…And somewhere, maybe someday
Maybe somewhere far away
I’ll find a second little person
Who will look at me and say
«I know you, you're the one I've waited for
Let’s have some fun»…
Неумолкающее радио было неотъемлемой частью комнаты Рэо. Он категорически не мог находится в тишине — она казалась излишне тягостной и давящей на мозги. А когда что-то давит тебе на мозги, работать становится невыносимо.
Тишина не только делала мозги, но и изрядно действовала на нервы — колючая тревожность заползала под веки и Рэо не мог заснуть. Поэтому даже сны он видел в сопровождении свистящего шипения новостей и музыки. Музыка была разной — от доисторической до вышедшей на неделе. Многое зависело от того, какой сигнал сможет поймать неустанно трудящееся на отшибе города радио.
Трудиться здесь приходилось всем, а не только радио, разумеется. Его хозяин тоже крутился, как мог, чтобы свести концы с концами — хотя это выражение утратило для него свой смысл ещё несколько лет назад, когда молодой человек понял, что другой жизни тут быть и не может.
Позабытые закутки потрёпанных кварталов Нью-Хувера ютились там, где заканчивался город и начинались производственные предприятия. Чем дальше ты находишься от центра, тем меньше ты кому-то нужен — и вот представьте теперь, как жилось людям здесь, в покосившихся то ли от старости, то ли от вековой обиды друг на друга домах, где нет ничего — буквально — кроме твоего собственного желания продолжать трудиться, чтобы сделать неприметное существование чем-то более походящим на пёстрое слово
«жизнь».
«Жизнь» здесь была, и была непростой. Но если возможность уехать куда подальше отсюда под рукой отсутствовала, приходилось импровизировать. Так каждый из этих кварталов превратился в муравейник — тоже импровизированный.
Рэо жил в небольшой квартирке на первом этаже типичного для данной местности дома, будто намеренно вбитого кувалдой поглубже в землю. Окна двух его маленьких комнат едва возвышались над поверхностью — через них можно было беспрепятственно вылезти на улицу и залезть обратно. Особенность квартиры заключалась в том, что по какой-то причине в ней был свой собственный подвал — размышления на эту тему хозяин жилья предпочел оставить тем, кто смыслил в теме строительства и планировки; сам он себя к таким людям не относил.
Рэо переоборудовал подвал в мастерскую.
Мастерская, как и все прочие немногочисленные комнаты, была достаточно опрятной для этого захолустья. Это, конечно, если не обращать внимания на творческий беспорядок, выраженный в распиханных по углам коробкам с чем-то между механическими деталями и ржавым мусором столетней давности.
В этой ярко-освещённой комнате Рэо работал. Великим творцом он не был, но был смышленным парнем с руками из нужно места и неукротимым желанием
создавать.
Радио вдруг что-то невнятно прошипело на своём языке. Такое случалось. И быстро чинилось ощутимым ударом по покоцанному корпусу.
Рэо в принципе часто приходилось что-то чинить, но старый, добрый способ посильнее втащить барахлящей технике, к сожалению, работал только в отношении его радио. Многие в квартале знали Рэо как безотказного мастера на все руки и тащили свой металлолом к нему. Покупать новое было не на что. Деньги здесь особенно не водились.
Зато водились огрызки микроволновок, внутренности дряхлых стиральных машин и куча горелой проводки. Рэо умудрялся делать из этих деталей те вещи, для которых они по оригинальной задумке автора совершенно не предназначались. Парень давал мусору вторую жизнь — и этот мусор помогал ему сделать чуть комфортнее свою собственную.
В последнее время Рэо пыхтел над чем-то более заковыристым, чем электрический чайник. Это было ровно что вызов его упорству и таланту с уклоном в сторону упорства.
Когда он примерял новую деталь к своему творению, вырубилось электричество.
Единственным источником света в помещении осталось радио с парой мерцающих огоньков и крошечным, тусклым экранчиком, по которому непрерывно бежало наименование текущей радиостанции.
…Somewhere, maybe someday
Maybe somewhere far away
I’ll find a second little person
And we’ll go out and play…
Подобное случалось здесь с завидной частотой. В большинстве случаев электричество пропадало всего на пару минут из-за проблем с проводкой — по скромной оценке Рэо, она была здесь абсолютно некудышной — но иногда подобное затягивалось, и молодому человеку приходилось самому лезть и ковыряться в копне электрических змей.
Он прислонился к спинке стула, запрокинув голову, прикрыл уставшие глаза и начал мысленно отсчитывать минуты… Терпение было одной из самых сильных сторон неспавшего со вчерашнего вечера Рэо — дела навалились на его плечи незримым грузом, и молодой человек не заметил, как в ожидании чуда умудрился провалиться в полудрём.
Когда с первого этажа донёсся нудный гудок дверного звонка, Рэо открыл глаза и какое-то время сверлил пустой потолок не менее пустым взглядом. Затем он посмотрел на радио, на маленький экранчик с бегущей строкой, на время и понял — прошло всего три минуты. Опустив голову, молодой человек мученически простонал что-то бессмысленное себе в ладони в унисон с очередным позывным ором дверного звонка, сдавленно вздохнул и поднялся. Он неохотно побрёл к входной двери, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно восставший с того света мертвец — хотя и те в фильмах переставляли ноги бодрее. Без единой запинки он преодолел каменные ступеньки, обшитые ковролином, будто дни напролёт только и делал, что тренировался проходить полосу препятствий в полной темноте.
Раздался ещё один звонок, более протяжный, чем все предыдущие. Гость был не менее настойчивым, чем Рэо, когда дело касалось работы.
Перед тем, как открыть дверь, он сделал глубокий вдох.
Фигура, представшая в дверном проёме, возвышалась над ним могучей, несокрушимой скалой, перекрыв собой даже тот единственный и слабый источник света, что с наступлением темноты всплывал в небе неподвижным сероватым пятном. Рэо лишь сделал шаг назад, пропуская грубый, знакомый силуэт внутрь дома — тот едва протиснулся, и то пригнувшись.
— А, мистер Аттвуд. — неожиданно для себя прохрипел молодой человек. За последние сутки он не проронил и слова, в связи с чем сел голос. Рэо прочистил горло и повторил. — Мистер Аттвуд?
— Звиняй, сынок, что так поздно. Не разбудил? — басовитый голос прозвучал бодро, чуть виновато и гораздо более дружелюбно, чем мог представить себе человек, впервые заставший этого великана у себя на пороге. Разница заключалась в том, что для Рэо он был постоянным гостем. — Ну и темень у тебя. Чёрт — и тот ногу сломит. Ты бы хоть, не знаю… Фонарь притащил.
Не то чтобы в других домах во время отсутствия электричества было сильно лучше, но квартира Рэо действительно больше всех остальных напоминала в такое время глухую темницу.
— Сейчас. — он кивнул, будто собеседник мог различить в темноте этот жест, и попятился назад. Искать фонарик, правда, по итогу не пришлось. Раздался знакомый треск, приглушённый щелчок, и вспышка тёплого света разом озарила комнату. Лампочки неуверенно замигали в случайном порядке, прежде чем прийти к перемирию и слиться в постоянстве. Рэо машинально зажмурился. К такой пытке его и без того больные глаза готовы не были.
— Матерь божья. Да тебя как будто камазом переехало. — честно прокомментировал увиденное Закари Аттвуд, прислонившись своим богатырским плечом к стене. — У тебя как дела-то хоть? Нормально всё? Если хочешь моё мнение знать — то мне кажется, что не очень.
Да так любой нормальный человек сказал бы, лишь мельком взглянув на Рэо. Он всегда подолгу возился в своей мастерской, но держался бодрячком, а сейчас у него, кажется, что-то совсем не шло, раз уж он был похож на мятый листок бумаги, прожёванный принтером и затем выплюнутый обратно.
— Да потихоньку. — позади себя молодой человек нащупал стол и расслабленно облокотился на него. Даже после всего одних суток затворничества он был ощутимо рад видеть хоть кого-то, кто умел вести диалог, а не только проигрывать песни, чередуя их с помехами. — Чем обязан?
