до встречи с этим человеком. — Ты хочешь поговорить? — Спросила я, когда она перестала смотреть на меня, затем она подошла ко мне и положила обе руки мне на колени. — Не сейчас, бамбина. — Она выглядела измученной. — Это всего на один уик-энд, а потом он уедет, и наша жизнь вернется в нормальное русло. — Я попыталась утешить ее, но все, что я получила в ответ, это кивок и тяжелый вздох. — Я здесь, и я буду рядом с тобой каждую секунду ужина, держа тебя за руку и следя за тем, чтобы он вел себя достаточно хорошо. — Ты не обязана этого делать, я взрослая женщина. — Карина грустно улыбнулась. — Я просто хотела бы, чтобы мне не приходилось так себя чувствовать, не приходилось волноваться и прикрывать себя перед ужином с моим отцом. Смешно, когда я думаю об этом, что на протяжении всех лет своей жизни я так старалась противостоять мужчинам, показать им, что они не будут устанавливать правила, что я не подчинюсь тому, чего они хотят, только для того, чтобы все это исчезло из моей головы в ту же секунду мой отец смотрит на меня. — Может быть, на этот раз все будет по-другому. — Я не знаю, действительно ли оптимизм и надежда были тем, в чем нуждалась Карина в тот момент, мои собственные тревоги звенели в моей голове, когда я слушала, как она рассказывает о своем отце, я знала, что это будет нелегкое общение, я знала, что, возможно, защищать себя было самым мудрым поступком, но я не мог не попытаться как-нибудь утешить ее. — Так было всегда, и, думаю, я отказалась от мысли, что он когда-нибудь изменится. Мне легче думать, что я изменилась, что я стала сильнее, что теперь я могу относиться к нему лучше. Так меньше разочарований. — Объяснила Карина, и я кивнула в ответ на ее слова. — И как бы сильно я ни ненавидела то влияние, которое он оказал на мою жизнь, и как бы сильно я ни ненавидела то, как сильно он подорвал мое психическое здоровье, я не могу просто оборвать его, сказать, что я не буду встречаться за ужином, что я не хочу встречаться с ним лицом к лицу. Я продолжаю принимать крохи, которые время от времени бросают в мою сторону, в то время как мой брат продолжает быть золотым мальчиком для моего отца. — Я понимаю. — Я действительно понимала, я все еще была окружена травмами, связанными с моим отцом, даже несмотря на то, что я порвала с ним все связи. Нелегко расстаться с чем-то, в чем люди продолжают пытаться убедить тебя, что это должно длиться вечно и быть безусловным. — И часть меня хочет защитить Андреа от него, хочет напомнить ему, кто на самом деле наш отец, но в то же время… — Карина снова вздохнула и откинула голову назад в явном признаке разочарования. — В то же время я хочу, чтобы у него было то, чего не было у меня, даже несмотря на то, что наш отец по-прежнему неудобен и нескромен, это немного ранит его своими суждениями, он все равно лучше относится к Андреа, чем ко мне, и я просто продолжаю всем сердцем желать, чтобы мой младший брат в его жизни могло бы быть немного больше любви… — Ты замечательная сестра. — Я кивнула Карине и взяла ее за обе руки. — И это будет только на один уик-энд. — Всего на один уик-энд. Я официально ненавидела Винченцо Делуку. Я еще даже не встречалась с этим мужчиной, но я ненавидела весь тот стресс, который он вызвал в жизни Карины и, следовательно, в моей. Во мне только росло чувство защищенности. Я всегда хотела, чтобы Карина была счастлива во все моменты своей жизни, но близость к кому-то, кто определенно был причиной ее самых печальных моментов, привела меня в нездоровое состояние. Место, где я вспомнила свои собственные печальные моменты и которое только вызвало неконтролируемое желание сказать абсолютно все, что Винченцо заслуживал услышать за то, что однажды заставил мою невесту плакать. В то же время я знала, что этого не может быть, я не могу стать причиной еще одного разочарования для Карины, мне придется вести себя прилично и, черт возьми, постараться произвести хорошее впечатление — ради мирного ужина. Эта идея меня нисколько не развеселила, вчерашний день только подтвердил мою мысль о том, что Винченцо