Шах и мат, Акира

После этой записки он так и не заснул. Почерк… Акиры. Абсолютно. Тодд никогда не забудет этот напущено идеальный почерк, который выделялся среди других. Он знает, где он живёт, и эта новость до чёртиков его пугала. Но как он узнал об этом. Так же, как и Тодд в кабинете у директора или он следил за ним? Эта неизвестность сводила его с ума. И почему он вообще боится? Он же не убьёт его. Правда ведь? Возможно из-за отсутствия нормального сна и пяти кружек кофе создавался такой эффект паники — Тодд не знал. Однако то, что Акира, скорее всего, знает, что Мэддисон искал про него информацию — его тревожила. Но как он так быстро узнал? Следил за ним? «Может он ещё и мысли читает» — попытался посмеяться с этого Тодд, но на лице не было ни тени улыбки. В таком состоянии было труднее думать, поэтому Тодд решил умыться. В данной ситуации проснуться особо не получилось, однако хоть немного привести мысли в порядок получилось. В таком состоянии идти в школу было не разумно. Он просто не будет понимать, что происходит. Мэддисон решил отоспаться за день. Маме он позже объяснит, если она заметит, что он дома. Но сейчас хотелось хоть немного позаботиться о состоянии своего организма, который остался без сна на практически два дня. Тодд убрал свою обувь и портфель в комнату. Также он забрал с собой личные ключи с брелком черепа. До прихода матери нужно было скрыть улики того, что Тодд остался дома. Хоть мама и не заметит сразу, но ключи, которые весят возле дверей — трудно не заметить. Казалось, что всё, что позволяло ему скрыть своё присутствие — было спрятано, и парень вздохнул спокойно. Мэддисон зашёл в свою комнату и закрыл дверь на ключ. Это была обычная практика, Тодд всегда закрывал дверь в свою комнату ради профилактики. Просто не хотел, чтобы любой желающий попал в его личное пространство. Даже если там не было ничего секретного. Всё секретное он обычно носил с собой. Юноша выключил часы с будильником, которые должны разбудить его через полчаса и улёгся в кровать. Мимо проезжающие машины портили гармонию перед сном. Но она ему уже не нужна. Ему нужен сон. И он быстро забрал его в свои объятия. Тело расслабилось, мысли потихоньку стали его покидать. Парень стал тихо посапывать.

***

Как и эти два дня сон был неспокойным. Резкие смены кадров, странные диалоги и неразумные движение. Всё напоминало наркоманский сон. И вдруг всё остановилось. Резкие картинки исчезли, и перед ним появилась шахматная доска. Соперником был Акира. Он с лёгкостью переставлял фигуры, словно у них не было веса. А его взгляд был направлен на Тодда. Внимательный, изучающий. Такой же, как в реальном мире. Тодд не мог пошевелиться, не мог взять в руки пешку. Смотря на это — Акира посмеялся. Высокий, нежный голос разлился по сну парня, и тот с ужасом подумал, что никогда не слышал его смех, но хотел бы. — Никогда, — начал Акира. «Что?» — отвечал Тодд. — Никогда не верь только своим глазам, — парень улыбнулся Тодду. А после пустота. Акира пропал, шахматы тоже. Остался только Тодд, который не мог пошевелиться. Однако в голове всё ещё всеми красками играла его последняя фраза.

***

Тодд проснулся с чувством недосказанности. Ужасное послевкусие сна, когда он не понимал, что произошло, но хотел узнать. Однако никак. Сны парень редко видел, а если они и бывают, то они не повторяются. «Мне уже этот Акира снится начинает. Чëрт» — он почесал затылок. На часах было без трёх минут четыре. В такое время он обычно в шахматном клубе, мама не могла что-то заподозрить. Мэддисон всё ещё чувствовал остатки сна, но выходить из комнаты было нельзя. Он не знал, спит она или смотрит свои сериалы, поэтому рисковать не стоит. Однако Тодд принял решение, что нужно уйти, чтобы не вызывать подозрения, когда она его увидит в доме. Для этого у него есть стремянка, которую он использовал когда-то, чтобы сбегать с дома и гулять с Эмбер. Он быстро собрался, надев свою любимую футболку с «Sex Pistols» и любимые кроссы, после чего вылез из дома. Никто его не заметил и не поймал. Тодд быстро скинул стремянку, после чего спрятал на заднем дворе дома. Вечером заберёт. Идти в школу было не вариант. Всё-таки его не было сегодня, а появится под конец дня — было бы глупо и смешно с его стороны. Поэтому решил пойти к той сове, возле которой он встретился с Акирой.

