Травы и зелья

🌿

Первое, с чем сталкивается Чонгук, — непонимание. Со стороны некоторых из преподавательского состава Магической Академии, место в которой он получил кровью, по́том и своим упёртым лбом; со стороны семьи, что пророчила ему такую же жизнь, как и у них самих: торговля выращенными овощами, а не работа в Академии; и, конечно же, со стороны множества студентов: они, казалось бы, ещё совсем не знают, как подступиться к новому человеку, отныне преподающему травологию у магов всех факультетов, начиная с первого курса. Они должны были стесняться его и пытаться прощупать почву, понять, что за человек, можно ли проспать пару лекций или лучше ходить на каждое занятие с самого начала. Но, похоже, Чонгук ошибся в этих ожиданиях. Второе — тотальное неуважение. Оказывается, все эти предрассудки абсолютно ошибочны. Ну или нынешние студенты совсем не знают границ. Чонгук вырос в обычной семье магов земли, которые зарабатывали на жизнь, выращивая овощи в небольшом людском захолустье. Сочные спелые плоды пользовались хорошим спросом, и их семья могла позволить себе жить в достатке, нормально питаться и не латать одни и те же штаны каждый день, за что омега очень благодарен своим родителям. Будучи самым младшим из четырёх детей, ему удавалось меньше участвовать в делах семьи, работать по хозяйству и прибирать дом, поэтому он засиживался над книгами, старался самостоятельно изучить магию земли, спрятанную в его пальцах. И у него получалось: помидоры на специально отведённой совсем небольшой грядке росли не по дням, а по часам, быстрее набираясь соком из удобренной старательными руками парня земли. Травы его слушались и понимали, сами тянулись к омежьим рукам. У него не было таланта — были стремление и упорство, благодаря которым Чонгук смог переступить через себя и собрать вещи, уезжая далеко от родного дома учиться в хорошем магическом училище. Уже там его способности к обучению и любовь к травологии заметили преподаватели и выше стоящие неравнодушные волшебники, открывая перед ним двери возможностей. И Чонгук учился, не отрываясь и углубляясь в магию лишь больше и больше, с головой. Перевёлся в магический университет, в котором сдал на отметку отлично все экзамены и окончил магистратуру, официально получая звание преподавателя травологии в свои двадцать шесть лет. За его старания удача улыбнулась ему в очередной раз: его взяли на должность в одну из лучших магических академий страны. Боже, как же тогда тряслись стены от его доверху наполненных счастьем криков. Но оказалось, что быть преподавателем — целое искусство. Необходимо найти подход к сотням студентов, подружиться и заявить о себе как о достойном преподавателе. Но у Чонгука, пока что, за всю первую неделю учёбы не получилось ровным счётом ничего. Студенты пренебрегали его парами и лекциями, начиная прямо с начала года и забивая на травологию, что кажется лёгким до очевидности предметом; некоторые откровенно хамили, делая сомнительные комплименты его красивым формам под чёрной преподавательской мантией, некоторые переговаривались, не боясь замечаний Чонгука, и перекидывались бумажками прямо на его глазах. Не слушали, не вдумывались, и омега не знал, что ему следует сделать. Крикнуть? Но ведь это, по его мнению, непрофессиональный вариант: криками и громкой руганью ничего не решится. Сделать замечание? Никто особо на них и не реагирует. Быть грозным и суровым преподавателем? Чонгук просто не сможет всех откровенно валить и держать в ежовых рукавицах, это совершенно не про него. Быть милым и добрым? Молодой парень следовал этому принципу, но вот к чему всё это привело: неуважение, отсутствие внимания и грязные подколы от студентов-альф. Чонгук просто терялся, не зная, что ему выбрать, каким быть