был плохой новостью — он прибыл в аэропорт, и Андреа встретила его там, я действительно подумала, что, возможно, Карина будет включена в его планы на свой первый день здесь, в Штатах, но Карина весь день оставалась дома, ожидая звонка, которого так и не последовало, и у меня разрывалось сердце, когда я видела все ее разочарование у себя на глазах. — Он просто Сатана! — Голос Энди заставил меня поднять голову и отвести взгляд от стопки бумаг передо мной. — Винченцо Делука в буквальном смысле один из худших людей, которых я знаю, и знаешь почему? Он манипулирующий, эгоистичный, предвзятый, и, что хуже всего, он пытается замаскировать все это смехом и хорошим настроением, в то же время прекрасно скрывая истинные намерения за своими словами людям, которые его знают! — Вы встречались с ним? — Я широко раскрыла глаза. — Это произошло быстро, во время завтрака, но я действительно жалею, что встретила этого человека! — Энди поспешно подошла к стулу перед моим столом и сел. — Эндрю даже не осознает, что происходит вокруг него, он как будто смотрит на своего отца, и внезапно его критическое мышление исчезает! Он смеется над несмешными шутками своего отца и с улыбкой принимает похлопывание Винченцо по спине, когда тот рассказывает о своих достижениях в программе резидентуры! Я имею в виду… Я знаю, всем нравится, чтобы их родители гордились ими, но он… Как будто ему это нужно, как будто ему стало легче дышать, потому что он оправдал ожидания своего отца, и я не знаю, осознавала ли я когда-нибудь, что у него есть эта гигантская потребность в одобрении. — Эй, эта ситуация совершенно нетипична! — Я подняла обе руки к Энди. — И, говоря с точки зрения того, кто слышал о Винченцо Делуке, не принимайте во внимание эти выходные. — Что ты имеешь в виду? — Энди наморщила лоб, глядя на меня. — Он… Он создал много травм в жизни обоих, и, говоря как человек, получивший травму от родителя, я могу понять это изменение личности рядом с человеком, которому ты отчаянно хочешь угодить, чтобы он не заставлял тебя страдать. — Мне было трудно признавать подобные вещи, но я знала, что Энди не мог до конца понять, насколько трудным был этот уик-энд, даже для Андреа, как фаворита Винченцо. — Это не значит, что они хотят превратиться в кого-то другого, это значит, что они хотят защитить испуганного ребенка, который все еще живет внутри них. Я тоже не самый большой поклонник этого парня, я не думаю, что его приезд сюда принесет какую-либо пользу в их жизни, но до тех пор, пока они решают, что хотят иметь с ним дело, мы должны мириться с этим и быть рядом с ними. — Я знаю, ты права. — Вздохнула Энди. — Это просто тяжело. Особенно когда я вижу, что вся эта гордость, которую он испытывает к Эндрю, — просто способ приукрасить требования и огромные ожидания, которые он возлагает на свои плечи. — Что ж, думаю, сегодня за ужином мне придется столкнуться с прямо противоположным. Карина на взводе, и как бы ей ни хотелось убедить меня, что визит ее отца никак на нее не влияет, я знаю, что ей и так слишком больно от его пренебрежения, от отсутствия привязанности, от всего разочарования, которое, как она уже предвидит, станет главной темой за ужином. — Я чувствовала, что мои мышцы напрягаются все больше и больше с каждым словом, слетающим с моих губ. — Как я, по-твоему, выдержу весь ужин с этим парнем, если он начнет говорить вещи, которые причинят боль Карине? — Я не знаю, я действительно хотела бы знать ответ на этот вопрос, но я не думаю, что ты сможешь это сделать, Майя! Я знаю тебя! Только… Постарайся постоять за себя и за Карину, не устраивая сцен. — Ответ Энди заставил меня еще больше задуматься. — Карина не хочет, чтобы я защищала ее, но как я могу этого не делать? Она была тем человеком, который кричал в лицо моему отцу, когда он ранил меня своими словами, почему бы мне не сделать то же самое для нее? — Я поднесла обе руки к лицу и разочарованно хмыкнула. — Я не знаю, что делать! — Я использую твои слова против тебя самого: будь рядом с ней. — ответил Энди. — Но если это означает защищать