чем меньше я зависим - тем больше я задыхаюсь

Машина въезжала на парковку для сотрудников избыточно резво, а Бан Чан внимательно следил за ней от крыльца корпуса, гадая, кого принесло на красном Мерседесе SLS. Не то, чтобы его коллеги в больнице или он сам когда-нибудь бедствовали, но разбрасываться деньгами на дорогие спорткары было среди них всех как-то не принято. Даже у заведующего отделением машина была скромнее на вид. Из машины, тем временем, вылез парень. Совсем ещё молодой на вид, с небольшой головой и точеным красивым лицом. Темноволосый с отросшими волосами, высокий, сухощавый, но в хорошей форме. Крис больше не стал убивать время на его разглядывание, а двинулся на работу. Хенджин, едва заблокировав двери тачки, направился сразу ко входу в больницу, недовольно скривившись от слепящего утреннего солнца. Он не слишком жаловал ранние подъёмы, но надо было привыкать, ведь здесь ему предстоит провести еще немало времени, и вряд ли кто-то будет заботиться о вопросе его сна. Отец сказал ему найти заведующего отделением, и что тот уже сам определит его под попечение наиболее перспективного старшего врача. Внизу на регистратуре сидели две девушки, и Хенджин сходу направился к ним, натягивая предельно приветливую улыбку. Обе девочки тут же смущенно разулыбались в ответ. Хенджину было всего двадцать три, и он прекрасно знал, как выглядит, и насколько привлекателен. В школе за ним бегала целая толпа из девиц и даже парней, в университете было немного легче только потому, что учились все на медиков, и учёба отнимала большую часть свободного времени, но Хван Хенджин все равно оставался в центре внимания, поскольку помимо недюжинной красоты тот был ещё почти сказочно богат. Что ещё можно было ожидать от сына заместителя министра здравоохранения Кореи? Сказать, что Хенджин активно разбазаривал состояние отца было бы неправдой. Подобные попытки отец пресёк, когда Хван был подростком, чуть ли не каждый день устраивая ему выволочки и читая длинные нотации о том, что деньги их семье достаются не просто так. С тех пор Хенджин в тратах стал поаккуратнее, но их состояние позволяло ему, по большей части, деньги не считать. На себя любимого Хенджину хватало с лихвой. — Привет, — Хван облокотился на стойку, оправляя воротник куртки, продолжая улыбаться девушкам. — Мне нужен заведующий отделения, я Хван Хенджин. Обо мне должны были предупредить. — Да, сейчас, — девушки, хихикнув, принялись копаться в записях, а одна, видимо, чуть посмелее, приосанилась и спросила, — вы к нам на лечение? — Нет, устраиваться, — чуть качнул головой Хенджин. — Такой молодой господин, и уже устраиваться? — кокетливо улыбнулась вторая, набирая куда-то по стационарному телефону. — В интернатуру, — чуть усмехнулся он. — Пока что. — Да, господин Им У Ен, к вам молодой господин Хван по поводу устройства в интернатуру, — быстро протараторила девушка в трубку, не отрывая взгляда от Хенджина, а после положила трубку. — Он сейчас спустится, подождите здесь, пожалуйста. — Спасибо, девчонки, — подмигнул Хван, вновь заставив их захихикать, а после быстро потерял к ним всякий интерес и направился к выходу, надеясь покурить хотя бы одну сигарету. Он задумчиво разглядывал машины, паркующиеся за стеклом первого этажа, игнорируя утреннюю суету, разворачивавшуюся вокруг. В основном там были врачи и медработники, торопящиеся на работу, редкие ранние посетители, а также парочка человек, собирающихся сегодня лечь в стационар. В целом, больниц Хенджин за свою жизнь повидал множество, и на практике в вузе, и благодаря работе отца, а потому происходящее вокруг его почти не интересовало. Ровно до тех пор, пока прямо за его спиной не шлепнулась на пол папка, судя по звуку. Хван мгновенно обернулся, подобрав ту, а после легко опознал того, кто ее уронил. Спина парня, пониже него, одетого в медицинскую форму, кажется, медбрата, удалялась от него слишком стремительно. Парень уходил, перекрыв себе половину пути бумагами, которые читал, а Хенджин, не желая шуметь в холле, метнулся двумя быстрыми прыжками вперёд и осторожно схватил парня за плечо, ведь тот останавливаться не собирался. А дальше произошло нечто… пожалуй, нечто среднее между странным и неожиданным. Парень рванулся из-под его руки крайне резко и сильно, сразу же разворачиваясь, а после, уже увидев Хенджина, опасливо сделал ещё два шага спиной, отдаляясь ещё сильнее, и настороженно замер, смотря Хвану не в глаза, а куда-то чуть ниже рта, на уровень подбородка. Хенджин тоже замер, как дурак. Причины было две: эта совершенно неожиданная и даже какая-то агрессивная реакция, и факт того, насколько этот парень был