Среди нас

Этот выходной Фандорин решил провести с максимальной пользой для себя: в понедельник предстоит поездка с делегацией в Америку. Почти командировка, целый месяц жизни в другой стране – не шутки. Он уже бывал в Америке, поэтому у него было время правильно подготовиться, то есть – хорошо выспаться и отдохнуть. Нью-Йорк – шумный, суетливый город, и он слишком уж отличается от Москвы и Петербурга. Там невероятный ритм жизни, она бьёт ключом, всегда что-то происходит, пока в России большинство спокойно пьёт чай с сахаром по утрам. Сильная разница, не правда ли? Вечерняя тренировка с Масой в этот день была немного короче, чем обычно, потому что Эраст действительно надеялся выспаться до предстоящей поездки, однако, как только его голова коснулась подушки, все мысли были только о ней, и сколько бы дыхательных упражнений не делал, сколько бы техник японских не использовал – всё зря. Ну, раз уж уснуть не получается, то Эраст решил, что это хороший момент обдумать всё и спланировать все действия: старая привычка, ещё с молодости, чётко выстраивать планы на следующий день, а то и на всю неделю. Попить кофе утром, сделать зарядку, подраться с Масой, взять с собой уже упакованный чемодан и отправиться в министерство. Там, обсудить с начальником условия, точное время и основную миссию Фандорина. А задача его заключается вот в чём: в Американском Конгрессе "завёлся" шпион. Обнаружилась серьёзная утечка информации, и каким-то образом она просочилась в народ. Та информация, которая была секретна и доступна немногим. Понятное дело, чей шпион: Гриндевальд не сидит сложа руки; теперь, вместо разрушений и крови он ведёт информационную войну. Хотел бы Эраст сказать, что это более гуманный способ вести войну, но не стал. Он был на войне, на двух войнах, и по себе знает, что с этим нельзя шутить. Кровопролитная война заберёт несколько миллионов жизней. Информационная война захватит все разумы.

* * *

Поезд уже должен был отъехать, но почему-то задерживался вот уже на три минуты. Эраст Петрович, воспользовавшись моментом, открыл окошко купе и протянул руку грустному Масе: – Не п-переживай, друг мой, мы ещё увидимся. А по приезду, привезу тебе сувениров их Америки. Да ладно т-тебе, всего месяц! Случайные прохожие оглядывались на торчащего из окна мужчину. Японский язык был непривычен русскому народу. Эрасту вдруг тоже стало грустно: ну вот как оставить его здесь, одного? Плоское ускоглазое лицо Масы разительно отличалось от суровых лиц европейских джентльменов и напудренных дам своей желтизной и отзывчивым выражением лица. – Ой, всё, так и с т-тобой остаться недолго. До свидания, Маса! – Фандорин помахал ему рукой на прощание и, пересилив себя, откинулся на мягкую спинку кушетки, прокручивая перстень на безымянном пальце. Волшебные чётки, он, к своему сожалению, убрал глубоко в сумку, а заново открывать её, укутанную целой тонной чар не хотелось. И вот, поезд тронулся, с каждым стуком колёс всё дальше унося статского советника дальше от родины. По мере приближения погода всё ухудшалась, и уже совсем скоро, спустя каких-то два часа на волшебном поезде, Эраст очутился в сером дождливом Нью-Йорке. И чем же он, скажите пожалуйста, отличается от Петербурга? Вот взять чёрно-белую фотографию и сравнить с обычным питерским пейзажом – не отличишь ведь! Но Нью-Йорк всё равно нравился Эрасту: здесь всегда происходит движение, люди стремятся к новому, суетятся, и всё это создаёт свой особенный шарм, который так нравится Фандорину. Статский советник ловко спрыгнул с поезда, и, ни на секунду не задумываясь, отправился к вокзальному ресепшену, где по кодовому слову (оно было написано на карточке в вагоне) определяли волшебников, и, проверив все документы, выдавали портключи. Приехал он один, без делегации, так как ехать пришлось на разных поездах – было мало мест, а ещё, незадолго до этого, целых семь поездов упали с обрыва из-за неисправности рельс. Своих коллег Фандорин решил подождать в примечательной кофейне на центральной улице: запах свежих булочек и кофе разносился повсюду, а с завтрака прошло уже почти пять часов. На входе висели ажурные колокольчики, которые звенели при открытии двери. Удивительно, что, хоть это место и было маггловским, волшебников здесь не наблюдалось. Но, как выяснилось потом, в Нью-Йорке всё так устроено: Статут секретности здесь настолько строг, что запрещает общаться и даже банально коммуницировать с магглами. Странно, что передовая страна всё ещё страшится магглов, но на этом внимание Эратс Петрович заострять не стал. Когда с обедом было покончено, Фандорин уже бодро шагал к высокому зданию Вулворт Блидинга вместе со своими коллегами.