Легенда о жасмине

Яркая вспышка света ослепляющей пеленой накрывает всё вокруг, пробегается мурашками по коже, оставляя невидимые ожоги; глубже, глубже, и теперь внутри что-то тоже загорается танцующим пламенем. Яркие солнечные лучи тайком пробираются в комнату сквозь занавески, целенаправленно подкрадываются, не виляя, к чьей-то кровати. Поднимаются выше, цепляясь за неряшливо скомканное одеяло, с него перепрыгивают на подушку и достигают, наконец, своей цели. Жасмин во сне морщится, переворачивается на другой бок, к стене, и почти прислоняется к ней лбом. Стоило только ей привыкнуть к новому положению в постели, как уже другой раздражитель прерывает её сладкий сон — со спины, практически на ухо раздаётся прерывистый невыносимый писк. Какое-то время девушка ещё лежит неподвижно, но надолго её терпения, как всегда, не хватает. Она переворачивается, не высовывая носа из-под одеяла, рукой пытается нащупать то, что в их мире называется «будильником», но, как и ожидалось, безуспешно. Бардак на прикроватной тумбочке не позволял беспрепятственно и вслепую дотянуться до искомого предмета обихода, и Жасмин пришлось прибегнуть к действию, которое она усердно избегала несколько последних минут. Здесь-то её и поджидали лучи солнца, азартно выглядывающие из-за занавесок; выждав момент, они хищно набросились на свою добычу — два фиолетовых округлых кристалла, именуемых глазами. Жасмин ойкнула. Из плюсов, данная жертва помогла ей-таки накрыть шарообразный будильник ладонью, и магические датчики, имеющие свойство реагировать на прикосновения, через пару секунд заглушили громкий высокий звук. Девушка убрала с шара руку. Прошлый такой же недавно разбился из-за её неряшливости, и на замену ему был куплен этот. Внезапно, Жасмин засомневалась в том, что причиной поломки действительно стали её руки «из одного места». Если бы это действительно было так — а это было так лишь отчасти — у неё не возникло бы желания тайком избавиться и от этого круглого, писклявого недоразумения тоже. Привычное переплетение нескольких голосов привело Жасмин на первый этаж дома. Таким уж было это место — шумным и многолюдным. Таким уж было устройство этого мира, в котором людям, обладающим магическими способностями, было суждено держаться вместе. — Есть что на завтрак? — Жасмин зевнула, остановившись в дверном проёме. За большим столом уже сидели люди; их разговоры смешивались воедино со звоном посуды. — Омлет. — ответил один голос. — Садись давай, — добавил следом другой. — Пока что-то ещё осталось. Девушка потянулась и послушно заняла свободный стул. Как говорится, в большой семье клювом не щёлкают, хотя в данной ситуации эта поговорка не была достаточно уместной, чтобы кто-то озвучил её вслух. Никто из этих людей не был ей кровным родственником, но все они носили одну фамилию. Даже их имена были созвучны между собой за счёт одинаковой первой буквы. Женнифер поставила перед своей «младшей» тарелку с завтраком. Напротив сидели Жанна и Жанетт, они активно обсуждали между собой подробности грядущей рабочей недели, обменивались сплетнями, а Жасмин… Просто грела уши, параллельно выковыривая вилкой помидоры из омлета. Под столом, она скрестила ноги. — У меня вчера пол вечера не было света. Слышала, что направляющая магия в последнее странно себя ведёт. — Что более вероятно, в световом центре просто работают лентяи. — Ну-ну. — Может, повезёт и кого-нибудь из наших определят туда в конце недели? Пауза. — Жасмин, а ты сейчас где работаешь? Всё там же? — Я, эээ… — девушка оторвалась от своего невероятно интересного занятия, когда тема разговора внезапно переметнулась со сплетен на вопрос её трудоустройства. Жасмин Баше жила в этом доме по той же причине, что и все остальные. Она была магом — и из всей биографии, накопленной девушкой к восемнадцати годам, это был один из тех немногочисленных фактов, который не подвергался сомнениям. Ещё несомненно было происхождение её имени и фамилии — они точно отличались от тех, что девушка получила при рождении, но ничего из того, что происходило в жизни Жасмин до проявления у неё магических способностей, давным-давно уже не имело смысла. Как и все остальные Баше, она ничего не знала о своём раннем детстве и семье. Такие уж здесь царили правила, и рассуждать на эту тему было не принято. Жасмин, маг-целитель и маг-защитник, вот уже больше, чем полгода работала в городской больнице. Разумеется, род деятельности тоже выбрали за неё, исходя из предрасположенности к конкретному виду магии; но девушка не жаловалась, потому что, во-первых, жалобы не возымели бы большого успеха, а во-вторых, работа медсестры вполне устраивала юную Баше. На крайний случай, ей следовало бы придумать хоть какую-то замену, но на примете у Жасмин не было ничего, что могло бы сойти за альтернативу. В ответ она коротко кивнула, сделав вид, что рот занят едой. Жанна и Жанетт — те ещё сплетницы, как принято говорить, два сапога пара или одного поля ягоды, не являлись потенциальными собеседниками даже для разговорчивой, порой чрезмерно разговорчивой Жасмин. Она любила поболтать ровно до того момента, пока обсуждение погоды не перетекало в список по дням недели, в котором подробно расписывалось, чьё же сочетание одежды было наиболее дурацким с понедельника по пятницу соответственно. Проблема общения с этими двумя заключалась в том, что первый этап зачастую сразу опускался, и частой гостью в этом списке была именно Жасмин. Получив ответ — да, немногословный, но всё же ответ — девушки вскоре отстали. Время поджимало, начало очередного рабочего дня было на носу, и Жасмин вслед за остальными занялась сборами. Стоя у зеркала в прихожей, девушка приводила в порядок свои непослушные, светлые волосы, что было финальным приготовлением перед выходом из дома. Она задумалась о том, что ждёт её в конце недели — останется ли её рабочее место прежним или оно переместится в другую часть города, в место, выбранное если не методом тыка, то всё равно не пойми по какой логике. Подобные изменения зачастую происходили