красив. Хван тупо залип на аккуратное белое лицо с легкой россыпью веснушек на щеках, на голубые глаза, — может, этот парень метис? — на тонкие пальцы, сжимающие планшет с бумагами, на хорошо сложенную фигуру, что просматривалась даже под формой. Хенджин совершенно нескромно был уверен, что в мире не так много людей, красивее него самого, но с этим парнем он, пожалуй, мог посоревноваться. Время тянулось. Надо было что-то сделать. Хван метнулся взглядом по сторонам, понимая, что они стоят уже слишком долго, но все, даже девочки с регистратуры и охранники неожиданно быстро утратили к происходящему всякий интерес. Даже удивительно быстро. Впрочем, парень тоже ничего не делал. Просто стоял, так и не заглянув Хенджину в глаза, не протянул руку, чтобы забрать папку, ничего не сказал. Хван протянул ему папку сам. В самом деле, может он заработался, или сидел в больнице два ночных дежурства подряд, а теперь вообще не понял, что папку уронил именно он, и выглядело для него все так, словно Хенджин просто решил его схватить за плечо? — Ты уронил, — Хенджин улыбнулся самой красивой, по-своему мнению, из всего своего арсенала улыбок, наверняка будучи уверенным в том, что ему улыбнутся в ответ. Всегда срабатывало. Никто не мог сдержаться, даже старый профессор по хирургии из университета, и тот сдавался под натиском очарования Хвана. Но парень и не подумал улыбнуться, оставшись стоять с запредельно пресным, лишённым эмоций лицом, а вдобавок ещё и напряженно переставил одну из ног назад, словно боролся с желанием прямо сейчас сбежать от Хенджина. Это было ещё страннее. Но после парень медленно протянул руку, держась на максимальном расстоянии, чтобы лишь едва дотягиваться кончиками пальцев до противоположного от Хвана края. Ещё чуть-чуть, и он заберёт папку. Хенджин почувствовал самое острое желание что-нибудь сказать в своей жизни, пока странный парень-наваждение не исчез. Надо срочно что-то ляпнуть, пока он не забрал папку. Но он словно просрал в секунду весь свой словарный запас корейского, а мозг в красивой голове отказался хоть сколько-то ворочаться, послав своего хозяина куда подальше. — Я Хван Хенджин, — ляпнул в итоге он за долю секунды до того, как пальцы парня ухватились за самый краешек папки. Парень дернул глазами, лишь на долю секунды заглянув в глаза Хенджину, а после тут же вернул их вниз, избегая встречаться взглядом, быстро кивнул, вырвал с излишним усилием папку из рук Хвана и стремительным шагом стартанул к лифту, резко развернувшись на пятках. Сука, Хван Хенджин, надо же было сморозить что-то настолько тупое? В такой ситуации надо было как-нибудь остроумно обшутить это идиотское промедление, но никак не представляться с нихуя. Ей богу, как маньяк-извращенец, сначала пялился почти две минуты, ещё и забыл перестать улыбаться, стоял как долбоеб, а закончил все вот этим… Даже на бейджик ему не посмотрел, чтобы узнать, как этого парня зовут! Из лифта появился заведующий отделением, как раз в дверях разминувшийся с парнем, негромко бросивший ему: — Привет, Феликс. Значит, Феликс… Но парень и его не удостоил даже кивком, лишь взглянул на него с промедлением и поспешил пройти мимо, а заведующий на этот акт неуважения просто-напросто закрыл глаза, спокойно пройдя мимо. Хенджин мысленно выругался. Мало того, что выставил себя идиотом, так ещё и покурить не успел. Пришлось быстро собраться с мыслями и двинуться заведующему навстречу с приветливой улыбкой. Настроение, правда, уже малость съехало с той отметки «скорее хорошее, чем плохое», на которой оно было, когда он парковался возле больницы. Заведующий представлял из себя немолодого мужчину с педантично выглаженной рубашкой под халатом. Должно быть, ему было около шестидесяти, но сохранился он очень хорошо, а выглядел доброжелательно. — Я Хван Хенджин, — поклонился парень. — Доктор Им У Ен, — спокойно представился тот. — Отец звонил, предупреждал о тебе. Признаться, я приятно удивлён, что молодой человек с такой родословной решил устроиться в интернатуру в Больницу Сеульского национального университета. Работа здесь нелёгкая, и ее действительно много. Для интернатуры молодые люди обычно выбирают клиники попроще. — Я отправлялся учиться на кардиолога не для того, чтобы бояться трудностей, доктор, — улыбчиво почти не соврал Хенджин. На самом деле, когда он после школы шел учиться на врача, он делал это только потому, что отец мог легко его туда устроить, а в армию Хван никак не хотел. Отличником он в школе не был, так, хорошист среднего пошиба с периодическими проблесками самосознания после воспитательных бесед от отца, а первые два курса университета и вовсе учился