Там, на самой верхушке, вовсе не теснятся магглы. Помещения, увеличенные в несколько раз заклинаниями, занимали самые настоящие волшебники – вот скажи такое тому грозному дядьке с тростью... Лучше не надо. Эраст радовался как ребёнок – Америка уже давно тянула его. Всё не такое как в России, здесь будто время течёт по-другому, и люди уже давно перешагнули порог индустриализации общества, выйдя на новый уровень. Денкин Артур, поверенный в делах, как в воду глядел: стоит охрана, да не простая, а волшебная, хотя здание принадлежит магглам: – Вот я ж говорил, не всё у них чисто. Было бы всё так строго, так и мы бы легко не отделались. А говорят, что у нас народ взбалмошный. – Да нет. Всё ш логишно – разве ш будут они кого попало в Министерство пускать? Это ш не проходной двор, видать, Гриндевальда опасаются. – Весело, в тон Денкину, ответил Борис Яковлевич. Его назначили послом, хотя изначально на эту должность планировали назначить его начальника, Сергея Ивановича, но из-за проблем со спиной поехать он не смог. – Кто же его не опасается? Я вот говорю тебе, нас на то и послали сюда, – Сафонов понизил голос, – демон этот скоро и до России доберётся. Чувствую я прям, что не просто так это всё. Отчего же они не Испанцев попросили, а нас? С ними то они поболее дружны, а доверили дело русским. И всегда именно мы крайние! Чуть что, так сразу через нас. И товар какой незаконный, и ещё чего-нибудь. – Ой, прав ты, Шафонов. Сейшас и нам кошти перемоют, да обратно отправят. Было бы на кого вину повешить! Делегаты остановились около входа, параллельно ведя дискуссию. Фандорин лишь молча поглядывал на всё это, не показывая особого интереса, хотя слова его зацепили. К делегатам хоть и относятся с пониманием, но недоверия хватало. Да и Сафонов прав отчасти: логики здесь мало. «Опять во всё Россию впутывают» – тяжело вздохнул Фандорин. Но, время уже поджимало, и они решились наконец зайти в здание. – Мне нужно к господину Грейвсу. – Уверенно ответил Эраст Петрович на угрюмый взгляд охранника и показал входной талон, отдав использованный портключ, который бросили в коробку с сотней таких же. Всех делегатов разделили: Сафонов и Денкин, как поверенные, отправились раздавать команды остальным членам делегации, ехавшим так же отдельно, а Борис Яковлевич сразу к работе не приступил: устраиваться пошёл. Им, как-никак, ещё месяц тут жить. К Фандорину приставили довольно милую на вид секретаршу, которая проводила его до кабинета, щебеча по дороге о ужасной погоде и хорошем кофе, что подают на первом этаже в ресторане. Эраст вежливо поблагодарил её, и, чуть покраснев в ответ на её обворожительную улыбку, скрылся за дверью кабинета. Мистер Грейвс сидел спиной к нему, и рассматривал что-то на стене: на ней висело множество бумажек, исчерченных и записанных до такой степени, что, казалось, там не осталось и клочка белой бумаги. – Г-господин Грейвс. – Вежливо, немного по-японски, поклонился. Мужчина крутанулся в кресле, весело встретив своего гостя: – О, неужели Фандорин? Как я рад вас видеть! Знаю, вы были на международной конференции этим летом. Помните же? – Эраст Петрович недолго вспоминал минувшее лето, а потом расплылся в улыбке, ещё больше разрумянившись. – Верно. Помню. Вы т-тоже там были. – Проходите, Эраст Петрович, садитесь. Эрасту этот человек определённо понравился: Будет очень приятно работать с ним вместе. Ещё только войдя в кабинет, статский советник отметил их особую схожесть: и седые виски, и прямой нос, даже скулы те же. Только глаза