В оковах туманной тишины

      Холодно...       Как же холодно...       А ещё животик болит и хочет кушать...       Кушать... Я хочу кушать...       Быстрый и пробивающий до костей ветер подул с такой силой, что меня чуть не сдуло. Я ещё больше укутываюсь в мино* и сильнее вжимаюсь спиной в стенку чьего-то дом. Это действие мало чем помогает согреться. Кажется, что, наоборот, стало хуже: тело ещё сильнее задрожало и в который раз покрылось мурашками. Зубы, не переставая, стучат друг о друга. Облачко пара красиво появляется перед глазами. Кажется, что оно принесло с собой тепло, но потом облако пропадает и с новой силой дует ледяной ветер. Через маленькую щелочку в сене мне видно, как с неба падали крупные белые комочки, что сразу таяли, стоило им упасть на мою ладошку. Как-то я даже пыталась попробовать поймать белый пух ртом, но не смогла или не почувствовала, что поймала. Проходящие мимо люди тогда странно смотрели на меня, шептались и смеялись. Мне тоже было весело и я смеялась вместе с ними, но когда я так сделала, то они почему-то переставали смеяться, кривили по забавному лица и уходили.       Как и сейчас люди приходят мимо, изредка кидая на меня взгляды. Через щелочку я вижу, как точно такие же дети как и я идут за ручку со взрослыми, радостно смеются, а взрослые в ответ им улыбаются. Кто-то в руке держал красивое красное яблоко на палочке. Под светом дня яблочко блестело. Оно как будто манило меня, приветственно сияло своими красными боками. Животик заурчал и булькнул. Во рту скопились слюни. Я очень хочу попробовать это странное яблоко. А ещё дети были одеты по-другому. На них не было оборванной юкаты как на мне и они не укрывались от холода соломенным плащом. Наоборот, на них была красивая одежда, не ободранная. Их накидки были не из соломы, а из теплой ткани.       Почему у меня этого нет? Почему это доступно другим, но не мне?       Глаза и носик почему-то стало неприятно щипать. А потом я почувствовала, как что-то мокрое скатилось по щекам. От этого стало ещё холоднее. Шмыгаю носом и быстро вытираю дрожащей ледяной рукой слезы. Мне нельзя плакать! Иначе моё личико станет таким же холодным и бесчувственным, как у той девочки, которую я нашла недавно. Я попыталась её растормошить. Однако она двигалась, не выпускала облачко дыма. Тогда я в ужасе отскочила от неё, убегая..       Так хочется в теплое место... Может попробовать снова пойти в лавочку той тёти и попроситься погреться? В прошлый раз она меня впустила. «Погреться?.. Хах, ладно, так и быть, я сегодня добрая тётя. Иди к той двери, что рядом со стойкой находиться, за ней чулан. Заходишь и сидишь тихо, подобно мышке. Поняла?»       Я тогда кивнула. Говорить было больно. Горлышко болело и глотать слюни было неприятно. Я медленно направилась к той двери. Но почему-то тётя резко меня схватила и потянула сама в ту сторону. Я не поспевала за ней. Ножки совершенно не слушались. Тётя втолкнула меня в чулан и закрыла дверь.       Было темно. И тепло. А ещё я слышала какие-то странные звуки: кто-то копошился в углах комнатушки и забавно пищал. Жаль, что я тогда не поняла, кто это. Хотелось бы с ними познакомиться. – Ой, вы только поглядите, что это за горка мусора здесь гниёт под снегом?       Прямо над головой раздался чей-то голос, а после я почувствовала сильный пинок в бок. Я качнулась и упала, издав писк, как те создания в чулане. – О, так оно ещё звуки может издавать? – другой голос более грубый, не похожий на первый, раздался сбоку от меня. И снова после этого пинок. Он пришёлся по животику – Пожа..луйста.. Прекра..тите.. Мне больно.. – страшный звук вырвался из моего горлышка. Это мой голос? Он был больше похож на голос того старичка, что недавно меня тоже пинками отгонял от стенок своего дома. – Мешок с мусором не может чувствовать боли. Мне так папа сказал. – Да-да, мусор должен просто вонять!       Послышался смех. А потом с меня стащили мою тёплую накидку.       Меня тут же затрясло. Я прижала ноги к груди и обхватила их руками, пытаясь сохранить тепло. Чтобы оно осталось со мной ещё на несколько секунд. Очень холодно. Пушистое белое покрывалоприняло меня мягко, заботливо укутывая моё тело. Резко захотелось спать. Глазки никак не хотели открываться. И шевелиться тоже не хотелось. Но к сожалению, снова подул ветер и я почувствовала, что промокла, из-за чего трясти меня стало сильнее. Нужно было вернуть свою накидку. Я разлепила слипшиеся от белых комочков глаза и увидела перед собой двух мальчишек. Они улыбались, смотря на меня.. По злому улыбались. – От..дай, – язык еле смог произнести это слово. Руки совершенно не хотели расцепляться, но с трудом сделав это, я протянула её в сторону своего тёплого укрытия. Тело двинулось следом за рукой. – Ха! Ты слыхал, что эта оборванка сказала? – спросил один из них. Это они мне задали вопрос? Или между собой?       