из-под палки, даже не понимая, на какого конкретно врача хочет идти дальше, сдавая зачеты и экзамены в основном стараниями заучки-Сынмина, с которым познакомился ещё в первый год обучения. Правда потом случился эпизод, после которого Хенджин начал относиться к профессии куда серьёзнее, нагнав упущенное в знаниях, а под самый конец обучения и ещё один эпизод, который и привёл Хвана именно в этот госпиталь. Он знал, что труд здесь будет адским, но сейчас реально пришел сюда с полным и искренним желанием спасать людей. Так сказать, почистить карму. В общем-то, можно сказать, что он не соврал. Так… приукрасил, разве что. — Похвально, — покивал мужчина. — Пойдём, я познакомлю тебя со врачом, у которого ты будешь проходить интернатуру. — У вас много интернов? — осведомился Хенджин, послушно следуя за доктором Им. — Не сказал бы, что желающих в кардиологии слишком много, — хмыкнул врач, нажимая в лифте на кнопку. — Да и буду честен — берём мы не всех. У тебя хорошие результаты экзаменов, и ты из семьи медиков, так что тебя мы примем с удовольствием. — Ну что вы, — притворно смутился Хенджин. — Я очень вам благодарен за разрешение поучиться и поработать у вас. Остановились они на шестом этаже. Несколько помещений там занимали исследовательские и лабораторные помещения, а в конце коридора была дверь в ординаторскую. Возле неё стояли два человека, оба на вид постарше Хенджина, но довольно молодые, скорее всего около тридцати лет, и обсуждали содержимое каких-то бумаг. — Атеросклероз у неё, — закатил глаза тот, что выглядел более активным. — Что неудивительно, после диабета-то. — Проблема в том, что диабет у неё всего пару лет, — поспорил второй, что был спокойнее, а ещё был настолько накачанным, что это было заметно даже через халат, и больше походил на фитнес-тренера, нежели на врача. — Я бы на всякий случай продержал бы ее еще хотя бы неделю, чтобы посмотреть на динамику. — Чем она тебе за эту неделю платить будет, Крис? — тяжело вздохнул первый, а после заметил Хенджина с заведующим и весело усмехнулся. — Здравствуйте, доктор Им! — Здравствуйте, — кивнул им в ответ заведующий. — Бан Чан, можно тебя? — Потом обсудим, — быстро кивнул накачанный второму мужчине, и тот расторопно слинял в ординаторскую. — Это интерн? — Да, — кивнул Им У Ен. — Знакомься, Хенджин, это доктор Бан Кристофер Чан, кардиолог и кардиохирург, твой наставник на ближайший год, а то и больше. Несмотря на свой возраст — один из лучших наших специалистов. В своё время я учил его, а теперь иногда и мне находится, чему у него поучиться. — Да бросьте, док, — чуть смущённо улыбнулся Бан Чан. — Хван Хенджин, — быстро поклонился новоиспеченный интерн. — Покажешь ему тогда здесь все, — попросил заведующий, — а я пойду, много дел. — Да, док, — отозвался Бан Чан, а после завёл Хенджина в ординаторскую, открыв ему дверь. Внутри было крайне просторно и довольно уютно, должно быть, периодически здесь собиралось немало народу, но сейчас в основной комнате был только уже увиденный в коридоре доктор, вяло потягивающий кофе, развалившись на диване. — Ещё один гаврик в твою команду? — хохотнул доктор, панибратски махнув Хенджину рукой. — Я Со Чанбин. Кардиолог, и твой хен. Только не вздумай обращаться ко мне на «вы», я ещё слишком молод для этого дерьма. — Бинни, отвали от парня, мне надо ввести его в работу, — беззлобно ругнулся Бан Чан. — Хенджин, я в курсе о твоём происхождении, так что если ты думаешь, что это предусматривает для тебя здесь какие-то поблажки, то хочу предупредить тебя, что этого не будет. Как прямолинейно. Очевидно, с этим Кристофером нужно будет постараться, чтобы заслужить его доверие. — Я настроен серьезно, доктор, — отозвался Хван. — Можешь обращаться по имени или «хен», мне тридцать один, ни к чему излишний официоз, — хмыкнул Крис. — Работы будет очень много, поток пациентов у нас огромный, рук не хватает. Здесь у нас ординаторская, за той дверью вторая комната, а слева душевая, если понадобится. Во время ночных дежурств можешь здесь отдохнуть, если ничего не происходит. Здесь связь с сестринскими постами, так что тебя разбудят, если что-то случится. Я буду отдавать тебе пациентов с не самыми сложными случаями, вести их будешь сам под моим присмотром. Помимо этого, по возможности, мы будем с тобой разбирать более сложные случаи, а как пообвыкнешься — буду приглашать в качестве второго ассистента на операции. И да, в месяц обязательно шесть дней дежурства в отделении неотложной помощи. Работа там не для брезгливых, но раз ты настроен серьезно — то справишься. Пока переодевайся, я подберу для тебя работу и пойдём знакомиться с первым пациентом.