Мистер Аттвуд был крупным и крепким мужчиной средних лет, с густой тёмной бородкой и усами, средь которых в силу возраста проглядывались седые жёсткие волоски. Он напоминал медведя, вдруг шагнувшего вслед за обезьянами на новую ступень эволюции. Движения его обычно были размашистыми и непринуждёнными, но в небольшом жилище Рэо он чувствовал себя как в кроличьей норе и потому старался вести себя поскромнее. Хотя, исходя его габаритов можно было предположить, что размахивать руками он мог себе позволить разве что на улице. Меньше всего Закари хотелось ненароком задеть своей широкоплечей физиономией какую-нибудь навороченную безделушку, над которой его приятель наверняка работал не одну ночь, так что он предпочёл какое-то время и вовсе стоять неподвижно, дружелюбно улыбаясь в своей привычной ободряющей манере.
— Я-то знаю, что малый ты умный, сам разберёшься, но жена мне все мозги проела. — единственной рукой мистер Аттвуд озадаченно взъерошил коротко стриженные волосы на своей голове, игнорируя висящий на локтевом сгибе пакет. — Приказала не возвращаться, пока из рук в руки не отдам то, что она тебе там сварганила. Нет, ну ты представляешь?
Рэо тихо усмехнулся. Да, именно такой женщиной и была миссис Аттвуд.
— Хотя, тебе её стряпня только на пользу. А то чем ты тут питаешься? Электрическим током?
Его смех был подобен рычащим раскатам грома в тёплый летний вечер.
Аттвуды владели единственным на весь квартал кафе-рестораном — небольшим и уютным, почти всегда переполненным местными. Вести подобный бизнес здесь было не выгодно — как и практически любой другой — поэтому если люди всё же решались, то делали это точно не ради денег. Проблемы начинались на этапе поиска подходящего помещения, ремонт которого не обошёлся бы дороже себестоимости всего здания в принципе, и неминуемо продолжались после. Какие-то продукты достать было проще, какие-то почти невозможно — и с удивительной скоростью они взаимозаменяли друга друга в списках, перепрыгивая с места на место в бесконечной и надоедливой гонке. Поэтому даже меню в заведении мистера и миссис Аттвуд было непостоянным. Рэо знал: вряд ли они много имели со своего бизнеса — если имели вообще, а не уходили в минус — и оттого ещё более неловко было каждый раз смиренно принимать их помощь.
— Передайте Грейс большое спасибо, — Рэо принял пакет из чужой руки, едва удержавшись, чтобы не заглянуть внутрь — это выдало бы и его самого, и его скулящую тоску по нормальной еде, ведь последние пару дней он из съестного не видел ничего, кроме копеечной лапши в стаканах, купленной в половину дешевле её изначальной стоимости — хотя куда дешевле то — и пресных яблок, которые всучила ему соседская старушка за починку чайника. — И что не стоило.
— Ой, ну ты как всегда в своём репертуаре. — мужчина покачал головой. — Если тебе так будет легче, хм… Считай, это тебе за то, что взялся чинить наш древний тостер.
— Кстати, о тостере. — Рэо положил пакет на стол позади себя и выпрямился. Спина ответила ему возмущённым хрустом. — Спешу заверить, реанимация вашего старья прошла успешно.
— Рэо, вот же ж рукастый малый! Не устаю удивляться, — довольно захохотал Закари, похлопав парня по спине. Его рука была такой тяжёлой и сильной, что после каждого хвалебного удара Рэо непроизвольно выкашливал воздух из своих лёгких. — Ты наш этот, маленький, как там его… Никола Тесла*!
— Он был величайшим изобретателем двадцатого века, а я делаю тостеры из утюгов.
— Ну, может он так не умел?
Мистер Аттвуд опять посмеялся. Он выглядел огромным как сам по себе, так и в сравнении с Рэо, который пусть и не был тощим хлюпиком в свои девятнадцать, но рядом с Закари почему-то всегда им становился. Когда мужчина смеялся и от смеха дрожали его плечи, все думали, что начинается землетрясение.
— А по поводу протеза — я там кое-что подправил с прошлого раза, прикрутил того, открутил сего… Глянуть хотите? — молодой человек шагнул в сторону ступенек. — Можете не разуваться.
— Сынок, бог знает, во что я мог вляпаться, пока сюда пёрся. — ответил мужчина, всё-таки разуваясь. Непроизвольно топая, он направился за Рэо, шаги которого были почти бесшумными из-за ковролина. — Вот скажи, надо тебе оно, возиться столько? Бросал бы идею, катилась бы она к чёрту на куличики. А если вдруг старика обидеть боишься, то и думать об этом забудь!
— Мне может и не надо, но надо вам.
Если бы Рэо мог выбирать, чем заниматься, он бы в жизни не притронулся со всему этому ржавому мусору, с которым был вынужден сталкиваться изо дня в день. Его магнитом тянуло к новаторству, а не к починке старых холодильников и пылесосов, чья песенка, по-хорошему, была уже давно спета.
— Рукав задерите…
Молодой человек поднял со стола увесистый протез и закрепил его на чужом теле. Это была единственная вещь, на которой он мог сполна отыграться — по крайней мере, Рэо пытался. Как и все прочие его творения, симпатичным протез можно было назвать лишь с очень большой натяжкой и закрытыми притом глазами, но когда количество деталей сильно ограничено и взяты они не пойми откуда, грех жаловаться — ты либо делаешь красиво, либо чтобы работало. Рэо, естественно, склонялся в сторону практичности.
— Сынок, за такую работу надо платить по достоинству, а ты горбатишься за спасибо. Нам с Грейс не по себе, понимаешь?
— Тогда с вас ещё один бесплатный ужин, как закончу. По рукам?
Репутация здесь была важнее денег, так что по поводу последних Рэо не переживал. Четыре года не прошли бесследно — а жил он тут именно столько — и научили молодого человека подобающим образом вести дела. Он был умелым и безропотным в отношении техники, но ошибно предполагать, что здесь — в городе, буквально напичканном технологиями — он такой один. Конечно, нет. Что отличало Рэо от других, так это его отношение к людям. Он практически ничего не зарабатывал на том, чем занимался — правда есть правда — но вот в долгосрочной перспективе его дело имело немалый смысл. Кому владелец магазина предпочтёт сделать скидку: мастеру, который дерёт деньги за ремонт, не взирая на материальный статус своих клиентов, или старательному и понимающему мальчишке Рэо, которому и простое человеческое «спасибо» в радость? Кого Аттвуды накормят бесплатным ужином? Кому достанется пакет яблок от соседской старушки?
Ответ был очевиден.
— Прекращай, Рэо! — отмахнулся Закари, лишь посмеявшись над предложением молодого человека. — Грейс твердит тебе и твердит, да всё бестолку. Я тоже скажу: приходи, как вздумается. Покажи того, кто тебе не рад, и я побеседую с ним на этот счёт.
— Лааадно, тогда два ужина.
— Для тебя и твоей подружки? — шутливо уточнил мистер Аттвуд, после чего его тон сменился на предупреждающий. — Не нравится мне эта сумасшедшая.
— Ну…
Рэо многозначительно усмехнулся.
— Я всё. — он отшагнул в сторону. — Пробуйте. Надеюсь, в этот раз получилось.
Корпус протеза был неоднородным — переливчатый металл в одних местах казался новёхоньким, а в других промятым и шершавым. Механические пальцы и того были разных цветов, кое-где они менялись от одной фаланги к другой, напоминая шахматную доску в самый разгар игры. Ну а как Рэо должен был найти здесь такое количество одинаковых деталей?
Мистер Аттвуд попытался медленно согнуть протез в локте — тот беспрекословно повиновался ему, ответив на запрос вкрадчивым клацаньем механических внутренностей. Мужчина приподнял гладкий локоть под небольшим углом, затем опустил, чтобы взглянуть с другого ракурса. Опять клацанье. Неторопливое, звонкое постукивание.
Бездушный металл отдавал ощутимой прохладой. В этом плане он никогда не заменит руку из крови и плоти, но, быть может, с головой восполнит её функционал. Лучше иметь инородную, безжизненную в привычном понимании руку, чем не иметь вовсе.
До этого, впрочем, было ещё далеко. Рэо понимал, что когда ты имеешь дело с расчётливой машиной, о случайностях и речи идти не может, но всё равно ждал чуда. Чуда не случилось. Всё, что находилось ниже запястья, наотрез отказывалось отвечать двигательным рефлексам Закари. Пальцы висели, напоминая разваренные спагетти.