Мою руку, тянущуюся к накидке, больно обожгло. Мою руку отбила другая рука. Я вскрикнула и прижала пострадавшую конечность к себе. На глазах снова появились слезы.       Больно, больно, как же больно! – Конечно слышал! Наглая какая! Братух, давай покажем ей, что бывает с таким наглым мусором как она? – Давай!       После этого со всех сторон посыпались удары. Тело как будто протыкали маленькими иголочками. Я ещё сильнее сжалась. Хотелось выть, кричать, плакать.       За что меня так ненавидят?       Что плохого я им сделала?       Я же...я... Всего лишь хотела жить как они... Одеваться как они... И сыто кушать... И быть в тепле... А ещё... Чтобы у меня были мама и папа!       Неужели, мне даже думать об этом нельзя?       Очередной удар пришёлся по голове. Как бы я её не прикрывала, всё равно было больно. В ушах стоял звон. Со временем я перестала что-либо чувствовать. Только понимала, что моё тело качается из стороны в сторону, значит, меня всё ещё бьют. – Эй!...отошли... Шпана... Стервятники...       Через шум в ушах послышался другой голос. Более взрослый, чем у мальчишек. Моё тело перестало качаться. Всё вокруг смолкло. Что происходит? Я...умерла? Почему я ничего не слышу?       Но вдруг меня обожгло. Всё тело обдало жаром. Стало ещё больнее. Кое-как открыв глаза, я увидела расплывчатый силуэт, что склонился надо мной. – ...слышишь меня? Эй?       «Да...слышу» – я попыталась открыть рот и сказать это. Но вместо этого тело содрогается в кашле. Меня переваливают на бок. Перед глазами всё размыто белым, а через мгновение оно окрашивается красными пятнышками.       Красиво... Смотрится очень красиво...       Мужчина, что сейчас спас меня, снова повернул меня к себе. Я ничего не слышала. Мир потерял все оттенки, окрашиваясь в чёрный цвет. Я перестала что-либо чувствовать, проваливаясь во тьму.       Неужели, я снова в том чулане?

******

      Ничего... Вокруг ничего, кроме темноты, что так заботливо окружает меня. Здесь хорошо. Тепло. Нет людей, которые меня обижают. Не чувствуется голод. Не надо думать о том, как прожить сегодняшний день... И нет боли       Ничего...       Не хочу отсюда уходить. Можно это будет моим домом? Пожалуйста? Я мысленно взмолилась богам. Интересно, а они меня услышат отсюда? Вдруг это место не доступно для них? Тогда это намного лучше. Здесь меня никто не побес-...       Странное ощущение охватило меня со всех сторон. Впереди меня, разгоняя тьму, появился белый свет. В спину кто-то настойчиво толкал, явно намекая, что мне надо туда идти.       Нет-нет, мне и здесь хорошо! Отпустите! Оставьте меня здесь!       Но меня игнорировали. И в последний раз толкнули очень сильно. Белый свет поглотил меня, ослепляя. Постепенно я стала чувствовать боль. Боль во всём теле. Как будто меня ломали, как веточку. Нет, верните меня обратно во тьму! – И всё же я предлагаю отнести её обратно! Она будет лишним ртом. Если у неё нет родителей, так пусть сама выживает. Мы ей не обязаны помогать! – резкий мальчишеский голос донёсся до моих ушей и эхом отразился в голове, вызывая очередную волну боли. – Изану, можешь ты успокоишься уже? Мы с мамой приняли уже решение и не тебе его оспаривать! – грозный мужской голос ответил мальчику. – Да тише вы! Устраивайте разборки за пределами комнаты! – очень тихо, почти не слышно прошипел женский голос.       Кто эти люди? Где я? Нехотя, я с трудом открываю глаза. Вокруг царил полумрак. С права от меня сидел силуэт. Не могу понять, кто это. Всё перед глазами плывёт. – Вы видели её волосы? Да она же седая, как бабка! Ей скоро уже умирать! И лучше это ей это сделать за стенами нашего дома! – всё никак не унимался мальчик. Какой же у него громкий голос. – Изану! – в этот раз на него шикнули уже оба взрослых.       Я уже хотела попросить их оставить меня и отпустить обратно в ту приятную темноту, как резко изошлась в кашле. Грудь больно сдавило, а горло неимоверно сильно жгло. – О, Ками-сама! – воскликнул силуэт справа. Это всё же была женщина. Послышался лязгающий звук, а потом мою голову заботливо приподняли. Губ коснулось что-то холодное. – Пей! Только маленькими глотками.       Я выполнила её указания. Рот и горло приятно заполнила теплота. – Молодец, – лаского сказала женщина и аккуратно положила мою голову обратно. Она лёгкими, едва ощутимыми касаниями гладила мою голову. Меня впервые кто-то гладил...       Я хотела сказать спасибо, уже открыла рот, как его тут же прикрыла рука. – Не говори. У тебя сильно воспалено горло, – снова ласково сказала женщина, продолжая меня гладить. Руку от рта она убрала. Я слабо кивнула, расслабившись. Всё тело покалывало, как будто иголочками. Было и приятно, и больно одновременно. Мальчик с мужчиной почему-то стихли. Я не знала, покинули ли они комнату, где я находилась, или молча смотрели со стороны. Но женщина оставалась до самого конца рядом со мной, поглаживая по голове, пока я не провалилась в уютную тьму.

