Остатки зимних костров

«Если приблизиться к раненому животному, оно поведет себя непредсказуемо. Люди с эмоциональными ранами поступают так же. М. Гангор».

Проснувшись, Рома не увидел рядом с собой ни одного из Петровых. Оля, по всей видимости, убежала в школу, а Антон был на кухне, так как Рома услышал шум, что доносился с первого этажа. Достав телефон, брюнет посмотрел на время: без десяти одиннадцать. Рома прошел в ванную комнату, чтобы освежить лицо, а затем направился вниз. Заглянув на кухню, он увидел Антона, который готовил тосты. Рома, как обычно, сел на привычное ему место. – Как самочувствие? – поинтересовался Петров, не оборачиваясь на друга. – Сносно, – кинул Рома, вновь доставая телефон, чтобы ответить на ночные сообщения от Бяши. – А твое? – Бывало хуже, – слегка улыбнулся Антон, ставя перед Ромой завтрак. Друзья завтракали молча. По заспанным глазам и взъерошенным волосам Антона можно было понять, что он тоже проснулся совсем недавно. Доев, Рома откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. – Ты сегодня у меня останешься? – Антон отпил немного чая. – Вряд ли, батя уже остыл, наверное, – хмыкнул Рома. – Домой пойду, а там посмотрим, – помолчав, он продолжил. – Бяша гулять позвал, пойдешь? – Сейчас? – В три часа, у него там какие-то неотложные дела. Антон кивнул. Проговорив еще около пятнадцати минут, Рома направился домой.

***

С самого утра Рома чувствовал себя неважно. Не в физическом плане, нет. Это не было связано с проблемами со здоровьем или травмами, полученными в ходе аварии. Его мучило чувство, будто должно произойти что-то плохое. Что-то такое, от чего будет плохо не только ему, но и окружающим людям. Он не мог описать словами это чувство, но оно было настолько неприятным и настолько сильным, что периодически Рому передергивало, стоило ему обратить внимание на внутренние ощущения. Не сказать, что у Ромы была хорошо развита интуиция – скорее наоборот, она чаще его подводила и оказывалась ложной, нежели помогала в каких-то ситуациях. Но сейчас в его голове будто поселилось какое-то живое существо, которое постепенно овладевало всеми уголками его сознания и вынуждало обращаться внутрь себя, тем самым заставляя вновь и вновь возвращаться к неприятному ощущению. Рома предположил, что это может быть связано с тем, что он мафия, но тут же поспешил отбросить эти мысли куда подальше, так как не нашел связи между самоощущением и тем, кем он стал не так давно. Парень изо всех сил старался себя чем-то занять, но выходило это не настолько хорошо, насколько хотелось бы. Помимо внутренних ощущений появилось еще одно: Роме казалось, что за ним кто-то наблюдает. Каждый раз он оглядывался вокруг себя и каждый раз убеждался, что он в комнате совершенно один, но тревожность не проходила, а лишь накатывала с каждой секундой по новой. Пятифанов ощутил, как в один момент сердцебиение участилось, руки похолодели и, кажется, начала кружиться голова. Рома, продолжая игнорировать происходящее, свалил все на перепады давления и поспешил выпить таблетку, а заодно и успокоительное. Спустя примерно десять минут, которые, казалось, тянулись целую вечность, Роме стало легче. Обрадовавшись тому, что это не приступ тревожности, а обычное давление, Рома с облегчением упал на кровать, раздумывая над тем, как скоротать время перед прогулкой с друзьями. Спустя пару минут парень ощутил усталость во всем теле, и он поспешил связать свое состояние с недавно случившейся аварией и недосыпом. По истечение еще какого-то времени Рома почувствовал, как тяжелеют его веки и, не собираясь противиться сонливости, он уснул.

