Среди нас

Сёстры Гольдштейн пропали незаметно: Эраст Петрович как обычно гостил у них, а через день их и след простыл. Министерство на это никак не отреагировало, все продолжали сидеть без своего кофе, но никто так и не заикнулся о милой секретарше Куинни. В этот же день — газета о том, что обскур, которого так искал Грейвс, был найден живым в Париже. И все в тот же день — заголовки кричат о том, что и сам Гриндевальд в Париже. Очередной пазл сложился сам собой: и Пропентина, и Гриндевальд преследуют одну цель. Только если первая хотела уберечь обскура от рук властей, то Гриндевальд… Возможно, он хотел использовать его в качестве оружия, но очень маловероятно. Обскур — не оружие, а неконтролируемая тикающая бомба. Он может самоуничтожиться в любой момент, и контролировать это невозможно. Тем более, что обскуры никогда не доживали до одиннадцати лет, а этот выглядел как минимум на семнадцать. Эраст Петрович мерял шагами комнату, перебирая в руке волшебные чётки. Между прочим, он так и не разобрался, как они работают, и эта мысль упорно преследовала его вот уже целую неделю. «Нервы» — подумал Фандорин. Ему не очень-то хотелось думать о Гриндевальде, о революции, о шпионах и сестрах Гольдштейн. Вот мозг и подкидывал ему безобидную, но очень навязчивую мысль об исследовании чёток.

***

Удивительно, как Гриндевальд умело наводил на мировое сообщество тревогу и мрак. Все ходили до ужаса бледными, словно подражая самому Гриндевальду, и так же кутались в тёмные плащи. Статскому советнику подумалось, что всё идёт именно к этому: Тёмный маг постепенно охватывает собой умы, сети его идей всё прочнее связывают магическое сообщество. После его побега из самой охраняемой в Америке тюрьмы, небо будто потемнело на несколько тонов. А, может быть, это дело рук осени — кто уж знает. Асфальт мелко дрожит под напором лошадиных копыт, лакированные коляски спешно пересекают улицы старого Парижа. Да, Фандорин как всегда по своей воле оказывается в самом опасном месте. Всё-таки поразмыслив, он подумал, что оставлять двух дам в таком городе нехорошо, и ещё хуже — дать Гриндевальду завербовать Куинни Гольдштейн. Ведь легилименты так ценятся в наше время, не правда ли, Куинни? Просто Фандорин один раз почувствовал вторжение в свою голову: оно было почти незаметное, настолько естественное, что это мог сделать только природный легилимент. Ещё один паззл встал на своё место — теперь понятны намерения Гриндевальда. Он хотел использовать статского советника как ловушку для Куинни, но это оказалось сделать проще через её сестру. Маса, который хотел было увязаться за ними, неожиданно одумался и остался там, в Нью-Йорке. Ну ведь замышляет что-то, гад! Фандорин свернул за угол, направляясь в парк, засаженный густой растительностью, и продолжил свои размышления. Вот и понятно странное бездействие Грейвса насчёт Вторых Салемцев. «Ну конечно, куда тебе, сволочи, ослушаться "хозяина"», — Эрасту Петровичу было до жути обидно от того, что его наставник и был тем шипоном, что высасывал из министерства информацию. — «Как я был слеп! Но, надо признать, Грейвс действительно не вызывал никаких подозрений на свой счёт. Прекрасный актёр.» — С этими словами он зло пнул единственный на тротуаре камень. Его обманутое самолюбие требовало мести, но холодный разум остужал его пыл, как лёд пламя. «Живи с пламенным сердцем и ледяным разумом,» — японская мудрость, которую он услышал от Йокогамского мудреца. Он присел на одну из многочисленных скамеек, раздумывая, что делать дальше. В его планах было найти Куинни, но он совсем не знал, где искать. Сова, которую он прислал ей с запиской, так и не вернулась — очевидно, была перехвачена Гриндевальдом. И, вполне возможно, что он уже нашёл её. Поторопится стоило бы, потому как, хоть её жизни ничего не угрожает, но резко поменять своё мнение было очень в её характере. Как же легко её убедить! Эраст Петрович был уверен: всего пара слов Тёмного волшебника, и… «Ох… Что это?» — подумал про себя статский советник. Сильная волна энергии