и как себя вести. Учить кого-то — сложно, а ещё сложнее завоевать авторитет. Именно поэтому на очередной паре по травологии у второго курса его пальцы предательски трясутся, скрипя мелом по доске и аккуратно вырисовывая листики неведомого студентам растения, которое используется в успокоительных зельях. Щёки розовеют, а глаза блекнут, стоит лишь задуматься обо всём происходящем за его спиной, об этой работе. Разве это не то, о чём омега мечтал? Он впервые не знает ответа. Шла вторая неделя учёбы, а всё это уже начинало давить и угнетать, запирать в клетку Чонгука, пытающегося открыть дверцу к людям и показать: «Я добрый, вы лишь будьте благодарны». Но никто видеть не хотел. За партами, что выставлены полукругом позади него, сидели переговаривающиеся между собой студенты. Кто писал лекцию, кто слушал музыку, кто разговаривал и катался на стуле, не обращая никакого внимания на Чонгука, разъясняющего место выращивания того важного ингредиента. Шёпот, лёгкий гул голосов, шелест бумаги — всё это действовало на новоиспечённого преподавателя не лучшим образом. А больше всего добивали странные и мерзкие комплименты не умеющих держать себя в руках студентов: — Зачётная задница, господин Чон! — выкрикивает кто-то со вторых рядов, стоит мужчине снять тяжёлую чёрную мантию, складками скользящую по полу и оттягивающую шею и плечи в неудобной позе, и совсем не подаёт виду, пока омега оборачивается, обводя смеющихся парней и девушек взглядом и недовольно покачивая головой. — Что вы сказали, студент Чхве? — У вас зачётная задница, господин Чон, — всё так же самодовольно громко хамит альфа, не стесняясь никого и ухмыляясь. В этот момент распахивается дверь в обставленный горшками с растениями и травами кабинет, заставляя всех резко затихнуть, а Чонгука перевести взгляд глаз на вход. — Ещё одно похабное высказывание в сторону преподавателя Чона, и твоя не чёткая задница полетит в окно, Сонхёк. Кажется, шутки, бродившие по академии насчёт острого слуха Ким Тэхёна, преподавателя зельеварения, были не шутками, ведь стены здесь совсем не тонкие. Чонгука вдруг окутывает какое-то не понятное ему спокойствие и даже уют. Словно кто-то обнимает его, прижимая к пахучей шее и вселяя безумный комфорт. Расслабление, защита и альфа — все эти слова будто перемешиваются в голове омеги, но глаза твердят об обратном. Студенты склоняются к партам, как под тяжёлым грузом на спине их резко прибивает. Причём не только Сонхёка, что и так буквально дрожит невесть от чего, хватаясь судорожно руками за края парты, но и всех остальных присутствующих, особенно альф, которых буквально складывает пополам под этим грузом, кроме Чонгука, окутанного внезапной негой, и Тэхёна, чьи брови сводятся пугающе близко друг к другу. Он не кричит, но от одного его лишь мельком пробежавшего взгляда сразу становится ясно: сейчас стоит лишь заткнуться. Перед глазами Чонгука всё будто плывёт, он не понимает, что происходит, но резко это состояние обрывается голосом другого преподавателя: — Выйдем на секунду в коридор, господин Чон. Омега повинуется незамедлительно, передёргивая плечами. И что это сейчас было? Кажется, Чонгук видел на глазах Сонхёка выступившие слёзы. Проработав здесь уже неделю, он всё же может предположить, из-за чего всё это произошло: преподаватель зельеварения славится своим несносным характером. Он крайне требователен и строг, серьёзен и дисциплинирован, но это не отменяет того, что многие его любят именно за умение альфы грамотно и чётко преподносить информацию, раскладывать всё по полочкам и доходчиво объяснять. Он не был абсолютной ледышкой, мужчина мог быть понимающим и любящим своих студентов преподавателем, но на откровенную грубость и хамство Тэхён всегда найдёт что ответить так, чтобы