разные. У Фандорина голубые, чистые, как майское небо, а у мистера Грейвса словно горячий шоколад в глазницах плескается. – Вы, должно быть, уже ознакомлены с моим досье, – Глава Правопорядка кивнул, – Но п-повторюсь: в моей компетенции так же выполнять особые государственные поручения и делать всё возможное для благополучных взаимоотношений с внешними г-государствами. Грейвс снова кивнул, и, усевшись в кресле поудобнее, небрежно отметил: – Можете не продолжать. Мы вам верим. Насколько мне известно, вы даже некоторое время воевали в Американских подразделениях во время Первой Мировой. Это не лишний раз доказывает, что вам действительно можно доверять. Правда – я даже лично замолвил за вас словечко перед президентом. – Он заговорщицки подмигнул. – Вы отличный специалист, и Томми Грема тоже разоблачили вы. Надеюсъ, что и с этим делом проблем не возникнет. Это Эрасту польстило, конечно же, но не в его характере вести беззаботные разговоры, пока в министерстве находится предатель. Фандорин вообще очень ревностно относился к соблюдению правопорядка в каком бы то ни было министерстве, пусть и Американском. А если нарушение Правопорядка было как-то связано с Гриндевальдом, Эраст ещё больше загорался жаждой правосудия. – И я бы очень хотел, чтобы т-так продолжалось и впрёдь, но, мне кажется, что приехал я сюда совсем не для того, чтобы вести разговоры. Моему мозгу нужна пища. – О, вот как вы это называете? Вижу, вам уже не терпится начать. Что ж, это похвально, господин Фандорин, но не будем забегать вперёд. Хоть Фандорину и нравился мистер Грейвс, всё же его снисходительный тон был не очень приятен. Но, насколько помнил Эраст, Глава Отдела Правопорядка на один чин выше статского советника, поэтому жаловаться было бы даже незаконно: Персиваль Грейвс – Второй человек в Штатах, а Фандорин – статский советник, что соответствует четвёртому чину по Табели о рангах. – Вы хотели обсудить условия, п-правила и запреты по перемещениям, а так же мои полномочия, правда? – Эраст с удовольствием подметил, как удивлённо поднимает брови Грейвс и кивает. – Я уже изучил это всё по дороге сюда. Двух часов мне хватило сполна. Так мы можем п-перейти непосредственно к...? – Да, конечно, Эраст Петрович. В таком случае да. – Грейвс немного растерянно посмотрел на собеседника, но тут же кивнул своим мыслям и пригласил пройти в кабинет госпожи Президента. Она поприветствовала обоих, но не усадила, а сразу же перешла к обсуждению. Это показалось Фандорину немного высокомерным и даже неприличным, но это точно не должно было волновать его. Пиквери довольно ёмко объяснила точную ситуацию и конкретную задачу Эраста: – Вы должны будете внимательно следить за каждым нашим сотрудником, подмечать некоторые подозрительные детали и докладывать мне лично. По возможности, попытайтесь найти предателя. Последнюю фразу она сказала несколько устало. Очевидно, наличие предателя в своих кругах было червоточащей язвой, сосущей силы министерства, и, как следствие, самой госпожи Пиквери. Я кивнул на её слова: – Да, госпожа п-президент. С этим я уже ознакомлен. – Отлично. С завтрашнего дня вы можете начинать свою работу. А сейчас – Непреложный Обет. Да. Это тоже входило в условия, ничего необычного: никто не хочет раскрывать секреты целой страны. Непреложный Обет заключался непосредственно с мистером Грейвсом. Мы взялись за руки, и Персиваль Грейвс вложил мне в руку небольшую бумажку, на которой были написаны слова договора. Ни к чему не прикопаться – Чисто, аккуратно, без подводных камней и сомнительных формулировок. Условия ставил Грейвс, поэтому и говорил первым: – Обещаешь ли ты, Фандорин Эраст Петрович, соблюдать молчание в отношении информации, которую ты получил и получишь в ходе своего официального расследования? – Обещаю. – Обещаешь ли, что во время своего официального расследования не будешь нарушать условия, прочитанные и обговорённые ранее? – Обещаю. – Обещаешь ли, что проведёшь официальное расследование исключительно во благо Американского Конгресса? – Обещаю. Пиквери взмахнула палочкой, и по нашим рукам заскользила тонкая