сумасбродно, не имея за собой никаких предпосылок. Кто-то оставался на одном месте из года в год, кто-то менял его каждый месяц. Например, Жульетта, отражение которой младшая Баше увидела в зеркале, не так давно стала жертвой непредсказуемого перераспределения. — Сестричка, — Жасмин вздрогнула. Сказанное ею прозвучало невнятно из-за резинки для волос, сжатой в губах. Завязав один низкий хвостик, девушка принялась за второй и рот освободился. — Ты чего подкрадываешься со спины? И молчишь стоишь. Как призрак. Жуть-то какая. Жульетта тихо, беспечно посмеялась. Она считалась здесь старшей. — Вот, сделала пару сэндвичей. Возьми с собой. А то ты была так занята раскопками в своей тарелке, что на завтрак времени не хватило. — Так всегда, когда готовит Женнифер! В её омлете помидоров больше, чем яиц. — Девушка тут же закончила с волосами и убрала контейнер в сумку. — Спасибо… Помимо Жасмин, Жульетта была единственным целителем среди Баше, на этой основе они и сблизились. Самая младшая и самая старшая, обе обладали способностями исцеления и вместе работали в одной больнице, в одном отделении, на одном этаже. Это продолжалось совсем недолго; затем старшую Баше определили в другую часть города, а младшая осталась одна. Жульетта — красивая, милая, добрая, ответственная и безгранично заботливая, являлась для Жасмин не только самой любимой, пусть и неродной сестрой, но ещё и кумиром. И в последнее время этот самый кумир выглядел как-то непривычно в её глазах; что-то изменилось в Жульетте вскоре после того, как та сменила работу, а количество рабочих часов стремительно возросло. — Сестричка, ты похудела. — до Жасмин вдруг дошло. Она оценивающе склонила голову набок. — Ты уж не усердствуй так, правда. В смысле, усердие — это, конечно, дело хорошее, но тебе бы побольше думать о себе. — У меня всё хорошо, Жасмин. Лучше бы за временем так следила. — та постаралась избежать ответа. — Или хочешь опоздать? Юная Баше не знала, сколько сейчас времени, но поверила на слово. Спорить было себе дороже. Попрощавшись, она выпорхнула из дома. Город встретил Жасмин тем же, чем и обычно — многолюдностью и полной неразберихой. Она с трудом протискивалась между людей, что толпились возле наземных остановок. Немало времени пришлось потратить на здешний вариант светофоров — магические огоньки, что загорались и тухли в определённой последовательности и хоть как-то контролировали поток пешеходов. Дождавшись нужного света, девушка ступила на идеально ровную дорожку, выкрашенную в контрастный, яркий цвет, и та прямо под её ногами начала выстраиваться в ступеньки. Одна за одной, маленькие, ровные и охваченные магией, они вздымали в воздух и формировали причудливый путь наверх. Чтобы контролировать лишь одну такую дорожку, требовалось человек пять, владеющих магией левитации; а по городу таких дорожек было немыслимое количество. Происходящее могло показаться необычным для любого, кто видел подобное впервые, но уж точно не для Жасмин и остальных жителей города, для которых использование магии в бытовых задачах давно вошло в привычку. Здесь, наверху, всё было немного иначе. Дороги в привычном понимании отсутствовали полностью; лишь платформы были разбросаны по воздуху, выполняя функцию остановок. Автобусы тоже парили высоко над землёй, что здорово экономило пространство. Если для контроля ступенек было необходимо всего пять магов, то в случае с транспортом требования возрастали вдвое. Несложно догадаться, какая магия пользовалась особым спросом, правда? К платформе прибыл нужный автобус. Прежде, чем зайти внутрь, необходимо было показать контролёру пропуск на уровень. Всего таких уровней перемещения существовало три: первый, то есть наземный, доступный всем; второй, нацеленный на средней класс; третий же, как любила выражаться Жасмин, принадлежал «важным шишкам». Чем выше уровень, тем быстрее там ходит транспорт за счёт меньшего трафика. Вопрос удобства, исходя по крайней мере из мнения Жасмин, был спорным. Подняться на третий уровень наверняка было той ещё задачей; «наверняка», потому что Жасмин не занимала важной должности, и выше второго уровня никогда не бывала. Помимо магии левитации, направляющей магии, магии исцеления и защиты, существовала также и атакующая магия. Владеющие ею обычно состояли в рядах правоохранительных органов или армии, иными словами, следили за порядком. Этот огромный, разношёрстный город — самопровозглашенная столица мира — был центром переплетения всех магических нитей. И одна едва заметная, тоненькая ниточка паутины, принадлежавшая Жасмин, тянулась в сторону северной больницы. Вторую по величине, её ежедневно посещало множество пациентов. Девушка резво поднялась на третий этаж по ступенькам — здесь они были, к слову, неизменно устойчивыми и неподвижными. Ещё спустя пару минут она достигла своего рабочего места, небольшого светлого кабинета с двумя столами, несколькими шкафчиками, одной тумбочкой и большим окном с захламлённым подоконником. Стола было два, потому что Жасмин работала здесь не одна. — Доброе утро, Винни. Как дела? — энергично начала девушка с порога. Судя по уставшему виду, Винсент опять оставался на ночную смену. — Было бы неплохо, если бы твоя лампа не сдохла посреди ночи. — блондин откинулся на спинку кресла, развернувшись к медсестре. — Да ну? Как так-то? Лампа же совсем новая. — Не знаю. Может, свет просачивается где-то. Молодой человек пожал плечами. — Сидел до рассвета при свечах. Отнёс бы я её на твоём месте в магазин, да спросил бы, в чём дело. — Ладно! Будет сделано. Жасмин решила сразу убрать нерабочую технику в коробку, а то под конец дня получится, как всегда — она забудет про лампу, а Винсент забудет напомнить ей про лампу. Сейчас он работает на должности, которую раньше занимала Жульетта. Оттого юная Баше первое время относилась к нему с долей неприязни, а к его медицинским способностям с долей скептицизма, однако небольшая разница в возрасте быстро сблизила их. Винни казался человеком неплохим, пока не начинал командовать, а на командование он имел