*****

      Так прошло несколько дней моего постельного бытия. Всё это время за мной ухаживала женщина, не отходя от меня ни на шаг, по крайней мере, пока я была в сознании, она находилась рядышком. Мужчина тоже был неподалёку. Он сидел в углу комнаты и взирал оттуда хмурым взглядом. Мальчика я не видела после своего первого пробуждения. Как оказалось, меня и правда тогда спасли и принесли сюда. Женщина представилась как Мизуки Хаяси, а мужчину, что безмолвно наблюдал за нами звали Каташи Хаяси, мальчика Изану Хаяси.       Взрослые спрашивали у меня про возраст, семью, как меня зовут и многое другое. Но на всё вопросы получали один и тот же ответ:«Не помню». Оба вздыхали, качали головами, приговаривая «бедняжка». Мальчик тоже присутствовал при распросах, но ничего не говорил. Только кривил губы и бросал злые, ключие взгляды в мою сторону. Что я опять сделала не так? Я уже хотела озвучить свой вопрос, как женщина сказала, что они приняли решение оставить меня у них.       В горлышке сдавило. Стало больно дышать и глотать. Губы невольно задрожали, а глазики стало жечь. Как будто я снова оказалась на морозе. Грудь снова сдавило, как будто должен разразиться кашель. Но его не было, а боль была. – З-зачем?.. Я же...обуза..оборванка...– голос почему-то дрогнул. Ком в горле стал увеличиваться, было больно и трудно сдерживать его, но сейчас не время плакать.       Нельзя!       Я прижала ладошки к лицу, пытаясь спрятаться от этих противных ощущений, что сейчас охватили меня. – С чего ты так решила, малышка? – ласково промолвила женщина, аккуратно отнимая мои руки от лица и заглядывая прямо в глаза. Она поцеловала меня в лобик и потрепала слабо по голове. – Запомни, теперь ты Кимико Хаяси. Наша младшая милая дочь. – В-ваша... Д-дочь?... П-правда?       Я переводила растерянные взгляды на женщину и мужчину, ища намёки, что это очередная издёвка, однако ничего, кроме бесконечной искренности и доброты я в них не увидела. Сил сдерживать крик больше не было, и я разрыдалась в голос.       Семья...       Меня впервые кто-то принял, ласково обошёлся, прижимал нежно к себе, а не отталкивал. Может это и есть тот самый рай?

