Миссис Диксон

—Господи блять как же голова трещит, как же хуево.— я попытался повернуться от палящего солнца, но нихера не вышло. Я несколько раз дёрнул руку, голова будто налилась свинцом, я еле как повернул затёкшую и болящую шею. Моя правая рука была пристёгнута наручниками к трубе. В и без того болящую голову хлынули воспоминания. Шериф. Этот гребанный нигер. Хуевы наручники. Они бросили меня здесь— Сука, блять!— я дважды дёрнул наручники. Нихуя не получилось, твою мать!— Нет, нет, нет!—За дверью слышались стоны с скрежет— Сука!— там же кто-то зарычал. Дохляки. И кажется их там достаточно, чтобы сожрать меня. Решил искать что-то чем можно вскрыть эти ебанные наручники. Впереди лежала только пила. Еле как дотянулся, и вроде пора праздновать, но хуй там. Она тупая, как та Блонди из лагеря. Попробовал распилить трубу. Нихуя! А эти гнилые пытались прорваться. —Господи! Я прошу прощения! Я часто совершал плохие поступки! Но на этот раз не оставляй меня, Господи!!! — не переставал дергать цепь. – Укажи же мне путь! Дай знак!— но наручники не поддавались. Надо было что-то делать, и срочно! Может если...— блять, как же... сука— несколько ударов о трубу и большой палец сломан— Ну давай же, давай!— блять да нет! Все равно не проходит. Лишь спустя пару минут в голову пришла идея. Хуёвая конечно, но другого варианта нет, надо выбираться и найти Дэрила, а то не спокойно как-то за него, да и тучи сгущаются, скоро гроза. А с этими засранцами поквитаться бы, как только найду шерифа, превращу его лицо в отбивную. Еле как расстегнул и достал ремень, затянул чуть выше на плече и приставил тупое лезвие пилы к голой руке. Сжал в зубах ремень и надавил на лезвие, но за дверью в которую раньше скреблись мертвяки раздалось несколько выстрелов, ещё один в замок и дверь открылась. По руке текла маленькая струйка крови. Пила была выбита точным выстрелом из рук. Фигура в чёрном сняла капюшон и маску. — Ты кто твою мать такая?! — У меня к тебе тот же вопрос!— передо мной стояла довольно миниатюрная девушка, сбросившая длинный чёрный плащ. Брюки карго цвета хаки и чёрный топ на лямках. — Ты не груби, а то я тебе... —Что? Что ты мне сделаешь? Побьёшь?! И как ты это собираешься сделать прикованный к трубе, будешь угрожать я тебя здесь оставлю! Они— она указала на дверь, в которую вновь скреблись мертвяки, пришедшие на крик, благо кошка припёрла дверь и связала ручки— рано или поздно доберутся сюда и с удовольствием сожрут тебя заживо, пока ты будешь орать как последняя сучка!— она развернулась взяла сброшенные вещи и демонстративно пошла ко второй двери с крыши — Стой... подожди— она остановилась но не обернулась— не бросай меня хотя бы ты! Не будь такой как эти сволочи!— она обернулась — Ты о ком?! — А как ты думаешь, как я оказался пристегнуты к трубе?! Это сукин сын Рик, взявшийся из неоткуда привлёк сюда толпу ходячих тварей, а затем приковал меня наручниками, отдав ключи той черножопой криворукой гниде, что выронил их и потерял. Они ушли, оставив меня здесь! А у меня в лагере брат, нельзя ему с этими кусками дерьма оставаться.  — Что ты собирался сделать?— она указала на пилу —А это... она тупая как пробка, не распилила трубу или цепь от наручников, это единственное, что пришло в голову.— она взглянула на руку, обмотанную ремнём и засохшую кровь, слегка приоткрыв рот и ахнув.  — Ты собирался... о Боже!!!— ее не слабо сморщило, она тяжело выдохнула и в конце концов я не выдержал — Ну так что?! Поможешь мне выбраться из этого дерьма?!— возможно это было чересчур громко, но кого это ебет? — Заткнись, если ты еще хочешь жить! Я попробую найти что-то, чем можно вскрыть замок, на вот пока!