стейнкрафты правят миром/зарисовки.

Джон сам не замечал того, что его начали бояться без особой на то причины. Абсолютно все незнакомцы (даже те, кому он не хотел и не собирался причинить вреда) шарахались от него как от больного какой-нибудь заразной болезнью или как от урода. Когда же Джон заметил это, то списал всё на мрачного вида Говарда, который почти всегда шел за ним , но нет. Люди боялись его даже без присутствия Лавкрафта, и только Стейнбеки, несколько знакомых и коллеги безбоязненно находились рядом с ним, будто вообще не замечают каких-то перемен в нем. А может они просто привыкли к Джону, а потому не замечают? Ведь члены Гильдии в основном видят его довольно часто (к сожалению обоих сторон), а со своими родственниками Джон встречается как можно чаще, так что эти люди привыкли, но есть одно но, а именно приезд дяди Джона, когда Джон «младший» был там. Он по какой-то непонятной ему самому причине шарахался от племянника, якобы «От того исходило что-то странное, но не запах даже, а что-то другое. Ощущение ужаса». Оба Стейнбека фыркнули, даже сам рассказчик не понимал, что вообще сказал. Но это определенно было правдой или хотя бы ее частью, потому что если бы дядя Джон узнал о его секрете касаемо работы, то фицджеральдова группа очистки свидетелей им бы уже занялась. Так что Джону остается только надеяться, что Лавкрафт будучи «специалистом» в такого типа вещах, если он не ошибался. *** Ночь слишком прекрасна, чтоб портить ее абсолютно ненужными разговорами, но Джону всё же придется испортить эту. Ну, или, как вариант, диалог будет недолгим и особо ничего не испортит. Джон сидит на скале около моря, свесив босые ноги в воду, а неподалеку от них лежит в воде спящий Говард. — Лавкрафт! — стоит только блондину позвать его, как Говард просыпается и вопросительно-недоумевающе смотрит на того. — Как влияет общение с тобой на людей? — задает вопрос Стейнбек, тогда как Говард с трудом взбирается на скалу (не без помощи лишних конечностей в виде щупалец) и усаживается рядом с парнем, кладя мокрую голову ему на плечо. На ткани одежды Джона расползается мокрое пятно. — Они либо сходят с ума, либо «заражаются» страхом.. — бормочет ответ мужчина, планируя закончить на этом, но всё же добавляет: — зависит от моего отношения к ним и.. длительности контакта. — М-да, обе перспективы не лучшие, — кивая головой в благодарность за объяснения и приобнимая Филлипса. — Почему ты спросил? — Лавкрафт несколько удивлен резкости вопроса, ведь Стейнбеку обычно было плевать на всё, кроме некоторых вещей, людей и факторов, в том числе ему плевать (было) на странные свойства Лавкрафта. — Да так.. Незнакомцы и мой дядя шарахаются от меня, какая-то псевдо-ведьма-гадалка сказала мне: «У тебя темная аура зла, любовник Ктулху!» Пфу! Невежливо так людям говорить. Но зато смешно даже. — Так гадалка же права была.. — Пх, это конечно да, но она слишком громкая! Не очень приятно было, когда вся улица узнала о моих любовных связях! — Наверное..