полное право — фактически, Жасмин была его правой рукой и находилась в прямом его подчинении. — На краю стола лежит форма. Заполни её, когда будешь обходить пациентов. Я посмотрю и скорректирую лечение, если посчитаю нужным. Сама ничего не придумывай. Поняла? — Просто записать… — Жасмин копошилась у одного из шкафчиков, на верхушке которого образовался склад из различных коробок. Она была уверена, что оставила упаковку от лампы где-то здесь. — Ничего не придумывать… — До одиннадцати чтоб управилась, потом приходи сюда и поможешь мне с выписками. — До одиннадцати чтоб управилась… — полушёпотом повторяет девушка, потянувшись за очередной коробкой. Та оказалась тяжелее, чем предполагала медсестра, да и снять её оттуда было той ещё задачей. — Взялась меня передразнивать? — Винсент наклоном головы сдвинул очки с переносицы на кончик носа. — А? Нет, с чего бы вдруг. Я лучше запоминаю информацию, когда проговариваю её вслух. — на секунду Баше обернулась, тяжёлая коробка почти выскользнула из её рук. Магия левитации была бы сейчас очень кстати. — Смотри, кажется, вон та коробка. — врач поднялся со своего места, чтобы помочь. Всё-таки, кабинет был общим, значит и беспорядок в нём тоже. — Убраться бы здесь. — подытожила Жасмин. — Ага. — и Винсент согласился. Работа медсестры была не пыльной, последовательной и достаточно простой. Изо дня в день девушка только и делала, что проверяла всех пациентов на этаже, записывала необходимую информацию в бланки, а затем относила бланки Винсенту. Так же она принимала участие в ежедневных лечебных процедурах, где применялась исцеляющая магия, делала перевязки — всем этим Жасмин занималась, как правило, во второй половине дня. В начале каждой недели проводилась выписка пациентов, основой для которой служили как раз те показания, что кропотливо записывала Баше и затем подробно изучал её старший коллега, Винсент. Ещё, что немаловажно, на работе девушке приходилось много разговаривать. В большинстве своём, пациенты — особенно пациенты преклонного возраста — именно за это её любили. Жасмин было всё равно, о чём с ними разговаривать. Всё лучше, чем молча ковыряться в бумажках. Тем более, через больницу проходило много, очень много информации. От каждого нового пациента девушка всегда узнавала что-то новое. Ну, почти всегда. Ну, в большинстве случаев. Когда старики не жаловались на еду, очереди или друг друга. Ну, ладно. Достаточно редко. Ежедневный осмотр близился к концу. Жасмин находилась в палате одинокого дедушки, последних соседей которого отпустили домой ещё на прошлой неделе. Несмотря на солидный возраст, он оказался поактивнее некоторых пациентов, что были младше его вдвое, а то и втрое. Медсестра одновременно и слушала его, и вносила показания в бланк. Температуры нет. Болей нет. Головокружение, тошнота отсутствуют. В целом, жалоб на самочувствие нет. Жалобы есть только на количество помидоров в овощной каше. О, да. Чего уж греха таить, девушка и сама бы… — Жасмин. — голос Винсента прервал её размышления о еде. Та случайно щёлкнула автоматической ручкой. Неужели уже одиннадцать? Да ну, быть не может. — Жасмин, о, ты здесь. Отлично. Бегом за мной. Судя по его взъерошенному виду, дело было действительно срочным. Он и слова девушке вставить не дал, сам ничего не сказал, не спросил, развернулся и пошёл в обратную сторону. Баше не оставалось ничего, кроме как немедленно поспешить следом. Она растерянно прижала к себе бумаги, и первое время — пару секунд, которые, честное слово, тянулись ну уж как-то слишком мучительно долго — молчала, вслушиваясь в стук своей обуви и Винсента. — А- — Поступило два новых пациента, мать с ребёнком, нужно наше вмешательство. — врач дал ответ на вопрос, который даже не успел услышать. — В неотложке ни одного мага. — Были же? Винсент зыркнул на девушку через плечо. — До распределения. Сам только узнал, я без понятия, чем они там думают. Он зыркнул на Жасмин ещё раз. — Повезло, что нас двое. — молодой человек вздохнул. — Сказали, что в городе обрушились выдвижные ступени. — Чего? — медсестра сначала подумала, что ей почудилось, потом — что не расслышала. Она немного ускорила шаг.— Те самые, по которым я хожу туда-сюда каждый день? — Я не знаю. — отрезал Винсент. Теперь в его голосе чувствовалась обеспокоенность и нервозность. Доля этой самой нервозности передалась и Жасмин. Никогда такого не было без «и вот опять». Серьёзно, надёжность магии никогда не подвергалась сомнениям, потому как она всегда шла с этим миром рука об руку, подобно Жанне и Жанетт, которые почти никогда не расставались. Магия не только стала могущественным инструментом, ключом ко всему, но и сполна восполнила нетехнологичность мира. Жасмин замялась, сильно смутилась, но шаг не сбавила. Скрытая где-то внутри, неосязаемая, но такая мучительная паника достаточно часто одолевала её на работе. Для девушки не было ничего хуже новостей о том, что кто-то пострадал, сейчас же этот неприятный факт оказался приправлен ещё и тем, что причиной травмы стала такая будничная и привычная вещь. — Я пойду к матери, ты займись девочкой и затем приходи ко мне. Я не тороплю тебя, но в твоих же интересах закончить поскорее. Так что давай. — Винсент кивнул в одну сторону, а сам направился в другую, к нему же присоединилась пара врачей, не владеющих магией. Девушка и не заметила, как пешком они преодолели пол северной больницы и оказались наконец в неотложном отделении. Она не любила, когда Винсент командовал, но сейчас это было очень, очень кстати. Дежурная медсестра, которая копошилась возле маленькой пациентки, боковым зрением заметила подоспевшую к ним Жасмин. Девочка плакала, и, судя по цвету её лица, плакала она достаточно долго. Баше даже подумала, что если ничего сейчас с этим не сделать, то их главной проблемой станет не разбитая голова, а обезвоживание. — Ну-ну, крошка, перестань плакать, а то голова разболится. — первым делом Жасмин попыталась успокоить девочку, осматривая рану на её голове; другая медсестра аккуратно прижимала к ней влажную марлевую