ее от жестокого отца, сделай это и извинись позже. Не позволяй ему причинять боль Карине, она этого не заслуживает, она один из лучших людей, которых я знаю, и ты скоро станешь ее женой, так что… — О, боже мой! Свадьба! — Мои глаза расширились, и мои руки исчезли с лица. _____________________________________________________________ — Я не уверена, поступаем ли мы храбро или глупо. — Призналась я, заворачивая на машине за угол, и рука Карины на моем правом бедре была единственным, что успокаивало мои нервы в тот момент. — Я не сниму кольцо, конец дискуссии. — Ответила Карина. — Я хочу представить тебя как свою невесту, он все равно будет критиковать мой выбор, будет лучше, если я останусь верна тому, кто я есть на самом деле, и своей реальной жизни. — Я не хочу создавать еще больше тем для конфликтов. — Я тяжело вздохнула, чувствуя, как у меня скручивает желудок, кажется, в третий раз. — Я знаю, что попытки контролировать ситуацию — это то, что исходит из твоей личности, но сегодня вечером мы просто не сможем это контролировать, мой отец слишком непредсказуем, и попытки подготовиться к тому, что должно произойти, не обязательно обеспечат нам более приятный вечер. Нам придется импровизировать. — Карина крепче сжала пальцы на моем бедре, но этот жест не был успокаивающим, и я подозревал, что в тот момент абсолютно ничто не могло дать мне того утешения, в котором я нуждалась. Я знала, что эта ночь была не для меня, но это не сделало меня менее бдительным, и как только я припарковала машину перед рестораном, в кровь хлынул выброс адреналина, заставив мое сердце учащенно биться, а руки вспотеть на руле, который я все еще крепко сжимала. — Всего один ужин. — Прошептала Карина рядом со мной, но когда я повернулась к ней лицом, то увидела, что она закрыла глаза, так что, думаю, фраза предназначалась скорее ей самой, чем мне. — Всего один ужин. — Я все равно согласилась, и когда ее глаза встретились с моими, я не смогла удержаться и попыталась улыбнуться на короткую секунду, прежде чем наклониться к ней и прижаться губами к ее губам в быстром, целомудренном поцелуе, но таком, который помог мне собраться с духом. Мы вышли из машины и сразу же потянулись друг к другу за руки, прикосновение моей вспотевшей руки к ее теплой ладони заставило меня еще больше осознать свою нервозность, но я решительно направилась ко входу в ресторан. По пути к нашему столику я сделала глубокий вдох и облизнула губы, понимая, что в тот момент, когда я увидела мужчину, сидящего спиной к нам обоим, встреча с ним теперь неизбежна. — Чао, папа. — сказала Карина, когда мы, наконец, оказались лицом к лицу с мужчиной. — Карина! Figlia mia! Иди сюда, белла стасера! — (Дочь моя! Как прекрасно ты выглядишь сегодня вечером!) — Мужчина расплылся в широкой улыбке, быстро отодвигая стул и вставая, протягивая обе руки в молчаливой просьбе обнять. Мои брови изогнулись, когда я позволила застать себя врасплох, рука Карины медленно выскользнула из моей, и она осторожно сделала шаг к своему отцу, слегка раскрывая объятия и позволяя мужчине обнять себя. Это не было холодное, вежливое объятие, он обнял ее с той же широкой улыбкой на лице, уткнувшись головой в изгиб шеи Карины, глубоко вдыхая ее духи, как тоскующий, любящий отец, прижимая ее к своему телу, как будто скучал по каждой секунде, проведенной вдали от нее. она и… Хорошо… Я не была готова к этому. Я была готова к укоризненным взглядам и мгновенной критике, я была готова к холодности в его взгляде, к небольшому контакту между ними, я даже была готова к сварливому мужчине, который дал бы понять, что он здесь по обязанности, а не по собственной воле. Я совсем не была к этому готова. — Спасибо, папа! — Карина говорила, все еще находясь в объятиях мужчины, и когда она отстранилась, я увидела легкую улыбку на ее губах, которая стала шире, когда она повернулась в мою сторону. — Это Майя, моя невеста, Майя, это мой отец… — Доктор Винченцо Делука, — перебил ее мужчина, протягивая мне руку и давая понять, что мы не будем обращаться по имени. — Командир