— она достала из рюкзака бутылку воды и свёрток, аккуратно и медленно, с опаской приблизилась и протянула припасы. Я взял бутылку и жадно отпил несколько больших глотков. Остановился и поднял голову на рыже-русую кошку, когда услышал что та тихо хихикала— Не пей так быстро, оставь на потом, я больше не дам, у самой запасов почти нет. Ладно, я сейчас— и вновь сбросив вещи и взяв только беретту, исчезла в запасном выходе с крыши. В свёртке оказались сэндвичи — И какой магазин она ограбила?— за те полчаса что её не было, я успел съесть оба сэндвича и выпить пол бутылки воды. В дверь, запертую лисичкой, продолжали скрестись дохляки, а мелкой девчонки всё не было, если честно в душе скреблось волнение. Но вторая дверь отрылась, а из-за неё показалась голова кошки.  — Я кое-что нашла!—Она подошла ко мне, оставляя между нами примерно пол метра, присела на колени и достала из кармана небольшую металлическую коробочку. На её крышку высыпала много железных предметов. Всякие булавки, скрепки, шпильки— короче всё, чем в фильмах обычно открывали замки и двери— Сейчас попробую открыть замок.— она потянулась к руке и начала пробовать разные вещи в попытках открыть наручники. Около десяти минут мы сидели в полной тишине, прежде чем она, продолжая сосредоточено ковыряться в наручниках, не заговорила — Тебя как звать то? Где этот ваш лагерь?— она пробурчала, отчаянно пытаясь расковырять замок — Мерл... Мерл Диксон, кисуля, а что? И тебя то как звать? — Евангелиста, и во-первых не называй меня кисуля, а во вторых для того, чтобы знать, куда в случае чего везти твой труп. — язвительно и резко ответила она, продолжая копаться с замком — Ой да ладно, лисичка, не шипи. И вообще с чего ты решила, что я сдохнуть собираюсь? Ай... ты чего, больно же!— — Перебьешься, не помрёшь! Не называй меня так, черт возьми!— она снова ущипнула меня за пристёгнутую руку!— И кто знает, что может произойти! Где брата то потом твоего искать!  — Всё, всё я понял! У карьера, мы оттуда воду берём! — она только хмыкнула в ответ, слегка нахмурив брови, глядя на наручники — Так бы сразу!— буркнула себе под нос что-то ещё и снова затихла. Прошло ещё около получаса, прежде чем кисуля победоносно вскрикнула— Да! Кажется...— раздался щелчок и наручники упали— получилось!— она собираюсь встать, но я резко прижал её к полу и достал стряпанную беретту, направив дуло ей в лоб!— Ты совсем ахренел! Я тебе жизнь спасла — Порычи ещё! Не стоит так разговаривать с человеком с оружием!— она ухмыльнулась и резким движением перевернула меня на спину, оказавшись сверху, выбила пистолет и прижала обе руки к полу. Я ошарашено посмотрел на неё. Нет, конечно я разглядывал её, пока она возилась с наручниками, и она была с виду ничего, но были подозрения что она окажется, как Блонди или её сестрица, что зеленеет и падает в обморок от любой опасности, но теперь, как там говорили раньше, я очарован. Тем временем я почувствовал как дыхание нас обоих стало тяжелее, по её шее и ушам пополз румянец, я собирался сказать что-то об этом, пошутить или вновь поменять наше положение, как правая рука резко заболела и вызвала непроизвольный стон боли. Она оторвала руки и посмотрела на недавно пристёгнутую кисть. Всё запястье было изодрано и кровоточило. Из-за удара там, где я сделал надрез тоже выступили капли крови, поблёскивали осколки чего-то острого, побаливал явно сломаным палец. Девушка резко подскочила и бросилась к рюкзаку, наощупь находя и доставая оттуда серую сумку. Она подошла обратно ко мне, когда я уже сел, оперевшись спиной на стену позади, присела рядом и взяла мою ладонь в свои руки, а затем подняла голову, смотря мне в глаза и проговорила: — Не дёргайся, в ране застряли осколки лезвия, нужно вытащить...