пелена заклинания, тут же исчезнувшая. Вот и всё. – Персиваль, ты распорядился на счёт него? Тот кивнул, понимая, о чём говорит Пиквери. Действительный статский советник, не задавая больше вопросов, последовал за Грейвсом, который показал Фандорину его кабинет, находящийся не так далеко от непосредственного начальства, и его новые апартаменты: они находились в отдельном здании на этой же улице, где жили все остальные работники. К вечеру Эраст Петрович так устал, что хотел попросить Масу приготовить ему холодную ванну со льдом. Как же его не хватает! Но он должен был следить за домом во время отсутствия Фандорина и получать письма. Да и начальство не разрешило ему брать его с собой. Тайное поручение было доверено Фандорину с особым трепетом, который он прекрасно понимает – иностранцу никто не хочет доверять. И этот риск оправдан: он действительно мог бы воспользоваться уязвимым положением министерства. Но не сделает этого. Потому что Эрасту нравится эта страна, он не хочет причинять ей зла. И ещё по одной причине. Очень грустно понимать, что Америка пошла на крайние меры. В Конгрессе абсолютно все под подозрением, и, в таком случае, иностранец действительно будет надёжнее, чем свой собственный подчинённый. Какой же кошмар творится! Если о предателе узнает народ, это подорвёт репутацию министерства. И Гриндевальд слишком хорошо это знает. Если не остановить его, он подгребёт под себя Америку. Но сможем ли уже мы, европейцы и славяне, противостоять ему?

* * *

К вечеру следующего дня Эраст Петрович был осведомлён о каждом работнике этого министерства. Его представили остальным как "правую руку" мистера Грейвса, поэтому проблем с коммуникацией не возникло. Английский у Фандорина был белее чем хорош: его вполне можно было принять за какого-нибудь канадца. Чтобы не вызвать лишних подозрений, он даже раздал несколько поручений мракоборцам – это так же было в его полномочиях, что не могло не радовать. Свобода действий это всегда хорошо. Но Эраст больше наблюдал со стороны, чем шёл на прямой контакт, лишь иногда подталкивая к разговору с другим человеком: ему было важно знать, как тот или иной аврор будет реагировать на неприятные или каверзные темы разговора, но если бы Эраст сам задавал эти вопросы каждому, его самого посчитали бы шпионом. Впрочем, в какой-то степени это действительно так. За размышлениями он и не заметил, ка добрался до Отдела кадров – один из подотделов Департамента Правопорядка. Наискучнейшее место, по его мнению, но так же – самое важное. Именно здесь происходит управление всем и вся, а значит искать нужно непременно здесь. Делать это сложно, снующие бумажные крысы и плывущие по воздуху перья и чернильницы отвлекали внимание. Одна из чернильниц, та, что была ближе всего к Фандорину, вдруг опрокинулась на белоснежный рукав рубашки одной из секретарш. Да, именно она и проводила статского советника до кабинета Главы Правопорядка. – О, мисс Куинни! – Непроизвольно воскликнул Фандорин. Секретарша растерянно смотрела на свой испачканный рукав, и Эраст Петрович решил, что помочь ей было бы очень кстати. – Д-давайте я вам помогу. – И взмахнул рукой с перстнем, очищая рубашку от кофейных пятен. – Вкусное, должно быть, кофе б-было. – Вам не стоило... Куинни смущённо улыбнулась, и поблагодарив, поспешила за новой чашечкой кофе, но Фандорин остановил её: – Постойте, мисс! Я хотел бы попросить вас об одной услуге... – Скромно заявил Эраст Петрович. – Конечно. Принести вам кофе? – Глупо хлопая ресницами, эта секретарша была не так проста... – Нет. П-подскажите пожалуйста, кто этот молодой человек? Статский советник указал на невысокого мужчину, стоявшего над каким-то работником. Слов он не слышал, но по интонации было понятно, что беднягу отчитывают. – О, это мистер Абернэти, он мой начальник. Как раз несла ему кофе и... – Я п-понял. А что насчёт того бедняги? – Это стажёр. Уже который раз путается в датах и... Ну, я в общем-то не много про него знаю. Яркие голубые глаза спрятались под веером длинных ресниц. – Хорошо. Спасибо вам, всего хорошего. Ой, непроста эта девица. Непроста.