батальона Майя Бишоп, сэр. — Я бы сыграла в его игру, я много знала о том, как относиться к людям с уважением и достаточно крепко держать свою руку. — О, пожарный. — Его глаза оторвались от моих и скользнули вниз по моему телу, в его взгляде не было ничего, кроме осуждения, как будто он эффективно анализировал, достаточно ли я выгляжу для своей работы. — Я не часто вижу пожарных твоего роста. — Я думаю, в этом мире довольно хорошо известно, что размер не имеет абсолютно никакого отношения к компетентности. — Я вежливо улыбнулась мужчине, но что-то внутри меня шевельнулось, и мне стало немного не по себе, даже когда он громко рассмеялся. — Она мне нравится. — Обратился он к Карине, все еще указывая на меня. — Пожалуйста, садитесь. Я обменялась быстрым взглядом с Кариной и поблагодарила Вселенную за то, что она усадила нас за круглый стол, а не за тот, где мне пришлось бы сидеть прямо рядом с мужчиной. — Невеста, да? — Это было первое, что сказал мужчина. — Да. — ответила Карина. — Как давно вы знаете друг друга? — Спросил он, поднося свой бокал к губам, и только сейчас я поняла, что он пил еще до того, как мы приехали. — Это сложно… — Карина тихо рассмеялась, а я улыбнулась искоса, все еще слишком неуютно, чтобы расслабиться рядом с этим мужчиной. — Насколько сложным может быть измерение времени, Карина? Это объективная вещь, я знаю, ты это знаешь. — Винченцо слегка рассмеялся. — Мы познакомились десять лет назад, но потеряли связь, и встретились снова в прошлом году. — Карина, казалось, стала более напряженной рядом со мной. — Видишь, это не сложно. — Мужчина пожал плечами, прежде чем повернуться ко мне. — Я надеюсь, вы готовы иметь дело с этим всю оставшуюся жизнь, Карина всегда была склонна чрезмерно усложнять простые вещи, с этим нелегко иметь дело, особенно в начале брака. — У меня, конечно, другая точка зрения, чем у вас. — Я немедленно ответил, стараясь сохранить улыбку на лице и легкий тон в своих словах. — Карина обычно тот человек, который упрощает мне жизнь. — Значит, брак заключен на небесах. — Винченцо усмехнулся и вернулся к потягиванию своего вина, в то время как я с трудом сглотнул и обменялся быстрым взглядом с Кариной. Следующим к нашему столику подошел официант; заказы были приняты, Карине принесли бутылку вина, и я, как ее отец, настоял на том, чтобы взять с собой то, что, как я обнаружила, было бутылкой вина, которую он привез с собой из Италии. — Путешествовать со своими бутылками вина было привычкой, которую я выработал много лет назад и о которой никогда не жалею. Никогда не знаешь, найдешь ли вино хорошего качества в другой стране, кроме своей собственной. — Он, казалось, был увлечен светской беседой, и как бы сильно я ни ненавидела напряжение, которое уже нарастало за столом, светская беседа была намного лучше, чем темы, которые могли привести к любому конфликту. Я наблюдала, как между отцом и дочерью установилась странная динамика: Карина наугад поднимала темы, связанные с ее профессиональной жизнью, а Винченцо менял тему при каждой возможности рассказать о себе или даже о том, насколько хорошо Эндрю учится в ординатуре. Это был постоянный матч по армрестлингу, Карина выступала с одной стороны, а Винченцо — с другой, и со временем разговор перестал быть приятным или текучим, это была просто информация, которой постоянно обменивались друг с другом и которую игнорировали большую часть времени только для того, чтобы возобновить игру в то, что вы должны хотеть знать. знай обо мне больше, чем о вещах, о которых я хочу поговорить, которые не касаются твоей жизни. — И чем ты зарабатываешь на жизнь, Майя? — Когда тема внезапно была обращена ко мне, мои глаза расширились, и я чуть не подавилась едой, которая все еще перекатывалась у меня во рту. — Я полагаю, быть командиром батальона означает, что ты не врываешься в горящие здания. — Нет, сэр. Теперь это случается все реже и реже. — Сказала я, проглотив еду и проведя салфеткой по губам. — Сейчас я занимаюсь более бюрократической частью дел и обычно выезжаю на места пожара только для