Рэо вздохнул так, будто ожидать чего-то другого не было бы по-детски наивно с его стороны. Он давно отказался от бездумной оптимистичности в пользу своих взглядов реалиста, но иногда что-то далёкое и знакомое бегущей строкой проскальзывало в его намерениях и мыслях, оставляя после себя лишь шлейф разочарования.
— Я исправлю.
— Зато теперь у меня есть левый локоть! Да ещё и вполне рабочий! — после небольшой паузы мистер Аттвуд ободряюще посмеялся, заметив, как Рэо опять переменился в лице. Мальчишескую воодушевлённость резко вытеснила привычная серьёзность с оттенком усталости. — Знаешь, как здорово иметь что-то ниже плеча?
— Да. Постойте так немного.
Закари послушно застыл в той позе, в которой находился на тот момент. Рэо подошёл, крохотной отвёрткой открутил несколько болтиков, и рыжеватая пластина с мелким гористым рельефом распахнулась, словно маленькая дверка. Парень сделал её контрастной не специально, просто из остатков обшивки подошёл только этот фрагмент.
— Помнишь, что в прошлый раз было? Даже согнуть руку нормально не мог, ну вот в никакую не слушалась! Хотя, кому я рассказываю, — мужчина шумно вздохнул. — Но зато пальцы шевелились. Только они и шевелились, правда.
Непроизвольно сведя брови к переносице, Рэо молча ковырялся отвёрткой внутри протеза, проверяя целостность электрокабелей и соединение каждого из приводов для движения пальцев.
— Либо одно, либо другое, правило я понимаю? Сынок, вот ты бы что выбрал?
— Угу. — молодый человек даже вопроса не услышал, но когда молчание повисло в воздухе ядовитым облаком, процессы в его голове сами решили, что хоть какой-то разумный звук издать всё же надо.
Он знал, что проблема не в его чертежах и расчётах. Знал, что сделал, как нужно.
Дело, несомненно, было в деталях. То, что ему удалось наскрести, годилось для тех же самых тостеров, но где находятся тостеры — а где бионика? Это то же самое, что пытаться прикрутить кому-то микроволновку вместо головы, а потом жаловаться на то, что человек разучился говорить.
Рэо поднял голову и перевёл взгляд на стеклянную банку с деньгами неподалёку. Может, если ну очень постараться, всё же получится найти на вторичном рынке необходимые детали и тогда…
— Даже не думай об этом. — изрёк низкий мужской голос, пресекая отравляющий поток мыслей Рэо. Мистер Аттвуд умел звучать строго и твёрдо, когда хотел. — Иначе ты…
никогда не выберешься отсюда
Мужчина не договорил, но Рэо оно было и не нужно. Он выглядел виновато — и совсем немного — грустно. Отблеск печали в зелёных глазах был осмысленным и почти смиренным.
Выбраться отсюда. Первое, что пообещал себе молодой человек, как только тут оказался. Он делил это сокровенное желание со многими, кто жил здесь — с теми, кто другой жизни никогда не видел, или кто как Рэо, оказался заложником обстоятельств из-за проделок насмешливой судьбы. Он пытался уже четыре года. И четыре года подряд его настигали несправедливые неудачи.
— Ладно я, ладно Грейс, но ты ещё молод, сынок. У тебя вся жизнь впереди, — убедительно продолжил Закари, вкладывая свои самые что ни на есть благие намерения в каждое слово. Он всегда говорил одно и то же, и, сам того не понимая, напоминал Рэо о вещах, о которых он бы предпочёл не думать. — Твои родители, я уверен, сказали бы то же самое.
Рука Рэо почти незаметно дрогнула.
— Знаете, у меня ещё много дел. — он захлопнул маленькую дверку, на что металлическая пластина отозвалась неодобрительным гулом. Не удосужившись закрутить её хотя бы на пару болтов, молодой человек помог мистеру Аттвуду снять непослушный протез. — Как я уже сказал, ваш тостер полностью исправен. Рад был свидеться, но, думаю, вам пора.
Парень переборол желание небрежно кинуть механическую руку на стол — мысль, что это может навредить прогрессу, и без того достигнутому с трудом, экстренным сообщением загорелась у него прямо перед глазами, и Рэо смягчился. Он смог унять вспышку всполыхнувшего недружелюбия и почти сразу добавил:
— А то Грейс начнёт волноваться.
— Точно, точно. — Закари и сам понял, что сболтнул лишнего. — Ушёл передать ужин и с концами, вот уж…
В углу с коробками молодой человек нашел нужную, перед этим ошибочно заглянув в парочку других. Он зачем-то взвесил её в руках, будто техника могла без предупреждения измениться в весе, после чего передал мистеру Аттвуду.
— И не забудьте передать ей спасибо. — решил напомнить Рэо, поднимаясь из мастерской вперёд мужчины.
— Сынок, лучше сам заглядывай к нам завтра вечером, — Закари побрёл за ним своими тяжёлыми шагами. — Ты же знаешь, голодным не оставим. Только, пожалуйста, без этой твоей… Ну ты понял. Грейс на дух её не переносит.
— Ага.
Пока мистер Аттвуд собирался, Рэо заметил, как в кухонном окне промчалась высокая тень. Вслух он ничего не сказал, но ещё пару секунд прожигал настороженным взглядом ту часть квартиры. В конце концов, он повернулся лицом обратно к мужчине, который уже вот-вот собирался выйти на улицу.
— И давай не засиживайся. — если бы Закари мог махнуть рукой на прощание, он был обязательно это сделал, но та была занята коробкой. Поэтому мужчина опять дружелюбно улыбнулся. — Бывай, сынок.
Когда входная дверь наконец закрылась, молодому человеку потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он закрыл ладонями лицо и неподвижно стоял в прихожей одну минуту, другую, пытаясь различить средь унылой тишины чуть менее унылое завывание радио.
Он вздохнул.
Затем ещё раз.
И направился на кухню, к окну, где недавно мелькнула чья-то тень.
— Я не пойму, у меня тут мёдом намазано? — Рэо повернул ручку в горизонтальное положение и настежь распахнул окно. Сначала он осмотрелся по сторонам, затем прищурился в попытке разглядеть что-то среди сгущающейся темноты, но безуспешно. После этого молодой человек наконец додумался опустить взгляд ниже. — Ликка?
— Привет, мальчишка.
Под невысоким подоконником, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, сидела худая женская фигура. Она крепко обнимала острые колени, положив на них голову. Девушка подняла на Рэо немигающий взгляд — выражение её бездонных глаз было едва различимым в пронизывающей темноте, а слова мелодично тянулись в такт музыке. Какой? Да которая беспрерывно звенела у неё в голове. Девятый ноктюрн Шопена подходил как нельзя лучше.
— Думала, старик заночевать у тебя собрался. — Ликка хихикнула. — Чуть не померла со скуки.
Могло показаться, что мрак съедал её лицо, но то лишь длинные чёрные пряди обрамляли его.
— Ты чего здесь? Время видела? — Рэо невозмутимо выскочил на улицу через окно — благо высота позволяла — и уселся рядом. Сторонником импульсивных решений он не был, но сейчас почему-то даже не подумал воспользоваться дверью.
— Захотела увидеться с тобой перед концом света.
Это был девятый раз, когда Ликка говорила про конец света. После её предзнаменований частенько случались различные странности вредоносного характера, но Земля всё ещё продолжала бесконечный пусть по своей орбите и не похоже, что слова какой-то спятившей из Нью-Хувера хоть как-то волновали её.
— Не постесняюсь спросить: по какой причине на этот раз? — искренне поинтересовался Рэо, пододвинувшись к гостье. Даже через ветровку чужое плечо показалось ему мертвенно холодным, но молодой человек решил промолчать.
— Инопланетяне. — девушка многозначительно пожала плечами.
— Без обид — но вот ещё инопланетян мне не хватало.
— Не хочешь разобрать на запчасти их летающие тарелки?
Настала очередь парня пожать плечами. Он пододвинул к себе колени и повторил незамысловатую позу Ликки. По словам мистера Аттвуда, именно она была «подружкой» Рэо, чему последний не противился — девушку от считал своим единственным близким другом, и пусть с головой у Ликки было не совсем в порядке, это всё ещё лучше, чем ничего. Он не был затворником, но редко общался с кем-то вне работы, и это сыграло свою роль в его отношениях с местными. Он исправно помогал сверстникам с починкой и улучшениями для мотоциклов или другого скоростного транспорта, но сам никогда не участвовал в их загородных гонках и даже не пытался сделать вид, что ему интересно. Он помогал, когда во время шумных вечеринок из-за перегрузки на районе и без того полуживое электричество самовольно отключалось, но сам не заходил дальше порога и даже не думал о том, чтобы за компанию опрокинуть стаканчик-другой.
