Остатки зимних костров

«Пока не стало поздно, говорите то, что чувствуете».

♪ lorche – hayat cok güzel ama ♪ Нижняя губа Бяши предательски задрожала, и слезы градом скатились по щекам. В этот же момент парень без сил осел на землю, закрывая лицо руками. Послышался всхлип, а за ним последовали тихие завывания. – Он мертв... – сквозь слезы проговорил Бяша, захлебываясь в собственных слезах. – Антон... Ромы больше нет... После сказанных слов Бяша перестал сдерживаться и зарыдал. Заплакал настолько громко, что, кажется, весь лес прочувствовал ту невыносимую боль и отчаяние, которые слышались в его голосе. Бяша дрожал. Руки ходили из стороны в сторону, они совсем его не слушались, было невозможно контролировать собственные действия. Антон стоял в оцепенении, наблюдая за происходящим. Он не мог выдавить из себя ни слова, лишь смотрел на рыдающего Бяшу и тело Ромы, что лежало на холодной земле. Стеклянными глазами он оглядывал своего друга, своего лучшего друга, с которым они прошли через огонь и воду. С которым они рука об руку преодолевали все трудности на протяжении четырех лет, делили горе и радость, создавали яркие воспоминания. Просто были рядом каждый день. Антон готов был поклясться – не было ни дня, когда бы они не были рядом. Неприятный ком подступил к горлу, а легкие болезненно сжались. Антон чувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Как из него вырвали часть его души, а затем в это место воткнули сотни острых кинжалов, провернули несколько раз и вынули, оставив открытую рану кровоточить. Все тело дрожало, руки похолодели, а по щекам градом скатывались слезы. Антон обессиленно упал на колени, не отводя взгляда от Ромы. Все не может закончиться именно так. Это не может быть правдой. Просто не может. Они еще столько всего не успели сделать, еще столько совместных воспоминаний не успели создать. Еще так много осталось несказанных слов. – Я ведь даже не успел сказать... – сдавленно проговорил Антон сквозь слезы. – Я не успел сказать, Рома... Антон опустил голову вниз, тихо всхлипывая. Спустя несколько секунд он в затуманенном состоянии сел рядом с Ромой, взяв его за руку и проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони. Слезы продолжали безостановочно скатываться по щекам, и несколько слезинок коснулись руки Ромы. – Скажи, что ты жив, что это ошибка... – продолжал под нос проговаривать Антон, оглядывая лицо друга. Рука Антона сама потянулась к щеке Ромы, и он вытащил несколько небольших осколков лобового стекла, которые застряли в коже. В эту же секунду Антон почувствовал, как Рома сжал его руку в ответ. Глаза Антона в миг расширились, и возникло ощущение, словно его обдало кипятком с головы до ног. Петров тут же подскочил, приблизившись к лицу Пятифанова и обхватив руками его плечи. – Бяша, он жив! – дрожащим голосом крикнул Антон. – Рома жив! Бяша, будто выйдя из транса, мигом вскочил и сел ближе к Роме. – Че вы так разорались-то, голова раскалывается... – простонал Рома, поднимая руку и прикладывая ее ко лбу. – Ромыч, живой! – закричал Бяша, и слезы хлынули из глаз по новой, только уже от радости. – А вы меня уже похоронить успели? – хриплым голосом проговорил Рома, немного привстав. – Я так рад, что я ошибся, – радостно сказал Бяша, накидываясь на друга с объятиями. – Как же я рад! В эту же секунду Антон присоединился к Бяше, и они вместе принялись душить Рому в объятиях. Оба навзрыд плакали, оставляя часть слез на куртке Ромы, и одновременно с этим смеялись. – Ну и дураки вы... – слегка улыбнулся Рома, обняв друзей в ответ. – Я так просто на тот свет не отправлюсь, даже не ждите. Антон не мог перестать плакать. Тот животный страх, что он испытывал на протяжении всего времени, мигом отступил и сменился на необъятное счастье, ведь Рома был жив. Благодаря осознанию этого душа Антона вновь расцвела, ведь с одним из его самых близких людей все было в порядке. Петров и представить не мог, как бы он жил дальше без присутствия Ромы в своей