координации действий команд. — Место силы, это хорошо. — Взгляд мужчины не отрывался от куска мяса, который он нарезал на своей тарелке. — Амбиции. Амбиции имеют фундаментальное значение для того, чтобы направлять нас в направлении вещей, которые гарантируют нам лучшую жизнь… У моей семьи не было абсолютно ничего, мы передавали нашу одежду от старшего брата к младшему, еды у нас было достаточно, чтобы обеспечить лишь самый минимум, но у меня всегда были амбиции. Это то, что привело меня сюда, известного хирурга, и это то, что я передал Андреа, который, к моему счастью и гордости, идет по моим стопам. Слова Винченцо ударили меня в середину живота, как сильный удар, мой аппетит пропал, как только я поняла, что именно в этот момент нашего вечера события фактически повернулись в неправильном направлении. — Амбиции — это еще не все. — Я попыталась возразить, но его издевательский смех прервал меня. — Ты говоришь как Карина. — Сказал он в ответ. — Я пытался показать ей, как правильно смотреть на жизнь, как смело смотреть на мир, но она думала, что ей достаточно наблюдать, как рожают женщины, наблюдать, как женщины делают то, что они всегда делали на протяжении тысячелетий, без чьей-либо помощи. — Ваш упрощенный взгляд на работу Карины совсем не реалистичен. — Слова вырвались у меня сквозь зубы, Карина откашлялась рядом со мной, но этот жест не смог заставить меня отвести взгляд от мужчины, который тоже смотрел на меня. — Это нереально, и это не изменится. — Затем заговорила Карина. — И я больше не заинтересована убеждать тебя в том, что то, что я делаю, выходит за рамки того, что вы думаете, так что давайте просто сменим тему. — Избегаешь сложных тем? — Винченцо искоса улыбнулся дочери, прерывая зрительный контакт со мной. — Я сделал свою работу, Карина. Я пытался показать тебе, что действительно важно… — Ты выполнил свою работу? — Ирония в тоне Карины заставила меня слегка приподнять брови. — Ты даже близко не подошел к выполнению своей работы, иначе ты бы сел в самолет до Соединенных Штатов в ту секунду, когда услышал, что мою машину разбил грузовик, или когда ты услышал, что я в коме, или когда ты услышал, что у меня остановка сердца и я была госпитализирована, мертвая на носилках в течение нескольких минут. — Ты в полном порядке, Карина. — Попытался возразить он. — Да, теперь я действительно в порядке. Теперь, когда мои кости снова на месте, а мой мозг, наконец, помнит важные вещи, я в порядке. — Ответила она. — Тебе больше не нужно разыгрывать такую драму, чтобы привлечь мое внимание, веди себя как взрослая Карина, а не как избалованный подросток, которым ты всегда была! — Винченцо сжал кулаки на столе, и у меня в горле образовался комок, когда я перевела взгляд на Карину. Я хотела — мне был нужен — знак. Знак, который сказал бы мне, что мне позволено вмешаться и сказать Винченцо все, что он заслуживает услышать, но Карина даже не моргнула, она просто уставилась на своего отца. — Привлечь твое внимание? — Карина приподняла обе брови. — О, да! Я попала в аварию только ради этого, просто чтобы привлечь твое внимание… Я просто рада, что наконец поняла, что на самом деле происходит в твоей голове. Ты так высоко о себе отзываешься, должно быть, действительно тяжело смотреть правде в глаза, что ты с треском провалился как отец, гораздо легче обвинять меня в своих ошибках, чем смотреть правде в глаза. — Я нет… — Начал говорить Винченцо. — Ты сделал это. — прервала его Карина. — Ты потерпел неудачу. Ты потерпел неудачу много лет назад, когда не обратился за помощью из-за своей болезни, ты потерпел неудачу много лет назад, когда не боролся за нашу семью, когда ты оттолкнул от меня мою мать, ты потерпел неудачу, когда не поддерживал меня в моих решениях, когда ты любил меня не больше, чем свой нарциссизм, когда ты не заботился обо мне, когда я больше всего в этом нуждался, когда ты не вел себя как отец, когда смерть настигла меня. Ты терпел неудачу снова и снова. Это было ошибкой, этот ужин был ошибкой, и быть окруженным твоей критикой, твоей слепотой к тому, что