Психолог и Травница

Эта история началась тёплым летним вечером на берегу реки, недалеко от Цукасовой скалы.

      До определённого момента историй было две: одна — Ёсиоки Ами, другая — Асагири Гена, но с того вечера из двух завязалась третья, общая, наглым образом оторвав по куску от каждой.       Цукаса оживил Ами по причине большого недоразумения: она была студенткой медфака, и один очень уважаемый врач в интервью высказался о ней максимально положительно. Сулил ей большое будущее и отметил, что она вела себя крайне профессионально, ассистируя ему во время операции по пересадке почки. Молодой медик, давший Клятву Гиппократа, способный и находчивый точно был бы не лишним для всех оживших. Какой же случился конфуз, когда выяснилось, что она закончила только один курс, после чего вообще раздумала становиться врачом: её призванием была фармакология. Да и тому хирургу она не ассистировала, а была лишь наблюдателем на практике. Просто профессора впечатлило то, что она всю операцию озвучивала свои мысли и наблюдения не дожидаясь вопросов, и сделала это безупречно, но ни к пациенту, ни к инструментам она не прикасалась. А ещё, это оказалась «безамбициозная личность с ветром в голове», как, позже, мягко выразился Хёга: у неё в приоритете всегда то, что ей нравится больше всего, а это мечты, фантазии и креативный подход к любому делу. Если это уборка территории — она превратит её в изящный танец. Если это сбор хвороста — она с интересом будет отбирать самые годные ветки, войдя в образ жены викинга. Если это благоустройство комнат (или точнее, пещер) — повесить коллаж и оставить полевой букет в глинянном кувшине — святое. Цукаса махнул рукой: для вречебного дела найдём другого медика. Главное — девчонка с руками и не сидит без дела, в конце концов, обратно в камень её не превратишь. Да и сборы, которые она сушила для жителей империи: от простуды, головной боли, воспалений — тоже были полезны, так что никто на неё не жаловался. Ами ни с кем, кроме Никки, не общалась, всегда была незаметной, невзрачно одевалась и часто надолго уходила в лес. В общем, не привлекала к себе никакого внимания.       Поскольку Ами была воскрешена до него, Ген встретил её впервые на тропе вдоль лесной опушки. Он медленно шёл, оглядываясь по сторонам: где-то здесь он видел чёрный паслён, который уже должен вовсю цвести. Заметив нужные цветы он наклонился, чтобы нарвать немного для целей, известных лишь ему. Из леса по той же тропе и шла Ами, с корзинкой трав, напевая что-то себе под нос. Ген обернулся, держа в руках небольшой букет, и в своей манере улыбнулся ей. Подул ветер, развевая его волосы, и в этот миг он выглядел фантастически красиво.       Ами знала его, как автора книг, и о многом хотела бы его спросить. В утерянном старом мире он был довольно известным, но именно это и стало основной причиной, по которой она решила с ним не заговаривать, считая, что избалованный славой человек не заинтересуется общением с ней. И тогда, возможно, это было так.

И наступил тот вечер.

      После полудня на Цукасову скалу стала опускаться тень. Закончив лепить горшки, Ами помыла руки, взяла копну бамбуковых волокон с тонкими хмелевыми лианами и отправилась быстрым шагом к реке: через три часа уже будет закат, лучше поспешить. По пути она пересеклась с Никки. — О, Ами! — Привет, Никки! — Идёшь плести корзину? — Да, хочу успеть до темноты! — Почему ты не делаешь их здесь? — В тишине работаю продуктивнее. — Ну, как знаешь. Не забыла про мой заказ? — Уже почти сделала, — улыбнулась радостно Ами. — Это долго, особенно, когда весь материал природный. Но поверь, тебе понравится! — Жду не дождусь!       Стоящий неподалёку Ген видел, как Ами уходит, и решил аккуратно проследить, ведь сегодня кое-что случилось: он заметил её по пути, возвращаясь из Царства науки после того, как Сэнку закончил приготовление лекарства для жрицы.       От скалы девушка отошла не далеко, села на траву свесив ноги с берега и принялась за дело. Завораживающие звуки леса были прекрасны. Пение птиц, шелестящие от ветра листья деревьев, тихий шум прибоя, да и вид отличный. Ами вдохнула и завела песню.       Трудно было не заметить, что голос дрогнул на последнем куплете. С музыкой накатывают воспоминания, так всегда бывает.       