Миссис Диксон

Чувствую это будет долгая ночь. Солнце вставало, дождь давно кончился, мертвяки за дверью стихли, а я так и не смог заснуть. Кошечка всю ночь не отодвигалась и не отцеплялась. Как только та вновь зашевелилась, претворился спящим, закрыл глаза и замер. Её руки резко пропали как и нога. Матрас рядом прогнулся, когда она села и заговорила, но не слова я разобрать не смог —*Чёрт, вот я дура! Как же так?! Не могла руки при себе держать, а как теперь ему в глаза смотреть, не отстанет ведь! Да что я вообще нашла в этом реднеке?!*— она шипела явно на другом языке. Я пошевелился и открыл глаза, потянувшись. — Доброе утро, кисуля! Как спалось? Ты чего шипишь?— не засмеяться было очень сложно. Она сидела на кровати взъерошенная, заспанная, перепуганная и красная, как помидор. Футболка сползла на плечо, открывая ключицы— Мне теперь называть тебя змейка?— она несколько раз легонько ударила меня по плечу. А потом успела лишь ахнуть, когда я резким движением перевернул её на спину и прижал обе руки к кровати— По-моему прекрасное начало утра должно выглядеть так, учитывая что ты меня уже всего облапала за эту ночь, так будет честно! — Ни черта я не делала! Отпусти меня, Диксон, сейчас —В ее голосе смешались гнев и неуверенность, но это не вязалось с тем, как она покраснела и избегала моего взгляда. Я усмехнулся, не выпуская ее из своих игривых объятий. — Ещё чего, милая! Хочешь покажу что конкретно ты сделала—я взял её руку в свою, проводя ей по шее, спускайся к груди и животу, она глубоко задышала и сглотнула, когда рука коснулась кромки боксеров, мы встретились взглядами на мгновение, прежде чем она опустила взгляд ниже и слегка подалась вперёд сокращая расстояние между нами, я отпустил обе её руки, одной уперевшись в кровать, а другой обнимая и приподнимая её за талию. Её руки мгновенно оказались на шее и затылке, поглаживая и зарываясь пальцами в волосы. Она слегка царапала кожу не особо острыми ноготками, вызывая то ли стон, то ли рык.—Она снова обвела меня вокруг пальца—подумал я, когда она локтем выбила руку на которую я опирался и резким движением перевернула нас так, что она оказалась на моих бёдрах, пока мы продолжали целоваться. Если бы кто-то смотрел на нас, ему могло бы показаться, что собираемся съесть друг друга. Она слегка кочнула бёдрами, заставляя нас обоих застонать. Наш поцелуй становился все более страстным по мере того, как мы оба отдавались страсти, которую сдерживали. В пылу страсти мы забыли о том, что происходило за стенами квартиры. Ее ноги обвились вокруг моей талии, когда мы перекатились на кровать, наши тела переплелись в тепле одеял и наших желаниях. Она была сильной, на удивление, и ее движения были быстрыми и решительными, под стать моим собственным. Это было похоже на битву, но вместо того, чтобы пытаться убить друг друга, мы пытались сохранить друг другу жизнь в мире, который сошел с ума. Мы прервали поцелуй, чтобы отдышаться, тяжело дыша. Она посмотрела на меня своими пронзительными глазами, и я увидел, как в них бушует буря эмоций. Страх, гнев, печаль и яростная решимость смешались воедино. Я знал, что она видела ад и пережила его, и я не сомневался, что она переживет все, что ждет нас снаружи. Я аккуратно наклонился, на самом деле давая ей возможность оттолкнуть меня, если потребуется и накрыл губами кожу ее шеи. Ее пульс затрепетал у моих губ, и она откинула голову назад, предоставляя мне доступ к нежной коже под своим ухом. Я почувствовал, как она вздрогнула, когда мой язык обвел контур мочки ее уха, и она крепче вцепилась в мою рубашку. Мы оба погрузились в этот момент, наши тела говорили на языке, не имевшем ничего общего со словами. Комнату наполнила чистая, необузданная страсть, затмившая ужасы, которые таились за дверью. — Мерл…— она вздохнула, аукцион сжав мое плечо, прежде чем нас остановил какой-то грохот, а затем рёв мертвых за дверьми. Мы оторвались друг от друга и одновременно обернулись к выходу из спальни. Мгновенное затишье прервали выстрелы. В доме за дверьми нашего временного укрытия кто-то был, и этот кто-то очень громкий. Мы насчитали около двадцати выстрелов, которые отдалялись, прежде чем всё стихло окончательно. Кисуля повернулась ко мне. Раскрасневшаяся, всё ещё не до конца проснувшаяся, с опухшими губами, она в ужасе смотрела