ударила его в спину чуть раньше, чем он различил едва слышимые издалека звуки какого-то звериного рёва. Волна магии исходила из старой Парижской площади, где, судя по объявлениям, был цирк. Оказалось, что несколько животных сбежало оттуда, и какой-то рыжий и немного странноватый волшебник пытался запихать огромное кошкаподобное существо в маленький чемодан. Увы, но это не имело никакой связи с Гриндевальдом — думал Эраст Петрович до тех пор, пока не заметил краем глаза знакомую короткую стрижку. Он тут же устремился за ней, уверенно маневрируя среди перепуганной животными толпы, и едва было не оторвался, как они вдруг оказались в тихом переулке. Здесь были слышны только шаги двух человек и отдалённый шум на площади. Однако, проследовав за Тиной ещё немного, Эраст Петрович вновь оказался на просторной улице, где тут и там сидели за столиками волшебники, поедая мороженое или спокойно попивая чай. Тина остановилась около одной из витрин со сладостями, делая вид, что рассматривает покрытые шоколадом пончики и не замечает преследования. Фандорин и не прятался: просто подошёл к ней, цепко ухватил за рукав и они вместе трансгрессировали в тот же парк, где недавно он сам сидел на скамейке. — Скажите п-пожалуйста, мисс, — Начал он, немного успокаивая сбитое дыхание, — чем вы думали, когда последовали за обскуром в Париж? Вы в-вообще видели п-последние новости?! Тина ошарашенно вырвала свою руку, но, узнав по запинкам Фандорина, спокойно выдохнула: — Это неважно. Обскур, он, понимаете, должен быть где-то здесь, я… — Нет! Вы никуда не идёте, мисс. — Фандорин начал злиться, — Здесь Г-гриндевальд, и он ищет вашу сестру. В-возможно, уже нашёл. — Куинни? Но разве она не должна была быть там, в Нью-Йорке? — Она, кажется, осознала всю глупость своего поступка, прикрыв рот рукой. — Мерлин, о чём я думала! Конечно же, она стала искать меня… На старшую Гольдштейн накатила паника, но Фандорину удалось быстро успокоить её: — В-вашей сестре ничего не грозит. Но! — Он сделал акцент на последнем слове. — Если мы не найдём её в б-ближайшее время, есть вероятность, что она будет завербована Г-гриндевальдом. — Ужас… Мы её найдём. — Вдруг твёрдо сказала она, и, глубоко вдохнув пару раз, села на злосчастную скамейку. — Извините, что… — Не важно. Д-давайте лучше подумаем, как спасти вашу сестру. — Я знаю, где она может быть. Тина окончательно успокоилась, и наконец начала здраво рассуждать: — Пока Криденса не поймал цирк, я успела поговорить с ним. Он сказал, что запомнил одну девушку с кудрявыми золотистыми волосами и размазанной тушью. Она была в компании темноволосой женщины, и угостила его шоколадкой, а потом эта женщина очень широко улыбнулась и увела её. Я не знаю, зачем он сказал это мне, но, кажется, это было его единственным счастливым воспоминанием за последние несколько... Месяцев. Или лет. — Хорошо. Очень хорошо. А теперь, п-попытайтесь вспомнить, где вы нашли мальчика? Вполне возможно, что штаб Г-гриндевальда находится недалеко. — Кажется… Улица Адольфа Жульена. Да, я помню, как видела табличку на одном из домов. Думаете, это там? — З-знаю. Через мгновение они оказались на довольно широкой улице с красивыми, многоэтажными домами. — Это маггловская улица. Теперь понятно, почему Г-гриндевальд решил спрятаться именно тут. — Вы уверены? Это может быть далеко… — Н-но это наша единственная з-зацепка. Хотите упустить и её? — Фандорин спокойно шёл по тротуару, даже не пытаясь разглядеть что-то в окнах на первом этаже — в любом секретном штабе на окна наложена иллюзия, а развеять её — значит привлечь внимание государства. Здесь оживлённое маггловское место, и любое проявление магии будет строго караться, а у Фандорина и перстень, и волшебная палочка в рукаве зарегистрированы. В голову мужчине вдруг пришла гениальная идея. — Мисс вы случайно не знаете, где можно купить карту Парижа? Или, возможно, конкретно этого района… Проходившая мимо девушка охотно поделилась знаниями о местонахождении небольшой лавки неподалёку, и они отправились