Trapeze Swingers [Редактируется и переписывается]

«Счастье — это когда ты живешь сам по себе, ничего не меняя, а другой — так же — рядом. А потом вы ложитесь в одну постель, а там так же тепло и уютно. И можно повернуться к нему спиной, чтобы тебе в шею уткнулись и засопели сонно. А другой рукой тебя сверху накрывают от всего — штормов, землетрясений, падающих метеоритов, и можно спать.» Ксения Духова Игра в любовь

Грейнджер спала плохо. Ворочалась с боку на бок, раскрывалась, как мечущийся в горячке больной. Стонала и всхлипывала. Пару раз практически поставила Малфою приличных размеров фингал под левым глазом. Сам виноват — не надо было так близко приближаться и пытаться её разбудить. Или успокоить. Малфой не замечал как-то за собой раньше приступов мазохизма или излишней любви к ближнему, однако в случае с его невозможной напарницей все жизненные установки уверенно летели в Преисподнюю. Он не рассчитывал, конечно, что его сексотерапия чудесным образом исцелит её и от шрамов, и от кошмаров, и от проклятья, но хотя бы на пару часов ей удалось заснуть и не вскакивать от каждого шороха, хватаясь за палочку. Малфой задумчиво рассматривал её беспокойно мятущуюся по кровати фигуру — это уже вошло у него в привычку за время безумной операции в пустыне, — и мысли всполошёнными птицами разлетались в разные стороны. Малфой не замечал за собой раньше приступов альтруизма, но именно здесь и именно сейчас он ясно понимал, что не хочет её отпускать. Ей было больно — настолько больно, что она тонула в этой тьме, не в силах выплыть на поверхность. И ему хотелось нырнуть за ней следом. Он не верил в чудодейственную силу групп поддержки, ставил под сомнение антидепрессанты, которые Грейнджер в силу природного упрямства всё равно отказывалась принимать, но он видел её шрамы — и ему ничего не нужно было объяснять. За годы службы в Аврорате и вороха международных связей, которыми он успел обрасти, Малфой неоднократно сталкивался с жертвами насилия — хоть маггловского, хоть магического, — и узнавал тот первобытный ужас в глазах обычной женщины, когда видел его. Для кого-то… да кого Малфой хотел обмануть? Практически для всех друзей и коллег по службе Грейнджер была непобедимой, выжившей из ума Бешеной Фурией, которая то ли искала сложной смерти с далеко идущими последствиями, то ли играла в игру «Забери с собой на тот свет как можно больше злодеев». С ней редко вели разговоры по душам — даже близкие люди, вроде Поттера, Куницы или Лаванды Браун. Да он и не надеялся, что Грейнджер вдруг испечёт печенье, поставит на стол большой пузатый чайник и заведёт с Уизлеттой тёплую беседу о том, что её мучают кошмары и она даже медицинское обследование не может нормально пройти, чтобы не ловить на себе сочувствующие взгляды целителей. Уж это Малфой понимал. Вот только не таким человеком была Грейнджер, чтобы просить — и тем более принимать — чью-то помощь. Но и ему, сыну профессора Снейпа, упрямства было не занимать. И потом, они были чёртовыми напарниками уйму лет, а это что-то да значило. Грейнджер сонно выглянула из-под одеяла и нащупала ладонь Малфоя. — Ты долго собрался мне смотрины устраивать? От твоего созерцания моей физиономии графики жизнедеятельности не изменятся, — упрекнула ведьма и потянула его за собой. Малфой пересел ближе и нахмурился. — Грейнджер, я не думаю, что это хорошая идея… Гермиона приподнялась на локте и вперилась в Малфоя осуждающим взглядом. — То есть когда ты два часа назад вжимал меня в диван до беспамятства, твоя совесть ничего такого тебе не говорила, а когда я прошу повторить, ты мне сразу запел о том, что всё было ошибкой? — Нет. Я вовсе не возражаю повторить. — Тогда в чём дело? — В твоём магическом резерве, — безапелляционно заявил Драко и, отбросив одеяло в сторону, принялся изучать шрам. Гермиона настойчиво отпихнула его руки и, обняв, умостилась к нему на колени. — К чёрту резерв. К чёрту шрамы, отчёты, вздрючку от Муди и всё остальное. Я так смертельно устала, Малфой, что у меня нет сил даже на то, чтобы с тобой спорить. Я и так слишком далеко зашла во всей этой авантюре. Просто… Малфой запустил длинные пальцы ей в спутавшиеся волосы и принялся массировать кожу головы. — Что, Грейнджер? — Будь со мной. Давай представим, что нет за нашей спиной Лондона и Парижа, что нас не ждёт гора бумажной работы, что я не облажалась и не подыхаю здесь, на краю света. Покажи мне, что я могу быть кем-то помимо Бешеной Фурии и «самой умной ведьмы» — и прочая, и прочая. — И тебе не… — Не страшно? Не хочется засадить тебе коленом между ног, потому что ты напомнил мне Руквуда или ещё кого-то из тех, кто держал меня в плену? Мне очень страшно, Малфой, я слов таких не знаю, чтобы тебе объяснить. — А как же те легенды о безумном сексе на одну ночь, которые бродят по Аврорату? — задумчиво спросил Малфой, осторожно переворачивая её на живот и принимаясь разминать плечи и затылок. — Я не связываюсь с волшебниками после плена. Знаешь же эти истории об обмене энергией и магией во время оргазма? Малфой кивнул. Что-что, а лекции профессора Снейпа и Люциуса Малфоя он не пропускал. Может, сказки об Истинной любви и были сказками, но магию и энергии никто не отменял. Волшебник делился со своей ведьмой магией, но и брал некую долю от неё. А Грейнджер и так висела на волоске. Куда ей расходовать силу впустую? — А мне тогда почему доверилась? — А мне осточертело постоянно оглядываться назад, понимаешь? Надоело накладывать гламур, маскировать шрамы, ходить на эту группу поддержки и выдумывать там такие сказки, что пора книжки писать. И вздрагивать, когда кто-то меня лапает совсем не там, где мне этого хочется. Я готова поделиться магией лишь потому, что тебе не надо объяснять, почему я не люблю, когда меня берут сзади. Тебе не надо рассказывать, сколько предметов побывало у меня внутри, прежде чем Пожиратели выдохлись, а я вырвалась и разнесла там всё к лысым нарглам. Ты не испугался шрамов, когда с меня спал гламур… Малфой прикоснулся к ней поцелуем, поднял на руки и уложил на себя. — Не выдумывай то, чего нет на самом деле. В нашей работе и жизни и без того хватает химер, чтобы ты ещё себя постоянно очерняла. Я ж не Уизли, девочка, и прекрати уже оправдываться. Ты прекрасна. Хоть и натворила чудес в жизни, так и я Пожиратель. — Так посмотреть — настоящий инь и ян… — Грейнджер села и потянула его за собой. — Разрешаю тебе обо мне позаботиться. И чур, я сверху. — Иди сюда. Я буду тебя любить.