салфетку с антисептическим раствором. Баше вытерла чужие слёзы, размазав их по лицу вместе с кровью. — Точнее, разболится ещё больше, чем уже болит… А болит и так сильно, да? Ох… Помимо раны на голове, других серьёзных повреждений медсестра не выявила. Незначительные ушибы и царапины стали задачей второстепенной. — Моя мама, — девочка хныкнула. Слёзы из её глаз уже не лились неуправляемым потоком. — Что с мамочкой? Жасмин опять замялась. Она понятия не имела, что с ней. — Всё хорошо, крошка, всё хорошо. Видишь ли, мой друг, тот высокий доктор — он ну очень хороший доктор. Не переживай, всё с ней в порядке. — для убедительности Баше кивнула. — И с тобой всё будет в порядке. Ну-ка, потерпи немного. Своей рукой Жасмин отодвинула руку второй медсестры и приложила ладонь к открытой ране. Жасмин закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Повинуясь своей хозяйке, магические нити, насквозь пронизывающие каждую часть её тела, потянулись в одном конкретном направлении — по руке, от плеча до предплечья, затем от локтя и до самых кончиков пальцев. Лишь оттуда девушка смогла направить магию в сторону чужой раны. Та сразу же защекотала ей ладонь, появилось инстинктивное желание сжать пальцы в кулак. Фиолетовое свечение, подобно настольной лампе, в небольшом радиусе охватило всё вокруг; сквозь пальцы оно просачивалось, вычерчивая на лице Жасмин нечёткие, мягкие полосы. Капелька лечебного света, словно солнечный зайчик, шмыгнула на плечо второй медсестры, пробежалась по груди и скрылась под белым халатом. Девочка снова хныкнула и слегка дёрнулась. Процедура была не из приятных — в отличие от Баше, она ощущала не щекотливый прилив магических волн к своей коже, а пробирающее до костей жжение. — Я знаю, осталось совсем чуть-чуть… — Жасмин сделала паузу, её ладонь плотнее прижалась к чужому лбу и маленькая пациентка, не вытерпев, пискнула. Вдруг, жжение прекратилось, а фиолетовый свет угас, спрятавшись в кулаке у Жасмин. — Вот, видишь, ничего страшного. Пару минуток потерпеть, делов то. Больше плакала, чем лечилась, правда? Теперь я… Теперь, крошка, мне пора. Всего хорошего! Баше так резко вскочила, будто всё это время на раскалённых гвоздях сидела. Движения и без того шебутной Жасмин становились ещё более хаотичными и небрежными, когда она нервничала или спешила. А сейчас она очень нервничала и очень спешила, беспокоясь о том, что заставила Винсента ждать слишком долго, хотя на деле это, конечно, не было правдой. Баше казалось, что она проторчала возле девочки целую вечность, хотя прошло всего пару минут. По дороге девушка задела кушетку на колёсиках. Дважды. Жасмин непроизвольно зажмурилась, как только переступила порог процедурной палаты, ярко-ярко освещённой жемчужно-желтоватой магией, напоминающей чем-то солнце, как если бы оно вдруг провалилось сюда сквозь потолок. По цвету Баше быстро узнала магию Винсента. То, что свет был таким ярким, во-первых, было не очень нормально, во-вторых, указывало на колоссальную интенсивность используемой магии. Девушка поспешила помочь. На обеде Жасмин безучастно ковыряла запечённый картофель с кусочками мяса. Напротив неё ещё более безучастно сидел Винсент с порцией того же. Он выглядел как картонка с изображением, которую тронешь пальцем, и та опрокинется. — Ээ… — медсестра захотела разрядить обстановку, но так и не придумала, что сказать. Это было редкостью. Опустив взгляд, она отправила в рот остывший картофельный ломтик. Причина, по которой в городе вдруг посыпались ступени, была им неизвестна. Всех пострадавших кроме вышеупомянутой матери с ребёнком доставили в главную, восточную больницу — ту самую, где как раз работала Жульетта. Когда ступени обвалились, женщина смягчила падение дочери собой, сильно ударившись головой. Тяжёлые плиты придавили нижнюю часть её тела. На освобождение потребовалось время, и чтобы не заставлять персонал восточной больницы ждать, двух последних пострадавших отправили сюда, в северную. Состояние женщины удалось стабилизировать, раны бесследно закрыть, но сейчас она была без сознания. Вопрос того, как скоро пострадавшая сможет встать на ноги, оставался открытым. — Ээ… — Жасмин решила предпринять вторую попытку. — У тебя очки съехали. Вот-вот вот в тарелку свалятся. Она посмеялась. Смогла выдавить из себя пару смешков. Сначала Баше хотела рассказать коллеге об утренних сплетнях своих сестёр, но вовремя поняла, что это не лучшая идея. Она сама сдёрнула с Винсента очки, когда тот собрался их поправить. Девушка сильно отклонилась на спинку стула, балансируя на одних его задних ножках очень близко к точке невозврата. В уставших глазах Жасмин блеснула нотка шутливой игривости. Она высоко подняла руку с чужими очками. Винсент одарил её хмурым взглядом, показывая свою непоколебимую серьёзность, чтобы уже через секунду подскочить с места. Оставшаяся часть рабочего дня прошла вполне спокойно. После обеда Баше доделывала то, что не успела закончить утром. Рабочее место она покинула вовремя, а Винсент остался в больнице, что в последнее время случалось довольно часто. Обратный путь до дома Жасмин решила преодолеть по нижнему уровню, то есть, просто по земле. Во-первых, ей было немного не по душе при виде ступенек, во-вторых, настольная лампа всё ещё нуждалась в ремонте или замене. Как итог, девушка чуть было не вернулась домой со световым ожогом. Она долго ковырялась своим ключом в дверном замке, окружённая вечерним полумраком. Лампочка над головой не сильно помогала — всё, что она делала, так это, по сути, отбрасывала тень медсестры прямо на дверь, из-за чего попасть в старую замочную скважину было ещё сложнее. Начался дождь. Когда Жасмин для удобства прислонилась плечом к двери, та беспрепятственно распахнулась, открытая кем-то изнутри. — Здравствуй, Жасмин. Юная Баше резко вскинула голову, и вся её эмоциональная, едва вырвавшаяся изо рта речь про напряжённый рабочий день тут же камнем провалилась обратно. Беспристрастный взгляд Жаклин Баше выражал недовольство. Морщинки под глазами придавали её лицу