— Всё ещё ковыряешься в своём мусоре? — подала свой певучий голосок Ликка, в котором всегда чувствовалась какая-то издёвка — намеренная или нет, важно лишь то, что людям это не нравилось. Рэо предпочёл смириться.
Не так давно из этого мусора он собрал для неё новую печатную машинку.
А Ликка дала ему за это жвачку.
— Угу. — молодой человек слабо кивнул, уткнувшись носом в колени. Даже если бы он и хотел возразить, а такое желание, если честно, копошилось внутри него пчелиным роем, то нужные слова подобрать было слишком сложно, чтобы убедить девушку в обратном. Хотя бы потому что… В чём она была не права?
— Ты не в настроении. Это всё старик, да? — Ликка заинтересованно приподняла голову. — Ну, на весь район я знаю всего одну слабоумную гориллу.
Девушка хмыкнула и опустила голову обратно.
— Хочешь, я с ним поговорю?
Рэо посчитал предложение Ликки уморительным. У Аттвудов было много причин, чтобы недолюбливать её — и первостепенная заключалась в том, что Ликка не умела держать язык за зубами. Она с порога говорила, что передохнут куры — и на следующей неделе с прилавков пропадали яйца; пророчила пожары, после чего плита в кафе случайным образом подвергалась самовозгоранию средь рабочего дня. Проблема была в том, что девушка приносила Аттвудам лишь плохие новости, которых у пары и без того было навалом, и в новых они не нуждались. Поэтому меньше всего они хотели видеть у себя Ликку, её высокую, костлявую физиономию и всегда неуместно довольное лицо.
— Не стоит. Правда. Для твоего же блага, — Рэо побоялся того, что она может наговорить в этот раз, побоялся реакции мистера Аттвуда, но не подумал о том, что будет правильнее остерегаться его жены. Ветер холодным лезвием ударил по двум скорченным фигурам под окном, заставив их одновременно пошатнуться в одну сторону, словно два колоска плешивой пшеницы. — Ты голодна?
— Проглотила бы весь Нью-Хувер.
— Мистер Аттвуд занёс мне ужин.
— И всё-таки здорово, что в зоопарке учат готовить.
Молодой человек принял этот ответ за согласие, и оба они поднялись с потрескавшегося асфальта. Стала очевидна разница в их росте в пользу Ликки. Разница эта, конечно, была менее заметна, когда Рэо держал спину прямо. Однако сейчас, в отместку на подобный трюк его позвоночник был готов сломаться, как тростинка под дорожкой танка.
Рэо первый перескочил через подоконник и отряхнулся от пыли, которая успела прилепиться к его одежде, как металлическая стружка к магниту — одна из причин, по которым он обычно старался держать окна закрытыми. Вспомнив про Ликку, молодой человек поспешил подать ей руку, но вместо чужой ладони его пальцы наткнулись на ледяную банку газировки. Девушка вполоборота сидела на подоконнике, уставившись куда-то вдаль — туда, где Рэо не мог ничего разглядеть. А даже если бы и мог, то всё равно не увидел бы и части того, что могла видеть Ликка.
—
Меньше знаешь — крепче спишь.
Улыбнувшись, девушка перешла на осторожный шёпот. Она перекинула обе ноги внутрь квартиры, и ступни её без труда коснулись пола. Чёрные волосы, едва колыхнувшись, плавной волной соскользнули с плеча.
— Заруби себе на носу. — поднявшись, Ликка шутливо ткнула застывшего Рэо пальцем в лоб и бесшумно проскользнула мимо него в гостиную.
— …Ага? — молодой человек не понял зачем, но понял, что запомнить наводку стоит. Его подруга не умела говорить вещи в лицо — она была готова найти с сотню окольных путей в угоду извечной таинственности.
Он шагнул следом, не обращая внимания на то, как рука из-за продолжительного контакта с холодной газировкой начала понемногу неметь. Уже ставший родным голос радио и один факт присутствия здесь Ликки помогли молодому человеку забыть про безобидные, но неосторожно брошенные слова мистера Аттвуда.
— Разогреешь сама, ладно? — Рэо сокрушённо вздохнул, когда понял, что только что добровольно лишился первого нормального ужина за последнее время. Он так же сокрушённо рухнул на оранжевый диван в гостиной.
Ликка уже во всю хозяйничала в квартире и не обратила на слова шатена никакого внимания.
Все здесь знали, что она со странностями, и дело было даже не в вещах, о которых Ликка рассказывала, и не в её сомнительных, но частично правдивых предсказаниях. Она обладала необъяснимой способностью быть всегда и везде, обязательно в самой гуще событий — на тех же загородных гонках на навороченных мотоциклах от мало до велика, на шумных вечеринках, просто посреди квартала, в мастерской Рэо и у себя дома. Ликка, кажется, просто не умела сидеть на одном месте.
Везде своя и везде чужая, она будто бы не могла найти себе здесь место.
Стыдно признаться, но Рэо даже не знал, сколько ей на самом деле было лет.
Ему нравилось считать, что ей где-то посередине между двадцатью и тридцатью годами. Как известно, спрашивать девушку о возрасте не очень вежливо, и Рэо, как настоящий джентльмен, этому правилу исправно следовал.
Зато было доподлинно известно о занятости Ликки — она была писательницей. Что самое удивительное, писала она совершенно безобидные книги для детей — те самые, где добро всегда побеждает зло, и где страницы усыпаны красочными иллюстрациями главных героев, злодеев и живописной природы.
С детьми она в принципе ладила на порядок лучше, чем со взрослыми. Где-то Рэо слышал, что «дети видят то, чего не видим мы», но не был уверен, что причина действительно заключалась в этом. По совместительству, Ликка иногда подрабатывала нянькой, а по образованию так вообще была парикмахером. Судя по стрижке Рэо, правда, о работе парикмахера она знала ровно столько же, сколько рыбы о жизни на суше. Ассиметричная чёлка шатена и насколько обрубленных прядей спереди сильно выделялись на фоне общей длины волос чуть выше плеч, и были либо обычным недоразумением, либо недоразумением под кодовым названием «авторское решение».
Ещё Ликка неплохо готовила, но из-за её непростых отношений с парой Аттвудов, путь на кухню единственного кафе квартала был ей перекрыт трёхметровым железным забором и колючей проволокой под напряжением.
Крышка алюминиевой банки пшикнула, когда Рэо наощупь подковырнул и оттянул на себя маленькую железную петельку контрастного яркого цвета. Он сделал пару глотков газировки, и приятная прохлада разлилась по телу, вызвав мурашки.
Ликка сидела рядом. Точнее, сидела только до того момента, пока не опустел пластиковый контейнер с ужином. Затем она опустила голову на мягкий подлокотник и разлеглась на диване, занимая тем самым большую его часть — Рэо пришлось ютиться с другого края.
— За городом сделали новую гоночную трассу. — заговорила девушка, перебивая непрерывный бубнёж радио. Следующие её слова прозвучали обрывисто и очень отчётливо. — Только представь: завтра вечером там соберётся целая куча идиотов на байках, а мы вдвоём будет смотреть, как они опять проверяют свой скелет на прочность. Как идея?
— У меня есть дела на завтра, извини.
Ноктюрн сменился игривым «Менуэтом» Боккерини.
— А ведь если кто-то помрёт, ты даже этого не увидишь.
— Тогда надеюсь, что никто не помрёт! — шатен резко открыл глаза и увидел, как Ликка начала сползать с дивана головой вниз. — Это же я собирал их тарахтелки. Или с кого спрашивать будут? С Леонардо да Винчи**?
Волосы девушки коснулись пола. Передние её пряди были заплетены в две косички — очередное «авторское решение», наверное — и одна из них свалилась вслед за основной массой волос. Её прямая и короткая челка задралась, открыв лоб.
В чёрных глазах блеснуло что-то похоженее на огорчение, сверху приправленное неудовлетворённостью полученным ответом. Это выражение задержалось на лице Ликки, как если бы она была фарфоровой куклой с безжизненными стекляшками вместо глаз. Затем она опять стала нормальной. Насколько вообще могла таковой быть.