***

Пациентка была немолодая, но весьма обеспеченная, жаловалась на отдышку и покраснения рук, а готовы у неё были только анализы крови — общий клинический и, зачем-то, биохимия, которую она сделала сама в платной клинике, по которым сказать что-то однозначное не представлялось возможным. Жаловалась же женщина на отдышку и головокружения. Хенджин, под одобрительным взглядом Чана, поулыбался женщине, успокоил ее тем, что подобные симптомы нередки, а после назначил ей ЭКГ и анализ мочи на всякий пожарный с согласования с доктором. Кажется, после этого Бан Чан немного смягчился по отношению к нему, а снаружи палаты даже по-доброму улыбнулся и бросил короткое «молодец». А сам Хенджин зацепился взглядом за фигуру в другом конце коридора, катящую столик для лекарств и других полезных вещей на маленьких колесиках. В него были составлены порционно разложенные таблетки, контейнеры со всякими сестринскими приблудами, ручной аппарат для измерения давления и многое другое. А толкал его никто иной, как утренний Феликс. Правда далеко ему пройти не дал пожилой мужчина с тростью из шестой палаты, вышедший наружу в больничной рубашке и тихо бросивший: — Феликс, мальчик мой, можно попросить тебя поставить мне укол? У тебя единственного получается как-то безболезненно… Парень затормозил с запозданием, чуть проехав мимо палаты мужчины, а после с абсолютно лишённым эмоций лицом и сухим голосом проговорил: — Я занят утренним обходом, я зайду к вам сразу после. Хенджин даже рот приоткрыл. Вот от голоса Феликса он ожидал совсем не того, а потому впал в ступор на минуту, пока доктор Чан в очередной раз перечитывал анализы пациентки. Как к этому блондинистому созданию с ангельской внешностью мог быть приклеен этот бархатный баритон, Хенджин в упор не понимал. Голос у парня, хоть и был совершенно пресным на эмоциональную выразительность, звучал просто шикарно. С чуть хриплыми грудными нотками, низкий, обволакивающий. — А что мне сказать сестре, если она придёт? — осведомился мужчина. — Так и скажите, — ровно обронил Феликс, поспешно отворачиваясь от мужчины и продолжая путь. — Крис, — тихо позвал Хенджин, когда Феликс заехал в соседнюю палату. — Да? — поднял взгляд от бумаг доктор. — А что это за парень, который только что ушёл в пятую? — А, это медбрат, — чуть улыбнулся Бан Чан. — Ли Феликс. Забавный у него голос, да? — Он здесь работает? — задал вопрос Хенджин, после которого захотелось дать себе хорошего такого леща. Собственной тупости он сегодня поражался уже дважды, и все из-за одного и того же странного типа. — Нет, гуляет, — усмехнулся Крис. — Ну конечно работает. Тебе часто придётся с ним сталкиваться. Ничего, скоро со всеми познакомишься. Кстати, об этом… Пойдём-ка спустимся назад в ординаторскую. Кажется, Джисон хочет опять получить выговор за опоздание. — Джисон? — поинтересовался Хенджин, отчаянно не желая уходить с этажа. Ему бы хотелось ещё понаблюдать за голубоглазым, увидеть его в работе. Что-то в нем было странным и завораживающим одновременно. — Твой коллега, тоже мой интерн, — хмыкнул Бан Чан. — Надеюсь, ты не склонен к опозданиям, потому что за Ханом нужен глаз да глаз в плане дисциплины. В ординаторской, на сей раз, народу прибавилось. Там стояла парочка сестёр, сидел уже знакомый Чанбин, вяло болтал кофе в стакане совсем молодой пацан в медбратской форме, а рядом с ним переодевался в темпе вальса ровесник Хенджина, судя по виноватой улыбке, которой тот одарил Криса — тот самый Джисон. — Семь минут, — нахмурившись, проговорил Бан Чан, глянув на часы. — Если задержался на нечетное число минут — значит день будет хороший, док, — оскалился парень. — Я уже побежал трудиться, честно! Он намеревался сбежать из ординаторской, но Крис поймал его за руку, а после повернул к Хвану лицом. — Это наш новый интерн, знакомься, — тут же представил Хенджина врач. — Хан Джисон, рад! — парень избыточно бодро затряс ладонь Хвана в своей, и сходу вылетел-таки из дверей. Видимо, какой-то гиперактивный. — Врач из него правда должен получиться хороший, — как будто оправдываясь непонятно перед кем пробубнил Крис. — А вот как человек он, конечно… — Распиздяй, — услужливо подсказал Чанбин. — Можно и так сказать, — вздохнул Бан Чан. — Ты новенький? — подошёл к Хвану вялый паренёк с кофе. — Ян Чонин. Медбрат. — Хван Хенджин, — в сотый раз за сегодня представился интерн. — Доктор Чан, а где Феликс? Он обещал мне помочь, — тут же переключил фокус внимания парень. — Был занят на четвёртом, но может уже закончил. Поищи его, — порекомендовал врач. — Только постарайся не наседать слишком, он устал с ночи. Значит Хенджин угадал, парень просто вымотался на дежурстве, поэтому ходил такой отмороженный. Хотя по полному отсутствию любых мимических морщинок в уголках глаз Феликса, которых у самого Хенджина было в изобилии, Хван был готов поспорить, что парень и без того не изобиловал улыбчивостью. — Все, не сидим, — хлопнул в ладоши Бан Чан. — Хенджин — бегом к пациенту на МРТ, отчитаешься о расшифровке. Чонин — кыш на восьмой этаж к паллиативным, они уж точно сами за собой не поухаживают.