Она допела, протянув последнюю ноту, и чуть не подпрыгнула от испуга, услышав позади хлопки. — Не подкрадывайся! — она обернулась. — Извини, не хотел напугать, — тихо подошёл к ней Ген. — Конечно, не дива Лилиан, но… было очень красиво, моё восхищение. Что это за язык? — Ирландский. Народная песня без смысла про выпивку и пляски, — она убрала за ухо прядь своих чёрных, ниже плеч, волос. — Про выпивку, правда? У тебя звучало очень печально. — Я вспоминала детство, — она взглянула на него синими глазами и улыбнулась. — Ты что-то хотел? — Твой голос действительно очень приятный. Ты могла бы спеть для жителей, им точно понравится. — Спасибо. Возможно, когда в деревне появится гитара, я спою им, но знаешь, сценическая боязнь никуда не делась. — Так вот, почему ты всё время одна, — ехидно улыбнулся Ген. — Тебя сдерживают комплексы. — Я без комплексов, — оспорила Ами. — Да, я вижу. — Ты что, психолог? А, точно. Прости, забыла. — Ничего. Кстати, можешь поделиться переживаниями, — он подошёл ближе и сел рядом. Психологический приём: быть сбоку от собеседника, чтобы создать чувство товарищества. — Нет, спасибо. Уверена, есть те, кому психолог нужнее, чем мне. И, кстати, разве ты не мастер обмана, Асагири Ген? — Ну да, больше спасибо! — ответил он, зубоскаля. — А тебя зовут… — Ами, Ёсиока Ами. — Хорошо, Амичка. Не волнуйся, мне нет нужды тебя обманывать. Ну что, поговорим? — Чего это ты, вдруг? — недоверчиво спросила она. — Да так. Ты ведь знаешь, где я был, верно? — Ты про ту деревню? — Э… — Ген удивился, что она не стала отпираться. — Да-да, именно. — Это не моё дело. От меня никто ничего не узнает. — Хммм-м? — протянул он, вглядываясь в её лицо настолько усиленно, что Ами не выдержала и отвернулась. Ген лишь усмехнулся. — Ты ведь поддерживаешь Цукасу, у вас схожие взгляды на устройство мира. Психологический приём: предложи свой вариант, и собеседник инстинктивно тебя поправит. — Не совсем, — она продолжила сплетать лианы. — Я отчасти разделяю его взгляды, но мои подразумевают свободу выбора. Нельзя навязать свои идеи другим: они должны прийти к этому сами. Цукаса подчиняться тупо заставляет, а значит, он самый обычный диктатор. Всегда терпеть не могла политику, и поэтому я тебя не сдам. Не знаю, как это работает, но любая ситуация вседа, так или иначе, идёт мне на пользу. Поэтому, моя позиция — сторонний наблюдатель.       «Не важно, кто из вас умрёт, ты, или Цукаса. Ведь я выйду победителем в любом случае», — вспомнил Ген собственные слова. — Получается, ты согласишься с любыми условиями? — Не обязательно соглашаться. Я просто уйду, пока есть, куда. — Надо же, и какой у тебя план? — Буду жить себе тихо в отшельничестве. Его методы я осуждаю, и подчиняться такому лидеру не хочу. — Но ты ещё здесь. — Сначала нужно сделать много полезных вещей, чтобы выжить в одиночку. — Ааа, я понял, у тебя по жизни так! Амичка, если тебе где-то не комфортно, ты не станешь это исправлять. Ты, лучше, сбежишь, я прав? — По сути, да. Но из твоих уст звучит как-то неодобрительно, — она снова поправила упавшую на лицо прядь. — Отнюдь. Это успешная тактика, особенно для тех, кто старается быть для всех удобным. — Я… не стараюсь. Мне просто нравится такой быть. — Разве это не одно и то же? — Вовсе нет.       Ген снова усмехнулся, когда она подозрительно на него покосилась. — Значит, тоже хочешь примкнуть к Сэнку? — Я ещё не решила. — А как давно ты знаешь, что я его союзник? — С тех пор, как ты соврал Цукасе о его смерти, я тогда ещё делала тебе компресс. Нельзя было бегать с такими ушибами, совсем себя не бережёшь. — Ох, значит, с самого начала… но как ты поняла, что это была ложь? — Я не поняла, а подслушала. Всё из-за колы, да? — Боже, Боже… — Ген почесал в затылке, сведя брови. — А ты удивительно скрытная, вновь выражаю восхищение. — Спасибо, — она улыбнулась и гордо выпрямила шею. — Но, отдам должное: из всех, за кем я наблюдала, ты второй, кто заметил меня. — Первым был Укё? — Да, ты угадал.       