Точка отсчета

      Психотерапия построена на вопросах. Как вы себя чувствуете? Что вы ощущали в этот момент? Откликается ли в вас эта ситуация? Они мотивируют познать себя, подобраться к корню проблемы и, вероятно, решить еще множество вещей. Но это не отменяло факта, что они являлись до невозможного раздражающими.       Уилл переводил взгляд, исследуя предметы в кабинете Ганнибала, будто это могло отсрочить их разговор. Письменный стол, статуя оленя, подлокотник кресла. Но сколько бы он не возвращался к часам – время двигалось слишком медленно, прошла всего лишь пара минут.       - Не думал, что наш ужин может стать предметом обсуждения на сеансе, доктор Лектер, - ответил Грэм и тут же выругался про себя. Дискомфорт пробуждал в нем язвительность и грубость.       - Мы можем поговорить о нем или не говорить. В любом случае, это было лишь событие в вашей жизни, Уилл, ничем не отличающееся от встречи с коллегами или лекции.       - Лекции не мотивируют меня выходить из «зоны комфорта» и сдвигать границы, если мы об этом.       - А границы были сдвинуты? – заинтересованно спросил мужчина, взяв в руки записную книжку. Такой жест со стороны психотерапевта не значил ничего хорошего, об этом профайлер знал не понаслышке.       Этот разговор был еще одной ступенью, призванной подвинуть его границы. Ганнибал прекрасно осознавал то, что произошло за ужином и еще лучше осознает происходящее в кабинете. Видимость того, что он позволяет обойти острую тему означает лишь то, что они вернутся к этому разговору.       Весь вечер Уилл пытался разобраться в том, что случилось. Он не был из тех людей, кто привык пробовать новое. Проще было купить две-три рубашки одного размера и фасона, несколько упаковок носков и питаться однообразной едой. Привыкать к чему-то – риск, трата времени и еще многое другое, чем он пытался оправдать собственный консерватизм. Но вопрос был не в приверженности привычкам, а как раз в том, что он поступился своими принципами.       Пытался ли он впечатлить Ганнибала? Нет. Интерес мужчины к нему, пусть и профессиональный, строился на независимых от этого факторах. Действительно ли он хотел есть сопротивляющееся щупальце? Тоже нет.       Это был вопрос доверия. По какой-то причине он действительно доверял Ганнибалу. А еще тот был едва ли не единственным, кому Грэм без дискомфорта мог смотреть в глаза.       - Да, Ганнибал, они были сдвинуты. Не думаю, что я захотел бы повторять этот опыт с кем-нибудь другим или вообще осуществил бы его, - неохотно сообщил профайлер, вновь раздражаясь от улыбки психотерапевта. Иногда она говорила больше, чем он хотел бы знать. Интересно, почему его так раздражает факт, что услышанное приносит мужчине удовольствие? Считается, что радовать своих возлюбленных – одна из приятнейших вещей во взаимоотношениях, но Уилл редко вписывался в понятие нормы.       - Значит, в вопросе погружения в неизведанное, для вас важен человек, с кем было совершено это действие? Устойчивая фигура, вызывающая у вас доверие? – уточнил Ганнибал, придвигаясь ближе. Не покидало ощущение, что с каждой встречей расстояние между их креслами сокращается на пару сантиметров. Была ли это паранойя или правда, Уилл не знал. Ему пока не приходила мысль приносить с собой рулетку.       - Если вы так пытаетесь спросить, вижу ли я в вас фигуру, вызывающую доверие – ответ более чем очевиден, не находите?       - Простите мое любопытство, Уилл, не мог удержаться, - ответил Лектер с легкой улыбкой и наконец отложил записную книгу. – А теперь поговорим о вашем последнем деле. Джек сообщил, что в сценах преступлений прослеживались религиозные мотивы?