***

Проходя мимо автомата, он резко вспомнил, что должен Шону. Достать косяк было не трудно, особенно в этих краях, но всё же нужно было быть осторожнее и не попасться на глаза шерифу. Тодд зашёл в магазин канцтоваров, в котором явно был первым клиентом. За прилавком сидел скучавший светловолосый друг Мэддисона, который перечитывал очередной журнал с моделями. Однако его взгляд показывал полную незаинтересованность. — Привет, Чед, — парень подошёл к прилавку. — Привет, — не отрываясь, сказал он, — Что нужно? — Высшее образование, — ответил Тодд. Как бы смешно не звучало, но покупка наркотиков проходила под кодовыми словами «Высшее образование». Никто не знает, кто это придумал. Может подружка Чеда Сью, разочаровавшаяся в образовательной системе, а может и не о она — никто не знает. Но эти слова работали безотказно. — Как обычно? — поинтересовался Чед. — Дважды, — парень сел на стул. Интерьер магазина был мягко сказать не приветливый. Тусклое помещение, где трудно было что-то рассмотреть без лишнего оборудования. А темно было из-за одной лампочки на достаточно большую площадь магазина. Хозяева просто не хотели добавлять освещение из-за лишних затрат, ибо прибыли от магазина не было. Говоря скромно и вежливо — это было место, куда явно не хотелось возвращаться. Это место, где хочется быстро купить тетрадь — и покинуть этот магазин навсегда. Чед ушел в кладовку за товаром. В этом он был куда ответственнее, чем обычно. Сам по себе он бывший школьный спортсмен, который давно бросил. Сейчас трудится продавцом и разнорабочим на заводе. Ах, да, ну и продаёт наркотики школьникам втридорога. — Я думал, ты бросил, — блондин вынес замотанные в газету косяки. — Одна другу, вторая прозапас, — Тодд протянул деньги. — Ответственный ты, однако, — продавец усмехнулся. Мэддисон быстро осмотрел содержимое газеты и со спокойной душой махнул ему головой. Быстро попрощавшись, в лицо Тодда сразу же ударил холодный осенний воздух. Со всем скоро начнётся холодный ноябрь, и он не сможет ходить в такой одежде, как и сейчас. Он закинул «газету» в карман штанов и направился к сове. До неё оставалось всего-ничего — пройти клумбу и по прямой. Но Тодду резко стало нервно. Казалось, что внутри что-то резало. Это явно был страх встречи с Акирой. «Чёртова записка! Чёртов день! Чёртов Акира!» — Тодд проклинал себя за то, что так сильно себя накрутил. В этой записке ведь не было ничего страшного, но внутренний голос кричал ему, что это явный звоночек и не нужно лезть к нему. Однако раз сам Акира уже догадался об этом — то шутки точно плохи. Тодд неуверенно направился в сторону улицы. На встречу шли школьники, возвращавшиеся домой с учёбы. В основном это были средние классы, поэтому парень не боялся встретить знакомых из школы. Дворы встретили его также радушно. Он вновь засмотрелся на цветы и узкие стены. На секунду, парень словил себя на мысли, что хотел бы жить здесь — среди цветов, маленьких квартир и мурала, который всё ещё будоражил сознание парня. Казалось, что его сердце замирает тогда, когда он видит эту огромную сову. Тодд уселся на скамейку напротив мурала. В спину дул холодный ветер, и он поёжился от резкой прохлады. Парень сразу обвинил себя за то, что не взял хотя бы кофту, а вышел сразу в футболке. Хоть она и была крутая, но не согревала. Парень неловко потрогал кожу рук, которая покрылась холодным налётом мурашек. До «логичного» возвращения домой оставалось недолго, он это видел по уличным часам. — И вновь ты здесь, — Акира будто появился из ниоткуда. Парень дрогнул, мозг не смог так быстро переварить неожиданное появление