привело нас сюда и поставило в такое положение, не принесет нам ничего хорошего. — Тебе нужно повзрослеть, Карина. — Это было то, что он ответил. — Я так и сделал, тебя просто не было рядом, чтобы увидеть, как это произошло. — Гордость переполнила мою грудь в тот момент, в глазах Карины не было слез, в выражении ее лица не было ничего, кроме мужества, и когда я посмотрел на Винченцо, я понял, что он тоже заметил, что в Карине больше нет места для его влияния. — Ты пошла в свою мать, всегда считая себя выше других… — Теперь в тоне Винченцо слышался гнев, он проигрывал битву и требовал любого комментария, который разозлил бы Карину, я это ясно видела. — Ты описываешь себя. Вовлечение моей матери в этот разговор просто показывает, насколько ты в отчаянии и насколько сильно ты никогда не оправишься от самой большой ошибки в своей жизни, оттолкнув единственного человека, который любил тебя и пытался помочь тебе. — Карина в последний раз вытерла губы салфеткой. — Я думала, мы могли бы провести вечер, притворяясь, что уважаем друг друга, не поднимая вопросов, которые все еще причиняют нам боль, но легко вернуться к нашим самым отвратительным привычкам и причинять боль друг другу, как мы делаем сейчас, это больше не то, чего я хочу. Ты не изменишься, папа. И я слишком сильно изменилась, чтобы ты меня узнал. Для нас больше нет места, если мы оба собираемся выйти истекающими кровью после одного ужина. Удачного полета утром, я думаю, пора уходить. Карина встала, и ей даже не нужно было смотреть на меня, чтобы я сделала то же самое. — Чао, папа. — Сказала она и сжала плечо отца, проходя мимо него, в то время как мужчина все еще пребывал в шоке. Вскоре Карина отошла от стола, и я последовала за ней. — Ты совершаешь ошибку. — Сказал мужчина, сжимая мой кулак, когда я проходила мимо него. — Карина не женщина твоей мечты, ее недостатки хорошо скрыты за милой манерой разговора, и рано или поздно она заставит тебя утонуть вместе с ней. — Я так не думаю. Спокойной ночи. — Я вырвала свой кулак из его руки и поспешно пошла за Кариной. Мы быстро вышли из ресторана, и в ту секунду, когда я почувствовала прохладный ветерок на своем лице, широкая улыбка расплылась по моим губам, и я потянула Карину за запястье, прижимая ее к своему телу и чувствуя ее свободную руку на своей груди, поскольку удар застал ее врасплох. — Что только что произошло? — Взволнованно спросила я. — С меня хватит. — Она пожала плечами, на ее лице появилось смущенное выражение, щеки слегка покраснели, а на губах появилась легкая улыбка. — Ты сделала это. — Я быстро поцеловала ее в подбородок. — Ты заступилась за себя, ты сказала ему все, что ему нужно было услышать, ты была замечательной! Я так горжусь тобой! — Я не знаю, как это произошло. — Карина рассмеялась. — Только что я была полна решимости пережить этот ужин, не рассказывая обо всем, что произошло, а в следующую секунду я почувствовала, что задохнусь, если не скажу то, что на самом деле думаю. — Это было потрясающе! — Я поворачивала нас, пока не смогла прислониться к дверце машины, чувствуя, как холодный металл касается моей спины, когда я притянула Карину ближе к себе, отпуская ее запястье и обхватывая ее за талию, когда она обняла меня за плечи. — Глядя на тебя, я была абсолютно уверен, что мне нужно это сделать. — Слова Карины застали меня врасплох, прикосновение ее губ к моим также заставило меня еще немного расширить глаза на короткую секунду, прежде чем отдаться поцелую. — Ты придаешь мне смелости, Майя Бишоп. — Я едва сказала два слова за ужином, как я придала тебе смелости? — Засмеялась я, еще крепче прижимая ее к своему телу. — Ты постоянное напоминание о женщине, которую ты заслуживаешь иметь рядом, и если для этого потребуется немного смелости, так тому и быть. — Карина пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного, но мое сердце забилось быстрее в груди. — Ты, Карина, уже намного больше, чем я заслуживаю. — Я искоса улыбнулась ей. — Я люблю тебя, и я так горжусь тобой. — Ты даже не представляешь, как приятно это слышать.