***

Ночью Хенджин свалился на постель прямо в одежде, из вечернего моциона сумев только принять таблетки. Настроение было удивительно хорошее, а от усталости приятно тянуло в спине и ногах. Да, пожалуй, окунуться в работу — это то, чего ему не хватало. Правда вот образ Феликса из головы никак не выходил. За весь остаток дня они несколько раз пересекались в коридорах больницы, и Ли всегда выглядел чем-то чрезвычайно занятым. Один раз они столкнулись ещё и на подготовке к операции. Хенджина туда притащил Бан Чан, пообещав отдать пациентку ему после операции на реабилитацию, а Феликс уже был там, готовил девушку к операции, причём так технично, что занимался этим без малого всю жизнь. И не те двадцать с небольшим лет, которые он прожил, а примерно лет сорок. Делал он все привычно ровно и молча, но больше всего поразило то, что Крис в какой-то момент коротко осведомился у Феликса: — Анестезиолог назвал дозировку? — на что получил от Ли молчаливый кивок, и добавил. — Класс, тогда вводи в наркоз, а если что — зови. Феликс снова кивнул и принялся заряжать общий наркоз. Насколько же знал Хенджин, такие действия младшему медицинскому персоналу производить не разрешалось, но говорить он благоразумно ничего не стал. Хотя, скорее он промолчал из-за того, что залип на лёгкие движения парня, которые тот производил своими тонкими пальцами на специальном столике. Подойти и поболтать с кем-нибудь, кроме многочисленных пациентов и доктора Чана Хвану так и не удалось. Джисон испарился сразу после конца смены со скоростью света, Чонин оставался дежурить в ночь, а потому со всеми распрощался, и побрел на сестринский пост, а Феликса в ординаторской под вечер и вовсе встретить не удалось. Сил не было даже на заказ еды, хотя желудок урчал. Хенджин пялился в потолок и вспоминал утреннюю упавшую папку и озадаченно убегающего от него Феликса, но его апатичное возлежание прервал телефонный звонок. — Открой, — лаконично брякнули оттуда. — А в дверь позвонить не судьба? — Я прямо сейчас развернусь со всей едой и бухлом, пошлю тебя нахуй и поеду домой играть в плойку, — оповестил Минхо из трубки. — Иду, не вопи, — фыркнул Хван, выкидывая своё тело с дивана. Квартира, оставленная ему отцом, была двухъярусная. Спальня с большой широкоформатной кроватью, видавшая не одного гостя, находилась на втором этаже, но Хенджин, слава богу, до туда не дошёл, завалившись лежать внизу, а потому ползти до двери пришлось всего лишь через зал и коридор. — Соскучился, Хен? — усмехнулся Минхо, повиснув у Хвана на плече. — То ли ты разожрался, то ли я слишком заебан, — прокряхтел Хенджин, скидывая с себя его руки. — Пососемся? — подмигнул, хохотнув, Минхо, пронося пакеты внутрь зала. — Может и стоило тебя выгнать, — горестно закатил глаза Хенджин, на заплетающихся ногах тащась за ним. Минхо был тем самым типом друга, который ещё со школы, наглухо отбитый, и, видимо, с тобой навсегда. Они учились вместе всю старшую школу, а потому и все самые странные периоды в жизни мальчиков-подростков прошли вместе. А учитывая симпатичные лица обоих, элитную школу, и их богатые семьи — творили они тогда знатную херню. Сколько девушек они перетрахали на тусовках и просто так — можно было считать до бесконечности, в первую очередь потому, что половина была по пьяни, и они не всех помнили. С ним же Хенджин и проводил эксперименты на тему ориентации. Они пососались дважды, и то, потому что Минхо убедил Хенджина, что с первого раза можно ничего не понять, и вообще «один раз — это ненаучно», после чего Хван убедился в том, что если ему какие-то парни и нравятся — то точно не Минхо, а Ли вынес из этого мысль, что разницы, с кем трахаться, для него нет. С тех пор пубертатная озабоченность Хенджина оставила, а вот Минхо продолжал трахать все, что проходило по его стандартам красоты. Благо, они у него были достаточно высокими, чтобы не спать с кем попало, но Хван все равно изредка шутливо прикидывал, сколько ему выйдет счёт за лечение венерических заболеваний. Зато вот гейские шутки остались между ними нестареющей классикой, правда, сегодня Хенджин был для них не слишком в настроении. Минхо хозяйничал на кухне, совмещенной с гостиной, добавляя беспорядка, правда Хван ругаться на него за это не собирался, ведь завтра должна была прийти горничная. — Как твое рабство? — осведомился Ли, выуживая бокалы с верхней полки. Минхо, в отличие от Хенджина, на истинный путь после школы так и не встал. Кое-как окончил вуз по специальности государственного управления, уболтал отца, что ему нужно время подумать над выбором профессии, и уже полгода жил сугубо