*****

– В-вот! Я принесла мушмула... Мамочка, – тихо сказала я и аккуратно поставила тазик с фруктами на стол. Госпожа Мизуки.... То есть мама сейчас стояла и что-то готовила, напевая незамысловатую песенку. Она была одета в своё любимое кимоно изумрудного цвета, каштановые волосы заплетены в простую косичку. Не знаю, что за блюдо она готовит, но запах чувствуется даже с улицы. Аж слюньки потекли. Хочется уже попробовать.       Мама обернулась и одарила меня ласковой, как солнышко, что сейчас светило за окном, улыбкой. – Спасибо, Кими! Можешь, пожалуйста, отнести госпоже Накамура, травы? – вытерев об полотенце руки, она спешными маленькими шажочками вышла с кухни и вернулась буквально через пару секунд, протянув небольшой мешок. – Пожалуйста? – Конечно! – радостно прокричала я, аккуратно взяв тару, ринулась выполнять задание как можно быстрее, чтобы поскорее вернуться и помочь ещё с чем-нибудь.       Прошло уже три месяца как меня приняла семья Хаяси. С самого начала мне было очень страшно сделать не то, что лишний шаг по дому, а даже дышать в их присутствии я старалась как можно тише. Навязчивая мысль, что если как-то начну доставлять им неудобства своим мельтешением перед их глазами, то меня выгонят. Однако благодаря бескрайней нежности и ласки со стороны госпожи Мизуки и редких улыбок на суровом лице, покрытом шрамами и рубцами, господина Каташи, все мысли об выдворении на улицу таяли, подобно снежинками, упавшим на тёплые ладошки.       Меня здесь принимают.       Меня здесь окружает забота.       Меня здесь...любят.       Но одно оставалось неизменным и не двигалось с мёртвой точки, как бы я не старалась и это были наши отношения с Изану. Он не раз пытался выдворить меня, изворотливо, с лицом настоящего садиста осыпал меня ужасно грязными словами, кричал и уговаривал родителей передумать. Такие разговоры он заводил под ночь, когда я уже готовилась ко сну. Родители любили пить перед сном чай на кухне и разговаривать о своём. Тогда то он и совершал набеги, но взрослые его не слушали и неизменно говорили, что я теперь часть их семьи и выгонять меня никто не будет. У меня был хороший слух, да и стены дома не особо толстыми были, поэтому я слышала каждое слово, а Изану всё продолжал говорить на повышенных тонах специально, чтобы показать, что я – не творец своей судьбы и она висит на волоске. Всё зависит от решения других. Это горько осознавать, но такова жизнь. Однако вопреки всему я осталась.       Госпожа научила меня писать и читать. И то, и другое я освоила не в совершенстве, но стараюсь залатать дыры. Очень мне нравится смотреть, как мама готовит! А ещё как вышивает. Как её руки плавно рассекают воздух, а игла погружается в ткань и выплывает из неё, взмывая в воздух. Её взгляд такие моменты такой отрастаненный, задумчивый...неземной. Что за смотреться можно! А господин учил меня мало-мальски себя защищать. Но пока что я научилась только правильно группироваться при падении.       Тем временем я уже отнесла мешочек с травами госпоже Наруками и сейчас мы стояли с ней на улице, прощаясь. Старушка как всегда улыбалась мне очень тепло и ласково, а сияющие добрые карие глаза, спрятанные за круглыми дымчатыми стеклами очков в металлической оправе, с нежностью смотрели на меня, как будто я ей приходилась не просто дочкой знакомых, а внучкой, родной кровинушкой.       Госпоже Наруками было около шестидесяти лет. Её седые волосы были завязаны сзади в пучок, который удерживала цветочная заколка для волос. Массивная фигура была облачена в обычное тёмно-синее кимоно с цветочным орнаментом. Вокруг неё витала атмосфера доброты, домашнего уюта, а следом за ней шлейфом стремился чудеснейший аромат пирожков с малиновым джемом, которые старушка обожала готовить и угощать абсолютно всех, ничего не беря взамен. – Кими-чан, спасибо тебе! Вот, держи. Только-только с пылу жару. Бери и своих угости, – сказала госпожа Наруками, протягивая мне корзинку, содержимое которой было накрыто сверху тряпочкой. Но даже через ткань чувствовался запах только что приготовленных пирожков. – О, Ками-сама, огромное Вам спасибо, госпожа Наруками! Обязательно донесу всё в целости и сохранности, – сказала я в ответ и поклонилась.       