* * *

Фандорин нисколько не взволнован, когда заходит в кабинет министра. Хотя волноваться повод был. Он должен докладывать всё, что узнал за день. Но в том-то и дело: статский советник не узнал ничего. Никто не вёл себя подозрительно, все письма, отправленные из здания министерства куда-либо были проверены. Ничего. Вообще ничего, будто и не было никогда этой утечки информации. А была ли она вообще? Грейвс показывал Фандорину газеты, в которых были напечатаны статьи крайне интересного содержания. В основном это были не самые приятные факты о бывших работниках министерства, где были даже указаны имена и довольно точные планы на ближайшее будущее, так же со всеми конкретными описаниями. Но то были газеты ещё прошлого месяца. Как только появился Фандорин - всё прекратилось. Быть может, шпион решил завершить своё дело? Вроде возможно, он уже узнал нужную информацию и сейчас спокойно продолжает работать в министерстве. Во всяком случае эта информация была незаконной, но то, что всё это было напечатано в газетах очень смутило Эраста Петровича. Даже если правительство не контролирует прессу – зачем Гриндевальду вообще это надо? Он определённо знал, что это выдаст его шпиона, и выгоды в этом не было никакой. Очередные кошки-мышки... Фандорин уже видел такое однажды. Так продолжалось целую неделю. Всего Фандорину было отведено тридцать дней до того, как его отправят обратно. Срок немаленький, но такими темпами даже этого может не хватить. В этот раз статский советник зашёл в кабинет мистера Грейвса, чтобы попросить о довольно специфической услуге. – Мне необходимо оборотное зелье и... В-волос мистера Абернэти. – Персиваль Грейвс на это удивлённо приподнял брови, но достал-таки из своего шкафчика нужный Фандорину флакон. – Собираетесь перевоплотиться? Хм, Абернэти действительно может оказаться предателем. Как я понял, вы уже вышли на нужный след? – Н-не совсем. Просто мистер Абернэти довольно общительный человек, и работает со многими сотрудниками министерства. В том числе и с предателем. – Так вы нашли предателя? – Грейвс резко посмотрел на Фандорина с несвойственным для него волнением. – И кто же он? – Я т-такого не говорил. Всего лишь обобщённые догадки. Но могу с уверенностью сказать – предатель именно в вашем отделе, мистер Грейвс. Эраст Петрович внимательно заглянул в карие глаза. Поведение Грейвса было довольно недвусмысленным. Почему он вдруг так взволновался? Конечно, факт того, что именно в твоём отделе предатель, не сильно греет душу, но ведь он должен был хотя бы представить такой исход событий. Да что уж – Глава правопорядка точно должен быть готов ко всему. Странно. Очень странно. Но свою догадку Эраст Петрович припрятал до лучших времён. – Что ж... И как же вы поняли это? – Грейвс нарушил тишину первым. – П-просто. Информация утекает только из вашего отдела. – Статский советник невозмутимо поправил галстук, всё так же внимательно наблюдая за Грейвсом. Теперь подозрение упало и на него. И, судя по взгляду, Глава правопорядка тоже понял это и поспешил