туда. Купив карту этого района, Фандорин с Тиной вернулись в то же место, и волшебник раскрывал карту. — Несомненно, штаб б-будет окружён чарами отталкивающими взгляд, или уводящими чарами. А, может б-быть, и все вместе. Понимаете, к чему я? П-погуляем по этому району под видом каких-нибудь магглов. Уверен — улицы, на которой и расположился Г-гриндевальд, мы не найдём. Она единственная останется неотмеченной. — Эраст Петрович это… Гениально! — Даже её акцент, исковеркавший отчество Фандорина, не подпортил восхищения гениальностью мужчины. — Б-благодарю. Но, повторюсь, нам нужно п-поторопиться. Они уткнулись в карту, и сориентировались, где находятся. — В-вот она. Улица Адольфа Жульена. — Эраст Петрович отметил этот участок дороги крестиком, и они трансгрессировали за угол. — Теперь, отмечаем эту улицу… Так они делали до тех пор, пока действительно не стали кружить вокруг одного перекрёстка. Куда бы они не пошли, но этот перекрёсток так и не находили, а значит — именно там находится штаб Гриндевальда. — Но как теперь нам пробраться туда? Чары слишком сильные, мы всё равно обогнём этот участок дороги… — Тина остановилась в неуверенности. Она попыталась посмотреть в сторону этого переулка, но создавалось сильное ощущение, что они там были и туда точно ходить не надо. — Не б-беспокойтесь. — Ни сказав больше ни слова, Эраст Петрович развернулся спиной к нужному перекрёстку и просто пошёл задом наперёд. — Сделайте т-так же. А вы знали, что чары отвода глаз очень схожи с уводящими. П-принцип работы тот же, но если первое заклинание просто отвлекает ваше внимание, то последнее заставит вас п-против воли уходить от объекта. По сути, это лишь усовершенствованное з-заклинание, и достаточно просто смотреть на п-противоположный объект, чего, собственно, заклинание и д-добивается. Пару раз Фандорин чуть не споткнулся каблуком о выпирающие камни старинной мостовой, но в целом всё прошло успешно: они пересекли границу уводящих чар, и теперь могли спокойно найти нужный дом. Большое, четырёхэтажное здание, которое почти со всех сторон было окружено крестиками, судя по всему и было штабом. Дезиллюминационные чары они накинуть не могли, а мантии-невидимки с собой не водилось — впопыхах оставил её Фандорин в Москве. Поэтому, он, совсем не беспокоясь на этот счёт, подошёл прямо к двери штаба. — Что вы делаете?! — Пропентина зло и немного испуганно сверкнула карими глазами, хлопнув статского советника, который уже хотел постучаться, по руке. — Я думала, что мы… Будем более аккуратны! — М-мисс Гольдштейн, п-прошу вас, успокойтесь. Ну п-посудите сами, если Гриндевальду д-действительно нужна ваша сестра, стал бы он нас убивать? Мы, а точнее вы, останетесь в целости и сохранности в п-первую очередь. И не пугайтесь, Гриндевальда здесь нет. — Что? Откуда вы знаете? Эраст Петрович ничего не ответил, и, немного подумав, передумал стучаться. Вместо этого он ринулся в сторону улицы, не выходя за пределы магического купола, завернул за ближайший угол и достал из кармана (очевидно, с расширением пространства) небольшой кожаный кошель. — Вот здесь есть всё необходимое для того, чтобы п-перевоплотиться в другого человека. Тина с сомнением посмотрела на гримёрские принадлежности, однако, спустя полчаса долгой возни Эраст Петрович превратился в совершенно незнакомого ей мужчину, даже запах его духов сменился на незнакомый. Теперь его волосы были длинными, и собраны в небольшой хвост на затылке, а глаза стали карими. Да и сам он стал выглядеть постарше, только седина с висков куда-то делась. Старшая Гольдштейн не без интереса рассматривала это… Это. Ей и в голову не могло прийти, что не обязательно быть метаморфом, пользоваться магией или пить зелья — достаточно просто иметь такой же набор косметики, грима и пластичной субстанции, которая придаёт носу горбинку. — П-признаться честно, брови мне пришлось п-подправить магией. — Вынес свой вердикт Фандорин, придирчиво осматривая себя в зеркало. Жаль, что пришлось сбрить усы, но так, подумал он, будет даже лучше.