Старушка мне улыбнулась и махала мне рукой на прощание, пока я не скрылась за поворотом на другую улицу. М-м, до чего же пирожки вкусно пахнут... Так и хочется взять один, откусить кусочек, почувствовать мягкость теста и малиновую начинку, которой в пирожках Наруками-сан было очень много. – Хей, малявка, че у тебя в корзинке так вкусно пахнет на всю округу? – неприятный, писклявый голос раздался с боку, прямо из подворотни, мимо которой я проходила.       Рефлекторно вжала голову в плечи и ускорила шаг. Черт, ну почему я не могу пройтись по деревне, не нарвавшись на неприятности? Постоянно где-то рядом маячат эти ребята и пытаются меня поддеть или забрать что-то. Впереди уже виднелся дом. Чувства облегчения и радости охватили меня, что я сразу не расслышала, как сзади послышались спешные шаги, а потом меня грубо схватили за плечо и дернули назад, развернув. Лицом к лицу я встретилась с главарём компашки идиотов, что не могут от меня отстать. Короткие рыжие волосы развивал лёгкий ветерок. Насмешливый взгляд серых глаз устремлён на меня сверху вниз, острый нос, веснушки по всему лицу, худощавое телосложение... Джеро... Чтоб тебя собаки закусали!       Хулиганы оружили меня. Подобно пчёлам, слетевшимся на сладкий нектар цветка, а в данном случае запах пирожков. Я прижала корзинку к груди, крепко обхватывая её руками. Без боя не отдам! – Не подходите! Или я закричу! – от волнения у меня сдавило горло, поэтому голос получился хриплым. – Кричи сколько влезет, белобрысая, – вяло отозвался Джеро, пожимая плечами. Он наклонил голову на бок, словно чего-то от меня ожидал. Какой-то реакции. Никто из ребят не трогал меня и не пытался вырвать корзинку из моих рук. Они просто замерли, окружив стеной, нависая сверху, чтобы мысли о побеге даже не посещали мою голову. – Ну так, какое угощение ты принесла нам сегодня? – спросил Джеро, протягивая руку к корзинке. – Э, отбросы, а ну отвалили от неё! – гневно сказал звонкий и до дрожи знакомый мальчишеский голос. Рядом, словно из-под земли, вырос Изану, загораживая меня от Джеро. Стена выросшая вокруг стала распадаться: ребята пятились назад, испуганно смотря на Изану. – Это ещё че за поц? – недовольно прошипел Джеро, обращаясь к своим товарищам. Я выглянула из-за спины Изану. Он и бровью не повёл на неожиданное появление братиш...то есть старшего Хаяси. – Это же Изану Хаяси! – поражено зашипел мальчик справа от главаря. – Ты что, не слыхал про него? Он ваще отбитый!Недавно избил Шина просто за то, что тот косо на него посмотрел! –...Черт, да в курсе я...Уходим! – раздражённо сказал Джеро, кинул последний взгляд на меня и развернулся, удаляясь прочь. Остальные, словно песики, побежали за ним, иногда бросая через плечо взгляды на нас. – Тц, вечно от тебя одни проблемы! – недовольно цыкнул Изану, резко разворачиваясь ко мне лицом и устремляя испепеляющий взгляд сверху вниз. Я сжалась. – П-прости...       Он снова цыкнул, повернулся и пошёл в сторону дома. Я побоялась сдвинуться с места, ожидая когда он отойдёт на приличное расстояние, чтобы пойти следом. – Че застыла? Особое приглашение надо? – недовольно бросил Изану через плечо, останавливаясь. – А? – Б! Мама обед уже приготовила, но без тебя родаки отказываются начинать трапезу! – рявкнул он в ответ на моё недоумение. – Прости.. Это они меня задержали.. – Я заметил, что ты тут шастала со своими друзьями, а не домой шла. – Я-я ничего.. Они..Не мои..я.. – Хм? Может мне стоит им переломать руки? Или лучше глаза вырвать? – недовольны тон сменился на задумчивый. Изану посмотрел в ту сторону, куда ушли хулиганы, прикидывая что-то в голове. И мысли ему явно понравились, раз на лице появился довольный оскал. По спине пробежал холодок от такого вида. – Ч-что?       Изану дёрнулся и резко отвернулся от меня. – Ничего! Закройся и иди следом! – рявкнул как обычно он и пошел в сторону дома, а потом еле слышно добавил: – Надо будет всё же с ними разобраться потом...       Ветер донёс до моего слуха каждое словечко. Я поджала губы и опустила взгляд на землю. Опять я во что-то встряла и заставляю всех волноваться и разгребать появившиеся проблемы... Я – это одна сплошная проблема. Никакой от меня пользы.       Так мы в тишине дошли до дома.