Ген выдохнул с облегчением и некоторой досадой. Если так давно, значит, действительно не расскажет. Повезло ему, что она такая молчунья, и не придётся затыкать ей рот, но… всё же, как он мог не заметить? Ситуация ударила по самолюбию. — Сторонний наблюдатель, да? — Ген снова ей улыбнулся. — Удивительно, что Цукаса не поручил тебе ничего, с твоими-то способностями. — А незачем ему о них знать. Вот так, теперь и моя тайна известна тебе. Давай сохраним их друг для друга. — Что ж. Рассчитываю на тебя, Амичка, — он поднялся с земли и скрылся в чаще. Ами проводила его взглядом. Его ненавязчивость, непринуждённая манера общения и высокий интеллект — подкупали. Она не могла не признать, что он ей симпатичен, но доверять такому прохиндею было страшно. И сейчас этот острый на ум прохиндей заинтересовался ею, отнюдь, не как девушкой. У них друг на друга появились компроматы, и, похоже, теперь он будет искоса за ней приглядывать.       Ами не успела доплести корзину и вернулась: Ген отвлёк её и сбил с нужной волны, заставил думать о том, что, возможно, этот разговор был ошибкой. Она его совсем не знает, но того, что знает, достаточно, чтобы понять, какая колоссальная между ними разница. Ген умнее, Ген влиятельнее, ещё и физически сильнее. Стоит ему захотеть, и он легко вытащит из неё любую информацию, заставит делать то, что нужно ему, а она, возможно, этого даже не поймёт. Не стоит больше раскрывать ему свои карты, пока не будет ясно, что он задумал. Она повела себя очень неосторожно.       На следующий день Ами снова пришла на берег реки, но немного поодаль от старого места — теперь оно раскрыто — и села доделывать корзину. Немного погодя и убедившись, что Ген за ней не пошёл, она начала петь.       Вдруг, сзади на её глаза опустились чьи-то тёплые ладони. Девушка отложила корзину и принялась их ощупывать. Ладони оказались широкие и мягкие, запястья тонкие, предплечья без рукавов. — Никки, это ты? — Угадала! Здравствуй, — светловолосая каратистка положила грузный короб, полный фруктов, и присела рядом с ней. — Я тут шла мимо и услышала, как ты поёшь. Вот, решила поздороваться! Как работа? — По-тихоньку продвигается. Кстати, про твой заказ: сегодня вечером я его принесу! — Ты что, прямо здесь будешь её доделывать? — Конечно! Я в неё всю душу вложила, а душа поёт только здесь, — улыбалась Ами. — О, ты набрала фруктов? Не оставишь мне один акеби? — Конечно, бери! — Никки пошуршала в коробе, вытащила самый спелый и протянула его Ами. — Спасибо! — Ну что ты, это тебе спасибо, что согласилась сделать для меня ароматическую свечу. Это же так долго и сложно. — Мне не сложно, правда! Тем более, Никки, я очень тебе благодарна за твою поддержку. — Да перестань, — отмахнулась та. — Ты бы сделала для меня то же самое. Я понимаю, мы с тобой обе столкнулись с трудностями в школе. — Да, только ты пошла на единоборства, а я просто меняла школы. Сейчас-то я понимаю, что надо было искать корень проблемы, а не бегать. Из-за этого у меня нет друзей. — Не переживай. Если что случится — положись на меня! Они просто не знают тебя, а ты ведь такая милая! — Тебе ли говорить, ты же просто ангел, Никки! — весело сказала Ами. Та засмущалась. — Ты… правда так думаешь? — Я это вижу!       Девушки засмеялись. — Не буду отвлекать. Увидимся в деревне! — До вечера!       Никки взгромоздила на плечи ношу и продолжила путь. Ами доплела корзину и вытащила из узелка горшочек. Там, на донышке, виднелся высохший сок цедры фрукта юзу, уже ставший зеленоватым порошком. Жаль, нет в этом мире водки! С её помощью Ами могла бы сделать настоящее эфирное масло. Она грустно вздохнула, взяла кусок воска и начала крошить его в горшочек, а закончив, насобирала немнго хвороста и развела огонь. Пока маленький костерок прогорал, она деревянной ступкой вминала порошок в кусочки воска. Когда получилась однородная масса, девушка переложила ароматный комок в высокую глинянную формочку, соорудила над углями деревянный «мостик», поставила на него ёмкость и стала следить. Через двадцать минут, когда смесь растеклась по форме под своей тяжестью, Ами опустила в середину тонкий кусочек деревянного волокна и сняла изделие с огня. Осталось только остудить, и украсить форму! Девушка подошла к воде и посмотрела в сторону Цукасовой скалы: отсюда было видно её край, что возвышался над водопадом. Она развела руки, подставив лицо солнцу, и вдохнула полной грудью. А это что? Пригляделась… у края их деревни кто-то стоял. Нет, не кто-то, Ами сразу его узнала, это был Ген. Цвет его хаори даже на таком расстоянии не перепутать с другим, а ещё, было очевидно, что он смотрел на неё. Она стала вглядываться сильней. И давно он за ней наблюдает? Но через минуту Ген поднял высоко руку и помахал, после чего развернулся и пропал из поля зрения. Ами прищурилась.