***

– Он выглядит уставшим, может, вдвоем погуляем? – сквозь сон Пятифанов услышал тихий голос Антона. – Нет уж, он мне пообещал, – проговорил Бяша. – Ромыч, вставай, на, – мальчишка тряс друга за плечо. – Вы как сюда вошли вообще? – прохрипел Рома, привставая. – Дверь запирать не учили? – усмехнулся Бяша. – Вставай! – протянул он, беря друга за ногу и стаскивая с кровати. Рома, не успев среагировать должным образом, с грохотом упал на пол. Но Бяше было мало даже этого: он решил прокатить Рому по всему полу. – Отпусти, Бяша, придурок! – рассмеялся Пятифанов, пытаясь вырваться из крепкой хватки. – Я у тебя сейчас весь дом до блеска вычищу, на, – гоготал Бяша. – И тебя заодно отполируем! – Я, если че, вчера чуть не умер! – крикнул Рома. – Ну не умер же, вот и ладушки! Пока парни бесились под веселый смех Бяши, Антон прошелся глазами по комнате Ромы. Нельзя сказать, что он часто бывал в гостях у Пятифанова – Рома редко приглашал кого-то к себе домой, и Антон догадывался почему: семья Ромы не располагает большим количеством денежных средств, следовательно, ремонт дома не самый современный, где-то обои вовсе отошли от стен, а пол местами громко скрипит. Да и отец Ромы довольно сложный человек, они с сыном частенько ругаются, и Петрову казалось, что Рома просто не хочет, чтобы они с Бяшей наблюдали всю эту картину. Ему было стыдно перед друзьями. Но Антон, конечно, не осуждает друга за это, он относится с пониманием, ведь, в конце концов, Рома ни в чем не виноват. Да и финансовое положение друзей в принципе мало волновало Антона, он никогда не зацикливался на данной теме. Комната Ромы была совсем маленькой. Зайдя в нее, можно было увидеть большое окно, расположившееся практически на всю стену, оно было занавешено тюлем сероватого цвета. Вдоль окна расположилась кровать, застеленная темно-зеленым пледом, а над кроватью было несколько плакатов с различными музыкальными группами и машинами: эти плакаты закрывали дыру, которая образовалась в результате того, что обои в этом месте слезли. Сами обои были темные, приближенные к болотному цвету. Около кровати стоял стол из темного дерева, а рядом табуретка. Пол деревянный, возле кровати – коврик, который практически одного цвета с тюлем. У двери стоял небольшой комод, все так же из темного дерева. Собственно, вот и вся комната. Антон, вздохнув, сел на табурет, ожидая, когда друзья вернутся в комнату. Он прошелся взглядом по столу: на нем лежало несколько учебников, раскрытая пачка чипсов, сигареты и зажигалка. Ничего нового он для себя не открыл. Но все же одна небольшая деталь привлекла к себе его внимание: первый ящик стола был немного выдвинут, и Антон увидел уголок черной бумаги, находившейся там. В этот момент странное чувство зародилось внутри него, такое, словно Антона обдало кипятком с головы до ног. Неприятный ком встал в горле, но при всем этом Антон почувствовал необъяснимое притяжение, словно кто-то твердил ему открыть ящик и посмотреть, что там лежит, и противиться этому чувству получалось крайне плохо. Кинув быстрый взгляд на дверь, Петров убедился, что друзья находятся чуть поодаль от комнаты, поэтому парень осторожным движением достал бумагу, которая в конечном счете оказалась конвертом. «Что ты делаешь? Это же некрасиво – рыться в чужих вещах...», – пронеслось в голове Антона, от чего он на секунду застыл, почувствовав угрызение совести. Он не знал, зачем он это делает – только чувствовал, что желание открыть конверт нарастало с каждой секундой. Внутренний голос твердил, что он обязательно должен посмотреть содержимое. «Но ведь это же тот конверт, в котором нам присылают карточки, где указано, мафия ты или мирный житель... Зачем Рома сохранил его?» – Антон, размышляя, непроизвольно нахмурился. Петров вертел конверт в руках на протяжении нескольких секунд, не решаясь открыть его. В конце концов, чего опасаться? Рома ведь не мог соврать о своей роли, он ненавидит ложь, это все знают. Но внутренний голос, который становился громче с каждой минутой, твердил лишь одно. Открой конверт. Открой конверт. Открой. ОТКРОЙ! Антон сделал судорожный вдох, чувствуя, как вспотели и похолодели ладони. Пока не стало поздно, Петров быстрым движением закинул конверт обратно в ящик, громко захлопнув его. Голос, что до этого находился в его голове, куда-то пропал, лишь эхо ударялось о стенки сознания. «Я схожу с ума? Это последствия аварии?» – пронеслось в голове Антона. Парень облокотился головой на руки, прикрыв глаза и чувствуя, как пульсируют виски от произошедшего. Он пытался размышлять логически настолько, насколько это было возможно, но он точно слышал голос в своей голове. Ему не показалось, это было слишком очевидно. «Я точно поехавший», – заключил Петров, положив голову на стол. – «И все же, что было в том конверте? У меня нехорошее предчувствие». С интуицией у Антона явно было получше, чем у Ромы. И он понимал, что если сейчас внутри него зародилось чувство, что происходит что-то странное, то это чувство не оставит его в покое до тех пор, пока он не выяснит, что именно случилось. Конечно, Антон больше не станет лезть в личные вещи Ромы без спроса – как бы он ни хотел докопаться до правды, совесть просто не позволит ему рыться в чужих вещах. И если он не имеет права копаться в столе Ромы, то постепенно выводить Пятифанова на разговор о происходящем он имеет еще какое право, ведь Рома – его близкий друг, а Антон переживает за своих близких друзей. – Тох, уснул? – за спиной донесся голос Ромы, который похлопал друга по плечу. – Идем, Бяша закончил протирать полы. Антон хмыкнул, встал с табурета и направился к выходу из комнаты. Обернувшись, он вновь кинул взгляд на первый ящик стола.