заткнуть наглого студента сразу. Да и совсем скоро пройдут вступительные зачёты по зельеварению, а Чонгук краем уха слышал, как омеги шептались об этом, уходя из аудитории, и большинство учащихся преимущественно напрягаются и нервничают именно из-за этого предмета и жёсткого препода, не допускающего взяток и снисхождений. Да, Чонгук согласен, что Ким кажется суровым и строгим альфой с сильной, порой даже слишком, аурой, но не настолько, чтобы местный парень-плохиш начал плакать, а многие тряслись в откровенном страхе. — Что это было? — как только за ними захлопывается дверь, младший задаёт вопрос прямо в лоб, не давая даже рот открыть Тэхёну. Тот отводит взгляд, что совсем не похоже на строгого альфу, и слегка хмурит эти чертовски выразительные брови. — Вам показалось, — сразу же меняет тему, будто бы ничего и не произошло, заставляя Чонгука вылупиться недоумённо. Тэхён на этот очаровательный жест внимания почти не обращает, приступая к теме, из-за которой он сюда и пришёл. — Госпожа Пак попросила меня помочь вам адаптироваться к Академии и роли преподавателя, раз уж вам так повезло. Прозвучало немного издевательски, но омега решил ничего не говорить в ответ. Люди всегда думают, что твой успех — это лишь везение, и он устал пытаться их переубедить или что-то доказать, рассказывая о своих нескончаемых стараниях и бессонных ночах, проведённых за учебниками и конспектами. Да и он понимает, что попасть сюда на самом деле сложно, ему отчасти и правда повезло. Но лишь отчасти. Госпожа Пак — очень милый ректор Академии. Неудивительно даже, что она решила таким образом позаботиться об адаптации нового преподавателя. — Поэтому я предлагаю вам свою руку помощи, раз уж у меня освободилось несколько пар лёгкой рукой госпожи Пак, — Тэхён внимательно следит за реакцией Чонгука. Омега понимает: это проверка на реакцию, но чего от него ждут? Радости и счастья из-за возможности позаниматься с самым крутым преподом академии и по совместительству чарующим альфой? Грусти из-за осознания, что его навыкам преподавания, полученным после нескольких лет учёбы, абсолютно не доверяют? Чонгук не знает и лишь слегка улыбается. — Думаю, это будет чудесно, — мужчина сгинается в благодарном поклоне. — Большое вам спасибо, господин Ким. Тэхён вновь стреляет глазами, что-то подмечает и, похоже, сделав свои выводы, продолжает: — Сегодня, в шесть вечера, сразу после пар, мы можем позаниматься в вашем кабинете. Согласны? — на лице никаких эмоций. Чонгук мягко улыбается, не обращая никакого внимания на некультурность альфы. В их государстве испокон веков считалось правильным всегда держать лёгкую, чуть ли не прозрачную улыбку на лице — так проявлялось и проявляется сейчас уважение к собеседнику. Кима это, по всей видимости, ничуть не волновало. — Конечно. — Тогда до встречи, преподаватель Чон, — мужчина слегка кивает головой, приподнимая уголок губы. Именно от этой полуулыбки-полуухмылки к омеге приходит осознание: с Тэхёном будет сложно даже на так называемых консультациях по преподаванию, и он не то чтобы совсем не настроен к нему благосклонно, а, скорее, таков со всеми. Альфа уже шагает по коридору, обойдя Чонгука, когда ему кричат вслед: — Ещё раз спасибо, господин Ким! Ответа не поступает, и Тэхён скрывается за поворотом, когда младший выдыхает, на миг прикрывая глаза. Он заходит в аудиторию, ожидая привычные крики и возню, но его встречает лишь тихий шёпот, резко смолкающий с хлопком двери. Вся оставшаяся часть пары проходит в молчании и не перебиваемых никем объяснениях Чонгука об успокаивающих полевых растениях. Больше всего его насторожил Сонхёк, что спокойно сидел, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки и скрывая покрасневшие от слёз глаза. Странно всё это.