Акиры. Тот же в свою очередь даже не удивился такой реакции от Мэддисона. Альбинос сел рядом с Тоддом, сокращая расстояние между ними. Они неловко соприкасались плечами. — Грубо с твоей стороны обещать, что сыграешь со мной сегодня и не приходить, — ехидно проговорил Акира. Тодду абсолютно не понравились его слова. Во рту появилась неприятная горечь, из-за которой было сложно глотать. В парне росла злоба. Почему он должен ради него приходить? И почему он вообще пристал к нему с этой игрой? — Грубо с твоей стороны… — Тодд резко замолчал. Было страшно спрашивать его про записку, даже в ехидном тоне. Однако по взгляду казалось, что Акира понял, что хотел сказать Тодд, поэтому улыбнулся. Как обычно. Снисходительно. — Ты слишком остро реагируешь, — расслабленно сказал он. Акира всё понял. Для него это было явно не сложно. Парень снова бросил взгляд на Тодда, который уставился в одну точку. Взгляд его в чём-то изменился. Стал мягче. Ему будто было жаль этого любознательного, но такого отчаянного парня. Мэддисон же этого не заметил. — А как нужно реагировать на то, что какой-то непонятный парень нашёл твой дом и записки тебе оставляет? — не выдержал Тодд. Акира взглядом осмотрел парня. Казалось, что он хочет ответить на это. И Тодд знал, что парень может ему сказать. В эту секунду действительно стало стыдно за то, что Мэддисон лез за документами Акиры, нарушая законодательство. Но Акира ничего не ответил. Парень молчал, но его взгляд был настолько красноречив, что собеседник и сам понимал, в чем он не прав. Спустя несколько минут молчаливого времяпровождения парней, Тодд всё же решил начать разговор. Это было сложнее, чем казалось со стороны. Его руки даже немного задрожали, от чего он сам удивился. Какая же странная реакция на этого парня… — Неподалёку отсюда парк, — парень обернулся на Акиру. Тот смотрел в одну точку. Его лицо не выдавало эмоций или заинтересованность в чём-то. Это было обычное, безэмоциональное лицо. Осенний ветер подул в лицо Акиры и тот немного поморщился. Белоснежные волосы волнами качались на ветру, обнажая его лицо. Он был похож на куклу. Фарфоровую, хрупкую куклу. Похож, но не был ею. Тодду стало неловко от того, что он так засматривался на парня. Однако в чём-то он был прав с девочками — Акира действительно необыкновенно красив. Хоть это Мэддисона немного бесило. — И что? — Акира повернулся к нему. Красные глаза казались холодными и неживыми. Казалось, что он очень устал. Устал от какой-то личной причины, которую никто никогда не узнает. Но в эту же секунду в голову Тодда пришла мысль, которая должна была появится сразу, когда он видел Акиру. Удивительно, что это не было изначальным звоночком о нём. «Какой бы холодной не была погода — на улице светит солнце. А он альбинос, который спокойно гуляет под этими солнечными лучами», — его взгляд снова начал прыгать по телу сидящего рядом парня. Он ни разу не видел его в тени. Ни разу не видел того, чтобы он как-то прятался от солнца вокруг. И даже если бы парень использовал крем от солнца, ему бы всё равно пришлось быть на солнце малое количество времени. Солнце всё равно бы его «щипало». Однако Акира сидит спокойно. Ему нет дела до солнца. Мысленно Тодд добавил в тетрадь второй пункт «Альбинос без страха солнца». Но всё же нужно было вести себя естественно, чтобы тот не подумал, что Мэддисон до чего-то догадался. — Там шахматные доски есть, — ответил на его вопрос Тодд, — Пошли, сыграем. Акира натянуто улыбнулся, после чего поднялся со скамейке. Это он одобрил. Тот жестом дал согласие на партию, и парни сразу направились в парк.