в своё удовольствие. Что не делало его в глазах Хвана каким-то плохим, ведь если бы с ним самим не случилось пару неприятностей — он бы тоже был сейчас таким же. Впрочем, он не сомневался, что Минхо не сможет долго пробыть совсем без дел, ведь деятельным и активным он был донельзя. Скорее всего, правда, никаким государственным служащим он не будет, но это уже детали. — Нормально, только устал пиздец, — выдохнул Хенджин, вновь прилипнув к дивану задницей. — Работы дохуя. Благо, наставник попался молодой и адекватный, обьясняет нормально и сильно не заебывает. — Симпатичный? — Минхо, — перекривился Хван, — сто раз же объяснял, что я туда работать пришел, а не трахаться. — Я спросил не про «трахаться», — фыркнул Ли, выставляя ему на стол стаканы с соджу. — Симпатичный кто есть? — Так тебя и тянет затащить меня на свою бледно-голубую сторону, — хмыкнул Хенджин. — Крис красивый, но не в моем вкусе. Зато был один парень… — Ну-ка, ну-ка, — Минхо оживился, плюхнувшись на диван рядом. — Да ничего такого, — Хван почему-то разом внезапно расхотел рассказывать. — Просто красивый парень. — Просто красивый? — изогнул бровь Ли. За столько лет дружбы он знал Хенджина, как облупленного, а потому отпираться было бесполезно, ведь это его лишь дополнительно раззадорит. — Очень красивый, — недовольно признался Хенджин. — Завидуешь? — Немного. Больше впечатлён. — И кто же он? — Медбрат. Минхо закатил глаза. — Никого получше найти не мог? — Я что-то не понял, с каких это пор ты стал меркантильным? — неожиданно раздраженно фыркнул Хенджин. — Я, если ты забыл, интерн. А это не сильно круче, чем медбрат. — Остынь, — миролюбиво приподнял ладони Минхо. — Действительно такой красивый? — Действительно такой красивый. И, предупреждаю сразу, это ещё не значит, что я его хочу. — Пока, — усмехнулся Ли. — Ну, за твоего симпатичного медбрата! Хван выпил вместе с ним залпом, а после негромко бросил: — Налей ещё, только немного. Мне завтра вставать рано. — Что-то ты пасмурный. Не заболел? — Бля, Минхо, отъебись, — выругался Хенджин. — Даже не пасмурный, — усомнился в своих выводах Ли, наливая ещё по половине стакана, напрочь проигнорировав ругань. — Какой-то… мрачно-мечтательный. — Какой есть, — фыркнул Хенджин. — Расскажи про него. — Про Феликса? — Его так зовут? Он иностранец? — Не в курсе. — Кто ты, и куда дел моего друга? — ахнул Минхо. — И ты не узнал? — Я работал, Минхо. Работа, знаешь такое слово? — огрызнулся Хенджин. — У меня толпа сердечников в отделении, мне не до болтовни. Они там пытаются откинуться, задыхаются, еле ползают, и все в таком духе! И если ты решил пинать хуи, и, заметь, я тебе про это ничего не говорю, то у меня — работа, понимаешь? Не блядки, пьянки и все такое. — Я вот все никак ума не приложу, ты то ли ебнулся, то ли у твоего отца кончились деньги, — поджал губы Минхо. — Тебя же с этой больничкой как вошь в жопу ужалила, ей богу. Жил себе после универа спокойно почти полгода, и тут на, нахер! Если решил сам себе доказать, что ты взрослый и самостоятельный — на кой черт было в центральную больницу-то переться? Что-то я не припоминаю в тебе склонностей к альтруизму. — Ты же знаешь причину, Минхо, — нахмурился Хван. — Знаю, но ты ж не дурак. Лучше меня знаешь, что всех не спасёшь. Вот уж не думал, что именно ты будешь продолжать впадать в помешательство на несколько лет после того случая. — А я напоминаю тебе помешанного? — фыркнул Хенджин. — Это просто мое взвешенное решение. Такого опыта, как в Больнице Сеульского университета, я нигде не получу. — Тебя точно как будто подменили, — недовольно хмыкнул Минхо, но запал спорить, кажется, растерял. — Завтра ночью намечается мероприятие у одних моих знакомых. Я был бы рад тебя, новоиспеченного трудоголика, там лицезреть. Ты же работаешь два-один? Хенджин кивнул, разглядывая собственные пальцы, сжимающие стакан. Пальцы у него едва-едва длиннее, чем у Феликса, хотя ростом он повыше, кажется, сантиметров на семь-восемь. Может Ли играл на чем-то в детстве? — Отлично, — просиял Минхо. — Тогда завтра бухаем до потери памяти, а послезавтра весь день с похмелья смотрим какой-нибудь тупняк по телеку, отказы не принимаются. Ты меня слушаешь вообще? — Да, — вяло отозвался Хван. — Хорошо. Включи сериал какой-нибудь, у меня и так голова была квадратная, а ты сегодня какой-то удивительно душный. — Да пошёл ты, — не обиделся Ли, включая плазму. — Жри давай, я тебе нахера еду принёс? — На тебе святая миссия, — проговорил Хенджин, дотягиваясь до бумажной коробки с едой. — Если я отрублюсь прямо здесь — растолкать меня и пинками выгнать в мою кровать.