***

На улице было достаточно холодно, и ребята спустя полчаса прогулки поняли, что выбрали неподходящий день для совместного времяпровождения. И дело заключалось не только в холоде, но и в эмоциональном состоянии одного из их троицы. Всю прогулку Рома вел себя странно и отчужденно, практически не разговаривал с одноклассниками. Но бывали моменты, когда он из своих мыслей возвращался к ним и отпускал привычные всем шутки. Но все это длилось около десяти минут, после чего он снова уходил внутрь себя, лишь жаловался на сильную головную боль. На предложение зайти в аптеку за обезболивающим он отвечал отказом. Одновременно с этим Антон обратил внимание на не самый здоровый внешний вид Пятифанова: болезненная бледность, темные круги пролегли под глазами, а губы приняли слегка синеватый оттенок. В этот момент Петров сильно обеспокоился состоянием друга, но решил не заводить разговор об этом, так как подумал, что сейчас неподходящий момент, да и к тому же он предпочитал не думать о плохом, поэтому свалил все на то, что Рома просто переохладился. Окончательно замерзнув, все коллективно решили направиться в ближайшую кофейню, чтобы согреться с помощью горячих напитков и перекантоваться там какое-то время, ведь возникло чувство, будто холод выжал из них все силы. Бяша и Рома завалились в кофейню с воплями, и все бариста тут же обратили на них взгляды, из-за чего Антону пришлось усмирять друзей подзатыльниками, который каждый из них получил одновременно. Издав протяжное «ай-й», они, на удивление, тут же стали вести себя спокойнее. – Кто что будет? – спросил Бяша, разглядывая меню, что лежало у кассы. – Я капучино. – Я латте возьму, – ответил Антон. – Мне ничего не хочется, я подожду вас за столиком, – быстро проговорил Рома. Антон посмотрел ему вслед, и спустя несколько секунд направился в сторону одноклассника. – Ром, я могу заплатить за тебя, – осторожно сказал Антон, немного наклонившись к другу. – Тох, перестань, не майся херней, – Рома поспешил отвести взгляд. – Все нормально, я просто не хочу. – Ты врешь, – настаивал Петров. – Отец снова отобрал у тебя твои карманные? Рома перевел холодный взгляд на Антона, от чего у последнего прошла неприятная дрожь по спине. – Какое тебе дело? – неожиданно выдал Пятифанов, продолжая просверливать в Антоне дыру. – Тебе что-то непонятно в моих словах? Мне повторить? – Да что с тобой такое весь день? – блондин чуть повысил голос. – Ведешь себя как последняя тварь, с Бяшей переговаривался, теперь грубишь мне. Что не так? Я просто задал вопрос, потому что хочу помочь. – Не нужна мне помощь, – парировал Рома, резко отведя взгляд. – Ром... – тихо протянул Антон, мысленно отказываясь верить, что перед ним сейчас находится его близкий друг. – Расскажи мне, что произошло? – Отъебись, Антон, – Пятифанов вскочил с места и поспешил к выходу из кофейни, с грохотом захлопнув дверь. Бяша обернулся на шум, и увидев растерянного Антона, быстро подошел к нему. – Нам нужно догнать его, – сказал Петров. – Я не думаю, что это хорошая идея, – промямлил Бяша, в то время как блондин уже направлялся к выходу. Внутри Ромы кипело неприятное чувство, разрывающее его изнутри. Все тело ужасно болело, голова просто раскалывалась на части. В глазах плыло настолько, что он еле держался на ногах. Сейчас он хотел лишь одного: уйти как можно дальше от своих друзей. Он исключил тот момент, что ему требуется помощь, понадеявшись лишь на удачу и на то, что он целым вернется домой и не упадет в