исправить ситуацию: – Эта неделя... Довольно тяжёлая. Сторонники Гриндевальда снова устроили митинг, и на этот раз... Их было почти в шесть раз больше. – Грейвс с трепетом выдохнул и откинулся на спинку кресла. Закурил. Эраст Петрович никогда не видел его таким за всю неделю их общения. – М-может, кофе? Вам, должно быть, нужен хороший отдых. Нет, вам нужен кофе. Фандорин, не терпя возражений, позвал Куинни и попросил две чашки кофе. – Не стоило, Эраст Петрович. – Но улыбнулся Грейвс благодарно. Кажется, Фандорин зря подозревает его. Глава Отдела Правопорядка отлично выполняет свои обязанности, да и вообще ничто не указывает на то, что он мог бы работать на Гриндевальда. Эраст понял бы... А это - всего лишь усталость и паранойя. Он хотел бы верить в это. – Ваше кофе. – Куинни хзпоставила небольшой поднос с кофе и круассанами на стол и, снова очаровательно улыбнувшись, выпорхнула за дверь. – Милая, правда? – Заметил Грецвс, улыбнувшись и рассматривая лёгкий румянец на щеках Эраста Петровича. – П-правда. Удивительно, как она вообще уживается в строгом министерстве. – Здесь раньше работала её сестра, Пропентина Гольдштейн. Я уволил её месяца два назад... – Персиваль стряхнул окурок сигареты в пепельницу и продолжил рассказ. – Она всё не унималась, пыталась помешать какой-то маглловской группировке. Мракоборец должен вести себя достойно, а она подавала другим плохой пример. – П-постойте. Группировка? – Эраст Петрович заинтересованно заёрзал в кресле. – Я читал об одной пока перебирал газеты. К-кажется, «Вторые Салемцы»? Они ярые противники магии... – О, можете не беспокоиться. Они не причинят нам вреда. Я видел, как они собираются на площадях и слушают их пропаганду, а потом расходятся и обсуждают, какой же это абсурд. Никто не верит им. Фандорин только кивнул на это, хоть слова и вызывали большие сомнения. – З-знаете, я тут вспомнил... У меня есть некоторые... П-подозреваемые. Думаю, их стоит допросить. – Правда? – Кажется, кофе с сигаретой взбодрили Грейвса и он снова втянулся в работу. – И кто же они? Фандорин внимательно проследил за изменениями в лице Грейвса и аккуратно доложил: – Мистер Абернэти, мистер МакАлистер, мисс Стивенс. Все из вашего отдела, первые двое из секции по борьбе с незаконным хранением волшебных артефактов, третья из секции по охране наследственных информационных хранилищ. – Хорошо... Хорошо. Я допрошу их лично. Вам нужна помощь в чём-нибудь другом? – Нет, мистер Грейвс. Определённо нет. – Что ж... Если вдруг вам всё же понадобится моя помощь, я всегда рад помочь. А Абернети я возьму на себя, – Сказал он с улыбкой. У Персиваля Грейвса очень добрые, излучающие тепло глаза. Он снова затянулся, скользнув взглядом по разложенным на столе бумагам. А Эраст Петрович, выполнив свой долг, со спокойной совестью отправился к госпоже Серафине Пиквери, чтобы взять себе несколько выходных. Да, ему определённо нужны выходные. «А сейчас – за работу. Нет, не сейчас. Завтра. А сегодня – холодная ванна и японская растяжка мышц. Да, на сегодня этого хватит.»