— Тебе виднее, мальчишка. — девушка взглянула на Рэо снизу вверх и выпрямилась — ровно за секунду до того, как её макушка коснулась бы пола. — Инопланетяне важнее, я понимаю. Приводи познакомиться.
— Угу.
Даже если бы инопланетяне и вторглись на Землю, вряд ли бы они начали своё вторжение с бедной окраины Нью-Хувера. Людям — и тем нет до неё дела.
— Обязательно. — заверительно добавил молодой человек спустя секунду. Он опять закрыл глаза, представляя, сколько бы новых тостеров смог собрать лишь из одной летающей тарелки. — Ха.
Или будет лучше, если инопланетяне просто заберут его отсюда?
Следующим вечером, как и было заявлено, Рэо явился в кафе Аттвудов. Оно удачно располагалось на угловом стыке двух жилых домов. Жестяная вывеска с надписью «
Gratia» качалась на ветру, под её весом каждый раз ритмично поскрипывала старая перекладина с острым наконечником. Название владельцы выбрали весьма говорящее — благодарность была здесь наиболее доступной и распространённой платой.
Либо Закари назвал кафе в честь своей жены***, а символичность появилась уже после.
Через витражные окна Рэо не без труда разглядел внутри помещения свободный столик и поспешил прошмыгнуть туда прежде, чем ему уподобится какой-нибудь другой посетитель.
В заведении Аттвудов редко когда бывало тихо, и этот извечный гул чужих голосов только импонировал молодому человеку, прямо как радио. Не обходилось здесь и без музыки — классический джаз придавал и без того расслабленной обстановке ещё более непринуждённую и тёплую атмосферу. Вышеупомянутые витражные окна делали пейзажи квартала более красочными и едва различимыми за пёстрыми геометрическими рисунками. Люди хотели забыться — эта черта им очень свойственна — и Аттвуды предоставляли такую возможность без какого-либо вмешательства увеселительных напитков. Хотя в меню они, конечно, были. Но по популярности не шли ни в какое сравнение с авторскими лимонадами Грейс.
Звякнул колокольчик. Никто не обратил на то внимания и уж тем более не поспешил встречать Рэо с распростёртыми объятиями и оглушающими аплодисментами. Это ему тоже было по нраву. Шатен протиснулся меж пары небольших столов по пути к свободному. Посетители запоздало подвинулись, делая проход более широким, парочка человек вскользь поздоровалась с юным изобретателем, и тот ответил им тем же. Среди них он узнал владельца продуктовой лавки Итана Райта и местную учительницу Майли Стюарт.
Молодой человек занял столик по соседству и заглянул в меню. Ячейка с рыбной запеканкой пустовала, ровно как и все остальные ячейки с морепродуктами — на их местах в пластиком прозрачном альбоме были рукописные надписи со словами «временно отсутствует, извините». Аккуратный почерк принадлежал миссис Аттвуд. Немного поразмыслив, Рэо решил, что обойдётся картошкой фри и каким-нибудь бургером, что уже всяко лучше яблок.
Он отвернулся к окну и не заметил, как вскоре его столик накрыла широкая тень высотой в два метра. Мускулистая рука опустилась на тёмную деревянную поверхность, готовую вот-вот проломиться под чужим натиском и внушительным весом. Надсадный скрип стола вынудил молодого человека повернуть голову обратно, и от увиденного его сердце чуть не ушло в пятки, сорвавшись с петель и рухнув вниз чудовищным грузом.
— Мистер Аттвуд. — Рэо заметно шугнулся, при этом умудрившись сохранить тон своего голоса почти невозмутимым, и лишь немного удивлённым столь резким появлением хозяина кафе. Но если бы он ел, то непременно подавился бы и умер.
— Неплохо выглядишь, сынок, — мужчина обошёл стол кругом и плюхнулся на свободный стул; тот отозвался мучительным стоном, но всё же мужественно вытерпел вес Закари. Владелец заведения положил руку поверх меню, оперевшись на локоть и за счёт этого чуть нагнулся к Рэо. — Зуб даю, это всё дело рук Грейс. Они у неё золотые, скажи.
— Так и есть. — молодой человек уверенно кивнул. Он мог сказать правду — но вместо этого соврал, ни секунды не сомневаясь в своих словах. Аттвудам было незачем знать, кто на самом деле с удовольствием уплёл ужин. — Передайте спасибо ещё раз.
— Сам ей и скажешь!
Закари захохотал, запустив руку в бороду. Молоденькая учительница за соседним столиком негодующе покосилась в его сторону, когда громоподобный смех заглушил её дискуссию с владельцем магазина. Даже музыка опешила, заглохнув на мгновение, прямо как старенький пикап Аттвудов на прошлой неделе.
— Выбирай что хочешь и сколько хочешь, хо-хо, — Закари продолжил уже на порядок тише. Что-то заговорщическое крылось в бескрайнем довольстве на его небритом лице. — Смотри, только не стесняйся.
— Я польщён вашей щедростью, правда. Но моя работа того не стоит.
— Работа, работа... О чём ты, сынок! Причём тут работа? — возразил мистер Аттвуд. — Праздник сегодня, праздник, понимаешь? Да ещё какой!
— В честь чего? Дня памяти Элвиса Пресли? — предположил Рэо. С раннего утра по радио только его песни и крутили — вот и неудивительно, что именно этот повод показался молодому человеку наиболее очевидным.
Закари усмехнулся, вплотную пододвинувшись к столу.
— Только тсс, это пока секрет. Кроме Грейс никто не знает, — мужчина заговорил так тихо, как только мог, что только добавляло таинственности его словам. — В общем-
— ЗАК! Где тебя носит?! — их акт секретничания прервал возмущённый женский голос. Он вихрем пронёсся по всему кафе, от самой кухни и прямо до столика Рэо.
— Сейчас! Минуту, ну! — в тон ответил мистер Аттвуд, для пущего эффекта использовав свою ладонь как громкоговоритель. Затем он опять наклонился к шатену, продолжив предложение с того же места, но уже быстрее прежнего. Примерно раза в три. — Мы будем готовить для завода неподалёку.
— Что? И когда? То есть… — по лицу Рэо расплылась улыбка, и он ответно наклонился к мужчине. — Серьёзно?
— То есть… — ухмылка самого Закари тоже стала только шире. Он потёр подушечками указательного и большого пальцев друг о друга. — Понял, сынок?
Молодой человек, всё ещё находясь в полном неверии, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Я тоже сначала не поверил. Оказалось, что один из наших постоянников вот уже сколько лет пашет на заводе в ночную смену, и так он нахваливал нашу стряпню среди своих, что те сдались. Это ж как рассказывать надо, чтобы людей до такого довести? — мистер Аттвуд покачал головой. — Он, дурачина, со своим красноречием может податься в писательство или рекламу, а вместо этого торчит не пойми где. Ну вот прям как ты.
— А какой это из заводов? Ближайший, военный?
— Нет, тот, что подальше. Всякое медицинское оборудование и прочая ерунда, понял, сынок?
— А… Да.
В голове Рэо что-то щёлкнуло. Он попытался разогнать рой возникших шальных мыслей, но процесс уже было не остановить. Они выстраивались в систему и генерировали ряды навязчивых, но не лишенных смысла идей.
— Те навороченные коляски, кажется, тоже, ну?..
— Да всё там, всё. От резиновых перчаток до этих твоих твоих колясок.
Рэо сглотнул и сказал совсем не то, что рвалось наружу.
— Класс.
— Да не то слово, — Закари воодушевлённо улыбнулся. — Поставки начнём со следующей недели. Я, конечно, не сильно горю желанием мотаться ночью, но любишь кататься — люби и саночки возить, правда? Подумать только, такая возм-
— Зак! Ты оглох или как? Пахать по-твоему я одна должна? Я тебе что, лошадь? — терпение Грейс лопнуло, как лампочка под напряжением, и женщина вышла в зал, оставив кухню без присмотра. Она перекинула полотенце через плечо, и, кажется, была готова огреть им мужа при первой же возможности. Увидев собеседника своего суженного, она, правда, заметно смягчилась. — Ах, Рэо, это ты, миленький. Поесть пришёл, а Зак опять покоя тебе не даёт?
— И вам добрый вечер, миссис Аттвуд. Отлично выглядите.
Она отмахнулась, переглянувшись с Закари.
— Небось всё тебе растрепал, да?