***

Винда оставила Куинни одну, пока кто-то настойчиво стучал в двери. Эта милая особа не очень внушала опаски, так что Розье вполне могла оставить её одну: бежать ей всё равно некуда, а если и попытается — специально для неё герр создал уникальную, почти совершенную иллюзию своего присутствия. Дистанционная вербовка — это, признаться, было что-то новенькое. — Кто вы? — Винда открыла дверь настойчивому человеку, держа наготове палочку. На пороге стояла кареглазая девушка, завёрнутая в серое министерское пальто.«Очень опрометчиво было заявляться сюда этим мракоборцам. Очень. Возможно, это будет стоить им жизни,» — подумала Розье, прежде чем потерять сознание от удара по голове. Палочка ей так и не пригодилась. — Ну вот, я же г-говорил, что она не ударит сразу. Думаю, тело надо б-будет спрятать на некоторое время. А лучше... Нет. Да! — Вы что, только что убили её?! — с ужасом на глазах воскликнула Гольдштейн, пропуская мимо ушей непонятный бубнёж волшебника. — Ну во-первых, мисс, я всего лишь п-пережал ей артерию, она спит. А во-вторых — п-почему это я должен жалеть её? Не дожидаясь ответа, Эраст Петрович поднял женщину на руки и зашёл в дом, сказав Тине уходить отсюда как можно скорее. Почему-то, сомнений в том, что она послушается, у него не было. В доме было несколько человек: звуки разговоров доносились сверху, справа в комнате, и откуда-то слышался звон чашек. Спокойно, никто ни на кого не нападал, не чувствовалось ни капли напряжения. Положив женщину на диван в коридоре, Фандорин аккуратно осмотрел её. На шее висел знак Гриндевальда: треугольник, вписанный в него круг, и линия. Недолго думая, статский советник наколдовал из подсвечника точно такую же копию. И это была не обычная трансфигурация: подсвечник за несколько секунд проделал весь путь от расплавленного железа до цепочки с кулоном. Такой не расколдуешь магией обратно. Затем, последовали ещё несколько махинаций над бессознательной женщиной, необходимых для правдоподобности. Опасаясь, что Розье очнётся раньше положенного, он не стал медлить, и, как только закончил свои ухищрения постучался в одну из комнат. Дверь открылась сама, являя волшебнику направленные на него несколько палочек. — Палочку на пол, руки над головой. Зайдите в комнату. — Со всей осторожностью исполнив приказ одного из тёмных волшебников, Эраст Петрович сделал несколько шагов, оказавшись в середине комнаты. Как обычно, новое лицо позволило ему играть свою роль идеально: — Там это… На женщину ту напали, мракобесы эти… Ну я и зашёл к ним со спины. Она без сознания сейчас. — Заиканий не было. Это уже не Эраст Фандорин, а немного рассеянный кареглазый брюнет со знаком Гриндевальда на шее. — Как попал сюда?! Отвечай! — Тот мужчина, что заговорил с ним, встал с кресла и ткнул палочкой в грудь нежланному гостю. — Так это… Ну у неё знак такой же на шее, — он неоднозначно взглянул себе на грудь, там, где виднелась серебряная цепочка. — Проверить хотел, дотронулся — а эт портключ оказался. Но я не специально, я так, мимо проходил, помочь решил… Зовут Альберт. Альберт Цейх. С сомнением смотрел на него даже вальяжно раскинувшийся на пуфике пушистый кот (что он вообще тут делает?). Но палочка уже не упиралась в грудь, а его собственная покоилась в руке одного из мужчин. — Ну, я это, пойду наверное… — Стой. Портключ? — Они переглянулись между собой, и тот, что все время с Фандориным говорил, едва заметно побелел. — Он нас убьёт. Где она?! — Вдруг вскрикнул он, и, не дожидаясь ответа, оттолкнул Фандорина и вылетел за дверь. Послышалась ругань. Остальные, что остались в комнате, тоже вышли коридор посмотреть. — Черт, это Винда! Да, он будет очень зол. — Гриндева-альд? — Удивлённо разявив рот протянул «Альберт». — А он что, здесь? — Заткнись ты. Очень оперативно приспешники Гриндевальда привели её в чувства. Волшебница заторможенно моргнула, приняв стакан воды, и тут же принялась поправлять порванную кое-где одежду. Но, как только она увидела того смазливого по её мнению мужчину, что мельком проскользнул в воспоминаниях, направила на него палочку. — Эй, я спас вас вообще-то, мадам. — После этого палочку она отпустила, но доверять явно не собиралась. Здесь вообще никто не доверял ему. — Ждите господина в общей гостиной. Мне нужно