***

Больше, чем просыпать, Хван ненавидел только просыпаться раньше будильника. Утро за панорамными окнами ещё только занималось, Минхо свалил, видимо, как только растолкал, как и обещал, Хенджина, и загнал его на второй ярус в кровать, позабыв выключить телевизор, поэтому тот журчал каким-то жутким абсурдным ночным телешоу. Хван убил ещё минут десять на попытки уснуть назад, но те ни к чему не привели, и он встал, вяло приступая к сборам. Больше всего времени было убито на бдение с большой кружкой кофе и сигаретой за столом, совмещённое с попытками прожевать задеревеневший кусок вчерашней пиццы, которую Хенджину было лень греть, и в итоге полностью готов к выезду он был на добрых сорок минут раньше, чем того требовала дорога, даже если по той еле плестись на пятидесяти. Дома, один хрен, делать было нечего. Хван закинул в сумку запасные сигареты и вышел из квартиры. Пересменка в больнице ещё не случилась, а потому работники шлялись по холлу и коридорам бледными тенями. Хенджин натянул привычную приветливую улыбочку, щедро делясь ей со всеми направо и налево, хотя на самом деле настроение у него отнюдь блестящим не было. Девочки на регистратуре были совсем другие, но реагировали на него как под копирку так же, как и вчерашние. Хенджин поднялся на свой этаж, забрёл в ординаторскую и собирался было переодеваться, но затормозил в дверях. Внутри был только Феликс, свет в ординаторской был потушен, а стол, за которым он сидел, освещала лишь настольная лампа. Феликс смотрел рентген на просвет, приподняв чуть над своей головой, смотрел внимательно, а в полутьме Хенджин видел отблеск желтого огонька лампы в его голубых глазах. На рентгене было сочленение реберного хряща с телом грудины, кости вопросов не вызывали, но ничего нельзя было сказать об очертаниях органов, видимых на рентгене. Чтобы утвердить что-то точнее, Хвану нужно было подойти ближе. Феликс был чуть взъерошен, словно бы отчаянно пытался заправить волосы со лба за ухо, а те все падали назад. Он смотрел на рентген еще секунд пять, а после быстро обвел маркером какое-то место в небольшой кружок и склонился над столом. Хенджин неслышными шагами двинулся ближе. Ли печатал что-то в ноутбуке, не быстро, не медленно, а неестественно размеренно, можно даже сказать — механически. Там, где обычному человеку приходилось задумываться над словами или том, как правильно что-нибудь написать, Феликс набирал знаки быстрым метрономом, будто бы наизусть знал текст, что набирает. — Доброе утро, — возвестил Хенджин, улыбаясь, привлекая к себе внимание. Реакции же на него последовало приблизительно ноль. Феликс долбил по клавишам, как и прежде. — Доброе утро! — чуть громче повторил Хван. — Ты Феликс, да? И снова ничего. Не слышать он не мог. Он это назло, что ли? Хенджин подобрался к Ли почти вплотную и ещё раз громко брякнул почти над его ухом: — Доброе утро! Феликс резко отшатнулся в сторону по дивану, окидывая торопливым взглядом Хенджина, вновь, как и вчера, избегая задерживаться на глазах. Молчал. — Доктор Чан совсем тебя не жалеет, два ночных дежурства подряд, — с улыбкой проговорил Хван, не придумав ничего лучше. — Я Хван Хенджин, интерн, новенький. Мы встречались вчера в холле. Феликс внимательно обвёл его фигуру медленным-медленным взглядом голубых глаз, не задерживаясь ни на чем конкретном, а после чуть приоткрыл рот, помедлил так ещё с секунду и негромко сухо бросил: — Доброе утро. И принялся торопливо и как-то слегка неуклюже собирать со стола бумаги, рентгеновские снимки и ноутбук. — Я помешал? — обеспокоенно осведомился Хенджин. — Я могу уйти, или просто могу посидеть очень тихо. Обещаю больше не тревожить. — Нет, — ровно проговорил Феликс, сваливая бумаги в стопочку. — Я пойду. — Да стой же, — замотал головой Хенджин. — Ты наверняка устал со второй подряд ночи. Я тоже не выспался, давай хотя бы выпьем кофе, а то я даже толком ни с кем из персонала познакомиться не успел. Ты какой