🌿

На первом их занятии в этот же день Чонгук понимает: Ким Тэхён — это чёртов кубик Рубика. Он кажется сплошной головоломкой, в которую засунули сотню мин и бомб. Шаг вправо, шаг влево — будь осторожен, чтобы не наткнуться на его ледяной от ошибки или промаха взгляд, пробирающий до кончиков пальцев. Только поговорив с ним наедине, омега осознаёт, почему зельевара уважают и даже боятся: его холод и строгость в обучении приносят плоды. На первом занятии они толком не успевают ничего разобрать и разъяснить, Тэхён лишь расспрашивает Чонгука, сидя рядом с ним, чего молодой, ещё совсем зелёный преподаватель хочет добиться: уважения, страха или простого внимания к его предмету лишь на занятиях? Долго ответ на этот вопрос подбирать не приходится. — Я желаю стать тем преподавателем, которого любят прежде всего. Понимающим, интересным и близким к студентам, наверное, — Чонгук складывает руки на груди, не замечая взгляда Тэхёна. Тот немного, совсем чуть-чуть оттаивает, а бесконечный непроглядный лёд, кажется, даёт трещину. Боже, что с альфой творит его внутренняя сущность, так глупо привязавшаяся к молодому омеге-травнику? — Я правда пытался показать своё стремление стать таким, но студенты, думаю, не заметили. Или не хотели замечать. В голосе его не звучит упрёка учащихся или обиды, а лишь самокритика. Альфа качает головой на это невольно и говорит: — Отработав в Академии пять лет, могу с уверенностью сказать, что у тебя есть всё, что нужно для достижения этой цели. Ты старательный и развивающийся человек, если уж попал сюда, да ещё и в таком возрасте. Стоит приправить это желанием, и всё получится, — Чонгук застывает от слов альфы. Его не хвалят, нет, — признают достоинства и силы. Это дорогого стоит. — Тем более теперь у тебя есть я, и, надеюсь, наши занятия помогут тебе приблизиться к этой цели, Чонгук. Тэхён говорит совершенно спокойно, словно что-то само собой разумеющееся, и омеге по-настоящему приятно от таких, казалось бы, очевидных слов. Он мягко улыбается, ничуть не видя смысла фальшиво рассыпаться в словах бесконечной благодарности перед проницательным человеком. Зельевару бы такое точно не понравилось. — Тебя что-то мучает? Говори открыто и не стесняйся. Мы взрослые люди, не вижу смысла разводить драму и растягивать недопонимания, — Тэхён нарушает наступившую тишину, заметив немного нервно бегающие глаза омеги. И как в воду глядит. Чонгуку как-то не по себе даже становится от такой прямолинейности. Похоже, это первый по-настоящему взрослый и осознанный мужчина, с которым он общается, и эти серьёзность и внимание к деталям невольно цепляют. Омега даёт себе мысленный подзатыльник: этот альфа ему не по зубам и внутренней сущности стоит сесть на зад ровно, а не скулить над ухом от животного и дикого желания прижаться к чужой груди. Да они почти незнакомы, что она вообще несёт? Чонгук отгоняет мысли, когда между бровей Тэхёна залегает хмурая складочка, и говорит прямо, не став мешкать: — Зачем вы... — мужчина запинается, вспоминая, что они перешли на «ты». Непривычно. — Ты на это согласился? Не думаю, что у тебя не было выбора, Тэхён-щи. Обращаться к взрослому альфе на «ты», если честно, немного неловко. Но альфа и омега коротко условились на том, что они коллеги и возраст имеет не шибко большое значение в их рабочих отношениях. Старший преподаватель усмехается. — Ты не так глуп, каким показался мне при первой нашей встрече, — на пухлые альфьи губы наползает тонкая улыбка. — Да, ты прав, у меня был выбор — и я решил тебе помочь. Никаких точных ответов — одни загадки. Чёртов кубик Рубика, который Чонгук, похоже, собирать будет очень и очень долго. Если вообще его соберёт. — Мы уже встречались? — омега не может вспомнить, чтобы они виделись в стенах Академии до сегодняшнего дня. Он и сейчас в заботах, как в травах, так что ничего удивительного. — Да, несколько раз. В коридорах, столовой и в самый первый день твоего приезда, Чонгук, — а вот этого точно не было в голове младшего. Он усердно пытается вспомнить, поджимая губы. Альфа