будет привести себя в порядок. А ты… — Она верила взгляд в растерянного волшебника. — А ты пока побудешь без палочки. Ричард, давай её сюда. Ричард (тот, кто всё это время разговаривал с Эрастом) вытащил из кармана чужую палочку и вложил в руки Розье. Удивительно, но после её слов многие успокоились и действительно побрели в гостиную, ожидать Гриндевальда. Теперь на Фандорина никто не обращал внимание, и он мог снова надеть на палец своё кольцо которое перед входом в штаб снял. — С вами всё в порядке? Я видел, вы ударились затылком когда упали. Розье, до этого поправлявшая причёску, обратила на него внимание: — Нет, спасибо. Я бы и не ударилась, не напади они со спины. — Она гордо вздёрнула подбородок, и волшебник безоговорочно поверил ей. — Извините, что использовал ваш портключ. Я не должен был, это произошло случайно. Француженка оценивающе сузила глаза. Мужчина выглядел лет на тридцать пять, судя по речи — воспитанный, в одиночку справился с мракоборцами, понимает, что такое личные границы. Но самое главное — знак Даров Смерти на шее. — Откуда цепочка? — Кивнула она. — На собрании был вашем, в Лиссабоне. Там всем такие раздали. — Легко ответил Фандорин, припомнив, что недели три тому назад там действительно было собрание сторонников Общего блага. Винда удовлетворена кивнула, и, закончив наконец приводить себя в порядок, вытащила волшебную палочку. Однако, сделать она ничего не успела: входная дверь широко распахнулась, впуская высокую фигуру. Гриндевальд. Тёмный маг тут же вперил взгляд в незнакомца, а заметив, что Винда крепко сжимает в руке палочку, в два шага преодолел расстояние и встал между француженкой и волшебником. — Всё в порядке, я надеюсь… Кто это? Винда уверенно взглянула на Фандорина и без толики сомнений заявила: — Он одолел четверых мракоборцев в одиночку и позаботился о моей безопасности. Эти крысы напали из-за спины. — Проговорила она с отвращением. — Попал сюда через мой портключ. Гриндевальд, до этого рассматривавший неожиданного гостя, сомнительно покачал головой, скрестив руки за спиной. Пока он, судя по всему, решал судьбу Альберта, тот уже вовсю строчил на небольшом обрывке бумаги все свои воспоминания, название улицы, номер дома и все имена которые успел услышать. Разумеется, при помощи магии. Бумажка аккуратно заползла под полу его пиджака и устроилась в заднем кармане брюк. Никто этого не заметил, бумажка так аккуратно сделала своё дело, что даже заподозрить Фандорина было не в чем. Он ожидал, что, скорее всего, ему сотрут память, но этого не произошло. После долгих размышлений Гриндевальд шепнул что-то на ухо Винде, и та довольно кивнула, а затем ушёл вглубь коридора. — Пойдёмте за мной. Розье повела его в противоположную от Гриндевальда сторону. Заходя в комнату, краем глаза Фандорин увидел женскую златокурую макушку: Куинни едва не выбежала из комнаты, в которую вошёл Гриндевальд. Она здесь — значит, всё так, как задумывал Эраст Петрович. Они с Виндой зашли в гостиную, откуда открывался почти панорамный вид на всю улицу. — Непреложный Обет. Неразглашение местонахождения штаба и любой информации, связанной с Общим благом. Непреложный Обет. Два слова как ножом по сердцу. О, только не это. Нет, они же не могли так поверить ему? Гриндевальд… Он определённо подозревает что-то. Возможно, Эраст Петрович уже и дал бы этот злосчастный обет, но на него наложен другой — тот, министерский. Какой же чёрт его дёрнул остаться здесь… Нужно бежать, прямо сейчас, иначе… И опять, в самый неподходящий момент, появился Гриндевальд. Не слышно было ни шагов, ни шелеста одежды: только стойкое ощущение чужого присутствия. Тёмный маг умел эффектно появляться. Ну конечно. Нужен третий, наблюдатель скрепления договора. Холодок пополз по спине, вызывая лёгкую дрожь, как в том воспоминании... — Прошу прощения, но я уже обременён обетом. — Выпалил Эраст Петрович Первое, что попало на ум. Заикание едва не соскользнуло с языка. Близость смерти ощущалась на языке противным привкусом стали. Что сделает тёмный волшебник, как отреагирует — знает, пожалуй, только он. Не убежать, не спрятаться, не убедить. Голос Гриндевальда тихо, но от этого не менее опасно шелестел за спиной. — Неужели? Какими же обязательствами вы связаны, что это противоречит