жизни, ведь – он знал – они были связаны невидимыми узами, которые могли почувствовать только они двое. Отстранившись, Антон обхватил лицо Ромы руками, смотря в его глаза. Теплый взгляд Ромы и его легкая улыбка передавались Антону, и он чувствовал, как приятное тепло растекается по венам. – Это ты дурак, Ромка, – проговорил Антон, немного улыбнувшись. Рома обхватил ладони друга, приблизившись к его лицу, и прикоснулся своим лбом ко лбу Антона, прикрыв глаза. – Мы же говорили, что не нужно так гнать, – тихо сказал Антон, опустив глаза вниз. – Больше не буду, – ответил Рома. – Не реви, Тошик. Я в порядке, – после этих слов он осторожным движением вытер слезы со щек Петрова. – Вы такие милые, что я сейчас еще больше разрыдаюсь, – протянул Бяша, на глаза которого вновь навернулись слезы. – Ромыч, ты в следующий раз, когда сознание потеряешь, хотя бы дыши громче, на. Выглядел так, словно помер. Друзья еще некоторое время сидели на снегу, обнимаясь и периодически плача. Рома, кажется, тоже успел всплакнуть несколько раз, но быстро смахивал слезы, чтобы Антон с Бяшей их не заметили, иначе они бы разрыдались с новой силой. Спустя около тридцати минут, когда голова Ромы перестала болеть так сильно, одноклассники стали думать, как им быть с разбитой машиной. Бяша предложил самую оригинальную идею: просто оставить ее в лесу и свалить. К сожалению, никто его не поддержал. – Ладно, другого выбора не остается, – сказал Рома, доставая из кармана куртки телефон и набирая чей-то номер. Антон с Бяшей выжидающе смотрели на него, гадая, кому Рома звонит. Спустя несколько секунд человек на другом конце телефона ответил, и Рома начал диалог. – Дядь Кость, это Пятифанов, – начал он, и Антон с Бяшей встревоженно переглянулись, пытаясь понять, зачем Рома позвонил Тихонову. – Рома, время видел? Что тебе нужно? – быстро проговорил лейтенант. – Я машину отца разъебал, – серьезным голосом ответил Рома, в то время как во взгляде мелькали смешки. – В лесу. Об дерево. – Ну ты и дебил, Ромыч... – тихо протянул Бяша, хватаясь руками за голову. – Что ты сделал? – сказал Тихонов настолько громко, что даже Антон с Бяшей услышали и слегка дернулись от его интонации. – Я разбил машину, – спокойно повторил Рома. – Пятифанов, это был риторический вопрос! Нервов на тебя не хватает, – вздохнул полицейский. – Говори, на каком километре находишься. Скоро буду. Назвав адрес, ориентируясь по табличкам, которые были расположены вдоль трассы, Рома закончил разговор и убрал телефон обратно в карман, посмотрев на ошарашенные лица друзей. – А как же водительские права? – неуверенно сказал Бяша. – Тебя ж засудят за подделку документов. – А с чего ты взял, что я покажу ему права? Сейчас отделаюсь только штрафом. Ну и пизды от родителей отхвачу. Все не так плохо. – Ага, ну давай. На трассе машину разбил, на трассе теперь и зарабатывай, чтобы штраф выплатить, – гоготнул Бяша, за что Рома слегка толкнул его в плечо. Одноклассники ждали приезд Тихонова около двадцати минут, и все это время они сидели на земле и обсуждали то, как будут объясняться перед родителями. Не придумав ничего вразумительного, было принято коллективное решение – решать проблему по мере ее наступления. Будут импровизировать. Вскоре показалась полицейская машина. Тихонов, конечно, ни капли не удивился, что вместе с Ромой он заодно встретил Антона и Бяшу – обычно, когда у Ромы что-то происходило, эти двое обязательно были с ним. Оглядев машину и подтвердив догадки друзей, что восстановлению она не подлежит, лейтенант вызвал эвакуатор и выписал штраф в пятнадцать тысяч рублей на имя отца Ромы, приказав передать бумажку ему. После нравоучительных лекций и коронной фразы Ромы «да че я сделал то?!», Тихонов усадил всех троих в полицейскую машину и лично развез по домам. Он настаивал на том, чтобы отвезти Рому в больницу, и Антон с Бяшей поддакивали полицейскому, но Пятифанов был непреклонен: живой и ладно. Все раны, по его словам, заживут, как на собаке.