— Да брось ты, это же Рэо, ему можно. — заверил свою жену мистер Аттвуд и приобнял её за плечи, поднявшись из-за стола. Она ответила ему похожим ласковым жестом, накрыв крепкую мужскую ладонь своей — маленькой, но тёплой. Пусть женщина всё ещё испытывала недовольство в связи с выходкой мужа, но теперь это было не так очевидно.
Грейс была волевой женщиной того же возраста, что и её супруг. Невысокая и узкоплечая, рядом с Закари она выглядела совсем крошкой, но за счёт характера — строптивого и вздорного — временами казалась даже более грозной. В ярости Грейс была страшна. Неважно откуда, но Рэо знал наверняка.
На подтянутой и угловатой фигуре миссис Аттвуд почти всегда красовался поварской фартук, а коротко стриженные рыжие волосы прятались под льняным треугольным платком.
— Ладно, Рэо, говори чего хочешь и мы пойдём, пока ещё народу не привалило. — Грейс вынула из-за пояса низких джинс блокнот и ручку. Она зубами сняла с письменной принадлежности колпачок и бедром подтолкнула супруга в сторону кухни. Тот посмеялся, но последовал очевидному намёку, перед уходом помахав парню рукой.
— Миссис Аттвуд, — начал молодой человек, но сразу прервал свою просьбу паузой. Две стороны неустанно боролись внутри него за то, какой из вопросов следует задать первым и следует ли вообще. С небольшим отрывом одна из них всё же одолела другую. — А уже решили, к скольким часам будете доставлять?
В глубине души Рэо надеялся, что именно эта сторона продует.
Потому что потом пути назад уже не было.
Молодой человек умел держать себя в руках — он прекрасно осознавал каждое своё действие и давал ему объективную оценку, но продолжалось оно ровно до того мента, пока какая-то навязчивая идея не заползала к нему в голову и не заседала там паразитом, которого теперь при всём желании не вытравить. Единственный выход — достигнуть цели.
Худшей чертой Рэо была маниакальность. По природе своей реалист, он прекрасно знал, когда стоит остановиться, отлично понимал, что та или иная затея не может закончиться ничем иным, кроме как провалом, а потому тратить силы впустую смысла нет — куда более логично будет перенаправить их в другое русло. Маниакальность же стирала все границы, и таких понятий как «хорошо» или «плохо» для молодого человека больше не существовало. Была идея, был ослепительный ореол, окружающий её, и был путь — возможно, идиотский, нелепый, но такой чёткий и продуманный до мелочей, что в голове вставал один злосчастный вопрос — и всегда одинаковый.
«Почему бы и нет?»
Почему бы не воспользоваться положением Аттвудов и не проникнуть на завод? Почему бы не натырить деталей со склада и не использовать их в работе? Если преследовать исключительно благие цели, то ничего страшного, ведь так?
Ну тут винить Рэо было нельзя. Он в последнюю очередь думал о личной выгоде, если думал вообще. Он вот уже непонятно сколько времени работал над протезом, но всё новые и новые проблемы возникали одна за другой, и причиной тому были исключительно капризные детали, отвечавшие твёрдым отказом на каждую попытку Рэо заставить их работать вместе. Мио-датчики, которые он выдернул из какого-то старого видеорегистратора и немного усовершенствовал своими скромными силами, не шли ни в какое сравнение с теми, что использовались в настоящей бионике.
Первое, что сделал молодой человек по возвращении домой — проверил, имеет ли какое-либо отношение завод к созданию протезов.
Получив вполне ожидаемый утвердительный ответ, Рэо занялся другими деталями плана.
Например, ему нужно было знать точное расположение склада на предприятии и подробности того, что находится рядом. С этим проблем не возникло — вся информация хранилась на общедоступных ресурсах, и Рэо оставалось лишь с умом ею воспользоваться.
С прокладыванием маршрута было немного сложнее — молодой человек не знал, какой дорогой воспользуется мистер Аттвуд, так что пришлось выяснить это не совсем честным путём. Существовал вариант просто спросить в лоб, но Рэо не хотел, чтобы о его планах знали. В ночь первой доставки он добровольно вызвался помочь загрузить в пикап контейнеры с едой, и заодно осмотреть его на предмет неисправностей — что не вызвало подозрений, ведь машина была уже солидного возраста.
Добросовестно выполнив часть своей работы, молодой человек под шумок прикрепил к машине один из жучков на дистанционном управлении — и тогда его впервые кольнула совесть. Использование других людей в своих интересах давалось ему нелегко, а когда дело касалось заботливой пары Аттвудов, которые почти заменили ему родителей, то и думать о подобном становилось до больного противно.
Сидя на полу своей мастерской, Рэо наблюдал за перемещением жучка через экран планшета. Маленькая мигающая точка медленно ползла по интерактивной карте, оставляя за собой жирную зелёную линию. Большим и указательным пальцами парень увеличил масштаб карты до максимального. Он впервые использовал своих жучков в деле и не мог быть уверен наверняка, что всё пройдёт гладко.
Пикап остановился возле главных ворот — это мистер Аттвуд сделал остановку, чтобы приложить полученный допуск в виде карточки к сканеру и получить разрешение на въезд. С отображения карты Рэо переключился на управление своим детищем и отцепился от машины прежде, чем та двинулась бы с места. Встроенная в жучок камера была донельзя убогой — изображение распадалось на пиксели и мельтешило серыми помехами. Молодой человек прищурился, прекрасно осознавая, что это едва ему чем-то поможет.
Рэо было необходимо любой ценой добраться до системы камер безопасности — и если подключиться к ней напрямую, нагло проникнув прямо в сеть, он не мог, боясь быть замеченным, то вот поймать сигнал, который предоставил бы ему доступ к мониторам — вполне. Он уже проворачивал нечто подобное у себя на районе, когда пытался улучшить телевизионный и радио сигналы. Естественно, такой варварский способ, как подключение к чьей-то чужой линии телевещания был нелегальным. А знаете, что ещё было нелегально? Оставлять людей без телевидения и средств связи. Так что, по мнению Рэо, всё было честно.
Жучок размером с майского жука прошмыгнул под машиной и направился к тому, что молодой человек среди помех распознал как автоматизированный пост охраны. Он функционировал без помощи людей, а те в свою очередь наблюдали за происходящим через камеры. Если Рэо был прав, то всё предприятие работало по той же системе, и доступ к ней означал ничто иное, как доступ ко всему происходящему на открытой территории завода. То, чем занимались люди внутри него, молодого человека не интересовало. Он же не на работу сюда устраивается, а просто хочет тихо-мирно обнести склад, взять необходимые для протеза детали и свалить восвояси. Только и всего.
Рэо немного осмотрелся и прицепился к вертикальной поверхности высоченного забора. Жучок послушно побежал выше, переползая с одной металлической балки на другую, пока не достиг подвесной камеры под козырьком. Жучок остановился, спрятал ножки и прилепился к её основанию, оставаясь в слепой зоне.
Молодой человек прикусил большой палец, нервно клацая по экрану планшета. Он забрался достаточно высоко, чтобы поймать сигнал с камер. Всё, что ему оставалось — просто смиренно ждать и глаз не сводить с постепенно заполняющейся шкалы готовности.
— Ну же, давай…
Полоска задумчиво застряла где-то на половине, и после минуты бездействия в прежнем темпе поползла дальше.
Уже тогда Рэо показалось, что то, чем он сейчас занимался — полное сумасшествие. Как такой план, слепленный на коленке беспризорным мальчишкой, мог взять и сработать?
Шкала полностью заполнилась, и экран немного подвис, чтобы затем загореться непроглядным чёрным цветом. Молодой человек свёл брови к переносице, приготовившись к худшему, и хмурое выражение его лица нашло отражение в сомнительной пустоте дисплея. Секунда, другая — они казались непростительно долгими — и вдруг экран планшета ослепил Рэо изображением асфальтированной дороги. Ещё секунда — картинка уменьшилась до четверти от своего прошлого масштаба. Три изображения поочередно загорелись рядом, вспыхнув друг за другом по цепочке, словно новогодние огни, и опять заполнили собой весь экран. Чтобы затем — не поверите — вновь стать меньше и освободить место для новых камер.
Рэо вынул палец изо рта и убрал руки от планшета.