неразглашению? Ощущение, что на груди у Эраста свилась в клубок чёрная скользкая змея. Дернешься — смерть от острых, пропитанных ядом клыков. Наконец, сзади послышались шаги, что подтверждало физическое присутствие Гриндевальда, а не его призрак. — Не переживайте. — Скользкая, холодная змея поползла по шее, коснувшись ушной раковины. — Смею надеяться, вы не пообещали ничего, что противоречило бы простому молчанию. Он стоял совсем рядом, один шаг назад — и можно будет почувствовать его дыхание. Если он вообще дышит как нормальные люди. «Альберт» не смел повернуться, ни одна его мышца не пришла в действие. Сам того не понимая, Фандорин применил японскую технику недвижимости, которой его когда-то обучили настоящие ниндзя. Однако, сейчас это было так же бесполезно, как попытаться сбежать. Бумажка с наспех написанными воспоминаниями жгла через ткань брюк. — Это можно проверить. — Винда многозначительно посмотрела на Гриндевальда. — Не стоит. Легилименция — такой варварский, непростительный метод для нас, Винда. Альберт наш гость. Как отвратительно слышать такие слова от убийцы. «Ты и есть варвар, Гриндевальд». На плечи опустились руки: почти невесомо, чтобы не нарушать и без того хрупкое личное пространство Альберта Цейха. Однако, прикосновения эти были схожи с цепкой хваткой орла. Судорожно копаясь в памяти, Фандорин наконец вспомнил точный текст Непреложного Обета, данного им Грейвсу. — Обещаешь ли ты, Фандорин Эраст Петрович, соблюдать молчание в отношении информации, которую ты получил и получишь в ходе своего официального расследования? — Обещаю. — Обещаешь ли, что во время своего официального расследования не будешь нарушать условия, прочитанные и обговорённые ранее? — Обещаю. — Обещаешь ли, что проведёшь официальное расследование исключительно во благо Американского Конгресса? — Обещаю. — Хорошо. Давайте заключим Обет. Не думаю, что нашему договору будет препятствовать. – Вдруг, как никогда уверенно, проговорил Фандорин. Шутка ли, но Грейвс подобрал именно те слова, которые никак не препятствовали не то что бездействовать, но и помогать Гриндевальду. Всё в рамках официального расследования. Не больше, не меньше.

***

Условия донельзя просты: молчать. Не передавать информацию, ни в каком виде, никому и никогда. Что ж, с этим можно было работать. После заключения договора Эраст Петрович был весь как на иголках: руки то и дело порывались достать из кармана чётки или потеребить сапфировую запонку. Сразу после того, как были произнесены последние слова, Гриндевальд исчезнул в коридоре, не сказав ни слова. Последовав за ним, в коридоре его Фандорин не обнаружил: оно и к лучшему. Розье любезно проводила гостя до выхода, и так же, со всей любезностью пожелала удачи. Как мило с её стороны. Только пройдя три квартала, он обнаружил у себя за шиворотом клочок бумаги. «Кладбище Пер-Лашез, полночь.» — гласили ровные буквы с печатью на уголке бумажки. Но не мог же этот обрывок бумаги появиться там просто так! Вспомнился тёмный маг, стоявший прямо за спиной и почти невесомые прикосновения к плечам — ловко он конечно… А ещё: бумажки с наспех записанными воспоминаниями не нашлось. Он знал. С самого начала знал, что нет никакого Альберта Цейха, разве что Винда, после спешной подмены воспоминаний, могла не узнать его. А ведь та бумажка в заднем кармане брюк была. Интересно, её он тоже руками достал…? На первом же повороте в него вцепились цепкие женские руки. Куинни! Она, как обычно, расцеловала его в обе щеки. — Ч-что вы там делали, мисс Гольдштейн? — Образ, что каким-то неведомым образом не давал Фандорину заикаться, иссяк. Одним движением весь грим отклеился, являя собой ухоженное лицо Фандорина, но уже без усов. — Ой, вам так идёт без усов! А, что делала? Мадам Розье, очень милая женщина, она меня проводила… Пропентина с недовольством смотрела на старшую сестру. Очевидно, то, в каком состоянии она ушла от Гриндевальда, её старшая сестра была недовольна, но, кажется, рада, что она всё-таки вернулась здоровой и невредимой. — П-простите, дамы, но, думаю, это не лучшее место д-для разговоров. П-пройдёмте со мной. Водоворот трансгрессии утянул их на небольшую парижскую улицу, рядом с небольшим, но у ютным кафе, и кладбищем Пер-Лашез в нескольких кварталах отсюда.