— а затем добавила уже более мягко— я постараюсь осторожнее.— также наощупь в сумке она нашла пинцет и стала аккуратно доставать осколки из раны в месте пореза. То, как действительно аккуратно и нежно, едва касаясь, будто боясь навредить, она делала это, поражало. Она не знает меня, я угрожал ей, а она хоть и бросалась колкостями, но помогала, дала еду, воду... и с чего бы ей делать это.—Хватит меня разглядывать, что бабу давно не видел, ты мешаешь!  — Может и не видел! Да и чем это я тебе мешаю? Или ты возбуждаешься от этого, а?— она остановилась и посмотрела на меня, я приготовился к тому, что она снова ущипнёт меня, но она лишь прищурилась и вновь повернулась к двери, в которую скреблись мертвяки. — Вот им ты точно не мешаешь, они будут тебе очень рады.— в просвет между дверьми вытянулась гнилая рука, слышались стоны и хрипы. Она вернулась к работе и добавила уже шёпотом —Возбудишься тут!    — Так значит кошечке мешает обстановка... но а в других местах шанс у меня есть?! Если нет, то я сделаю так, чтобы он появился, а если да, то я с удовольствием трахну тебя как только мы выберемся из города.  — И я отрежу тебе яйца и натяну их тебе на голову!— она ответила, вызвав у меня громкий ржач, в ответ на который заскрипели и зарычали мертвяки. Тем временем кисуля закончила с раной от пореза и начала обрабатывать содранную кожу на запястье. Также плавно и медленно. К меня снова начала кружиться голова, шея, спина и ноги затекли и ныли от боли. В глазах слегка потемнело.— Эй,  Диксон, что с тобой?!.. Эй!— она слегка била по щекам и трясла. Я открыл глаза и обнаружил, что лежу в совершенно другом месте, но все на той же крыше. Кошка сидела рядом, держа в руках бутылку воды и какую-то тряпку, по лицу текла вода, рука уже не так болела, скорее ныла. Под головой лежало что-то относительно мягкое— Ну наконец-то очнулся, а то думала ты прямо ту коньки отбросишь. Ты как?  — Вроде ничего, что произошло?— в недоумении спросил я, снова оглядывая окружающую обстановку — Я перебинтовывала тебе рану, тебе стало плохо, ты потерял сознание. Как только я закончила бинтовать тебя, спросила как ты себя чувствуешь, ты не ответил, я увидела твое состояние, решила убрать тебя с солнца. Дверь я припёрла получше, гнилые пролезть не должны. На вот, выпей ещё! Тучи сгущаются, скоро ливень, нужно спускаться и найти укрытия, ты как, идти сможешь?— Она протянула мне бутылку и помогла сесть — Смогу… наверное, сколько времени прошло? Это наверное солнечный удар и переутомления или как там эта хуйня называется! — Около трёх часов, я боялась что ты не очнёшься! Сколько ты здесь просидел?— она заталкивала вещи в рюкзак — Я думаю, около двух суток, не знаю, не считал! Ладно, давай попробуем уйти отсюда!— Она собрала свои вещи, помогла мне подняться, и мы подошли ко второй двери с крыши. Аккуратно открыли, прислушались. Внизу слышались стоны мёртвых. Она повернулась ко мне, наклонилась к уху и прошептала — Когда я выходила последний раз, я смогла дойти всего на три этажа вниз, это шесть пролётов, дальше не пошла, но стоны уже там были громкие.— если бы она говорила что-то другое это могло бы быть сексуально, хотя кого я обманываю, это и было чертовски сексуально, а в штанах всё заныло. Я решил попытаться отвлечься и перевести тему. — А чем я должен обороняться, голыми руками? Дай хоть топор!