***

Тихо открыв входную дверь, Антон понял, что родители и Оля еще спали, поэтому сейчас ему не придется объясняться, где он пропадал все это время. Зайдя в комнату, Антон без сил упал на кровать, и только в этот момент почувствовал, насколько сильно он устал. Все тело ныло несмотря на то, что в аварии он пострадал меньше всех. Петров был рад, что все закончилось настолько хорошо, насколько это было возможно. Но осадок от пережитого остался довольно неприятный, ведь он думал, что потерял своего лучшего друга. От этой мысли Антона бросало в легкую дрожь, и непроизвольно он думал о том, что бы было, если бы Рома действительно погиб. Казалось бы, он думал об этом настолько много, но к ответу так и не пришел. Антон без понятия, что бы он делал дальше. Какого бы было им с Бяшей? Если уж Антону было бы ужасно тяжело пережить такую потерю, то про Бяшу вообще ничего не стоит говорить, ведь они с Ромой вместе буквально с самого рождения. Антон повернулся к стене. Спать совсем не хотелось, да он бы и не смог уснуть после пережитого. Голова кипела от бесконечного потока мыслей, Антон изо всех сил старался ни о чем не думать, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Рома. Отпетый хулиган, парень, живущий по понятиям и не брезгующий обижать слабых. Обожаем своими одноклассницами, но не подпускает к себе ни одну из них. Харизматичный, открытый и веселый в компании друзей, предан своим товарищам и готов пойти за ними хоть на край света. Рома, который дал слово, что будет защищать Антона несмотря ни на что. Рома, таскающий с собой шарф для Антона, проявляя таким образом заботу. Рома, который, кажется, полный ноль в романтике, но пытающийся флиртовать с Антоном с помощью своих дурацких шуток. Рома, в которого Антон был до безумия влюблен. Он нашел в нем не только лучшего друга и объект симпатии, но и часть своей души. Благодаря ему Петров забыл о таком понятии, как «одиночество». Рома пробудил в нем чувство, которое Антон не испытывал прежде: это было чувство надежности и поддержки, понимание того, что рядом с тобой есть человек, который готов прийти к тебе на помощь в любую минуту. Со временем пришло другое чувство – опьяняющее, словно бокал вина; легкое и приятное, оно обволакивало сознание теплыми волнами, заставляя внутри что-то волнительно трепетать при виде одного человека. Смотря на Рому, легкая улыбка непроизвольно появлялась на лице Антона, мысли путались, и было сложно поддерживать общение на обычном дружеском уровне. Антон осознал свои чувства в конце девятого класса. Он стал подмечать изменившееся поведение друга: оно вроде ничем не отличалось от привычного, но при этом казалось довольно неоднозначным. На какое-то время это ощущение покинуло Антона, но вновь дало о себе знать в начале зимы. По началу Антон думал, что ему просто кажется и он себя накручивает из-за своих же чувств по отношению к Роме, но позже понял, что весьма трезво оценивает всю ситуацию, и поэтому на девяносто девять процентов был уверен в своей правоте: в Роме что-то изменилось. Он стал более трепетно относиться к Антону – не просто как к своему брату, а как к своей родственной душе. Почему Антон уверен лишь на девяносто девять процентов? Потому что он помнил слова Ромы, сказанные им в восьмом классе: «в качестве будущей пассии я рассматриваю только девушек». И из-за этого, когда Антон понял, что влюбился в своего лучшего друга, он постарался закопать все чувства так глубоко, чтобы самому вновь к ним не вернуться и не оттолкнуть своим поведением Рому. Петров понимал, что с возрастом мировоззрение меняется, люди могут узнавать себя с новой, неизведанной до определенного времени стороны, и поэтому предполагал, что Рома, возможно, познал в себе то, о чем раньше даже не думал, и благодаря этой мысли внутри Антона зародилась надежда, что его чувства к Роме могут вполне оказаться взаимными. Но, тем не менее, Антон по-прежнему проявлял осторожность в своих действиях и словах, продолжая при этом наблюдать за Ромой. Петров безумно хотел показать все свои чувства, все эмоции, что он испытывает рядом с ним, но страх оттолкнуть его из-за неуверенности на данный момент был сильнее желания открыться, поэтому Антон принял выжидающую позицию. Из бесконечных размышлений Антона вывело уведомление, пришедшее на телефон. Ромка «пустишь к себе?» 3:26

Тошик «Что случилось? Почему ты не дома?» 3:26

Ромка «отец» 3:27