В чернильной темноте планшет выступал единственным источником света. Благодаря ему тени на серьёзном лице молодого человека стали лишь отчётливее, обратившись в явные изломанные линии, огибающие озадаченные впадины. Несмотря на страх дотрагиваться до чего-либо, Рэо дрожащим пальцем тыкнул по случайному изображению. Выбранная камера открылась на одну половину экрана, а на другой скомпоновались оставшиеся квадратики, каждый из которых жил своей непримечательной жизнью, весь смысл которой заключался в последовательном повороте сначала налево и затем направо.
Парень выдавил из себя нервный смешок и продолжил изучать камеры.
Этим он безвылазно занимался последующие несколько дней.
Здесь дотошность была очень к месту, ведь чем больше Рэо запомнит, тем больше у его вылазки будет шансов на успех. Он отмечал каждую слепую зону на карте небольшими метками и прокладывал между ними маршруты, проводя от одной точки к другой незамысловатые стрелки. Над каждой из них он подписывал секунды — время, необходимое для того, чтобы проскользнуть за спиной у той или иной камеры. К концу третьего дня карта стала похожа на наступательную схему пришельцев по захвату Земли, так ещё и с несколькими вариантами развития событий.
На все приготовления в сумме ушла неделя.
Рэо мог похвастаться тем, что вызубрил поведение камер до той же степени, что таблицу умножения или алфавит — кому что ближе. Он проработал детальный план своего отступления через систему канализации. Имевшая ходов столько же, сколько и среднестатистический муравейник, она соединяла между собой любые части города в одну огромную и сырую сеть. Крыс молодой человек не боялся, к дрянным запах успел привыкнуть — с заводов иногда воняло и похуже — да и схема подземных путей на самых разных носителях, от бумажных до электронных, была у него под рукой.
Путь на своих двоих в этом случае обещал быть долгим, но и это Рэо не пугало. Главное — смотреть под ноги и всегда иметь при себе источник освещения, а лучше сразу несколько.
Теперь он сполна понимал, каким безумием занимался. Понимание это было отчётливым настолько же, насколько и объективное представление о том, что может случиться — и скорее всего случится с Рэо, если он облажается.
Но если уж ерунду делать — то делать уверенно. Естественно, с полным осознанием того, что такой экстренной функции как «путь назад» больше нет.
Молодой человек накинул на голову капюшон чёрной куртки с высоким горлом и за верхнюю ручку подцепил с пола свой рюкзак — набитый инструментами и всякими осветительными приборами, он весил так, как будто Рэо уже обчистил склад. Склад с кирпичами. Литровая бутылка воды была неотъемлемым элементом, но лёгкости сумке точно не придавала.
Парень не стал выключать радио перед уходом. Ему было легче думать, что так его возвращения будет ждать хоть кто-то, и даже если это всего лишь безызвестные группы прошлого века с песнями, что даже на отшибе Нью-Хувера крутят в первый и в последний раз, эдакие призраки минувшего прошлого, то это всё равно лучше, чем ничего.
Ночное небо было затянуто косматыми седыми тучами. Неполная луна пряталась за ними, словно за оградой. Бледные лучи её беспомощного света не волновали Рэо. Он смотрел себе под ноги, на хлюпающие лужи и старый асфальт, местами провалившийся в ямы, воссозданные течением времени.
Молодой человек застал мистера Аттвуда возле машины. Это было обычным его состоянием в свободное от работы в кафе время. Машина, как упоминалось ранее, была старой, и по словам Закари, досталась ему ещё от родителей. Справедливости ради, по ней это было отлично видно, как и по прочему транспорту, кое-как ковыляющему по здешним улицам. Так что если пикап Аттвудов лишь со старческим скрежетом справлялся с функцией передвижения на своих четверых, то кое в чем ему не было равных — в умении сливаться с окружающей средой.
— Рэо, сынок, ты уж извини за это, — скалоподобная фигура повернулась и выпрямилась во весь рост. — Ты-то конечно и так ночами не спишь, но старика видеть, наверное, уже сил нет.
— Что вы. — протестующе встрепенулся голос Рэо. Он присел на одно колено, сняв с плеча рюкзак и вынул из него за ручку чёрную прямоугольную коробку — достаточно увесистый, видавший виды аккумулятор. Он протянул его мистеру Аттвуду, после чего рывком застегнул молнию рюкзака. — Не знаю, правда, сколько ещё он продержится такими темпами, но, вот… Пока заряжается.
— Пустяки. Если сотрудничество продолжится в том же плодотворном темпе — ну, ты понимаешь — то там и до нового аккумулятора рукой подать. — Закари кивком поблагодарил парня и втыркнул коробку в отведённое ей под капотом место. Склонившись над внутренностями автомобиля, он бросил взгляд в сторону Рэо. — Ты собрался что ли куда?
Даже при всём своем желании молодой человек не мог просто взять и спрятать от чужих глазах набитый чем-то рюкзак.
— К Ликке.
— А она чего тебя посреди ночи гоняет?
— Там что-то с печатной машинкой, пока сложно сказать. Набрал вот всего, что может помочь.
— Точно, точно. Вы же эти — творческие личности — ночью работаете, днём спите. А потом синяки под глазами такие, что за километр видно.
Закари расхохотался, захлопнув капот. А Рэо коснулся рукой лица, усомнившись в том, что действительно мог всего за неделю заработать такие синяки.
— Ладно, насильно держать тебя не буду. — Закари кинул молодому человеку ключи от машины. — Будь добр, проверь мою старушку, а потом можешь бежать. Загружу всё сам, не развалюсь уж.
— Да, конечно. — шатен ловко поймал ключи одной рукой, другую спрятав в карман куртки. — Спасибо, мистер Аттвуд. Лёгкой дороги вам.
Закари радушно улыбнулся и скрылся за дверью, ведущей прямо на кухню кафе. Она выходила в задний двор дома с обветшалой дорожкой и тесной парковкой, где не было ни вывесок, ни витражных окон, сквозь которые плешивил бы свет от лампочек.
Рэо опустил взгляд на ключи в своей ладони и решительно направился к двери машины со стороны водительского сиденья. Капли дождя начали издалека постукивать по помятой крыше.
Конечно, всё это брехня собачья. Ни к какой Ликке он не собирался, в его планы это не входило, ровно как и пункт посвящать девушку в эти самые планы. Он ей верил, но не доверял в полной мере — для него эти понятия были кардинально разными — и чтобы соответствовать обоим, Ликке следовало поменьше молоть языком. Иными словами, Рэо попросту боялся, что она может проболтаться, и от греха подальше решил оградить себя от любых рисков.
Он завёл машину, повернув ключ зажигания от себя. Пикап повиновался с первой попытки, послушно зажужжав. Подобное послушание было огромной редкостью с его стороны. Рэо оставалось только надеяться, что автомобиль не передумает в самый ответственный момент.
Заглушив двигатель, но ключ оставив в скважине, он вышел из машины и моментально почувствовал, как дождевые капли стали на порядок агрессивнее и тяжелее. Изменился и темп их настораживающего стука по металлу с неспешного на лихорадочный и слегка сумасшедший. Если бы Рэо вдруг обратился дождём, что ж — именно так бы он сейчас и звучал. Будучи, однако, лишь человеком, он ощущал схожий темп, отбиваемый его неспокойным сердцем.
Молодой человек частично отцепил защитную ткань, эдакий навес из плотного материала с грузовой площадки пикапа и заглянул под неё — под покровом сырого мгла получилось разглядеть только запасную шину. Оно и к лучшему — чем меньше тут вещей, тем меньше шанс того, что во время транспортировки Рэо наткнётся на что-то, на что ему лучше не натыкаться.
Он услышал какой-то шум с кухни и решил, что больше у него нет времени на раздумья о своей участи в случае неудачи. Он закинул под навес свой рюкзак и сам поднырнул следом. Пол был холодным, твёрдым, неудобным, и Рэо быстро понял, что за время поездки отобьёт себе всё и без помощи посторонних предметов. Раздался скулёж кухонной двери и слабый хлопок, сопровождаемый какой-то вознёй — это мистер Аттвуд пытался одновременно держать единственной рукой часть контейнеров и открыть заднюю дверь пикапа. Его тяжёлые шаги звучали так волнительно близко, что Рэо, вжавшись в металлическую ограду подобно космонавту в кресло во время взлёта, почти забыл, как дышать. Разница заключалась в том, что ракеты при запуске могли разгоняться почти по тридцати тысяч километров в час, а четырёхколёсная старушонка Аттвудов неподвижно стояла на одном месте.