***

— Ами! Спасибо-о-о! Большо-о-о-е! — Никки порозовела от счастья, поднесла свечку к лицу и вдохнула аромат, закрыв глаза. — Прелесть… она такая красивая! — Я очень рада! — улыбалась Ами. — Только, к сожалению, у нас нет парафина, поэтому запах будет с медовыми нотками. — Ой, это такая ерунда! Тем более, цитрус с мёдом — отличное сочетание! — Что ж, иди испытывать! — Ещё раз спасибо!       Девушки попрощались, и Ами пошла в лес, в противоположную от Пещеры чудес сторону. Пройдя некоторое расстояние, она остановилась и громко произнесла: — Выходи уже!       Ген показался из-за дерева: — А я надеялся, что будет просто! Решил провести эксперимент и попробовать копировать твою скрытность, — он поровнялся с ней. — Зачем ты следишь за мной? — Кто бы говорил, Амичка. — Я тебя не обвиняю, я спрашиваю, с какой целью. — Сказал же, проверял свою скрытность. — Она на среднем уровне, — заключила девушка. — Хёга готовится напасть на деревню, они с Цукасой собирают отряд. — Ну, этого следовало ожидать. — Да, действительно, — он пошёл вперёд по тропинке, увлекая за собой Ами. — Ты знаешь, что в их деревне уже есть электричество? А недавно, Сэнку сделал даже антибиотик. — Да ладно… — она округлила глаза. — Я сам видел. Удивительно, не правда ли? А ещё рамен… — Ты меня завербовать сейчас пытаешься? — Раскусила! — он засмеялся. — Не утруждайся, я предпочитаю судить о людях сама. И если твой Сэнку действительно преследует благие цели, я перейду на его сторону. Но это не важно, ведь участвовать в их с Цукасой разборках я точно не буду. — Какая ты серьёзная, Ами. Не хочешь, тогда, просто поболтать? — Я не привыкла ни с кем болтать. — Однако мы болтаем уже две минуты, и ты, вроде, справляешься, — заметил он. — Ты прав, — подумав, ответила девушка. — Но послушай, такие разговоры лучше не вести, где попало. Ты уже второй раз уходишь в лес следом за мной, люди Цукасы могут что-то заподозрить. Брось это, не подставляйся. — Я тоже подумал об этом. Тогда, давай разработаем план безопасного общения.       Ами закашлялась: — Кхе-кхе! План чего?! — План безопасного общения, — спокойно повторил Ген и добавил: — если ты не против, конечно.       Она посмотрела на него непонимающе. — Зачем тебе… в смысле, я не против, но… почему? — Просто иногда очень хочется поделиться с кем-то, кто знает твою тайну. Мне приятно с тобой говорить. А тебе, Ами, приятно говорить со мной? — Н… нормально.       Ами растерялась. Вроде, простой вопрос, но Ген задал его таким низким тоном, таким сладким голосом, с такой мягкой интонацией, что прозвучало это, как предложение вместе принять ванну. Ах он гад, он нарочно это делает, он, всё-таки, что-то задумал! — Ген, — начала она серьёзно. — Да? — Ты пытаешься залезть мне в голову, или оттачиваешь на мне какие-то свои психологические приёмы? — Что? Вовсе нет, почему ты так решила? — удивился тот. — Даже если не прямо сейчас, то потом начнёшь, но я отказываюсь становиться одним из твоих проектов. Я понимаю, ты боишься быть раскрытым и хочешь проверить меня, но я не терплю обмана. Если ты собираешься постоянно мне врать, лучше вообще со мной никогда не говори, ради этого разрешаю тебе выставить лгуньей меня, если я действительно проболтаюсь! — Ого-о-о, ты готова пойти на такое? — удивлённо протянул он. — Да твой тип личности — посредник! — Серьёзно, Ген. — Как же обидно, — он состроил печальную мину. — Ами, мне не хочется тебя обманывать. К тому же, незачем. Если бы ты хотела, давно раскрыла бы меня Цукасе, а потому и проверять тебя нет