счёл этот крохотный жест очаровательным, но продолжил, — ты ведь приехал в саму Академию за день до начала учебного года, не так ли? Чонгук кивает. — Значит, я всё правильно запомнил. Ты тогда разговаривал на крыльце с госпожой Пак, а я вышел из здания в тот момент, когда ты стоял спиной к двери. Вот и не увидел. «Тогда я тоже не увидел твоего лица, но моя внутренняя сущность вцепилась в твой аромат и не желает отпускать», — остаётся висеть в воздухе. Тэхён взрослый состоятельный мужчина, а Чонгук молодой преподаватель, о каких отношениях может идти речь? Но альфе Кима откровенно плевать на это. — Так а почему ты решился помочь мне? — Чонгук выгибает бровь, всё так же не понимая истинного смысла целей Тэхёна. Разве наставлять новенького — это не лишний груз? — Я... — начал было альфа, как в дверь аудитории постучали, и после короткого «войдите» раздался короткий скрип, тревожащий растения. — Господин Ким, вас вызывает госпожа Пак в свой кабинет, — Ли Миён, преподаватель астрономии, улыбается слишком очевидно соблазняюще. Ну или Чонгуку отчего-то так кажется. Её красные губы, накрашенные очень густо, и резкий приторный аромат вызывают желание поморщиться, но омега не позволяет себе такую вольность. Он всё ещё новенький и не принятый никем, кроме Тэхёна. Альфа переводит хмурый выгляд с Ли на Чонгука, моргая и как бы говоря, что они продолжат в следующий раз. — Встретимся завтра в это же время, господин Чон, — он поднимается со стула, стремительно меняя выражение лица на холодное и явно скучающее, проходя мимо по-прежнему ярко улыбающейся именно ему Миён и не обращая никакого внимания на женщину лет сорока пяти, выходит из аудитории. По коридору разносится удаляющийся стук классических строгих туфель. — Много на себя берёшь, травник, — вскидывается старшая омега, стоит Тэхёну удалиться, и кривит губы в непонятной ухмылке так, будто Чонгук — любовник её мужа и она застала их за флиртом. Так значит, эта Миён на альфу претендует. От её глупости Чонгук хочет прыснуть со смеху, но всё ещё держит лицо и лишь наклоняет голову, спрашивая: — Что вы имеете в виду? — Тэхён тебе не по зубам, запомни это, — женщина всё так же стоит у двери, фыркая напудренным носиком. — Он умный и зрелый в своих взглядах альфа, которому не нравятся малолетки, так что можешь сразу же отмести свои глупые надежды охмурить его. Омега обводит всё так же мило улыбающегося ей Чонгука, что строит из себя непонимающего и решает не ссориться ни с кем. Хочет лелеять надежды — пусть так и будет. Да и понять её отчасти тоже можно: на такого мужчину грех не заглядеться, если честно. Чонгуку даже жаль немного, ведь и дураку понятно, что Тэхён на неё не смотрит и открыто отталкивает, омежья назойливость ему не нравится и не впечатляет. Миён глупо верит в то, что будет счастлива с Тэхёном, просто выражает это агрессией по отношению к другим, что кажутся ей соперниками, и обожанием по отношению к альфе. Но Чон вмешиваться в это не станет: всё же он не наставник и совета его никто не просил. Он улыбается мягко ей в ответ. Ли цокает, закатывая глаза, и уходит, виляя подчёркнутыми юбкой бёдрами. В отличие от всего преподавательского состава, который одет во время работы в классические брюки, длинные и укороченные юбки, строгие рубашки и блузы, эта женщина предпочитает яркие и пёстрые кофты из лёгких, летящих материалов, обтягивающие юбки, зауженные по бёдрам, и высокие каблуки. Вся эта стереотипность на ней казалась даже грустной Чонгуку, но он не имел права ей указывать на вкусы в одежде. Чёрный плащ предназначался всем преподавателям, и чаще всего его следовало надевать на парах: эта вещь магическая, как и весь их мир, и она помогает своему хозяину концентрировать и притягивать магию к себе. Накидки эти были из грузной кожи, невообразимо красиво струящейся волнами по спине и вниз, и мешались в повседневной жизни, но вот на парах были залогом успеха экспериментов и объяснений. Кажется, Чонгук отвлёкся от главной проблемы. Почему Тэхёна так внезапно вызвали к ректору?