Задняя дверь открылась — и хлопнула, заставив молодого человека испуганно содрогнуться вместе с машиной. Закари никогда не перевозил еду на открытой площадке пикапа — по крайней мере, точно не в такую погоду — ведь в его работу входила не только часть с приготовлением заказов, но ещё и бережная их транспортировка в сохранности и, самое главное — тепле. В кузове контейнеры с едой рисковали перевернуться на каждой кочке, коих на местных дорогах было больше, чем ровных участков асфальта. Мистер Аттвуд же предпочитал более непринуждённые поездки, не обременённые вечными переживаниями о том, что по его вине — или по вине качества покрытия дорог — сзади может что-то растрястись и превратиться в липкую и мерзкую кашу-малашу. В этот раз подобная участь ждала органы Рэо.
К моменту, как машина тронулась с места, сильный дождь обратился настоящим ливнем. Молодой человек чувствовал, как дождевая вода скапливалась в случайных складках плотной навесной ткани. Рэо достал из рюкзака планшет, чтобы наблюдать за продвижением пикапа по маршруту и при этом не высовываться лишний раз наружу. Он опять перепроверил доступ к изображению с камер, как будто не делал этого около нескольких десятков раз ещё дома, перед выходом.
Машина вдруг подпрыгнула на очередной кочке и колёса заскользили по мокрой дороге, норовя съехать на обочину. Мистер Аттвуд без труда выровнял автомобиль и поехал дальше, как ни в всём не бывало.
Рэо в тот момент выронил планшет из рук и сам, подобно машине, слегка подскочил в воздух, чтобы затем опять столкнуться спиной с отнюдь не самой мягкой поверхностью кузова, скатиться по ней и удариться плечом о бортик в тот момент, когда пикап чуть покосился в сторону. Он скорчил недовольное лицо, зажмурился, но не проронил и звука. Молодой человек почти сразу потянулся за планшетом, что теперь беспризорно валялся у него в ногах. Интерактивная карта показывала, что они уже почти доехали до пропускного пункта охраны. Оттуда и до остановки Рэо было совсем недолго. Он опять засунул руку в рюкзак, немного поковырялся там и достал отвёртку.
Один достаточно неприятный факт заключался в том, что Рэо ехал не в маршрутке. Он не мог выкрикнуть «остановите, пожалуйста!» и спокойно вылезти из кузова. От так же не мог и просто выпрыгнуть из-под защитной ткани прямо на ходу и остаться незамеченным. Суть заключалась в том, что парню нужно было в определённой точке остановить пикап… Как-то. По случайному стечению обстоятельств, в тот день все идеи в его голове приобретали какой-то необъяснимый варварский характер и умудрялись при том выглядеть очень убедительно. Убедительной была и связь между задним колесом, толстой отвёрткой и запасной шиной у Рэо под боком. О! — позже он непременно возненавидит себя за это, но сейчас… «Сейчас» было главным ориентиром.
Небольшая остановка ознаменовала то, что пикап наконец достиг ворот. От этой точки до необходимого Рэо места ехать было всего три минуты и сорок четыре секунды — это так, примерно, без учёта неизбежных погрешностей в силу погодных условий, что сути особо не меняло. Молодой человек пытался унять дрожь в руках — его неплохо колошматило, будто вместо задней левой шины он собирался всадить эту жирнющую отвёртку какому-нибудь неугодному в глазницу.
Пока в его голове отчётливо тикали часы, отсчитывая минуты, Рэо подполз к левому борту и слегка приподнял тяжёлую ткань, чтобы осмотреться.
С минут счёт перешёл на секунды.
— Простите-простите-простите… — виновато забормотал парень, занеся отвёртку над несчастной шиной. Времени на сомнения у него не оставалось — и Рэо решительным рывком вонзил инструмент в движущееся колесо.
Если бы он приложил хоть на капельку меньше усилий, то резина ответила бы ему упругим отказом, не поддавшись на провокацию — хотя она и так попыталась утащить молодого человека вслед за собой за отвёртку, но тот успел вовремя выдернуть её и скрыться под навесом. Шина возмущенно засвистела, когда воздух хлынул из неё мощной струёй наружу, и машина практически моментально потеряла баланс, подозрительно покосившись в сторону прокола. Темп движения сбился и пикап жалобно захромал на заднее левое колесо, словно подстреленная сейшельская черепаха.
Метров через десять машина полностью остановилась, и мистер Аттвуд выскочил наружу. Рэо услышал его шаги, хлюпанье тяжёлых ботинок по лужам и подполз к противоположной стороне. Пока мужчина озадаченно пялился на спущенную шину под покровом хлёсткого дождя, молодой человек бесшумно перемахнул через невысокий борт кузова, захватив с собой рюкзак. Коснувшись ступнями земли, он пригнулся и попятился прочь.
Разумеется, Рэо не упустил возможности поозираться по сторонам — прямо сейчас он находился в единственной слепой зоне камер, чей размер выходил за пределы понятия «крошечная» и мог не беспокоиться о том, что вдруг попадёт под чей-то объектив и следующий же шаг станет для него последним. Охватившая парня колючая тревога твердила об обратном, нашептывая на ухо о подстерегающих со всех сторон опасностях — и Рэо решил прислушаться.
Он наконец прильнул спиной к стене ближайшего невысокого здания и впервые с момента, как занёс над шиной острую отвёртку, сделал полноценный вздох. Не успели лёгкие возрадоваться, как молодой человек вновь поспешил отказаться от благоприятного воздействия кислорода на его организм. На самом деле, он просто забыл, что дыхание в его случае является настоко же обязательным условием, как и бережный осмотр всего и вся, что находится рядом.
Одного широкого шага хватило, чтобы Рэо оказался за углом здания. Его предназначение парню было неизвестно, единственное, в чём он был уверен — это не склад, а если он хочет до него добраться, то топтание на одном месте вряд ли чем-то поможет.
Рэо выдернул из рюкзака планшет, и изображение с перечнем камер сразу облепили крупные дождевые капли. Рукавом куртки парень превратил их в длинные разводы. Он осмотрелся и тыкнул пальцем по нужной камере, мигающий объектив которой не позволял ему выйти на заранее проложенный маршрут. Просто действовать по плану — подумал Рэо — и всё будет отлично.
Здание склада представляло собой неуместную железную коробку с треугольной крышей. Огромный корпус лишь с одним входом и единственным выходом в том же месте был оснащен четырьмя камерами слежения и уходил гораздо глубже под землю, чем могло показаться. Рэо изначально предположил, что склад был трёхъярусным — как на предприятии, где когда-то работал его отец — и чем ниже хранились контейнеры с деталями, тем дороже эти самые детали были.
Рэо, по такой логике — естественно! — нужно было спуститься в самый низ.
Камеры располагались под крышей, и, на счастье молодого человека, одновременно поворачивались в разные стороны, а не в одну. Когда один из объективов смотрел направо, а другой — налево, Рэо смог подобраться к зданию вплотную. Он сел на колени и заглянул в небольшое окошко, размером скорее напоминающее форточку и расположенное на уровне земли. Если он хотел пробраться прямиком на нижний ярус — что ж, это был единственный способ. Способ, который задействовал, скорее всего, не самое мягкое и не самое тихое приземление Рэо на один из контейнеров. Но это всё ещё было лучше, чем ломиться на склад прямо через главную дверь и затем как-то спускаться ниже под взором внутренних камер — а других опций парень в своей ситуации не видел. Понятное дело, что разбить стекло было в разы проще, чем изображать из себя неудавшегося ниндзя с прогрессирующей тахикардией.
Старый добрый скотч и уже успевшая проявить себя сегодня отвёртка отлично сработались вместе и помогли Рэо бесшумно разбить стекло — всё осколки оказались приклеены к липкой стороне прозрачной ленты и не посыпались в самый низ с тревожным звоном.
Молодой человек снял с плеча увесистый рюкзак и просунул его в окно с целью проверить расстояние до ближайшей поверхности и лишь затем отправиться вдогонку — всё же, сломать себе что-нибудь в такой-то момент в планы Рэо вообще не входило.
У рюкзака, к несчастью, был один значительный минус.
Он не умел разговаривать.
И не мог предупредить Рэо, что когда он спустится следом, на его лбу моментально сойдутся лазерные объективы караульных дронов.