*****

      На чёрном покрывале неба холодным блеском сияли вечные спутники госпожи Луны – звëзды. Они приветливо светили сверху и игриво переплетались между собой, создавая невообразимые фигуры. Сейчас я сидела на берегу каменистой мелкой речушки, которая была заботлива окружена деревьями, на одном из крупных валунов, не в силах оторвать взор от ночного светила. Ушей касалась приятная мелодия журчания ручейка. Лёгкий ветерок обволакивал моё тело, подобно мино, в которое я укутывалась зимой, чтобы не замёрзнуть. Глубокий вдох, и свежесть ночного воздуха проникает в лёгкие, оседая в них. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке.       Возникает ощущение, что я – это часть леса. Мы с ним едины и никто не может разрушить связь между нами... – Что ты в ней нашла? – грубый голос нарушил царившую вокруг волшебную тишину. Я вздрогнула всем телом, боясь повернуться... Изану... Сзади был Изану. Я прямо чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину. – Изану? – поражённо выдохнула я, сгорбившись. – Братишка Изуну! – рявкнул он и сел рядом, своим плечом прижимаясь к моему. Появилось желание отодвинуться, но я подавила его, опасаясь, что могу вызвать гнев со стороны Изану своими лишними движениями. – Сколько ни наблюдаю за тобой и твоей ночной подругой, всё никак не могу вдуплить, почему она тебя так привлекает? – Ты следил за мной?       Я резко повернула голову в его сторону, ища в лице, позе или в движении что-нибудь, что указывало бы на ложь. Но ничего не помогало мне распознать в его словах неправду. Изану дёрнулся, как от удара, отвернулся от меня, недовольным тоном говоря: – Не это важно! Объясни, что ты такого чудесного видишь в этом белом круге?       Меня обдало сначала жаром, потом холодном. Я прикусила нижнюю губу, опуская взгляд на ноги. Ну и как мне ему объяснить, что я чувствую какую-то странную связь между мной и госпожой Луной? Она манит меня к себе, а в её сиянии есть безмятежность, в прикосновении ее лучей — спокойствие, умиротворяющее воздействие на ум и тело. –... Госпожа Луна невероятно загадочная. Один раз бросив мимолётный взгляд на неё, уже невозможно оторваться. Она может выслушать всё, что творится у меня на душе, и помочь своим безмолвием, спокойствием, – спустя какое-то время я всё же высказала часть мыслей, что роились у меня в голове. – Ясно...       Между нами повисла тишина, которую разбавляло мерное стрекотание цикад. Благодаря их пению тревожность ушла, я смогла немного расслабиться в присутствии Изану.       Так мы просидели ещё несколько минут, пока мои плечи не накрыло что-то тёплое. Я вздрогнула и опустила медленно взгляд вниз. На моих плечах покоилось хаори Изану.       Зачем он укрыл меня? – Замёрзнешь, а потом простудишься... Тебе же не нравится болеть, – словно прочитав мои мысли, ответил Изану, легонько потрепав меня по голове. – Мы уже долго сидим, в частности ты, поэтому пошли домой. Вы же с мамой хотели утром пойти по магазинам? Если это так, то тебе нужны на это силы.       Его спокойный тон гармонично резонировал с атмосферой вокруг. Изану встал и протянул мне руку. Я тупо на неё уставилась. Что мне надо сделать? Схватиться за неё? Отдать обратно накидку? – Я помогаю тебе подняться, дуреха! – выдохнул он, замечая мою растерянность. Изану цыкнул, без лишних слов подхватил меня на руки и понёс в сторону дома. Я, неожидавшая ничего подобного, схватилась за его шею, прижимаясь. Он меня точно отпустит! Он скинет меня в речушку и будет топить! Он... – Ты постоянно плетëшься позади меня, поэтому, чтобы ускорить процесс, я взял тебя на руки. Хватит напрягать свою пустую башку излишними мыслями, иначе она взорвётся.. Дуреха, – снова безмятежно протянул он, утыкаясь подбородком мне в плечо.       Странное тёплое ощущение разливалось по всему телу. Почему-то мне показалось, что в его словах была только частичка правды, а настоящую суть мне предстояло понять самой. Мама как-то сказала, что Изану не любит выражать свои истинные чувства через слова, а привык показывать их через действия... Можно ли это считать заботой обо мне? Можно ли это считать тем, что он наконец-то принял меня?       Даже если это и не так и на следующий день он снова начнёт надо мной едко подшучивать, то ничего страшного. Мне сполна хватит сегодняшней ночи. – Спасибо... Братишка Изану!       Он вздрогнул и замедлил шаг, а после послышался тихий хмык и меня ещё ближе прижали к себе.