Тошик «Понял. Расскажешь все, когда придешь. Далеко идти тебе?» 3:27

Ромка «мин через 5-7 буду» 3:27 Отложив телефон, Антон встал с кровати и пошел на кухню, чтобы поставить чайник к приходу Ромы. Ровно через обещанных пять минут раздался стук в дверь. Открыв дверь, Антон увидел как всегда улыбающегося Рому. Петров сразу заметил, что на его лице помимо ссадин, которые он получил в ходе аварии, появился еще один синяк на щеке. Антон поспешил впустить одноклассника в дом. – Это отец тебя так? – тут же задал вопрос блондин, ведя друга на кухню. – Ага. Расстроился из-за машины. А на то, что мы чуть не сдохли, ему похуй, – заключил Рома, садясь на стул. – Раны обрабатывал? – спросил Антон, разливая в кружки чай. – Да какой там, я не успел. Меня из дома выперли, – с прежней улыбкой ответил Рома, но Антон понимал, что улыбка в данный момент – защитная реакция. – Голова болит? – Петров поставил чай напротив Ромы, а сам полез за чем-то в верхний ящик. – Не особо, – сказал Пятифанов, отпив горячей жидкости. Антон подошел к Роме, держа в руках аптечку. – Сядь ровно, я раны обработаю. – Тошик, забей, – хмыкнул Рома. – Само заживет, не парься. – Ром, сядь уже ровно, не выпендривайся. Рома вздохнул, развернувшись в сторону друга, и на его лице показалась улыбка. Он явно был доволен сложившейся ситуацией, и Антон мысленно усмехнулся этому. Петров оторвал небольшой кусочек ватки и смочил его хлоргексидином, решив начать с самой большой раны, которая красовалась у Ромы на лбу. Рома даже не успел стереть кровь по краям ссадины, и Антон сперва сделал именно это. Аккуратно придерживая голову Ромы, он осторожными движениями прошелся по периметру раны, убирая засохшую кровь. Все это время он чувствовал, как Рома буквально проделывает в нем дыру своим взглядом, и Антон молился, чтобы прямо сейчас его лицо не приняло оттенок помидора. – Не больно? – спросил Антон, стирая последние остатки крови. – Даже если больно, это на что-то повлияет? – усмехнулся Рома. – Сейчас немного пощиплет, – предупредил Антон, после чего взял новую ватку и вновь смочил ее хлоргексидином. Чуть сильнее приблизившись к лицу Ромы, Антон слегка надавил на ссадину, и Пятифанов в этот момент зажмурил глаза, сквозь зубы прошипев какое-то ругательство. Антон успокаивающе погладил его по голове и продолжил осторожно обрабатывать рану, периодически меняя ватки на новые. Закончив, Антон наклеил пластырь на лоб Ромы, после чего принялся обрабатывать мелкие царапины, которые образовались из-за действия осколков лобового стекла. – Ты говорил, что что-то не успел мне сказать, – тихо начал Рома, наблюдая за мимикой Антона. – Ты о чем? – сказал Антон, в то время как сердце пропустило несколько громких ударов. Он, конечно, сразу понял, что имеет в виду Рома. – Когда я был в отключке. Я слышал твои слова, но сил не хватало ответить, – спокойным голосом продолжил Пятифан. – Что ты хотел мне сказать? Антон пытался придумать отговорку, но в голове было перекати-поле. Он даже предположить не мог, что Рома все слышал... ну конечно, Антон думал, он мертв. Что сейчас говорить? Очевидно, что то, что хотел сказать Антон, было очень важным. Но стоит ли сейчас говорить об этом? А вдруг Рома отреагирует отрицательно? Что тогда будет? Он просто встанет и уйдет, оборвав все общение с Антоном, и тогда их дружба, которая длится вот уже четыре года, просто исчезнет, забрав с собой все совместные воспоминания? Или... Или вдруг все окажется взаимно? – Я хотел сказать, что... – голос предательски дрогнул, и Антон запнулся, пытаясь собраться с мыслями. Рома внимательно смотрел на него, не отводя взгляд. – Мы с тобой давно знакомы, и нам столько всего вместе пришлось пережить... Мне кажется, мы нашли друг в друге то, что не могли найти в ком-то другом. Знаешь, это особенное чувство... Антон вновь сделал паузу, а Рома внимал каждое его слово и терпеливо ждал, когда Петров продолжит. – В общем, я хотел сказать, что ты мне очень- Антон не успел договорить, как в дверном проеме показалось сонное личико его младшей сестры. Оля потирала глазки, пытаясь привыкнуть к яркому свету. – Мальчики, а вы почему не спите? – тихонько проговорила Оля, подходя к парням. – Вы меня разбудили, а мне снился сон, где я с русалочкой плавала. – Прости, Оля, мы сейчас уйдем в мою комнату, – сказал Антон, складывая все пластыри обратно в аптечку. – Нет, подожди! – чуть громче произнесла девочка, оглядывая