Бронзовая Сука

После Великого Прибавления Порочный Принц с супругой поселился в Красном замке, больше не гонимый собственным братом. На несколько лет умиротворение воцарилось в правящей династии.

Неназванный летописец

      Рея устало откинулась в кресле. На её столе высилась груда бумаг. Донесения, прошения, реализованные и проваленные проекты, финансовые отчеты. Включенная в Совет без должности она кочевала от одного лорда к другому, скидывающему на нее всю грязную работу. Но в конце концов она добилась уважения и ей дали возможность реализовывать свои собственные проекты, большинство которых было направлено на улучшение положения бедных. Часть проектов осуществлялись от имени и за счет короны, некоторые только от Ройс — Рея тщательно следила за своей репутацией у народа.       Дверь в её кабинет отворилась, впуская Деймона. Прошедшие годы, казалось, не коснулись его. Не прибавилось ни морщин, ни шрамов. Волосы всё также отливали снегом, а не грязным пеплом. Тренировочный костюм ладно сидел на ни на грамм не обрюзгшей фигуре. Безжалостно скинув часть бумаг, Таргариен сел на стол, напротив супруги, поставив ноги на ручки кресла. — Ты скоро за этими бумагами забудешь, как мы с детьми выглядим. — Врешь, паскудник, — Рея встала и провела ладонями по крепким ногам от голенища сапог до бедер, остановившись в одном движении от уже выделяющегося паха.       Деймон притянул её к себе и глубоко поцеловал, давая понять, как соскучился за те дни, что она провела за делами. Ройс плавилась, отвечая на поцелую столь же страстно. Мужские руки огладили бедра и принялись подбирать ткань платья, задирая подол. — Не здесь, — Рея коснулась чужих ладоней, останавливая.       Ухмылка была ей ответом. Меж тем платье уже было задрано и сильные пальцы уже одарили первой лаской женщину. Сдавшись, она освободила вставший член и сжала его, вынуждая застонать. Не церемонясь, Деймон подхватил Рею на руки и, развернувшись сел в кресло, опуская её сверху. Рея покрывала поцелуями мощную шею, губами и языком чувствую чужой ускоряющийся пульс, вторивший её скачущему сердцу. Распаляясь, она уже не просто целовала, а кусала и посасывала кожу. Стук в дверь заставил Ройс вздрогнуть и нервно обернуться. — Госпожа, лорд Уайлд пришел для аудиенции.       Услышавший слова рыцаря, Деймон, схватив за волосы, заставил жену смотреть прямо ему в глаза. Под этим взглядом с самодовольной ухмылкой он облизнул пальцы и прикоснулся к клитору, не прекращая, хоть и сбавив темп, движений бедрами. — Через пару минут я приму его, — изо всех сил стараясь звучать нормально, ответила Рея. — Ты никого не примешь кроме меня, — усмехнулся Деймон. — Как смешно. Ты выглядишь лучше, когда трахаешь меня молча. — Как прикажешь, говорить будешь только ты, — с этими словами Таргариен перенес её на стол прямо на бумаги.       Одной рукой сжал запястья, чтобы не дать ей зажать рот, второй — продолжил поглаживать клитор и взял ритм, при котором она не могла не кричать. Рея честно старалась, искусав губы до крови, но первый оргазм накрывший её огненной волной смял её попытки. Поняв, что добился своего и крики его супруги услышали и рыцари, охранявшие кабинет, и ожидающий под дверью лорд, Деймон продолжил доводить её до изнеможения, то лаская грудь, вырванную из плена корсета, то слегка сжимая нежное горло. Лишь убедившись, что Рея не в силах больше кончить, он позволил кончить себе, в последнем движении ложась на неё и неспеша покидать её тело. Впрочем, Рея и не настаивала, обняв мужа и наслаждаясь его тяжестью. — Подрываешь уважение лордов ко мне, — ласково шепнула Ройс. — Как смею, — выпрямляясь и отстраняясь от женщины, ответил принц, — У меня для тебя сюрприз. — Еще один?       Деймон прижался пальцами к всё еще горячему, немного пульсирующему и истекающему его семенем входу: — Разве это сюрприз? Скорее божий дар мне. У нас семейный визит на Сапфировый остров. Ты же хотела его увидеть. — Боги, Деймон! — Рея бросилась на шею мужу и стала покрывать его лицо поцелуями, — Спасибоспасибоспасибо! — успокоившись, она уточнила, — Что значит семейный? — То и значит, — чуть смущенно и очень недовольно буркнул Таргариен, — К нам присоединится Визерис с семьей и Рейнира со своей. Отличная идея, брат! В самом деле, дядя! — передразнил Деймон. — Ерунда, — отмахнулась Рея, снова целуя его.       Остров захватывал дыхание. Воды, омывающие его, воистину были чище самых чистых сапфиров, особенно ярко сверкая в лучах рассвета и заката. Водопады привели в восторг детей и драконов. И те и другие с удовольствием подставлялись под бьющие струи приятно-холодной воды. Рея же вечно бы летала над вереницей озер и высокогорных лугов, полных душистых цветов. Хозяин замка был обходителен и старался не беспокоить царственных гостей лишний раз, давая им то, за чем те прибыли: покой и тишину. Драконье семейство и правда вдали от заполненного интригами Красного замка вдохнуло полной грудью чистый воздух. В Закатном замке даже вечно полные скрытого яда семейные завтраки проходили мирно. Нередко семья собиралась и на ужины, услаждая слух друг друга песнями и историями.       Вот и сейчас они все собрались за трапезой, выбрав местом удаленный пляж, куда добрались драконами и лошадьми. С ними были лишь несколько слуг, чтобы распорядиться столом, не более. — За всё это время ты ни разу не спела нам, сестра. Я помню, ты звучала прекрасно, — Визерис с улыбкой глянул на невестку.       Это была чистая правда. Бронзовая Сука, на удивление, обладала чарующим тягучим голосом, которого стеснялась всю свою жизнь, не желая иметь ничего мягкого. И пела лишь однажды. На свадьбе своей кузины Эйммы, оплакивая. Нынешняя Ройс была в восторге от такого сокровища и потратила уймы времени на переделку любимых фолк-песен, но ни разу так и не исполнила их никому, даже собственным детям. Но, возможно, настал тот день. Она взяла из рук Хелейны лютню и тронула струны. Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель

Мельница — Королевна

Прикрыв глаза, Рея окунулась в череду слов и мелодий. Она была здесь, на пляже, окруженная драконами, с крыльями и мечами, в чешуе и платьях. Она была там, в своей квартире, кружащая под музыку в наушниках. Один славный рыцарь объездил пол мира Молва пронеслась об успехах его И злато! И слава! Но где же любовь? Не мог себе рыцарь найти никого Однажды он встретил злую колдунью Но ей тоже очень хотелось полюбить В вине ему приворотное зелье Она подлила и просила испить…

Сны Саламадры — In vino veretes

Смотри, как быстро тает снег на светлых волосах Ты к этой боли не привык и что-то тянет вниз … Мне так понравилось как ты пытался изгонять меня И кровью на полу чертил защитный знак … Меня пытался подкупить, но я тебя сильней И жить тебе иль умирать, одной лишь мне решать … Я в каждом вздохе в темноте, в манящей дымке, в снах … И снег застыл, часы бегут, я буду повторять Когда-нибудь настанет час, ты сам придешь ко мне

Сны Саламадры — Экзорцизм

Тебя ждала я, жаль, нет крыльев за спиной Тебя ждала я, полетела б за тобой Тебе ждала я, помнят камни и вода Тебе ждала я, но осталась здесь одна

Хелависа — Тебя ждала я

      Она пела, пока не охрипла. Пела, не замечая, как заворожены её слушатели. Открыв глаза и отложив лютню, Рея увидела устремленные на нее и в тоже время в себя самих взгляды. Первым заговорил Деймон: — Никогда не слышал этих песен и более чарующего голоса. Сколько еще тайн у тебя, моя дорогая?       Не отвечая, Рея встала и пошла вдоль берега. Несколько слезинок прочертили себе путь по её щекам. На миг она чувствовала себя пойманной в нескончаемом кошмаре. Словно морок, удерживающий её, ослаб, давая вспомнить себя настоящую. Всё прошло, когда догнавший её Деймон притянул к себе, нежно стирая следы слез. — Ты в порядке? — Да. Вспомнила свадьбу Эйммы. И свою, — Рея смотрела поверх плеча Деймона, погружаясь в воспоминания, — Она верила, что её ждет счастливая и долгая жизнь. — А ты? — А я знала, что драконы пожрут и её, и меня.       Таргариен вздрогнул. Он считал себя запертым в этом браке, как в клетке. Но что думала Рея, с учетом грязных сплетен и его измен? — Ты никогда не хотела за меня? — Думала, мне подберут второго-третьего сына какого-нибудь мелкого рода, чтобы не претендовал на власть и подарил мне детей. Когда я спросила отца почему? Он ответил всем очевидную мудрость: когда драконья королева говорит, что твоя единственная дочь станет женой её вспыльчивому внуку, ты не можешь отказать.       Деймон прижался щекой, крепче сжал объятья, пытался вплавить в себя до того, как услышит ответ на вопрос: — А сейчас? — Я просила Эймму сразу после коронации, — не слыша вопроса, продолжала Рея, — Умоляла на коленях. Клялась, что девица. Она сказала, что я плохо старалась. Больше я никогда не приезжала в Красный Замок и не вскрыла ни одного её письма. Узнав о смерти Эйммы, где-то глубоко внутри я почувствовала радость. Она тоже плохо старалась. — А сейчас? — Деймон чуть отодвинулся и приподнял лицо женщины, ловя её взгляд. — Что? — Ты хочешь быть моей женой? Рея рассмеялась и обхватила его лицо ладонями: — Да.       Деймон поцеловал жену и не отрывался, пока в них не врезались, валя в воду их любимые дети. — Kepa! Muña! Хватит целоваться! — Ах вы негодники! — закричала Рея, откидывая с лица намокшие волосы, — Ну-ка, искупаем их! С визгом и гиканьем близнецы кинулись прочь от родители, которые шутливо ругаясь принялись их догонять.       Возвращение в Королевскую Гавань всех окунуло в различные заботы. Рею ждали проекты. Деймона — прибывшие из Драконьего камня молодые драконы, отобранные для бездраконных принцев и принцессы. К большому огорчению Деймона яйца близнецов так и не проклюнулись. И если Мейрис легко согласилась попытаться оседлать кого-то из питомника, Роланд наотрез отказался и все ждал своего дракончика. И сейчас со стороны наблюдал, как его сестра смело приближалась к достаточно большому, чтобы подниматься в воздух с всадником, дракону коричнево-зеленого цвета. Дальнейшее он рассмотреть не успел, его дернул к себе стоящий рядом Эймонд, крепко прижимая голову к своей груди и пятясь назад. Кажется, он что-то говорил, но за криком драконов, треском пламени и гулом собственного испуганного сердца, Роланд ничего не разобрал. Брат продолжал держать, даже когда наступила тишина. Держал, когда страшно выл отец.