🌿

В следующий раз Чонгук видит Кима лишь утром, да и то мельком в коридоре. Альфа выглядит ещё более загруженным, чем вчера, а сетка морщинок, появившихся из-за нервной и выжимающей душу работы, выделяется ещё чётче. Интерес о том, что же произошло вчера у ректора, заставляет Чонгука поджать губы невольно: наверняка Тэхён его проигнорирует, как и Миён вчера, или ещё хуже — оттолкнет. Им необходимо построить лёгкие, почти дружеские отношения ради общего комфорта в рабочих отношениях, а это лишь внесёт раздор в толком не построенное общение. Поэтому омега решает невольно задержаться в туалете для преподавателей-омег, который, на его удачу, находится рядом прямо с уборной студентов того же пола, — подслушать разговоры парней и девушек, разносящих слухи. Сквозь стену просачиваются тонкие голоса. Не сказать, что перед этим Чонгук не воспользовался некоторыми собственными запасами магических трав, улучшающих слух на время. Пришлось перетерпеть яркость шорохов и скрипа пишущих перьев в руках студентов, обострившийся шум и гам ради любопытства. И почему его вообще колышет этот альфа? Чонгук отмахивается от этого вопроса в своей голове, когда прижимается щекой к холодной плитке стен, вслушиваясь в звонкое щебетание. Они с Тэхёном просто вместе работают, и Чонгук, как его непосредственный ученик, которому решились помочь, волнуется о старшем, вот и вся отговорка травоведа. — Говорят, господина Кима наказали за происшествие вчера на травологии у второго курса, — пищит какая-то омега взволнованно — явно любительница обмыть кости слухам, что разносятся здесь по крупинкам в миллисекунду. — Тише ты! — парень-омега с более низким голосом шипит недовольно, но тоже подключается к обсуждению. — Я слышал, что Чхве хотел его увольнения, но ректор не поддержала абсолютно. — Да Чхве здесь всех преподов выжить хочет! Особенно зельевара! — третий голос подключился незамедлительно. Чхве Юнджин — тоже один из преподавателей, его дисциплина — история магии. Чонгук с ним ещё не знаком, так, виделся пару раз в коридорах, здоровался, но какого-либо знакомства с полным преподавательским составом так и не было. Все, кто хотел с ним познакомиться, подошли и поприветствовали, как, например, Чон Хосок, преподающий трансфигурацию, или Пак Сынхи, чья дисциплина — это прорицание, пожелали успехов и крепких нервов, а все остальные, похоже, не сочли нужным. По слухам, россказням студентов и словам Хосока, что прямо и ненавязчиво поделился кратким мнением обо всём преподском составе, Чхве тот ещё неоднозначный тип. В лицо он улыбается, а за спиной строит козни всем, кто его не устраивает. А не устраивает его больше всех Ким Тэхён. — У них там какие-то давние обиды друг на друга, хотя, казалось бы, два взрослых альфы. Но Тэхён хоть не рубит с плеча, первым выкрикивая, что кого-то нужно уволить и выгнать, — сказал Хосок, подсев к нему за обедом в общей большой столовой ещё в первые пару дней работы. — Будь с ним аккуратнее, самый мерзкий тип, как по мне, из всех преподов. Истеричная Миён и та не так плоха на его фоне. Чонгук принял к сведению эту информацию — сам знакомиться с мужчиной, смахивающим на ровесника Тэхёна или даже старше, не спешил. Омеги всё охали и ахали, обсуждая каждую деталь, и в итоге пришли к тому, чего Чонгук так долго ждал, подпирая стенку: — А что вообще