Пятифанова. – Ромка, это ты? Я тебя даже не узнала, ты таким взрослым дядей стал! – А из тебя вон какая принцесса выросла! – сказал Рома, обнимая Олю, которая первая кинулась ему в объятия. В то время, пока Рома и Оля обменивались любезностями, Антон вышел из кухни, по всей видимости, направившись в уборную. Еще с первой встречи Ромы и Оли между ними образовалась определенная связь, которая была понятна только им двоим. Рома относился к Оле так, словно она была его родной младшей сестрой, и Антону очень нравилось наблюдать за взаимодействиями этих двоих. Он еще никогда не видел, чтобы Рома относился к кому-то из детей с такой нежностью и трепетом, и Петрову было приятно, что Пятифанов никогда не отталкивал его сестру, а наоборот – с радостью шел с ней на контакт, пытаясь найти точки соприкосновения. Возможно, такое поведение было обусловлено тем, что Оля – младшая сестра Антона, а Антон – близкий друг Ромы, поэтому из уважения к товарищу Рома так сюсюкался с младшей. – Рома, а что у тебя с лицом? – спросила Петрова, разглядывая царапины на лице парня. – Ты с кем-то подрался? – Нет, мы сегодня в аварию угодили, вот мне и досталось, – улыбнувшись, ответил Пятифанов. Оля в детском изумлении раскрыла глазки, уставившись на брюнета. – Ебушки-воробушки, вот это пиздец! – неожиданно вскрикнула девочка тоненьким голосом, и одновременно с этим в комнату вошел Антон. Петров встал на пороге, и глаза его после услышанного стали походить на два огромных блюдца. Он молча переводил взгляд с Ромы на Олю, а затем с Оли на Рому. Во взгляде последнего показались смешки, и он еле сдерживал проступающую улыбку, пытаясь сохранять серьезное выражение лица. Затем Рома глянул на Олю. – Ай красава, Олька, запомнила с прошлого раза, как я учил. Держи конфетку, – проговорил Пятифан, беря со стола сладость и протягивая Оле, одновременно с этим трепля ее по голове. – Не понял, с прошлого раза? – сказал Антон, сверля взглядом одноклассника. – Ром, ты дурак? – Зачем ты его так называешь! – вступилась Оля. – Оль, ну вот дурачок он, что поделать, если это правда, – сказал Антон, сев перед Олей на корточки и держа ее за плечи. – Не говори таких слов больше, ладно? Это плохие слова. Пока Антон читал нотации сестре, Рома, кажется, валялся где-то под столом, умирая от смеха. Петров толкнул одноклассника в бок, но тот еще больше стал заливаться, словно соловей. Антон нарочито громко вздохнул и, вскоре закончив пятиминутную лекцию и убедившись, что Оля все поняла, он поцеловал ее в щеку, после чего поднялся и хотел было направиться вместе с Ромой в свою комнату, как Оля их остановила. – Мальчики, а можно мне с вами? – попросилась Оля, состроив щенячьи глазки. – Сейчас четыре утра, разве ты не хочешь досмотреть сон, где ты плаваешь с русалочкой? – с улыбкой ответил Рома. – Не хочу! Мне с вами интереснее. Ну так можно? – Тошик, можно? – повторив мимику Оли, Рома глянул на Антона. – Идемте, – улыбнулся Петров, и они втроем направились в его комнату. Рома по привычке сразу уселся на кровать Антона, и Петров пристроился рядом с ним. Оля в это время принесла из своей комнаты альбом с различными стразами и наклейками, сказав, что сейчас сделает из мальчиков настоящих принцесс. Девочка начала с Антона, приклеив ему на лоб несколько блестящих камушков, а на щеки наклейки в виде сердечек и звездочек. После этого она нацепила на него ободок с заячьими ушками, сказав, что он будет принцессой животных. Закончив с Антоном, Оля приступила к Роме, и первым делом она разрисовала фломастерами пластырь, который красовался у него на лбу. После этого она так же, как и Антону, приклеила несколько страз на места, где находились небольшие царапины, тем самым закрыв их. – У меня больше нет никаких ободков, поэтому ты, Рома, будешь принцем, – сказала Оля. – Принцем? – Ну да. Ты принц, а Антон принцесса! – рассмеялась девочка. – Давайте смотреть Аладдина! Парни не стали возражать, и Антон, открыв ноутбук, включил мультфильм. Оля пристроилась возле Ромы. Через десять минут после начала мультфильма Оля уже сопела на плече Ромы, в то время как на втором плече разлегся Антон. – Ты спишь? – шепотом спросил Рома, чтобы не разбудить Олю. Ответа со стороны Антона не последовало. «Уснул», – подумал Рома и мысленно усмехнулся, убавив звук на ноутбуке. – Кажется, мы не закончили наш разговор. Рома положил свою голову на голову Антона, после чего провалился в глубокий сон.