— Топор, что висел на её рюкзаке, я заметил только сейчас. Она покосилась с меня на оружие, потом снова на меня. Но в конце концов отстегнула его и слегка нерешительно отдала мне. Мы начали медленно спускаться вниз, проходя пролёт за пролётом, пока стоны становились все громче. Мы прошли восемь пролётов, прежде чем остановились, аккуратно выглянули, на лестнице стояла около дюжины мёртвых. Мы переглянулись, приготовились, она показала три пальца через секунду загнула один, а затем и второй, и мы бросились из-за угла прямо на ходячих тварей. Она убила двух с помощью ножей, я четырёх, мы оба навалились на одного из самых крупных и столкнули его вниз, а он утянул на собой всех, кто был впереди. Мы побежали вниз по лестнице, параллельно убивая оставшихся мертвецов. Ещё четыре пролёта и мы оказались на первом этаже. Было тихо, мы осторожно приоткрыли дверь на улицу и выглянули. Никого! Вновь переглянулись и вышли, дул сильный ветер, темнело, собирался дождь. Нужно торопиться, необходимо было найти укрытия, чтобы спрятаться от дождя, мертвяков, которые могут спрятаться в тени, ведь гулять по ночной Атланте, себе дороже, да и переночевать, завтра нужно что-то придумать. Мы шли... нет бежали, когда начал накрапывать дождь. Малявка впереди что-то неразборчиво бурчала, явно ругаясь через слово. Мертвяков становилось всё больше. Сверкнула молния, раздались первые раскаты грома, дождь усиливался и вскоре пошёл стеной. Стремительно темнело. Я набегу снял в кошечки рюкзак, она видно настолько устала беспрерывно петлять по улочкам и подворотнями Атланты, где мы пытались чтобы обойти стада гнилых, что не сопротивлялась. Видимость была настолько плохой, что я едва мог разглядеть лишь малявку, бегущую в метре от меня. Количество дохляков росло как грибы. Они повылазили отовсюду. Мычание, хрипы и стоны превратились в кажется бесконечный гул. Пытающиеся отбиться от ходячих, изнеможённые, промокшие до нитки и голодные мы влетели в открытые двери первого попавшегося подъезда, и не оглядываясь, полетели вверх по лестнице. На третьем этаже силы окончательно закончились. Да и бежать дальше было некуда, лестница на четвёртый этаж была завалена вещами и заставлена коробками, не хотелось знать, почему. Из всех шести дверей мы нашли лишь одну, что была открыта. Внизу слышались стоны мертвецов, мы зашли в абсолютно тёмную и холодную квартиру, которая к счастью оказалась практически пустой, за исключением трупа какого-то парня, висящего под потолком в гостиной, которого по просьбе малявки я снял и вытащил за дверь квартиры. Кошечка включила фонарик, пока я подвинул к двери старый комод, что стоял в прихожей. Мы оказались запертые в чьей-то бывшей халупе, мокрые до нитки, без возможности даже принять нормальный... я услышал тихие, но радостные возгласы со стороны кухни. Зайдя, я увидел кисулю, сидящую на полу возле открытого шкафчика и читающую надписи на каких-то коробках. Над ней на плите горел огонь, рядом лежал коробок спичек, комнату озорял свет фонарика, она слегка задрожала, потом подняла взгляд с коробки и протянула руку вверх. Я только помог ей подняться, как она заговорила — Я нашла несколько коробок круп, немного банок консервов и бутылок воды, мы можем подогреть всё это и сварить крупы. Кажется у него были газовые баллоны, а в ванной есть канистры с водой, видимо он покончил с собой не так давно— намекнула она на парня, что был здесь.— Если разогреть воду, можно попробовать сходить в душ, хотя бы согреться.— она продолжала дрожать, в сумраке было мало что видно, но она всхлипывала, а значит плакала. Я без понятия что делать в таких ситуациях, аккуратно положил руку ей на плечо. — Эй, ну ты чего раскисла, всё образуется, выберемся отсюда завтра, тачку найдём на ходу, поедем куда-нибудь, Дэрилину искать— она захихикала — Кого искать?— сквозь хихиканье и слезы спросила она, вытирая щеки — Дэрила, брата моего, младшего, я же говорил о нём! — Я помню, помню! Тот что в лагере с теми кусками дерьма, я помню.