какое-то неизменно презрительное выражение. Жасмин, однако, знала, как в действительности выглядела недовольная Тётушка и была обеспокоена не столько её настроем, сколько присутствием. Жаклин была главной в этом доме и единственной обладательницей настоящих имени и фамилии. Правильнее сказать, она была наставницей всех Баше и главной фигурой в их жизни на протяжение последнего десятилетия. Она взяла на себя управление этим домом и детьми, когда самой старшей девочке — Жульетте — было двенадцать, а самой младшей — собственно, Жасмин — девять. Сейчас, будучи женщиной средних лет, она в основном отвечала за деловые вопросы, связанные с работой. Сюда она наведывалась нечасто, но всегда была гостем крайне уважаемым. Стоит отменить, что приёмной матерью Жаклин никогда не была. Своих детей у неё тоже не было. — Как славно. — Тётушка! — Жасмин наклонилась, чтобы поставить на пол коробку с лампой, после чего ногой протолкнула её внутрь дома. Несмотря на то, что взгляд её был прикован к Жаклин, боковым зрением она заметила за спиной наставницы Жанну и Жанетт. Те активно шушукались между собой, насмешливо поглядывая на младшую сестру. Девушка не заметила, как на мгновение выражение её лица приобрело оттенок разгорячённой обиды. — Приве!.. Здравствуйте. Пришли в гости? Вот так недоразумение вышло. Ну, под недоразумением я имею в виду не вас, конечно, а то, что я так поздно. Жасмин сделала паузу. Она резко выпрямилась, чуть было не задев вешалку позади себя. Девушку не покидало ощущение, что она держит спину недостаточно ровно. — Как дела? — Что ж, вижу, у тебя всё в порядке. — Жаклин оставила вопрос без ответа. Её взгляд, кажется, немного смягчился. — Никогда вовремя, всегда не вовремя. Всякий раз удивляюсь, как у тебя это выходит. — Честно говоря, я понятия не имела, что мы сегодня ждём гостей. Пришла была пораньше, обязательно пришла бы, если бы знала. — Жасмин разбрасывалась бесконечными оправданиями. Ей было стыдно смотреть в чужие глаза, и девушка опустила голову, уставившись на свою обувь. — Уработалась сегодня, правда, и после работы тоже были дела, ничего срочного, но даже если бы было что-то срочное, я бы- — Довольно. Жасмин заткнулась. — В другой раз. — отрезала Жаклин, обуваясь. — Я уже ухожу. — М, вот как? Очень… Досадно. — тон медсестры заметно изменился с привычно воодушевлённого на поникший. — Надеюсь, вы хотя бы меня не ждали. — Ну, что ты, Жасмин. Стала бы я ждать тебя, — наставница потянулась к ручке входной двери. — Час. О, Господи, она ждала её час. — До свидания, мисс Жаклин! — в унисон попрощались Жанна и Жанетт прежде, чем дверь захлопнулась. Их младшая сестра не успела вставить и слова. Пару секунд девушка стояла абсолютно неподвижно, глядя в пустоту. Затем она повернула голову в сторону сестёр. Жасмин выглядела так, будто была готова взорваться. Перед этим, правда, ей хотелось взорвать Жанну и Жанетт. — Вы две… Бессовестные болтушки! Две поганки! — медсестре могло показаться, но всё-таки была вероятность — маленькая, малюсенькая, но вероятность — что за закрытой дверью раздался сухой смешок. — Мы утром за одним столом сидели, у вас язык отвалился бы сказать, что Тётушка придёт? Как так вышло, что знали все, кроме меня? Когда на возмущения Жасмин в коридор вышла Жульетта, та уже выскочила на улицу. Жаклин всё ещё стояла на крыльце, под козырьком, а взгляд её был прикован к небу, с которого тянулись мокрые нити. Не думая ни секунды, юная Баше круговым движением руки создала над ними прозрачный фиолетовый купол. — Знаете, Тётушка, а не так уж я и устала. Я провожу. Правда заключалась в том, что Жасмин обожала Тётушку Баше. Если в этом мире для неё и был кто-то важнее Жульетты, то это была Жаклин. И Жаклин не выносила, когда её называли «тётушкой», но в случае с этой девчонкой было проще смириться, чем исправлять из раза в раз. — Очень любезно, спасибо. Не так любезно, как если бы ты приходила вовремя, но я уже и не надеюсь. Жасмин по-дурацки посмеялась, последовав за наставницей, когда та начала спускаться с крыльца. Жаклин ждала её здесь специально. Ещё одна правда заключалась в том, что именно Жасмин считалась её негласной любимицей. Поверить в это было сложно, ведь юная Баше была едва знакома с понятием «дисциплина», а для наставницы дисциплинированность была первостепенным качеством. Ещё Жасмин любила доставлять проблемы, а Жаклин не любила их решать, но, к сожалению, это было её работой. — Не день сегодня, а одно название, я не шучу. Сначала в больницу поступило два тяжелых пациента, а в неотложном отделении ни одного мага — только не спрашивайте почему, я и сама не знаю. Слышала, что в городе обвалились ступени, и это я тоже не знаю почему, но, в общем- — Об этом я уже слышала от Жульетты. — А, точно. Жульетта. Тогда… — юная Баше продолжила тараторить. — Тогда, после работы я пошла в магазин с лампой, купила её совсем недавно, а она сломалась — и вот опять, честно, не знаю почему! Думала, починят в магазине по гарантии или заменят на новую. Сказали, что свет внутри по какой-то причине иссяк, куда делся — непонятно, ну вот и решили попробовать заправить новым. Она сделала паузу, чтобы убедиться, что Жаклин её слушает. Наставница перевела на девушку выжидающий взгляд. — Всё бы ничего, но световой шар как выскочил из контейнера! Продавец пытался направить обратно, да всё никак. Не поддавался от слова совсем, метался по магазину, пока я его не поймала. Не руками, конечно, а оградила барьером со всех сторон. Лампу по итогу мне дали новую. — Ты не поранилась? — Нет-нет, я в порядке. — Хорошо. Жаклин явно была не рада слышать, что с магией опять какие-то проблемы. Надежда, что всё это не зайдёт дальше слухов, медленно угасала. Она была, как любила выражаться Жасмин, «важной шишкой» и работала в одной из четырёх башен города — самых значимых строений столицы. Тётушка Баше следила за эксплуатацией магии и предпринимала различные меры для её контроля. Участия в распределении она особенно не принимала. У Жаклин даже был пропуск на третий транспортный