***

      Несмотря на все раздражающие аспекты в виде ежемесячной отчетности и навязчивых вопросов, Грэму действительно нравилось преподавание. В то время как его коллеги любили беседовать с аудиторией, мужчина предпочитал излагать факты, а мнение воспринимать исключительно в формате контрольных работ и эссе. По крайней мере, пока студенты писали, у них было меньше шансов изложить какую-то глупость.       Когда работа «в поле» стала ему недоступна, пропала также возможность скрываться в лаборатории. Возможно, именно среди трупов и запаха разложение он мог бы, наконец, найти свое место. Взаимодействие с мертвыми представлялось более заманчивым, чем слушать живых. По крайней мере, в действительности он выбрал меньшее зло из возможных. Так ему казалось до сегодняшнего дня.       Сессионная неделя – боль не только для студентов, но и для преподавателей. Десятки должников со всех курсов и направлений вспоминали, что три недели назад должны были сдать важное эссе для допуска к экзаменам и посчитали, что преподаватель с радостью и распростертыми объятиями примет их во внеучебные часы. Уилл таким преподавателем не был, но руководству такой подход бы не понравился. Поэтому приходилось натянуто улыбаться, принимая очередную распечатанную работу или обещание направить «прямо сегодня, правда» что-то крайне важное по электронной почте.       Он почти перестал есть, толком не высыпался, допоздна засиживаясь в академии. Когда раздался тихий стук, а потом дверь аудитории отворилась, видит Бог, Уилл действительно хотел зарычать от злости и послать нарушителя порядка куда подальше. И запереть дверь до завтрашнего утра.       - Привет, не помешала? – раздался жизнерадостный голос Аланы. Она сочувственно посмотрела на его стол и подняла с пачки листов кружку кофе, которая уже успела оставить след на одной из работ какого-то бедолаги. – Хотела пригласить тебя на обед. Джефф сказал, что ты уже несколько дней не появлялся в преподавательской и живешь на одном кофеине.       - Да, привет, - рассеянно пробормотал Грэм, оставляя комментарий на полях. – У меня просто не хватает времени на что-то другое, если честно. Они пишут какой-то бред, каждое следующее эссе гораздо хуже предыдущего. Сегодня кто-то заявил, что мотив преступлений Чесапикского Потрошителя – сексуальная неудовлетворенность, как будто...       - Как будто они пишут глупости, чтобы из-за загруженности в конце года ты просто закрыл на это глаза и поставил им зачет. Верно? – с улыбкой ответила Блум, присаживаясь рядом.       - Да, - обреченно ответил мужчина, со стоном откладывая листок и снимая очки. – Как тебе удается выживать в подобном темпе? Выглядишь отдохнувшей и полной сил.       - Просто умею пользоваться косметикой и дежурно улыбаться. Поверь, я не меньше тебя жду, когда это наконец-то закончится, - со смехом ответила она.       Алана нравилась ему. Не в романтическом смысле, этот этап был давно завершен, а потом появился Ганнибал и.… в общем, это было неважно. Они были коллегами, иногда пересекались за обедом или на конференциях. Уилл не мог посчитать ее подругой, но ему было приятно их общение.       Когда вновь раздался стук, они оба удивленно переглянулись и посмотрели на дверь с надеждой, что это не еще одна заблудшая душа. Появившийся после этого Ганнибал удивил их еще больше.       - Добрый день, Уилл и... Алана. Не ожидал тебя здесь увидеть, но приятно удивлен, - Лектер подошел к столу, опустив на свободное место сумку, из которой приятно пахло едой. Профайлер уже забыл, когда он последний раз ел нормальную пищу.       - Я пыталась вытащить Уилла на обед, как видишь, он немного погружен в работу. Полагаю, ты пришел с той же целью, - ответила Блум, с подозрением смотря на сумку. – Что ж, в таком случае я пойду, не хочу мешать.       - Ты не помешаешь. Думаю, что Уилл, как и я, будет не против поделиться с тобой обедом.       Все, что ему оставалось – кивнуть. Втроем они быстро убрали со стола, рассортировав работы по стопкам. Грэм уже и забыл, что его рабочее место может выглядеть более-менее прилично, а когда Ганнибал открыл контейнеры и достал термос с кофе, он ощутил эмоцию, подозрительно похожую на счастье. Ирония заключалась в том, что это состояние не продлилось долго. Присутствие Аланы начало доставлять... определенного рода дискомфорт.       Профайлер знал, что Ганнибал был ее наставником во времена студенчества и с годами они смогли установить дружескую связь, но поведение Блум доставляло некоторые неудобства. Она широко улыбалась и смеялась, рассказывала одну историю за другой, изредка касаясь руки Лектера. После этого ее щеки подозрительно краснели. Флирт. Алана флиртовала с ним, несмотря на кольцо на пальце, будто этот факт ее нисколько не заботил.       А Уилл тихо злился. Он пытался отвечать, когда к нему обращались и точно не выглядеть так, будто находится на месте преступления, а не на обеде. Волновали ли его моральные принципы женщины? Не в коей мере. Проблемой было лишь то, что объектом симпатии выступал Ганнибал.       Ревность. Подсознательный страх, что объект твоей симпатии выберет другой, более подходящий вариант. Только в случае с Блум, это, скорее, была объективная реальность. Лектер ценил предметы искусства и образованных людей, а Алана сочетала в себе эти качества. Она бы прекрасно вписалась в его жизнь, сопровождая на званых ужинах или концертах в опере. Она была успешна, эмоционально стабильна, и ее гардеробная не полнилась погрызенными собаками свитерами.       - Ганнибал, это как всегда невероятно вкусно. Каким образом каждое твое блюдо становится кулинарным шедевром? – спросила Алана, передавая контейнер мужчине. Видит Бог, ей действительно не требовалось наклоняться так близко.       - Кулинария – моя страсть, доктор Блум. Благодарю, что составили нам с Уиллом компанию.       - Я даже успела соскучиться по твоей кухне, мы давно вместе не ужинали, - ответила она чуть тише, как будто эти слова не предназначались для ушей Грэма. Действительно, это стоило говорить именно в аудитории, которая отражала, черт возьми, каждый шорох.       Некоторое время доктор переводил взгляд с Уилла на Алану, после чего сообщил:       - Что же, предлагаю это исправить. Доктор Блум, Уилл, приглашаю вас на ужин в эту пятницу.       Алана радостно закивала и принялась выяснять детали. Грэм же пробормотал что-то среднее между «да» и емким ругательством. Прекрасно. Просто, твою мать, восхитительно.       Если бы он мог хоть ненадолго оторваться от изучения узора стола, то заметил бы, что весь обед Лектера явно не интересовала реакция женщины. Все, что он делал – смотрел на Уилла.