* * *

Перевоплощение прошло негладко: его пару раз перекрутило, прежде чем его рост уменьшился, мышцы вдруг поменяли свою форму, став меньше и слабее, а голова, кажется, затрещала по швам. Не самое приятное ощущение, а от зелья – отвратительный привкус на языке. Грейвс отослал Абернэти куда-то под каким-то предлогом, так что у Эраста Петровича была полная свобода действий. Он тихо пробрался в личный кабинет Абернэти и направился к небольшому письменному столу. Множество шкафчиков были заперты: некоторые на ключ, а некоторые заклинаниями. Конечно же, те, что были закрыты на ключ Эраст Петрович проверил первым делом – в них в основном лежали пустые флакончики от зелий и вскрытые письма, которые не несли ничего интересного. А в те, что были закрыты на заклинания, пробраться не удалось. Ну, тем легче ему: никто не станет хранить под заклинаниями что-то секретное. Важное - да. Но не секретное. Волшебство обнаружить очень легко. Следующими пошли полки с книгами и шкафчик с китайским сервизом: вот здесь-то и нашлось кое-что интересное. Кусочек отломленного сургуча, лежащий на полу перед шкафом. Совсем небольшой, но очень красноречивый: здесь, именно на этом месте и вскрывали письмо. Совсем недавно, судя по состоянию затвердевшего красного кусочка. А кто вскрывает письма около двери, почти по середине комнаты? Стол находится в другой стороне и довольно далеко, значит, у Абернети не было времени даже дойти до стола? Там было что-то важное или срочное. Письмо отыскалось... Не поверите где. Оно стало одним из "бомжей", как их шуточно называли в министерстве: отправитель не указал адресата или место назначения маленьким бумажным крыскам, вот они и ходят по каменным коридорам, раздражая авроров. Фандорин подцепил краешек бумаги и развернул ухо бумажной крысы, на боку которой была сургутная печать, от которой и отвалился кусочек сургуча. «От мистера Кеннеди Крама дорогому госп-ну А. (судя по всему, Абернети) Забраны и конфискованы все несерцифицированные товары, но меня немного смутили перевозчики. Алистер очень подозрителен – не думаю, что он мог бы быть предателем. Здесь намного больше рабочих, чем обычно. Если они действительно из шайки Гриндевальда, не думаю, что смогу выйти отсюда. Лодки с боеприпасами припрятаны здесь же, на берегу. Ваш приказ был исполнен 17.09.26. T. C. M. S. A.» Простой отчёт от некоего К.К., Фандорин видел много таких за всё время своей командировки в Америке. Почти каждый отчёт они составляют так: по одному предложению на каждый абзац, очень ёмко, без лишних слов. Но есть несколько зацепок. Первая: между первой и второй строчкой пропуск, хотя предложение просто продолжается. Второе: внизу была подпись довольно странная: набор непонятных букв. Больше похожи на инициалы, но букв было слишком много. Не будет же человек писать своё полное имя? Значит, это наименование организации. Или напоминание о чём-то, зашифрованное буквами. Или... Список можно составить долгий, но единственное, Эраст Петрович мог сделать на тот момент – это просто отдохнуть. Маса говорит, что держать свою голову в напряжении нельзя, иначе с харой будут проблемы. Фандорин верит Масе.

* * *

– И зачем же он вам? – Пиквери отложила перо и бумагу, которую подписывала, и заинтересованно глянула на статского советника. – Я навёл д-для себя некоторые справки, и мне нужно тщательно обдумать всё. Разложить по п-полочкам. Президент мрачно глянула на Эраста Петровича, но вслух своё недовольство не высказала. – Два дня. Даю вам два дня на то, чтобы обдумать всё как следует. Очень надеюсь, что это принесёт свои плоды, Эраст Фандорин. – Б-благодарю. И вышел. Придя домой, Эраст тут же сел за письменный стол и написал письмо Масе: так и так, буду через три недели, питаюсь регулярно, и ванны со льдом принимаю тоже. А затем сел и начал медитировать: именно так он и собирался провести свои выходные. Такая долгая беспрерывная медитация доступна не многим, и Эраст был горд собой: он научился этому без особых усилий. Главное, выбрать правильные благовония, и обычное его выбор падал на лаванду, и сегодняшний день – не исключение. В голове тихо зажужжало: первый признак полного погружения в медитацию. Вдох.......... Выдох.......... Вдох.......... Выдох.......... Перед глазами поплыли круги, и дальше он ничего не помнил.