уровень! — Пока меня не было, о чём вы разговаривали? В последнее время Тётушка Баше редко приходила поговорить о чём-то кроме работы, но мало ли. — О важности пунктуальности. — Ну пожалуйста? Взгляд Жаклин был строгим, но всегда становился капельку мягче, когда она смотрела на Жасмин. А Жасмин была ей бесконечно предана. Всякий раз, как она смотрела на Жаклин, её восторженный взгляд выражал по меньшей мере безграничное доверие. Сейчас он был практически умоляющим. — Мне пришли новые отчёты по работе каждой из вас. Я хотела обсудить их в полном объёме, но ты, — женщина сделала ощутимое ударение на последнее слово. — Не пришла. Что ж, какая жалость. — Ну, вы же по крайней мере не выставили отчёт о моей работе на всеобщее обозрение? — голос Жасмин звучал безнадёжно. — Не хочу стать ещё большим посмешищем по возвращении домой. Жаклин была немного удивлена таким её заявлением. — Вообще, нет. — О, так вы не прочитали его при всех, какое облегчение. Я уж было подумала, что- — Жасмин. — строго отрезала наставница. — Всё-таки прочитали? Жаклин выдохнула. Если и существовало что-то, что помогло бы ей отучить этого невыносимого ребёнка от манеры перебивать, то она честно не знала, что. — Тебе нечего стыдиться. По правде говоря, я даже удивлена, что твой отчёт настолько хорош. Там не было никаких замечаний. Жасмин открыла рот, но не издала и звука. Девушка вовремя вспомнила, что наставница не любила, когда она «экала». — Правда? Жаклин кивнула. — Ты молодец. Долгая пауза встряла в разговоре. Какое-то время они шли по вечерним городским улицам в полном молчании. — Я… Молодец… — когда до Жасмин дошел смысл сказанных Тётушкой слов, по её лицу расплылась довольная улыбка и раскраснелись щёки. Она не смущалась так даже когда Винсент совсем недавно пригласил её на свидание. Сегодняшний день Жасмин собиралась по меньшей мере обвести красным фломастером в календаре. О приглашении на свидание она, для сравнения, забыла уже через минуту. Дурацкое хихиканье вынудило Жаклин обернуться. Она была близка к тому, чтобы закатить глаза и сказать, что просто пошутила, но всё же — стоит отдать ей должное — не поддалась соблазну. — Дальше я пойду одна. У меня есть дела в городе. — О, ну ладно. — Жасмин немного расстроилась. К тому времени от дождя остались лишь лужи на асфальте, и нужда в куполе пропала. Когда Тётушка Баше развернулась и уже собралась уходить, вместо прощания девушка вдруг окликнула её. — Могу я спросить? — Только побыстрее, Жасмин. — У меня в голове уже долго крутится одна идея, но я не была уверена, что могу спросить. Идея, наверное, не очень хорошая, и вряд ли вы согласитесь. В общем, я тут подумала, ну… — Уже достойно похвалы. — Жаклин вздохнула. — Продолжай. — Раз уж я молодец — а теперь я буду думать, что я молодец — может, есть хоть маленькая вероятность, — юная Баше нервно накручивала на палец фиолетовые кончики своих волос. Они приобрели такой оттенок из-за большой концентрации маны в организме, когда Жасмин была ещё совсем ребёнком. — Я не настаиваю, но… Терпение Жаклин лопнуло и, развернувшись, она пошла прочь. — Вы могли бы научить меня другому типу магии? Женщина остановилась. — Я подумаю. — ответила она, даже не взглянув на Жасмин. Девушка не рассчитывала и на такой ответ. Юная Баше была готова вот-вот лопнуть от счастья. В целом, именно такой и была жизнь Жасмин Баше, пока в конце недели не вывесили новые распределительные списки. Её имени там не было. Тогда она испытала по меньшей мере смятение и ужас, смешанные в нечто единое, нечто бурлящее боязненным предвкушением перед неизвестностью. Именно неизвестность ожидала Жасмин, потому что она ничего не знала и ничего не понимала. Она ведь молодец, так почему всё так? Сначала девушка подумала, что ошиблась, что ей просто показалось — и вероятность того действительно существовала, ведь юная Баше не отличалась особой внимательностью; но сколько бы она не смотрела на списки, среди имён на букву «ж» всё никак не появлялось имя, которое заканчивалось бы на «асмин». Что было странно и необъяснимо, ведь все другие Баше в перечне присутствовали. Аномалия, не иначе. Либо шутка. Жасмин любила шутки, когда они были смешными. Но опять же, чем дольше девушка смотрела на списки, тем меньше ей хотелось смеяться. В общем, юная Баше отчётливо поняла только одну вещь: что-то тут было не так. И понимание этого лишь усилилось, когда в дверь дома вдруг постучали. Жасмин в это время сидела на диване в гостиной вместе с Жульеттой, которая пыталась её успокоить. Девушка не плакала, она в принципе не была плаксой, потому как всё, что можно выплакать, она выплакала, когда была ребёнком. — Вдруг это к тебе, Жасмин? Юная Баше поднялась с дивана, ватные ноги на реактивной тяге понесли её к источнику стука. Но, к сожалению, когда она открыла дверь двум молодым людям в форме, понятнее ничего не стало. — Жасмин Баше? Девушка кивнула. — Просим пройти с нами. — Ээ… — У вас есть немного времени, чтобы собраться. Обернувшись к сестре, Жасмин лишь пожала плечами. Жульетта тут же подоспела к ней. — Я знаю эту форму, её носят в комитете по эксплуатации магии. — Там, где Тётушка? — Похоже на то. Жульетта наблюдала за тем, как её младшая сестра начала собираться. Обувшись, она накинула длинное синее пальто. Жасмин выглядела немного испуганной, но послушно делала то, что ей сказали в надежде, что вскоре всё разъяснится. — Ладно, скоро вернусь. Без распределительного списка с моим именем в нём я оттуда не выйду, могут даже не надеяться. — юная Баше тихо посмеялась, что прозвучало довольно жалко. Жульетта мягко улыбнулась в ответ. Даже после того, как Жасмин вышла из дома и дверь закрылась на щелчок, она ещё какое-то время стояла в прихожей. У девушки не было проблем с общением и нахождением в обществе, но рядом с этими молодыми людьми она чувствовала себя очень некомфортно. По большей части, её смущало это напряжённое, продолжительное молчание. Даже очень продолжительное — на протяжении всего пути с ней никто не разговаривал, и ни одна из попыток