какую-нибудь канаву по пути. С другой стороны, чувствовал он себя настолько отвратительно, что в голове промелькнула мысль: «лучше бы я сдох прямо сейчас, чтобы не ощущать все то, что я чувствую». Состояние Ромы было схоже с теми случаями, когда у него случались видения в отношении Антона. Но в те разы все было намного мягче: у него, по крайней мере, ничего, кроме головы, не болело. Сейчас боль была настолько адской, что Рома просто не знал, куда себя деть. Все существующие в организме мышцы будто свело судорогой, и что бы он ни делал, боль не проходила. Казалось, его прямо сейчас просто вывернет наизнанку. – Ромочка, тебе плохо? – неожиданно за спиной послышался голос Кати, в котором различались нотки хитрости и насмешки. Пятифанов застыл на месте, словно ноги приросли к земле. Он почувствовал холодное дыхание Кати на своей шее. Не решаясь обернуться, он смотрел перед собой. Одновременно с этим заметил, что боль во всем теле отступила. «Видение», – тут же заключил он. – Ты не настоящая. Проваливай, – выпалил он дрожащим от напряжения голосом. – Это все в моей голове. Мне больше не страшно. – Самонадеянности тебе не отнимать, – улыбнувшись, пропела Катя, после чего приблизилась к лицу парня, от чего тот вздрогнул. – Разве ты не понимаешь, Ромочка? Девочка провела рукой по щеке Ромы, и он почувствовал, как неприятный холод забирается ему под кожу, и как немеют кончики пальцев. Парень попытался одернуть руку Кати, но бывшая одноклассница была лишь образом в его голове, поэтому он не смог к ней прикоснуться – рука просто прошла сквозь нее, от чего Рому слегка передернуло. – Время не вечно, ты должен убить Антона, чтобы не мучиться самому, – противная улыбка не сходила с лица Кати. – Я уже говорил, что не буду его убивать. Это мое решение. Катя, хмыкнув, зашла за спину Пятифанова, а затем накрыла его глаза своими ручками. Рома, на секунду забыв, что до Кати невозможно дотронуться, попытался сбросить ее с себя, но попытка не увенчалась успехом. Ему лишь приходилось наблюдать за видениями, которые прямо сейчас внедряет в его сознание девочка. В эту же секунду Рома увидел действия, происходящие от его же лица. Он подошел к Антону, сказал ему что-то неразборчивое, а затем набросился на него, повалив и принявшись душить. Петров жадно глотал хотя бы немного воздуха, оглядывал возле себя дорогу, пытаясь найти что-то, чем можно ударить Рому, чтобы сбросить его с себя, но под рукой так ничего и не нашлось. После чего он попытался своими силами оттолкнуть Рому, но хватка была настолько крепкой, из-за чего стало ясно, что Антон Роме не соперник. В конечном счете блондин перестал сопротивляться, лишь продолжал смотреть в глаза своего лучшего друга. Взгляд Антона постепенно угасал, ярко-зеленые глаза начали тускнеть, теряя привычный живой блеск. – Вот и все. Это было просто, так ведь, Рома? – улыбнулась Катя, вытирая слезы со щек парня. – А сейчас тебе нужно завершить начатое. В миг девочка испарилась, и Рома постепенно стал возвращаться в реальность. И пока он пытался очнуться, ощутил, как его душа вновь наполнилась пустотой и необъятной болью. Эта боль настолько разрывала его сердце, что хотелось просто закричать от переизбытка чувств. Но вместо своего крика Рома услышал крик Бяши, который окончательно заставил его прийти в себя. – Рома, прекрати, блять, ты убьешь его! – парень истошно кричал, обращаясь к Пятифану и пытаясь оттащить его от Антона, в то время как Рома... ...прямо сейчас душил своего лучшего друга.