*****

– Странно... Обычно они не ложатся, пока не услышат, что ты домой вернулась, – задумчиво протянул Изану, заходя в дом и опуская меня на пол.       А ведь действительно, в доме было тихо... Ужасающе тихо, а плохое предчувствие разъедало всё изнутри, тарабаня по голове, что нужно уходить отсюда. Я старалась успокоиться, обвивая тело едва тёплыми руками, пыталась внушить обманчивое спокойствие. Обычно меня встречала в коридоре одиноко горевшая свеча, которую оставляла мама, чтобы я дошла до своей комнаты, никуда не врезавшись по пути. Но сейчас был мрак. Эта пожирающая темнота была бесконечной, странно непроглядной, а леденящие мурашки прошлись по рукам от неожиданного холода, ласково касающегося моего тела. Я невольно сжалась. – Стой здесь! – кратко скомандовал Изану, двинувшись с места в сторону комнаты родителей. Моя рука потянулась остановить его, но я вовремя себя отдернула и прижала руку к груди. Нет, раз братишка сказал стоять здесь, значит, нужно его послушаться. Не хочу разрезать тонкую нить только что возникшего взаимопонимания между нами.       Изану тихо отодвинул дверцу спальни родителей и скрылся за ней.       Несколько минут ничего не происходило. Ни звуков, ни шорохов ничего не было слышно в давящей тишине. Сглотнув ком в горле, я сделала маленький шажочек, потом ещё один, и ещё... И вот я уже стояла возле то самой двери, заглядывая в маленькую щелочку, которую оставил Изану.       Ничего, кроме мрака, не было видно в комнате. Я отодвинула дверцу и протиснулась в проход, стараясь не наступать на те половицы, что очень громко скрипят, дабы не создавать не нужного шума. Сделав только три шажка, я остановилась, изумлённо осматривая комнату. Везде был полный хаос: вещи разбросаны по полу, кусочки мебели раскиданы по всё комнате и в стене, где было небольшое окошко зияла дыра, пропускающая свет госпожи Луны в комнату, благодаря чему можно было увидеть красные лужи... Кровь, повсюду была кровь.       До ушей долетел чавкающий звук, а после мерзкий, противный запах донёсся до меня, дополняя чавканье. Я медленно перевела взор в тёмный угол комнаты, докуда не доставал лунный свет и тьма могла сгущать свой чёрный дым. Там спиной ко мне сидело огромное существо. Невозможно было определить, кто это. Но фигура его была большой, а рядом с ним, прямо у его ног...       Я испуганно попятилась назад, больно ударившись спиной об дверной косяк и медленно сползая вниз. Глаза защипало, из-за чего картинка стала размываться в тёмно-красные тошнотворные оттенки. Всё тело пробила дрожь.       Мама...Ее окровавленное истерзанное тело в разодранной одежде лежало на полу в луже крови в жуткой, неестественной позе. Её глаза с ужасом смотрели в потолок, а прекрасные каштановые волосы, которые в темноте приобрели чёрный цвет, были растрёпанные и разбросаны вокруг головы. – М-м, какие же мужчины...вкусные! Полезные!.. Я должен нарастить мощь!... М-м, какие мыщцы у этого мальчишки вкуснейше вкусные! – скрежетащий голос разрезал, словно ножом, тишину в комнате, а потом из-за плеча чудовища появилась голова Изану. Его сухие губы прошептали: – Бе..ги...       Больше сил сдерживать рвущийся из груди крик не было и я закричала.       Существо дёрнулось. Чавканье прекратилось. Оно развернулось ко мне, являясь свой ужасный лик: четыре глазища уставились внимательно на меня, а с длинного языка капала кровь. – А, девчонка? Нет-нет, вы слабые... Не питательные. От Вас мало толку... От такого бесполезного мусора нужно избавляться...       Существо поднялось со своего места, откидывая в сторону остатки от тела Изану и пошло в мою сторону, протягивая ужасную когтистую лапу.       Страх сковал тело, пригвождая к полу. Я просто смотрела, как чудовище двигалось на меня медленно, специально расстягивая момент моей скорой смерти. Дрожащей рукой я нащупала какую-то вещь и кинула её в демона. Оно схватило её своим языком и проглотило, ехидно хихикая и прищуривая свои глаза. Существо подошло ко мне вплотную, присело на корточки, немного сгорбившись, и провело своей когтистой рукой по щеке, которая тут же запищала. – Хи-хи, какая же ты жалкая... Все девушки такие... Всё, что вы можете, так это испуганно вжиматься в стены, надеясь, что вам помогут, вас спасут... – тихо говорило существо, водя когтями по лицу, оставляя неглубокие царапины. – Вы даже обереги себе делаете, чтобы они вас защитили...       На моей шее был маленький мешочек – талисман, который сделала мама, дабы он оберегал меня от нечистой силы. Существо остервенело сорвало его с шеи и тут же проглотило, хихикая. – А он тебе не помог! Хихихи, надо рождаться мужчинами, чтобы нести хоть какую-то пользу обществу. Ну ничего, бедняжка моя, я подарю тебе самую мучительную смерть... Буду медленно отрывать пальчик за пальчиком, ручку за ножкой, вываливать все твои внутренности наружу!       