девушки разрядить обстановку не увенчалась успехом. Она чувствовала себя виноватой в чём-то узницей, и даже поездка по третьему транспортному уровню не сильно скрасила картину, потому что не так себе Жасмин представляла первое посещение элитного транспорта, ой не так. Вместо того, чтобы наслаждаться городскими пейзажами с такой высоты, она всю дорогу пялилась на свои руки, бессмысленно крутила пальцами и отковыривала заусенцы. Северная башня возвышалась над городом, отбрасывая на него удлинённую, безмолвную тень. Девушка каждый день наблюдала этот пейзаж из окон больницы, и это было самое близкое к башне расстояние, на котором Жасмин когда-либо бывала. Могущественная и впечатляющая издалека, она оказалась такой устрашающей вблизи, что сердце было готово уйти в пятки. Сейчас же юной Баше предстояло не просто мельком взглянуть на высоченную постройку, а оказаться внутри. Она нервничала. Ужасно нервничала. От солнечного, энергичного и беззаботного лика Жасмин не осталось и следа, а к тому моменту, как она достигла самой высокой точки башни, её лицо и вовсе болезненно побледнело. Либо дело было в освещении, либо оно тут было совсем не причём, но юная Баше даже будто бы слегка позеленела. Всё то волнение, которое скапливалось в ней первую половину дня, теперь медленно лезло наружу рвотным позывом. И шла девушка тоже медленно. Одна её сторона говорила прибавить шаг, мол, быстрее зайдёшь — быстрее выйдешь, а другая сторона — та самая, что отвечала за нездоровый оттенок кожи, пребывала в тошнотворном ужасе и отчаянно тянула Баше назад. Поэтому Жасмин сбивчиво переставляла ноги, будто только училась ходить. Её протолкнули внутрь центрального кабинета и следом захлопнули двери. — М-мисс Жаклин? — голос девушки предательски задрожал. Рядом с наставницей она и без того начинала вести себя, как дурочка, и говорить, будто двух слов связать не может, а теперь ещё и это. Ну отлично! Женщина неспешно развернулась на офисном стуле с высокой спинкой к ученице. Слабое удивление было главенствующей эмоцией на её привычно невозмутимом лице. Жасмин, впрочем, плохо видела — за спиной её наставницы было чистое панорамное окно, и блёклый дневной свет обрамлял кресло, из-за чего то было охвачено хмурой, густой тенью, словно зловещим туманом. — Мне сначала показалось, что они привели другого ребёнка. — смех Жаклин был сухим и сдержанным. Она взглянула на часы, затем снова на девушку. В этом большом помещении они были наедине, лишь вдвоём. — Здравствуй, Жасмин. Как дела? Юная Баше нервно сглотнула. — Не очень. Жаклин понимающе кивнула. Она пальцем обвела край стакана по кругу. Кажется, в нём была вода. Кажется, она пузырилась. Примерно то же самое сейчас происходило и внутри Жасмин. Если заменить воду бурлящей кислотой, то вообще один-в-один. — Расслабься, а то аж смотреть тошно. — женщина вздохнула. — Я не собираюсь тебя отчитывать. У меня есть разгово- Когда девушке дали понять, что ей ничего не угрожает, та моментально изменилась в лице; и пусть она всё ещё выглядела не очень здоровой, хотя бы не было похоже, что Жасмин собирается упасть замертво. — А, вот оно что, фууух, как камень с души, целый булыжник весом в тонну! Вы бы знали! — тут же затараторила юная Баше прямо посреди чужого предложения. — Я места себе не находила, думала, всё — списали со счетов! Конечно, это не объясняет того, почему моего имени нет в списках, хотя… Я начинаю понимать. Её слова глухо разбивались о серые, пустые стены. — Если я молодец, то вариант может быть всего один. Вы хотите, чтобы я стала вашей преемницей? Правой рукой? Была на побегушках у врача, а теперь… У очень важной шишки… Вот вам и социальный лифт. Живой пример. — Жасмин не собиралась затыкаться. — Отлично, давайте всё это спокойно обсудим. Хе, уже представляю лица Жанны и Жанетт, когда они сами это услышат, когда я наконец вернусь- — Ты не вернёшься. — Жаклин холодно прервала её воодушевлённую, эмоциональную речь. Девушка опять вернулась в состояние бледной поганки. — То есть, как? — Потому что у меня есть для тебя задание. Ты бы уже давно всё поняла, если бы просто попыталась меня послушать. — Простите. — Жасмин выдавила виноватую улыбку. — Я очень нервничаю. — Я заметила, — женщина подпёрла голову рукой. — Итак. Что ты знаешь о магии телепортации? Юная Баше смутилась на секунду. Магия телепортации не относилась к основным четырём типам, потому что не была врождённой — ей можно было только обучиться. И обучение это, как правило, было долгим и очень кропотливым. Сверх данной от рождения магии можно научиться любой другой, если хватит сил, но телепортационная считалась наименее стабильной из всех и потому была сильно ограничена. — То, что она запрещена. Исключение — экстренные ситуации. — Жасмин сделала коротенькую паузу. — Иными словами, только идиот будет её использовать. — Отлично. С её помощью я собираюсь отправить тебя в место, которое очень далеко отсюда. Девушка побледнела ещё больше — теперь она сливалась со стеной позади неё. Во-первых, она только что назвала Тётушку идиоткой, во-вторых, её собирались куда-то сослать, и ориентировка «очень далеко отсюда» ясности ситуации не придавала. Что из этого было хуже, юная Баше пока не решила. — Я буду с тобой предельно честна, Жасмин. Ситуация в мире выглядит безрадостной. — Жаклин не была лгуньей, и её ученица прекрасно об этом знала. Во многих отношениях она бывала даже слишком честной. — То, что случилось в городе со ступенями — не случайность. Перебои направляющей магии — не слухи, но это ты, думаю, уже поняла. Та лёгкая тряска, которую ты иногда ощущаешь под ногами по утрам — не землетрясения. Не подумай, я не преследую цели вогнать тебя в ещё больший ужас, но магия постепенно отказывает. Жасмин стояла совершенно молча и совершенно неподвижно. — Я хочу чтобы ты, — женщина опять сделала ударение на последнее слово, прожигая девушку перед ней, однако, совершенно безобидным взглядом. Безобидным, но настойчивым. — Отправилась кое-куда и нашла кое-кого. Одного человека. — Этот человек, он поможет