произошло-то? — вдруг подключился кто-то новый. Чонгук поджал губы в нетерпении. У него осталось не так много времени на все эти россказни. — Господина Кима вчера вечером вызвали к ректору из-за его эпичного появления на уроке травологии, — начал кто-то из первых омег, — а Чхве, встретивший в коридоре красного от давления альфы-зельевара Сынхёка, прибежал жаловаться. Мол, Ким такой-сякой, непрофессионально нагрубил бедному студенту, так ещё и выпустил альфа-ауру, направленную на господина Чона. — У-у, — ответили некоторые в унисон, но продолжил самый последний: — Альфа-ауру? Они женаты, что ли? У Чонгука округляются глаза. Он даже не понял, что это была альфа-аура, потому что направлена она была на него, а после и вовсе не придал значения. Альфа-аура — это явление, при котором альфа проявляет агрессию в сторону так называемых противников, как бы делая всё, чтобы укрыть определённую омегу ото всех вокруг, если ему кажется, что они несут опасность. Чаще всего оно наблюдается именно среди женатых пар: оно и понятно, они связаны и физически, и эмоционально. Но Тэхён укрыл его своим ароматом, укутав в альфа-ауру и прекрасно зная, что она у него зрелая и по-настоящему сильная, несмотря на то, что они буквально незнакомцы. Почему? Всё это приводит в тупик. Да, Сынхёк поступил очень грубо по отношению к Чонгуку, но не настолько, чтобы пришедший поговорить Тэхён заставил его зарыдать от боли и давления, а остальных съёжиться клубочком в подчинении. Такой поступок, пусть и неосознанный до конца, совсем не вяжется с образом альфы, который построен на словах преподавателей и студентов, и с тем, который Чонгук сам видел: холодным, строгим и даже безразличным. Так что же произошло такого, что внутренняя сущность зельевара так взбесилась? Не могла же омега понравиться ему с первого взгляда или лишь по одному аромату. Или могла? В сказки об истинности Чонгук не верит, они уже давно ушли в прошлое, почти стали мифами. Но что, если это она? Других объяснений у мужчины, если честно, нет. Чонгук, дёргаясь, отстраняется щекой от холодного кафеля, когда в дверь тарабанят, а за стеной обрываются голоса: — Господин Ким... — ...не справедливо... — Я считаю... Омега встряхивает головой, пытаясь отодвинуть сбившиеся в кучу мысли и стереть с щёк предательский румянец, чтобы наконец выйти из туалета. Он пробыл здесь около десяти минут. Голова идёт кругом от всех внезапных новостей, а звуки лишь обостряют ситуацию, давя на мозг. Кровь стучит, всё будто пульсирует на миг, но Чонгук вновь встряхивает головой, моргая несколько раз и проводя руками по волосам. Снаружи стоит госпожа Пак, которая при виде него, слегка растрёпанного, нежно улыбается, словно мама своему ребёнку, и говорит будто к слову: — Зайди ко мне в кабинет, Чонгук-щи. Нужно обсудить вчерашний инцидент. Омега ощущает дрожь на кончиках пальцев. Тэхёна не выгнали понятно почему: он прекрасный преподаватель с хорошим и стабильным рейтингом, его многие любят и уважают, а Чонгук — новенький, и совсем не факт, что сегодня вечером он не будет собирать вещи в чемодан. Вежливая улыбка на его лице дрогнула лишь на секунду, стоило двери уборной закрыться за его спиной. Чонгук направляется сразу же в кабинет ректора на первом этаже, не став оттягивать и стуча строгими туфлями на каблуке по идеально чистому глянцевому полу.