— затараторила она   — Ну так что разревелась то? Испугалась что ли, да брось, не пропадём, кисуля!— я слегка сжал ее плечо, в конце концов напряженные мышцы расслабились — Да я не из-за этого, у меня родственники есть, но они достаточно далеко, ехать долго, а я одна туда не доберусь, да и маловероятно, что они живы. А я тут… Столько всего наговорила, перед тем как уехать.— снова всхлип. Я аккуратно сжал плечо кошки, а она возьми да обними. Стоит, еле доставая мне до груди и рыдает в и без того мокрую жилетку посреди ночи в богом забытой Атланте, в заброшенной квартире, абсолютно меня не зная. Уж не знаю теперь злиться на Рика или нет.  Малявка цеплялась за жилетку и продолжала дрожать от страха, холода и рыданий. Мне оставалось лишь ждать, тихо поглаживая и изредка сжимая её спину и плечи. Не знаю почему, но захотелось утешить её что ли, может это из-за того, что она спасла меня, странное чувство. Минут через пятнадцать рыдания прекратились и она медленно отстранилась. — Извини, Мерл. Я не знаю что на меня нашло, я редко плачу, но всё это сегодня... вообщем...— она шептала, кажется сама до конца не понимая, что несет — Не надо, не оправдывайся, тебе не за что, у всех бывают херовые дни. Ты там говорила что-то о том что можно приготовить еду и нагреть воду. Думаю стоит заняться этим.— мы обследовали кухню и нашли три большие кастрюли. В двух согрели воду, а в оставшейся приготовили ужин. Кошечка нашла упаковку одноразовой посуды и разложила всё на столе. В квартире, которая кстати была не такой уж большой мы нашли свечи и подожгли их, поставив на столе. Уже сидя за столом я заметил как она слегка смутилась — Свечи, ужин, сервированный стол... кто бы увидел сказал бы, что у нас романтический вечер.— она кажется смутилась ещё больше и захихикала — Сиди и ешь молча, Диксон! — Она огляделась и снова захихикала, в свете огоньков было видно как румянец покрыл её щёки и шею, она уже смеялась, но притихла, когда за дверью в квартиру что-то рухнуло, а затем раздался скрежет и стоны. Гнилые всё-таки добрались сюда и отчаянно пытали пробраться к нам. Ясная улыбка кошечки сменилась волнением. Она посмотрела на меня в ужасе, когда дохляки зарычали за дверьми. Она стала тяжело дышать. Я встал и подошёл к двери, а затем посмотрел в глазок. Их около двадцати, большенство толпилось на лестнице, двое скреблись в нашу дверь, а ещё трое разрывали тело парня, которого мы нашли в квартире на части. Лисичка тоже хотела подойти, но я остановил её и приобняв за плечи, увёл обратно на кухню, а после вернулся и припёр дверь ещё двумя стульями. Мы ели в тишине, пока она не заговорила — Ты уедешь искать брата, может поможешь мне с поиском машины в городе, надо уезжать отсюда, а я тебе покажу несколько мест, где можно достать припасы.  — Подожди, я блять не понял, я думал ты собиралась идти со мной в лагерь!— когда она решила сбежать?   — Мерл, помнишь я говорила о тех, кто возможно остался у меня, я хочу попытаться найти их. Они моя семья и они дороги мне. И если они мертвы, то я хотя бы буду знать это. У тебя есть брат, а у меня никого нет, я хочу хотя бы увидеть их трупы или то что от них осталось, вернуться в родной дом, где я росла, а если я этого не сделаю, то всю жизнь буду думать о том, что я могла бы им помочь, но испугалась и они погибли из-за моей трусости. Ты понимаешь меня?— хоть это и было рискованно, но она права. Я понимаю её, сам еле нашёл Дэрила, когда все началось — Хорошо детка, ты мне поможешь с припасами, а я тебе с машиной.   — Спасибо!—она подошла и вновь обняла меня, прижавшись щекой к груди. И опять в груди что-то кольнуло. Я аккуратно приобнял её и отодвинул от себя — Мы нагрели воду, иди в душ. Я пойду позже.