Lange Nächte

Тоскливый сон прервать единым звуком, Упиться вдруг неведомым, родным, Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам, Чужое вмиг почувствовать своим... А.А.Фет

Холодный осенний дождь поливал темные ночные улочки. А сильный ветер никого не щадил: срывал одежду с запоздалых прохожих, не успевших укрыться в тепле своих квартир; наглым образом обворовывал яркие кроны деревьев, не оставляя на ветках и листа; обрывал чёрную паутину проводов; таскал и путал как доброго путника целлофановый пакет и быстро разгонял людей по уютным домам, опустошая город. И только один человек бежал света и тепла, только молодой брюнет в старом нелепом тулупе, не разбирая дороги, брёл по улице сквозь лужи, наплевав на взбушевавшуюся погоду. В руках он держал раздавленную пачку сигарет и бутылку дешевого алкоголя - да, теперь дешёвого, ему уже было все равно и на вкус и на своё здоровье. Внезапно Рихарда окликнули. Это был грузный мужчина, владелец небольшого цветочного магазина, со светлой улыбкой и беспокойством в добрых глазах: — Эй, парень! Круспе обернулся, перед глазами от выпитого, слёз и дождя всё плыло, поэтому он видел лишь только странный большой размытый силуэт. — Погодка-то не лётная, с тобой точно всё нормально? Может зайдёшь погреешься?-предложение явно было искренним, но Риха оно совершенно не интересовало, и он просто пошёл дальше, не обращая внимания на то, что тулуп сполз с плеча, а сигареты рассыпались по земле. — Эй! Постой! Погоди! Куда тебя черти несут в такой буран?!- слышалось сзади, но ливень вскоре заглушил отчаянные попытки мужчины вразумить парня. Куда шёл, Рихард сам не знал, просто куда-то, подальше от слёз, боли и... кроссовка... белого самого обычного кроссовка, лежащего посреди проезжей части. Вспомнив об этом, парень снова залил горе выпивкой, ужасной на вкус, но заглушающей всё, что хотелось забыть. В итоге ноги подкосились, колени коснулись земли, а из легких вырвалось: — Паааауль... А может это всё нереально? И он сейчас просто проснётся в кровати со своим солнцем, и милый сердцу улыбчивый парнишка скажет: «Всё хорошо, Риш», а потом как всегда спросит полным переживания голосом поел ли он, много ли курил, сколько выпил. А Рихард будет только уклончиво отвечать, стараясь говорить только правду, но так чтоб не ранить любимого. И всё действительно будет хорошо... нужно только проснуться и вот, протяни руку и он жив, здоров, но нет, очнуться было невозможно. Или всё таки...? — ...иш! Ри....! Риша!-послышалось откуда-то сбоку. Круспе тут же открыл глаза, и перед ним предстала ужасно белая, слепящая больничная палата. Парень боялся повернуть голову на звук, а вдруг обернётся и чудное видение исчезнет, но слабый и такой родной голос продолжал звать: — Риша! Да что с тобой? И Рих решился посмотреть на источник звука, полный отчаянных и наивных надежд. И боги! На больничной койке, укутанный во все белое словно невеста самой смерти подключённый к множеству пищащих, шумящих, жужжащих аппаратов сидел ЖИВОЙ Пауль. И так нежно и мило улыбался. — Ну наконец-то... кха.. кха... я уже волноваться начал...,-с перерывами на ужасный кашель проговорил он. — Солнце! Боги! Ты живой!- Рихард схватил парня за слабые и... такие бледные, худые руки. — Ну да... а каким мне ещё быть?-отшутился он. Счастью Риха снова не было предела, наконец-то эта длинная ночь прошла! Наконец-то кошмар закончился.... однако внезапно за окном раздался оглушительный грохот грома. Подумаешь, гроза, только вот на небе не было ни облачка. Осознание накрыло Круспе с головой и он закричал «НЕЕЕЕТ!», беспомощно пытаясь удержать уже начавший расплываться образ Ландерса. — Нееет!-продолжал вопить он, лёжа на холодном асфальте.- Сон, гребаный сон! Парень перевернулся на спину, теперь мокрые ледяные капли падали ему на лицо. Взгляд измученных глаз устремился вверх. — Боже, если ты все таки есть, зачем? Просто зачем ты так со мной?! Нахуя ты это делаешь?! Уж лучше просто убей...,-и вновь ослеплённый горем парень залился слезами. Холод обжигал, тулуп давно промок, а кругом валялась куча осколков от разбитой бутылки. Рядом ни души, а он опять один, опять один во всем мире, но не на целом свете, потому что света для Риха больше не существовало... больше нет. Он пропал вместе с его солнцем, исчезнувшем под колёсами машины. — ...шааа! ...иииишааа!-нет, Круспе больше не купится на игру своего больного разума, это не Пауль, это просто шум дождя. — Рихард, черт тебя дери, очнись!-этот гневный выкрик заставил парня открыть глаза. Опять ослепительно яркая палата, опять шум медицинских приборов, только теперь на койке лежит не Ландерс... а он сам! — Риш, наконец-то! Я д-думал т-т-ты... у-у-умер...- парень разрыдался. — Солнце, что случилось?- слова странно давались с трудом. — Что случилось? Ты не помнишь?! Авария, ты вытолкнул меня прямо из-под колёс... а с-с-сам...- и снова Пауль заплакал, что разрывало и так измученное сердце Рихарда. — Паш, не плачь, я же не умер, щас отлежусь тут пару дней и всё,- Круспе всеми силами старался успокоить возлюбленного, при этом сам не мог поверить в происходящее. Однако как бы долго он не ждал, подвох и разрушение иллюзий так и не наступили. Парень вскоре пошёл на поправку, как выяснилось он провёл в коме З дня. Помимо этого было бесчисленное множество травм разной степени тяжести: перелом ноги и руки, легкое сотрясение мозга, бесчисленное множество царапин и колотая рана живота, сломанные ребра. Ландерс с ума сходил, и первое время вообще отказывался уходить из больницы, пока на четвёртый день его не вывели под белы рученьки. Хотя и это не помогло, теперь невысокий силуэт маячил под окнами госпиталя. Рихарду хотелось и смеяться, и плакать от настойчивости Хайко. А врачи злились, но поняли что эта буйна головушка им покоя не даст, и парню разрешили посещать Риха чуть чаще. Круспе наконец-то был счастлив и окончательно успокоился, тот отвратительный сон почти исчез из памяти, а жизнь наконец начала налаживаться.

***

— Так и знал, что что-то случится! Надо вызвать скорую, хотя, наверно, уже бесполезно, - прошептал владелец цветочного магазина, убирая прядь чёрных волос с ледяного лба трупа и отодвигая ворот старого тулупа, чтобы проверить пульс, точнее его отсутствие.