всё исправить? — юная Баше подала слабый голос. Дурой она, конечно, не была. Жасмин была легкомысленной, но не глупой. Она верила в совпадения, но понимала, что так много в одном месте их быть не может. — Он поможет тебе. — Ну, уже что-то. Спасибо. Так, мне надо подумать. — Жасмин опустила глаза. Она опять стояла и теребила непослушные кончики волос. Размышления не заняли у неё много времени. Может, секунды две. — Просто это всё, конечно, очень здорово. Такая большая честь. Проблема в том, что слишком большая для меня. Девушка пожала плечами. Её очень внимательно слушали. — Я ведь такая неумёха. Я больше говорю, чем делаю, а когда всё-таки делаю что-то, то делаю неправильно. — юная Баше посмеялась. — Почему я? Например, Жульетта — умница да красавица, одно повышение за другим. Она гораздо более способный маг, чем я. — Жульетта — хороший врач, но маг из неё, увы, посредственный. — Жаклин была не согласна. Она знала Жасмин, как облупленную. Её природный запас маны был выше, чем у любого другого мага из Баше. То, что отбирало у Жульетта все силы, это девчонка могла повторить сверху ещё три раза. — Ты талантливее и старательнее неё. Женщина поднесла к губам стакан с минералкой. — Если это правда, — а девушке очень, очень хотелось верить, что это так. — Почему вы больше ничему меня не учите? Вместо того, чтобы сделать глоток, Жаклин выплеснула всю воду из стакана в сторону ученицы. Жасмин испуганно зажмурилась и вытянула руки вперёд себя, подсознательно сжав пальцы в кулак. На неё не попало ни единой капли. Когда девушка открыла глаза, она увидела, что вся жидкость увязла в её фиолетовой магии и застыла в воздухе, слегка колеблясь. — Смогла бы Жульетта сделать так? — пустой стакан женщина опустила на стол и сложила руки на груди. — Теперь верни воду обратно. Перемещай одной рукой — да, всё правильно — а другой регулируй степень своего контроля. Жасмин понятия не имела, что делала и как у неё это получалось, но послушно следовала чужим чётким указаниям. Когда вся вода оказалась над стаканом, девушка аккуратно расслабила пальцы правой руки, и жидкость плюхнулась чётко в стеклянную ёмкость. — Если потренируешься, то сможешь поднять стакан. Впрочем, у нас нет на это времени. На контрасте с невозмутимой Жаклин, её ученица была глубоко потрясена. Она смотрела то на стакан с водой, то на свои ладони; затем её взгляд опять перемещался на стакан и так по кругу. — Тётушка, как это? — Это, Жасмин, называется левитация. Не придуривайся. — наставница скучающе наблюдала за действиями восторженной девушки. Теперь это могло продолжаться вечно, и юную Баше нужно было срочно чем-то отвлечь. — У меня есть для тебя подарок. — Что? Да вы в нокаут меня отправить хотите! Вся эта похвала, потом магия и теперь подарок, — Жасмин в последний раз взглянула на свои руки, обтёрла их о пальто и спрятала за спину. — А что за подарок? Подарки частью их взаимоотношений никогда не являлись. Чего уж греха таить: девушка даже не знала, когда у её наставницы был день рождения. Сколько бы она не спрашивала, ответ оставался прежним. Можно подумать, это тайна вселенского масштаба или типа того! Иными словами, о подарках обычно не шло и речи. Пару раз Жасмин угощала Тётушку пирожными домашнего приготовления — с готовкой юная Баше была на «ты». Вот девушка и удивилась, когда услышала о подарке не от абы кого, а от Жаклин. Это было что-то из ряда вон выходящее, но чуть менее сумасшедшее чем всё то, что произошло с Жасмин за день и что ещё только должно было с ней произойти. Женщина передала Жасмин ранее припрятанный под столом длинный тканевый свёрток — он едва там умещался и ростом был примерно с саму ученицу. Внутри на ощупь было что-то твёрдое и продолговатое, по первому впечатлению похожее на швабру с более толстым основанием. Девушка провела рукой по коричневатой плащовке, в нескольких местах перевязанной тугими шнурами. — Можно открыть? Взмахом ладони Жаклин дала разрешение. Её ученица тут же принялась развязывать узлы, а затем, один нетерпеливый оборот за другим, снимать плотную ткань с чего-то, что всё меньше и меньше походило на швабру. Наконец, из-за плащовки показался кусочек тёмного полированного дерева, матовый, очень приятный к коже. Рывком Жасмин стянула с подарка оставшуюся ткань и обомлела. Магический посох являлся ничем иным, кроме как прямым показателем высокого уровня умений его владельца. Он был не просто красивой, знатной безделушкой, а мог усиливать магию, которая через него проходила. Не все маги даже просто имели право обладать собственным посохом. Из Баше, например, им владела только Жаклин, потому что была магом сильным и очень уважаемым. Жасмин всегда видела между ними лишь глубокую, непреодолимую пропасть. Сам факт того, что у неё теперь появился свой собственный посох, мог означать то, что эта пропасть стала менее непроглядной. Кажется, Жасмин теперь видела дно, но всё ещё не могла её перешагнуть. — Я хочу, чтобы ты внимательно послушала меня, Жасмин. — женщина приподнялась из-за стола, взглядом она опять коснулась настенных часов. Затем Жаклин продолжила. — Будет непросто, но я знаю, что ты любишь приключения. И проблемы любишь не меньше. О, а тебя их ждёт очень, очень много. К концу посох расширялся и делился на две изогнутые части, напоминавшие полумесяцы. Один из них был чуть длиннее, другой — короче. Посередине между ними красовался ромбовидный, фиолетовый шпинель. Большим пальцем на длинном основании девушка нащупала гравировку — ранее она её не заметила — и повернула посох, чтобы посмотреть. «Жасмин Баше» — гласила выжженная курсивом, аккуратная надпись. Может, ей показалось, но почерк был похож на почерк Тётушки Жаклин. — Найди Арису, — женщина положила руку Жасмин на плечо. Их взгляды на мгновение встретились. — И береги себя. Это последнее, что случилось или что запомнила девушка перед тем, как тело её резко было охвачено обжигающим магическим пламенем, бесцветным, но таким болезненно ощутимым. Она увидела яркую вспышку — и после неё последовало звенящее ничего.