— она кивнула и пошла в ванну, где стояли накрытые крышками две кастрюли с горячей водой и ковш. Я услышал щелчок зажигалки, она подожгла свечи, что мы расставили по всей квартире, и только услышав что вода полилась, пошёл на балкон покурить. Дождь всё ещё шёл, было холодно даже за стеклом, дул ветер. Да и темно очень, опасно было бы в такое время на улице. Нахлынули воспоминания о нескольких прошедших часах. Я ведь действительно отпилил бы себе руку, если бы не кошечка. Откуда она вообще там взялась и почему помогла мне. Вспомнился её образ на крыше. Она ведь вообще меня не боялась. Помогла, спасла и вывела оттуда, раны обработала, в чувства привела. Вспомнилась её реакция на крыше и совсем недавно на ужине. Как она кромсала мертвяков под дождём, мокрая до нитки, как шептала что-то на ухо, заставляя кровь течь по венам быстрее, побуждая прижать её к стене. Самым ярким воспоминанием стал наш мимолётный поцелуй  Мы бежали уже долго, становилось всё темнее, но дорогу разобрать ещё можно, дождь усиливался, кисуля, мокрая до нитки бежала впереди, иногда спотыкаясь. Очередной поворот и она резко затормозила. Я врезался ей в спину. Она смотрела за поворот. Я понял её и резким движением прижал к стене дома, зажав ей рот рукой. Она в ужасе смотрела на меня, я аккуратно заглянул в переулок, дальше по улице мимо нас шла огромная толпа ходячих. Если мы привлечём их, мы трупы. Тем временем лисичка схватилась за грудь и стала очень глубоко дышать, похрипывая. Я вернулся к ней, она вот-вот закашляет, вовремя прижал её к груди, заглушая звук кашля, её трясло то ли от холода, то ли от страха. Приобнял, она отстранилась, по раскрасневшимся щекам текли маленькие слёзы, она вцепилась в мои руки. Мы едва ли не дышали, слыша стоны и хрипы мертвяков за поворотом. Казалось ещё чуть-чуть и нам конец. Я посмотрел на неё, она уставилась на меня и не отводила взгляд, затем опустила взгляд ниже и слегка подалась вперёд, я сократил расстояние между нами, положи руки ей на талию и невесомо коснулся её губ, она обняла меня за шею и ответила, слегка углубляя его, а затем оторвалась и уткнулась в плечо, прижимаясь ближе.  —Не понимаю эту женщину, она то огрызается, то дерётся, то обнимает, то целоваться лезет. Пойди разбери, что ожидать дальше. — тем временем сигарета затухла, а на стекле заплясали огоньки от свечей и тень. Кисуля вышла. Когда я зашёл обратно в спальню, она сидела, завернувшись в большое полотенце и в полумраке пыталась найти что-то в рюкзаке.— Детка...— она подняла голову и посмотрела на меня.— Я пойду?— она кивнула и продолжила копаться в вещах.— А как мы планируем спать?— она вновь посмотрела на меня— в гостиной есть диван, так что я могу поспать там, а ты, здесь! — Нет, совершенно исключено! Тебе плохо, у тебя были сложные дни сейчас, тебе надо нормально отдохнуть. Спи здесь, я посплю в гостиной, и это не обсуждается!— она серьезно посмотрела на меня и добавила— иди, пока вода горячая, я сейчас принесу тебе полотенце.— и я ушёл в ванну. Через пару минут дверь приоткрылась и на ней повисло белое махровое полотенце, а вот кисулю я даже не увидел. Через минут десять я вышел и понял, что все мои вещи промокли, за исключением жилетки, что уже высохла. Я ничего не нашёл лучше, кроме как обернуть полотенце вокруг бёдер и выйти так, чтобы попытаться найти одежду у того парня в шкафу, но когда я пришёл, очень удивился. Лисичка сидела в кресле в коротких шортах и большой футболке с завязанными в пучок волосами и читала книгу в свете нескольких свечек, стоящих рядом. Половица скрипуна и она подняла взгляд, слегка удивлённо оглядела снизу вверх и вновь густо покраснела, а затем слегка заикнувшись сказала — Я... на...