Он

Итэр знает, что это не правильно. Итэр знает, с какого момента это началось. Итэр знает, что не нужно было считать то мимолётное чувство чем-то быстрым. Итэр знает, что то чувство может перерасти во что-то идиотски нелепое. Итэр это прекрасно знал. Итэр помнит их первую встречу. Итэр помнит как из воздуха появились три заряженных капли воды, что выкинули из рук миллелитов их копья и это «осторожно, не двигайся». Итэр помнит как он прыгнул, обнажив клинки из чистой воды.

«За мной!»

Итэр помнит как он побежал за ним. Итэр помнит их разговор.

Зовите меня Чайльд.

Я не собираюсь с вами сражаться.

Я хочу вам помочь.

Я не спускал с тебя глаз, поэтому я точно знаю, что ты не убивал Архонта.

Цисин всегда относились к нам с подозрением.

Как говорят в Ли Юэ: «У стен есть уши!»

Итэр помнит. Итэр понимал, что их мечи скрестятся в мёртвой битве. Итэр понимал, что его ладони будут потеть до невозможности держать меч. Итэр понимал, что его органы скрутятся от томительного ожидания на столько, что он ещё пару дней будет отходить. Итэр понимал, что он проиграет эту битву. Но… Итэр понимал, что, возможно, эта схватка не будет последней. Итэр верил в последнее. Итэр верил, что между ними проскочила искра. И отнюдь не электрическая. Итэр верил, что Чарльз рассказывает ему о себе с целью подружиться. Как два человека. Итэр был счастлив получить от него признание. Итэр был рад наконец-то почувствовать эти холодные губы. Итэр был рад теперь на законном основании подбегать к нему и целовать то в губы, то в шею. Итэр боялся попробовать это с ним. Итэр боялся, когда он аккуратно проник в него, двигая двумя пальцами на манер ножниц вместе с тем целуя его в губы, щеки, шею и грудь. Итэр боялся, когда его поцеловали в последний раз, аккуратно насаживая. Итэр боялся. Ведь это больно. Неприятно сперва. Но потом… Итэру хорошо. Итэру хорошо каждый раз после их новой схватки в Золотой палате окунаться в новую схватку. Только уже в постели. Итэру хорошо, когда Чайльд прикасался пальцами к его заднице, размазывая по ней оставшуюся смазку, проникая резким движением в анус. И планов предвестника не остановит ни громкий стон, ласкающий слух, ни сжатие этого маленького колечка мышц. Итэру хорошо, когда Тарталья шепчет «Всё в порядке. Расслабься», аккуратно прикасаясь второй рукой к его смазанному (когда успел) члену, вызывая громкий, сладостный стон. Итэр заливается краской по сей день, когда Аякс перемещает руку вверх-вниз с разной скоростью и силой, надрачивая. Итэр заливается краской, когда Тарталья шепча ему что-то на ухо и опаляя горячим дыханием ушную раковину, заостряет своё внимание на так полюбившейся ему головке. Итэр заливается краской, когда Чайльд начинает поглаживать уздечку, внимательно следя за реакцией Итэра. Итэр теряет связь с реальностью, когда Чайльд начинает брать оба яичка по очереди, нежно сжимая их. И Итэр теряет связь с реальностью, когда Аякс начинает двигаться.

Слишком жарко.

Слишком хорошо.

Слишком приятно.

*** Итэр рад, когда ледяной ветер обдувает его лицо. Итэр рад, что не зря потратил пару часов на то, чтобы добраться до Снежной. Итэр рад, что наконец-таки сможет увидеться с Аяксом. Сразу по прибытию, Итэра уводят в Заполярный дворец. И Итэру страшно. Итэру страшно, ведь он впервые увидел всех предвестников Фатуи в одном месте. Итэру страшно, ведь он видет взгляд Тартальи. Виноватый, влюблённый. Итэру страшно, когда он чувствует как конечности начинают неметь, превращаясь в чистый лед. "Ты портишь всё мои планы, Итэр. Было бы лучше, если ты и вовсе бы не появлялся в этом мире." Итэру страшно. *** Тарталья всё видел. Какого чёрта Царица заморозила его ангелочка, сделав из него статую, а после беспощадно разбила!? Тарталья может и должен понять еë. Но, пожалуй, на этот раз он не хочет принимать.