пьёшь? Парень вновь замер с кипой бумаг в руках. Замер надолго, уперев взгляд в Хенджина ровно по прямой, а поскольку Феликс сидел, а Хван стоял, смотрел он ему приблизительно в пупок. — Воды, — наконец, выдал Ли, откладывая бумаги. Есть! Победа. Непонятно правда, какая, зачем она нужна, и что вообще тут происходит, но победа! — Худеешь? — легко рассмеялся Хенджин. — Если будешь так дежурить ночами и пить только воду — растворишься в воздухе. — Не растворюсь, — скупо проговорил парень своим бархатным баритоном. — Понимаю, после бессонной ночи вряд ли будешь болтливым, — хохотнул Хван. — У тебя интересное имя. Ты иностранец? — Уточни. — Ты из Кореи? — Я кореец. Иностранец. Из Австралии, — отдельными и скупыми ошмётками предложений отозвался Феликс. — Так недолго и запутаться, — продолжил легко посмеиваться Хенджин, торопливо наливая воды и кофе, надеясь вытрясти из этого парня хоть что-то, кроме механического голоса. — Я так понял, ты этнический кореец, но родом из Австралии? — Да. Да сука, что ж такое. Может, дело в языке? Может он переехал совсем недавно, и ещё не очень хорошо говорит по-корейски? — Если тебе тяжело говорить на корейском — можем болтать на английском, я неплохо знаю язык, — по-английски предложил Хенджин. — Я нормально говорю по-корейски, — на чистом английском, без акцента, в отличие от Хвана, отозвался Феликс. А у Хенджина возникло ощущение, что он издевается. Даже начало бесить. Может, тут всегда так к новичкам относятся? Ну нет, вчера все были вполне себе приветливые. Может, это конкретно Феликсу он так не нравится? Хенджин поставил стаканчик с водой перед Ли, а сам встал рядом, не решаясь теснить странного парня на небольшом диванчике. В благодарность за воду Феликс лишь кивнул, а после поднял со стола рентген, который разглядывал до этого, и несколько неуклюже сунул его Хенджину. Тот озадаченно принял снимок в руки. — Поступил третий раз за месяц с переломами, ещё появилась отдышка. Думали, что часто ломает кости из-за недостатка кальция, поэтому начал принимать добавки в больших количествах, а стало хуже. Сделали рентген старых переломов рёбер, чтобы посмотреть на динамику, а тут на рентгене я нашёл, немного видно… — Феликс с обратной стороны рентгена ткнул пальцем в нарисованный им кружок. — Кальциноз аорты. Он перепутал причину со следствием. Ему нельзя было пить кальций. Хенджин замер с выражением крайней тупости на лице, переводя взгляд с Феликса на рентген. Во-первых, он уже не надеялся услышать от него столь длинный спич, во-вторых — был озадачен тем, что манера речи никак не сменилась, Феликс говорил все так же, успешно пародируя голосового помощника уровнем эмоциональности, а лицо его было статично никаким. Ну и наконец — увидеть на смазанном снимке кальциноз было почти невозможно. Хенджин сам бы этого точно не заметил, но, всмотревшись в обведённое кружочком место, увидел еле различимое пятно. Хван списал бы это на погрешность снимка. Медбрат Ли Феликс, умеющий откуда-то погружать пациента под наркоз, был уверен, что это кальциноз, и вообще какого-то хрена занимался тем, чем по идее могут заниматься только старшие доктора, да ещё и по ночам. — Как ты понял, что это кальциноз? — наконец отмер Хенджин, присаживаясь на диван рядом с Феликсом. Но Ли вскочил с дивана в ту же секунду, как он сел, чуть отскочив в сторонку, вдобавок убрав руки за спину. Но ответить он не успел. Дверь ординаторской открылась, а на пороге появились две медсестры. Феликс тут же суетливо подскочил к столу с другого конца от Хенджина, сгрёб бумаги с ноутбуком в охапку. — Всем доброго утра, — проговорила одна из сестёр, довольно возрастная среди здешних работников. Феликс односложно кивнул и умчался вихрем вон из комнаты мимо двух женщин. Тех, к слову, это ни грамма не смутило, а Хенджин не успел даже понять, что происходит, и глупо замер с рентгеновским снимком в руках. Ну и где теперь его искать, чтобы отдать ему рентген?