нашла тебе вещи. Они на кровати.— кивнула в сторону и снова уставилась в книгу, продолжая читать, слегка подёргивая ногой. Я лишь ухмыльнулся и пошёл переодеваться. На кровати стопкой лежали боксеры, джинсы и чёрная футболка. Я быстро переоделся в футболку и боксеры, а джинсы оставил и вернулся. Малявка всё читала. — Ну что, мы собираемся спать или как, лисичка?— она подняла голову и застыла, казалось ещё и её глаза вывалятся из глазниц. Она собиралась что-то сказать, но продолжала хлопать глазами и открывать и закрывать рот.— ты не против? Как-то не очень удобно спать в джинсах — Нет... нет не против. Всё нормально!— она закрыла книгу и встала.— ладно я тогда пойду— она всё ещё стояла и пялилась, видимо пологая что я не замечу— да... а.... спокойной ночи, Мерл. — Спокойной ночи, кисуля!— и она скрылась в темноте за дверью, только глухими шлепками отдавались шаги по полу, прежде чем всё не стихло. Я лёг в кровать, накрывшись одеялом. Если честно я надеялся что кошечка останется, всё-таки я помню, что обещал на крыше, но и она довольно ясно предупредила, хотя если брать во внимание наш поцелуй под дождём, объятия и её недавнюю реакцию, можно сказать что я был прав и шанс у меня явно есть, осталось лишь немного помочь ей. Невольно задумался, а почему меня расстроило то, что она собирается уйти и не пойдёт со мной. Она вроде ничего внешне, характер не самый плохой, и она много чего умеет, не страшиться сложностей и готова поддержать и помочь. Жизнь явно помотала её до нашей встречи, учитывая её навыки, которые не признал бы лишь слепой идиот. Она бы пригодилась в случае чего, да и бабу я себе найти собирался, не одному же бродить, в лагере свободных мало, блонди, вроде ничего, но стерва ещё та, да и проблем с ней много, и её сестра-божий одуванчик, белоручка, чуть что сразу в обморок, а кисуля и внешне ничего, и характером горяча, и трудностей не боится, и думаю брату она бы понравилась. Короче та что нужно, но идти со мной не собирается, а попробовать уговорить— даже не знаю. Может завтра что получиться. По стеклу барабанил дождь, слышались раскаты грома, слышались хрипы и рычание гнилых и... тихий скрип половиц. Из темноты в дверях появился большой мохнатый силуэт, подсвеченный огоньком. Дверь скрипнула и кисуля вошла в комнату, завёрнутая в большой плед. Я притворился спящим, она подошла ближе и коснуйлась головы, тихо прошептав — Мерл..... Диксон, ты спишь? Эй.... Мерл!— я пытался не засмеяться, когда она продолжала слегка трясти меня, нагнувшись.— Диксон! Мерл проснись! — Чего тебе, кисуля?— у меня плохо получалось имитировать полусонный голос, но опять же, кого это ебет? — Можно я с тобой лягу здесь....— я открыл глаза и аж привстал.— мне что-то не по себе.— я лишь пододвинулся к краю, давая ей место и отвернулся спиной. Матрас рядом прогнулся, одеяло зашевелилось и на меня сверху приземлился большой мягкий плед— так теплее!— она затихла и вскоре, повернувшись, я увидел её, умиротворённо спящей ко мне лицом. Лёг на спину и сам начал засыпать, как вдруг почувствовал шевеление рядом и сначала её рука, а затем и голова легли мне на грудь. Я слегка опешил, пока она прижалась всем телом, и сплела одну свою ногу с моей, при этом не просыпаясь. Она спала достаточно крепко, чтобы попытаться сдвинуть её, но ничего не вышло, она буквально вцепилась мёртвой хваткой и не отцеплялась. Внизу живота всё загорелось. И вы не можете меня винить, у меня не было никого с начала всей это херни, а если и были до, то в основном те, с кем и знакомился в борделях и клубах, и никогда такие как она. Чувствую это будет долгая ночь.