Существо резко схватило меня за руку, рывком потянуло ближе к себе, взяло за палец и... – А-а! – завопила я, брыкаясь в его руках. Ужасная боль сконцентрировалась на месте сломанного пальца, быстро распространяясь по телу. Жгучие слезы полились из глаз. Я, кажется, начала задыхаться. Палец.. Мой указательный палец был выгнут в мою сторону. – Этот пальчик за маму, а этот...       Я снова завопила, с удвоенной силой пытаясь вырваться из рук существа, которому мои крики доставляли явное удовольствие. – ... За папу... Этот паль-...       Не успело досказать существо, как оно схватилось за живот. Из его рта, глаз, носа и ушей потекла черно-красная жидкость, капая меня. Оно сжало мою кисть, ломая кость. Я закричала снова, а существо вторило мне разъярённым голосом: – Ах ты..мелкая дрянь...ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!       Существо занесло руку для удара, как в его животе образовалась дыра. Оно замерло, расширив все свои четыре глаза и устремляя их вниз, на дыру, которая разрасталась по всему телу, съедая его.. – ... М-мешок...глициния... – прохрипело, кашляя кровью, оно. Секунда и тело существа рассыпалось в пепел.       Моя рука, которую больше уже не держали, безвольно упала на пол, из-за чего по телу прошёлся очередной разряд боли. Я очень часто дышала, пытаясь воспринять реальность после пережитого шока. Всё тело была дрожь. Из рта текли слюни, а горло болело от криков. Меня бросило в жар. Одежда прилипала к телу, доставляя дискомфорт. В ушах стоял звон от моего же крика. – О-о-о, так я блестяще опоздал? – сквозь шум я расслышала чей-то голос... Человеческий голос... Сил поднять голову и рассмотреть гостя не было, а мысли были забиты недавными событиями.       Существо...оно исчезло... Оно... Оно же пожирало мою семью... Братик..мама! Я вздернула голову, смотря на тело мамы. – Хей, малявка, это ты его так ярко уничтожила, не дождавшись Великого Узуя? – звонкий голос незнакомца раздался прямо над головой. Однако мне было не до него. Я рывком поднялась на дрожащие ноги, норовя тут же упасть, но вовремя здоровой рукой схватилась за дверной косяк и, оттолкнувшись от него, побежала к матери, оседая возле её тела. – М-мама...м-мамочк-ка... – запинаясь, я трясла её тело в надежде, что она вот-вот встанет, как всегда лаского мне улыбнётся и потреплет по голове. Но ничего не произошло... – Оставь это пустое дело. Они уже мертвы, – голос незнакомеца и его слова больно резанули по сердцу. Я замотала головой в разные стороны, поворачиваясь к Изану. От вида его остатков я разрыдалась в голос. Нижней части тела и правой руки у него не было. На меня смотрели тусклые чёрные глаза.. – Их тела разодраны на куски. Внутренности женщины превратились в кашу. Скорее всего она быстро умерла. А вот мальчонку ели явно с огромным аппетитом, раз... – ХВАТИТ! – крик, отдающийся жгучей болью в горле, вырвался из груди. Здоровая рука схватила первый попавшийся предмет быстрее, чем мозг дал ему эту задачу, и бросила в гостя. – Э? – воскликнул он, увернувшись. – Э, сопля мелкая, ты че в меня мусором кидаешься? Жить надоело? – А что если и так?!.. Зачем жить, если жизнь полна страданий и потерь?! Зачем просыпаться каждое утро, понимая, что рано или поздно ты познаешь боль?! Да! Да! Я хочу умереть! Я больше не вижу смысла жить без своей семьи! – кричала я в ответ, сжимая руки в кулаки, из-за чего новая порция боли иголочками распространилась от пострадавшей руки по всему телу. Я зажмурилась. Правительно... Жить теперь незачем.       Мгновение. Меня хватают за шкирку и встряхивают несколько раз. Я открыла глаза. Передо мной было лицо незнакомца, чьи красные глаза уставились в мои. – Хватит уныло завывать! Своими слезами ты уже никак не вернёшь близких! Всё, что ты сейчас можешь, это закопать их тела за домом, поставить могилки и молиться за упокой их душ! – раздражённо громко сказал он. – Покажи им, что они не зря подарили тебе жизнь, и отплати им, уничтожая демонов! И даже не смей задумываться о смерти, пока не сотрешь с лица Земли последнего демона. Поняла? – Уничтожая демонов? – сипло вырвалось из моих уст. – Блестяще так! Отныне нарекаю тебя своим ярчайшим Цукуго, малявка! – его красные глаза светились даже во тьме, разгоняя её. И весь его образ был очень светлый, торжественный. Он вселял веру и надежду.. Почему-то после того, как меня тряхнули, я почувствовала огромную тяжесть в теле, как будто оно весило целую тонну. Глаза стали постепенно закрываться. – Эй?... Э, ты без двух минут мой Цукуго, не смей помирать так быстро! ... Эй! Но я больше ничего не слышала, проваливаясь во тьму.