на меня. Всё возбуждение как рукой сняло. Момент был упущен. Но времени думать об этом нет! Громкие и частые выстрелы, а также грохот привлекут сюда всех ходячих в радиусе квартала, а уходить потом они будут очень долго. Не выберемся сейчас и нам конец. На удивление лисичка отвлекла меня от мыслей лёгким поцелуем в лоб, видимо замешательство и даже скорее лёгкий испуг отразились на моём лице. Она тихо и очень медленно заговорила — Нам нужно уходить! Я соберу вещи, что нашла вчера, а ты собери припасы, которые здесь остались. Через десять минут встречаемся здесь, одеваемся, проверяем оружие, я перебинтую тебя и выходим. Недалеко есть магазин, в нём я как-то спрятала много всякого, найдём машину, потом туда, доеду с тобой до вашего лагеря, а там уже разберусь. Хорошо?— спросила она, глядя мне в глаза с неподдельным ужасом. — Да... так и сделаем. Вперёд, милая, шевелись!— и хлопнул её по заднице, получив гневный, но всё ещё слегка возбужденный взгляд. Её реакция на меня ясна как день. Еще немного и можно праздновать победу, главное не вспугнуть. Она согласилась ехать со мной до лагеря, а там глядишь и придумаем что-нибудь, на первом месте пока найти Дэрила, дальше разберёмся как-нибудь. Тем временем кошечка вышла из ванны с полотенцем. — Мерл иди умойся, там ещё осталось немного воды. —Сказала она, хватая с столика аптечку и начиная готовить бинты. — Хорошо, милая, сейчас.— я ушёл в ванную, холодный воздух обдувал мою обнаженную грудь. Я плеснул на лицо немного воды и посмотрел на себя в зеркало. Отражение, смотревшее на меня, было грязным и усталым, с проблеском надежды в глазах, которого не было уже некоторое время. Пока я вытирал лицо полотенцем, звуки копошения в гостиной стали громче, кисуля уже чем-то шуршала, засовывая вещи в сумки. Потом пошёл на кухню, начиная искать и складывать в рюкзак все оставшиеся бутылки с водой, консервы и крупы в коробках. Их было немного, но добраться до лагеря хватит. По звукам ее возни в гостиной я понял, что она уже оделась и, вероятно, уже давно встала, готовясь к этому моменту. Лисичка зашла на кухню и поставила на стол две сумки с вещами— Куколка, но сумки полупустые, всё можно было уместить в одну! — Мы зайдём в тот магазин, это место для вещей; которые мы найдём. Да и сумки более лёгкие, будет проще нести их.— Чёрт а ведь это действительно разумно!— Я готова, мы можем уходить, ты как? Голова больше не болит, как рука?— спросила она, и в ее голосе прозвучало неподдельное беспокойство. В комнате повисло напряжение, мы просто смотрели друг другу в глаза мгновение. Она бросила стбирать свои вещи с такой аккуратностью, что можно было предположить, что она готовилась к этому уже давно. Ее движения до этого были четкими и эффективными, как у хорошо смазанного механизма, теперь она остановилась. На ее лице читалась решимость, смешанная со страхом, но она держала себя в руках. Я видел, как напряглись мышцы на ее подбородке, когда она собирала свои вещи, каждые несколько секунд бросая взгляд на дверь спальни. Она беспокоилась о том, что происходит снаружи, и имела на это полное право. — Всё в порядке малышка! Я тоже готов, можем идти! Только нужно сделать всё аккуратно! Сначала посмотрим всё, разведаем, а затем уже заберём вещи.— Я ответил ей, стараясь не обращать внимания на боль в руке. Она внимательно изучала мое лицо. Ее брови сошлись на переносице, глаза сузились, а затем закатились. Она бросила все дела, подошла ко мне и взяла меня за здоровую руку, по пути прихватив аптечку. — Если ты будешь продолжать говорить мне, что все в порядке, в какой-то момент это может укусить нас за по заднице, чего я не хочу, чтобы это Я ответил ей, стараясь не обращать внимания на боль в руке.