***

Парк встретил их запахом недавно скошенной травы. И именно на этой траве стояли столы, на которых были старые шахматные доски. Однако это не имело значения. Сейчас Тодд и Акира хотели уже начать партию. Всю дорогу они шли молча. Тодд не решался начать диалог, он всё ещё чувствовал режущее чувство вины. Он даже забыл, что тот бесил его совсем недавно. Сейчас ему стыдно за себя и за план, о котором Акира узнал. А вот белоснежный парень просто не хотел с ним говорить. Его мысли снова были где-то не здесь. Людей было немного. Недалеко от парней сидели старики, которые любительски играли в быстрые шахматы. А вокруг них бегали дети, не обращая внимание на скучную, по их мнению, игру. В парке царила идиллия. И Тодду это нравилось. Акира и Тодд сели за шахматы. Альбинос снова устроился за белыми шахматами, Меддисону достались его нелюбимые чёрные. Однако он не придал этому значения. Тодд умеет играть, ему не важно, кто делает первый ход. — Начнём? — Тодд внимательно посмотрел на собеседника. Акира кивнул и поставил пешку на е4. Скучное начало игры. Тодду никогда не нравилось играть в начале. Оно казалось унылым и блеклым, даже не смотря на свой любимый Шотландский гамбит. Ему нравились атаки, стратегии, защиты. Был в них азарт, нервозность, приятная дрожь — вот он, тот адреналин, который так любил испытывать Тодд. Парень спокойно поставил свою пешку на е5, после чего съел одну из пешек соперника, который поставил вторую на d4. Однако тут же произошла быстрая атака ферзём Акиры, которая сразу же выбила из строя фигуру Тодда, а после спряталась за пешку. Тодд постарался отбить фигуры, но всё было бестолку, они находились в цепкой ловушке. Центральный дебют. Открытое начало. Забытый многими турнирными практиками. Акира явно изучал шахматные книги, чтобы использовать его сейчас. Ясно, что подобные ходы ферзём в столь ранней стадии дебюта вряд ли могут обеспечить преимущество. Однако Тодд должен играть точно, чтобы Акира не успел создать атаку на королевском фланге. В каком-то смысле этот дебют можно назвать дерзким, ведь благодаря нему, каждый шахматист, учится быстро строить защиту вокруг своих фигур. Мэддисон недовольно закусил губу. Он не любил проигрывать. Неприятное чувство огорчение от своих же действий. Да и ферзь, как ни крути, был под прицелом зоркого глаза Акиры. Было не понятно. Тодд пытался сделать всё, чтобы ни за что не проиграть ему. А тот всё время, пока Тодд ходил, наблюдал за его движениями. Альбиносу было интересно, как тот построит свою защиту. Парень следил за тем, как ловкие пальцы Тодда, нервно отдёргивались, боясь сделать неправильный ход. И судя по тому, за какой фигурой тянулась рука — он проиграет. Взгляд изменился. И теперь он становится мягче, словно перед ним младший брат, который только делает свои первые шаги, а не противник. В эту же секунду руку Тодда остановила рука Акиры. Холодные пальцы не дали Мэддисону опустится на фигуру. Будто не давали проиграть, оберегали от позора. Это выглядело словно заботливый жест от старшего товарища, а не от соперника, покрытого слоем тайн. — Что ты делаешь? — недовольно спросил Тодд, но руку не убрал. Он продолжал чувствовать как длинные, холодные пальцы прикасаются к выпуклым венам на руках. Взгляд Тодда был заострён на них. Они казались такими аккуратными. Он не видел такие даже у одноклассниц. Такие хрупкие и в чём-то заботливый. На лице Тодда появился неловкий румянец. — Оберегаю тебя от провала, — его лицо растворилось в снисходительной улыбке. — Зачем? Разве ты не хочешь, чтобы я проиграл? — справедливо заметил парень. Акира убрал руку, после чего сложил их под подбородок. Его глаза снова горели на солнце, которое падало на его лицо. Само по себе его лицо сейчас не готовило Тодда к чём-то хорошему. — В этом нет смысла. Я всё равно выиграю, если захочу, — его голос казался спокойнее обычного, — А так я дам тебе шанс. Шанс победить меня. — Ты слишком в себе уверен. Я в шахматах 6 лет, а ты только недавно за них сел. Твоя победа лишь песчинка в море, — Тодд упал на спинку стула, сложив руки на груди, — Поэтому скажи реальную причину. Акира встал со стула и уверенно направился в сторону Тодду. Тот же недоумевая, смотрел на него, ощущая его внимательный взгляд на себе. Альбинос наклонился к его уху и монотонно, словно убаюкивая, сказал: — Ты интересен мне, Тодд. По Мэддисону пробежала волна мурашек. В горле словно застрял огромный комок, который даже при желании нет возможности проглотить. Он чувствовал дыхание Акиры. Ощущал холод его кожи. И это его пугало. Тодда пугало, что он не хотел, чтобы Акира отстранялся от него. Он ощущал приятный амбровый запах, который раньше бесил Мэддисона в других, но нравился в Акире. Ему это показалось так дико и, одновременно с этим, трепещущем. — И я тебе тоже. С этими словами он и ушёл, не закончив партию. Тодд непонимающе провожал его взглядом, осознавая, что мурашки всё ещё бегали по его коже. Взгляд устремился на белого коня. — Это был явный ход конём.