нужды, за меня это сделало время. — Пообещай. — А если это будет ложь во благо? — он снова оживился. — Смотря, что для тебя благо, — ответила она. — Для Цукасы, вон, благо — заставлять людей деградировать. — Скорее, развиваться в другом направлении. — Не суть, ты меня понял. — Благо для меня — это спасение чьей-то жизни. Сойдёт? — Ну да, вполне. — Хорошо! Тогда, я обещаю. — А сейчас ты мне не лжёшь? — прищурилась Ами. — Что? Снова не веришь? — возмутился Ген. — Покажи руки! — Боже мой, обещаю! — повторил он, выставив ладони вперёд. — Что с тобой случилось в детстве? Почему ты так боишься кому-то доверять?       Ами аж передёрнуло. От того, насколько Ген был проницателен, становилось жутковато. Она действительно боялась верить людям, но сейчас просто чувствовала, что Ген говорил искренне. — Прости, — она опустила голову. — Прощу, если сделаешь мне массаж. — Ишь ты! — она хохотнула. — А больше тебе ничего не сделать?! — Спокойно, я пошутил! — он поднял руки в защитном жесте. — Чувство юмора у тебя хромает! — Ген, я очень давно не встречала человека вроде тебя. С тобой за пять минут я говорю больше, чем со всеми за целый день. Это пугает, но, в то же время, так приятно, когда кто-то тебя слушает. — Ммм, да что ты?..       О нет, снова этот тон. Не понятно, зачем? Действительно ли он ничего не замышляет? — Рассказывай свой план, — перевела она тему. — Он очень прост, — Ген поднял вверх указательный палец. — Ты рассказываешь мне, куда пойдёшь и в какой день, а я, другой дорогой, но доберусь туда же. Место должно быть открытым, чтобы увидеть, если кто-то приближается. Места всегда разные, обговариваем их на каждой встрече. — Недурно. А если кого-то из нас всё-таки решат допросить? — А для этого простая легенда: мы с тобой парочка. — Снова! Зачем ты говоришь такие вещи? — Нет здесь ничего такого. Сама подумай, это будет самым логичным объяснением, — пожал плечами парень. — Но… — она призадумалась. — Хотя, ты прав. Тогда, вот тебе ещё один вариант событий: всё тайное, рано или поздно, становится явным. Если тебя раскроют думая, что мы были парой, что будет со мной? — Ты выдашь меня за злодея: всё это время Асагири Ген использовал тебя, как прикрытие, и теперь, за предательство ты его ненавидишь, — он коварно оскалился. — Ни за что! Тебя же убьют! — Не волнуйся, я буду осторожен. Ну, что скажешь?       Ами напряжённо сжала кулаки. — Давай встретимся завтра в полдень у кургана, который ниже по реке. Обсудим план подробнее, мне ещё надо над ним подумать. — Договорились! Тогда, до встречи. — Пока.       Ген пошёл по тропинке обратно. С Ами оказалось весело! Она так старается не попасться на удочку, что ищет подвох во всём, наблюдать за этим забавно. Видимо, сильно обожглась в своё время. Ген и правда думал использовать её способности в свою пользу, но решил не делать этого просто потому, что те его слова были правдой: по какой-то причине ему совсем не хотелось ею манипулировать. Наоборот, с ней хочется выражать самые искренние эмоции. Это какая-то её суперспособность? Скорее всего, он чувствовал так потому, что доверял ей. Да, было очевидно, что во главу жизни она ставит свои высокие моральные принципы, и это в ней восхитило Гена. Они не похожи, Ами совсем другая, но тем интереснее. Можно поработать бесплатным психологом и попробовать вытащить её из зоны комфорта, избавить от комплексов, научить доверять людям. Это будет очень увлекательно и поможет ей в жизни, а наградой будут его успех и её счастье. Так что ничего плохого он не замышляет!