— Ее голос был полон беспокойства, и она была права. Я должен был признать, что боль была сильнее, чем я показывал. Я кивнул, и она нежно взяла меня за руку. Она открывает аптечку первой помощи, ее глаза пробегают по содержимому, прежде чем она достает пузырек с антисептиком и марлю. Она наливает немного прозрачной жидкости на ватный диск и прижимает его к ране, от чего у меня по спине пробегает дрожь. Запах был сильным, почти невыносимым в маленьком помещении, но это была небольшая цена за последующее облегчение. При каждом нанесении антисептика она сочувственно морщилась, крепко, но нежно сжимая мою руку. Она тщательно промывает рану, не торопясь, чтобы не пропустить ни одного пятнышка. Тепло ее прикосновений и случайное прикосновение ее кожи к моей вызывают во мне совершенно другие ощущения, которые одновременно успокаивают и возбуждают. Она сосредоточена, ее взгляд не отрывается от поставленной задачи, и я не могу не восхищаться ее целеустремленностью. Ее движения настолько точны, что это почти как наблюдать за работой художника. Когда я начал задумываться о таких чертовых вещах? Как только рана становится чистой, она берет кусочек марли и аккуратно накладывает его, оборачивая вокруг моего большого и указательного пальцев, а затем закрепляет медицинской лентой. Она тщательно следит за тем, чтобы повязка была достаточно плотной, чтобы обеспечить поддержку, но не настолько, чтобы перекрыть кровообращение. Она поднимает на меня взгляд, пытаясь найти хоть какие-то признаки боли или дискомфорта, и, не увидев их, удовлетворенно кивает. Странно, но я чувствую себя комфортно благодаря ее заботе, чего давно не испытывал. Интересно, часто ли ей приходилось заниматься подобными вещами в своей жизни до того, как мир превратился в ад? — Итак, спасибо, кисуля, теперь это точно останется со мной. Мы готовы попробовать выбраться из этой дыры? —она кивнула и мы пошли к двери. Молчание между нами было наполнено невысказанными вопросами и страхами. Я посмотрел в глазок, вместо мертвых были лишь трупы на полу. Я отодвинул комод и открыл дверь, завал на четвёртый этаж был разгромлен. Наверху кто-то был и он ушёл сегодня утром, он в городе и далеко уйти ещё не мог, значит нужно быть в два раза осторожнее. Я нёс обе сумки, а лисичка рюкзак и свои вещи. Мы спустились вниз. Вокруг дома было много трупов мертвяков. Около получаса мы искали в городе машину. Большенство не заводилось, в некоторых бензин был на нуле, в последней нам повезло. Чёрный пикап, внутри никого, бензина маловато, но можно слить, главное что она завелась. — Мерл, я должна тебе кое-что сказать, — внезапно произнесла она. Я удивленно поднял брови, глядя на нее, когда она встала рядом со мной у двери пассажирского. Ее взгляд был прикован к дороге впереди, на губах играла легкая улыбка. — Что это?— спросил я, подталкивая ее продолжать. — Я... Я думаю, мы можем доверять друг другу, — начала она, понизив голос почти до шепота. — Я знаю, что у тебя есть свои причины хотеть попасть в лагерь, а мне нужно добраться до своей семьи. Но мы через многое прошли вместе, и я... Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты спасла меня. Дважды.—Ее глаза, наконец, встретились с моими, и в них промелькнула искра, которой раньше не было. Это было больше, чем просто благодарность; это был намек на привязанность, на связь, которая возникла в огне нашего общего опыта. —Ты не просто хороший стрелок, Мерл, - продолжила она, - ты еще и хороший человек.— Я не смогл сдержать улыбку, искреннюю, от которой в уголках моих глаз появились морщинки. —Спасибо, кошечка, — сказал я, чувствуя, как тепло разливается по моей груди. — Я просто пытаюсь помочь нам обоим дышать. А теперь прыгай в машину, поедем, куда ты там хотела— Мы бросили внутрь вещи, я сел за руль, хоть и очень хотел спать, но с куколкой об этом пока не говорил. Она указывала дорогу к тому магазину. Мы ехали очень медленно, стараясь быть как можно тише. Её магазин был далековато от того места где мы были, но бензина было достаточно, так что мы доехали без происшествий. Магазин был небольшой и неприметный. Мы припарковались машину, взяли сумки и вошли внутрь. Было чисто, никаких гнилых или людей. Лисичка пошла к кладовой, сняла замок и открыла дверь. Там стояло довольно много ящиков с консервами, крупами, несколько упаковок со спичками, канистры с бензином, несколько спортивных сумок с одеждой, сухофрукты, фонарики и батарейки, чипсы, лапша и каши быстрого приготовления, аптечки и лекарства, бинты, вяленое мясо, мука, семена овощей, трав и фруктов, сахар и соль, несколько ящиков с оружие, патроны, колёса для автомобиля и набор инструментов, и много чего ещё. —Кошечка, откуда у тебя все это?— я в шоке оглядывал помещение, да это же гребанный рай! Она тихо рассмеялась, ее глаза загорелись от возбуждения. — Я начала собирать необходимые припасы ещё сначала, убила здесь всех дохлых, что были, выбила окна, убрала с полок все, что оставалось, размазала кишки ходячих, а зачем расчистила кладовку и начала стаскивать сюда всё, что могла найти. Место выглядит ужасно и как укрытие не подойдёт, да и отсюда несёт ходячими, так что сюда ни живые, ни мертвые не совались. Так ладно, в машине места полно, я соберу в сумки всё, что лежит отдельно, а ты пока ящики и сумки относи в машину.— это звучало почти как приказ, почти… — Ты и в самом деле лиса, не так ли?—Я не смог удержаться от смешка, наблюдая за ее умелыми движениями. Она посмотрела на меня и ухмыльнулась. —Мерл Диксон, ты и сам не так уж плох — сказала она, бросая мне банку фасоли. — А теперь давайте погрузим вещи. Нам нужно быть готовыми в любой момент покинутьто место.— Ее улыбка была заразительной, и я поймал себя на том, что улыбаюсь в ответ, несмотря на навалившуюся на меня усталость. Мы работали в уютной тишине, наши движения были синхронны, когда мы укладывали припасы в машину. Напряжение, возникшее ранее, рассеялось, оставив после себя тепло. Было странно чувствовать спокойстивие посреди такой ужасной ситуации, но оно было, оно распространялось внутри меня, как родник на безлюдной пустоши. Собирая вещи, мы обменивались взглядами, слегка улыбались и время от времени смеялись. Тяжесть внешнего мира казалась далекой, как будто стены магазина создали вокруг нас мыльный пузырь, в котором, в отличии от все мира, была жизнь. Она заговорила, ее голос был легким и дразнящим. —Итак, Мерл Диксон, расскажи мне о своем брате. Какой он?— Ее вопрос застал меня врасплох, но это было приятным отвлечением от напряженности нашей ситуации. Я давно не говорил о Дэриле, и было приятно поделиться историями о нем с кем-то, кто действительно заботился о нем. —Ну, он такой же грубый деревенщина, как и я, но он лучше, намного лучше. Он не очень разговорчив, никогда не говорит, не подумав, но когда он это делает, это заставляет всех замолчать. Он выглядит так, будто только что вышел из леса, что, ты знаешь, так и есть. Он отличный охотник, которым я восхищаюсь, и я горжусь его преданностью— Я подробно описал его, его упрямство, острый язык и непоколебимую преданность. Я рассказал ей о нашей жизни до того, как мир превратился в ад, о том, как мы охотились в лесу и вместе попадали в неприятности. Она внимательно слушала, и в ее глазах светилось любопытство. —А как же ты, Кисуля?—Спросил я, складывая горсть банок в пакет. —Какая у тебя семья?— Она поникла за мгновение, и было очевидно, что это не та территория, на которую я мог бы зайти. —Мы не обязаны говорить об этом сейчас, если тебе нужно время.—Она благодарно кивнула. Pov Eva Через несколько часов все вещи были загружены, но внезапно, когда мы собирались уезжать, дальше по улице раздались выстрелы, мы оба спрятались в здании в пустой подсобке, где оставалось всего два ящика, мой рюкзак и пустые стеллажи. На звук выстрелов приперлись гнилые твари, стоны которых мы отчётливо слышали на улице. Пришлось подпереть дверь одним из стеллажей и оставаться ждать. Около нескольких часом мы просто сидели, стараясь не издавать звуков. Запах крови ходячих, которых я разложила около и внутри магазина конечно отвлекал их, но если бы мы привлекли их звуком это бы нас не спасло. Стало заметно холоднее, так как стёкол и дверей в магазине не было, а значит близился вечер. Это плохо, ведь в темноте мы не поедем, а значит придётся остаться здесь на ночь. Диксон был мрачнее тучи, раны заживали, но всё ещё болели, как и кстати не сломанный, а просто сильно пострадавший палец. Мы были вынуждены остаться в этой дыре до завтра и просто ждать, когда рассветёт, а значит теряли время и возможность найти его брата невредимым. Было хорошо видно как он сжал челюсти и весь напрягся, но молчал и сидел на месте. Я нащупала свой рюкзак и достала оттуда карандаш и небольшой блокнот, в который записывала местоположение стад ходячих и мест, где я оставляла или находила припасы, а затем быстро написала пару строк. «Мне нужно обработать твои раны! Как ты себя чувствуешь?» —он посмотрел на записи, слегка улыбнулся и ответил «Я в порядке, но я больше беспокоюсь о тебе, Фокс. Ты единственная, кто заботится обо мне.»—Он кивнул в сторону маленькой аптечки, которую я принесла из квартиры. Я приподняла брови и посмотрела на него недовольно. Он закатил глаза. Рядом тут же появилась еще одна надвинь. «Паршиво, голова кружится! Ну валяй!»—и аккуратно стянул жилетку, чтобы не стеснять движения, пододвигаясь ближе ко мне. Я аккуратно размотала бинты, раны быстро затягивались и уже покрывались корочкой. Я нашла в рюкзаке карманную аптечку и начала обрабатывать. Диксон конечно шипел слегка, когда я промывала раны спиртом, но проблем это не вызвало. Уже после того как я закончила и обмотала всё новыми бинтами он наклонился к моему уху и прошептал. — Спасибо, лисичка. У тебя неплохо получается. —Его дыхание было теплым, и от него у меня по спине побежали мурашки, и я невольно покраснела от его близости. — Разве пациенту не положен поцелуй за помощь врачу и терпение?!— я закатила глаза, и шутки ради поцеловала его в висок, но успела лишь ахнуть когда он резко повернулся, схватил за руку, разворачивая к себе и поцеловал меня, мгновенно перенося руки мне на талию и заставляя меня сесть к нему на колени. Я растерялась, но всё же ответила и положила руки ему на затылок. Его ладони проходились от талии к бёдрам, слегка сжимая их. Он резко придвинул меня к себе заставив застонать, прижавшись к растущей выпуклости в его штанах. Он отстранился, ещё раз рвано поцеловав меня и перешёл к поцелуям на шее, я услышала характерный звук, означавший, что на моей шее теперь будет яркий болящий засос. — Хорошая кошечка, горячая детка.—Я бы соврала если бы сказала что это не заводило меня и что я не хотела его. Он медленно спускался поцелуями ниже, заставляя меня то ли хрипеть, то ли стонать. Боже....о боже! Руки Мерла были повсюду, он исследовал мое тело с таким голодом, которого я никогда раньше не испытывала. Одной рукой он расстегивал мою рубашку, а я помогала ему другой, не сводя с него глаз. Его мозолистые руки скользили по моей коже, как наждачная бумага, и все же это было самое эротичное ощущение, которое я когда-либо испытывала. Он поцеловал меня в ключицу, спускаясь к груди. Я прислонилась спиной к холодной металлической полке, ее холодность контрастировала с огнем, горящим во мне. Наше дыхание участилось, наши сердца забились в унисон, когда его рот нашел мои соски. Он дразнил их языком, поглаживая и посасывая, пока я не подумала, что сойду с ума. Ощущения были восхитительными, и я выгнула спину, прижимаясь к нему еще теснее. Его руки блуждали по моей талии, бедрам, а затем скользнули под брюки. Его прикосновения были подобны ударам молнии, посылая по мне волны удовольствия. Я была готова зайти дальше! Нас прервал очередной шум за дверьми подсобки, а затем рык. Видимо эти твари всё-таки влезли в разрушенный магазин. Мы буквально отскочили друг от друга, пытаясь отдышаться и перевести дыхание. Только сейчас я заметила как одновременно стало и прохладно, и невероятно душно. Я чувствовала как горят от румянца мои щёки, как резко жар прилил в низ и насколько меня на самом деле возбудило это. На самом деле я никогда не позволяла себе такого или не замечала. Сейчас же я действительно горела желанием и не могла остановить это. Чертов Диксон! Ему кстати кажется было не лучше. Я слышала как глубоко и часто он дышит, слышала ругательства и проклятья в сторону мертвяков, да и сама была готова поклясться, что возненавидела их сейчас чуточку больше. Но шорохи и стоны за дверьми не прекращались, а значит они внутри здания и уходить не собирались. Я нащупала рюкзак и достала оттуда плед, становилось действительно холодно. Я включила фонарик и осветила помещение. В глубине лежало несколько листов утеплителя. Мерл посмотрел туда же и сразу понял мою идею. Он встал и постелил несколько листов друг на друга. Не слишком удобно конечно, но хоть что-то. Я легла у стены, в то время как Мерл забрал у меня плед, лёг рядом и накрыл нас обоих почти с головой. Мерл заснул почти мгновенно, а уже через пару минут большая тяжёлая рука легла на мою талию и передвинута меня почти вплотную к мужскому телу. Не понятно месть это или случайность, но мне было всё равно. От него стало ещё теплее и как-то безопаснее. До этого я и не подозревала насколько устала, так что как только меня окутала тепло я мгновенно заснула. Не знаю подведёт ли меня моё предчувствие, но кажется не зря я тогда решила проверить ту крышу, может и не так уж плохо всё это. Но об этом я подумаю завтра.