Заметки о Мифах Ктулху / советы по написанию фанфиков по Мифам Ктулху

      Мифы Ктулху — это общая вселенная, куда заложено два противоречивых нарратива. Первый из них — это Говард Лавкрафт, согласно которому в центре сюжета находятся явления, а не персонажи; персонажи в идеале беспомощны и служат лишь средством реализации этого зловещего явления. «Цвет из вне», который сам автор считал своим самым лучшим произведением, как раз является наглядным образчиком именно такого подхода. Второй из них — это Роберт Говард: персонажи с сильной волей, встретившись с силами зла, противостоят им, побеждают их или по крайней мере погибают с честью. У самого Лавкрафта — это, конечно, «Зов Ктулху», где в кульминации отважный норвежский мореход таранит обитателя Р`льеха кораблём и успевает уплыть, прежде чем Древний регенерирует (не факт, что то был сам Ктулху лично). Первый нарратив я назову Лавкрафтианой, а второй — Конаниной, от имени Конана Варвара, наиболее известного персонажа Роберта Говарда, которого продолжатели сделали известным борцом с колдунами и монстрами. Как не трудно заметить, эти нарративы стоят на разных концах шкалы пессимизма и оптимизма: Лавкрафтиана пессимистична, с её точки зрения человек — это всего лишь раб космических процессов, не более чем беспомощная букашка на волнах моря — даже если он сбежал или остался жив, то это не его заслуга, а недоработка злого космоса; Конанина оптимистична по крайней мере в том, что человек может пасть с честью. «Вне времени» — это история, где эти нарративы друг другу противопоставляются: Т’юог планирует бросить вызов Гатаноа (или Гхатанотоа) как подразумевается, у него есть шанс его победить, но гатаноависты воруют стратегически важный предмет, и Т’юог остаётся обречён на участь хуже смерти.       Таким образом, если вы пишите фанфик по Мифам, вы должны обдумать, к какому из двух нарративов относится ваш сюжет. Их можно совместить — всё зависит от того, как вы его показали. Покажу пример, как я сам их совместил. Займусь самопиаром. Я написал фанфик «Хозяева Боли» по «Вне времени» и игре Tales of Zestiria [1]. Действие происходит на континенте Му, где церковь Гатаноа подгребает под себя вообще всё и вся. Сын одного из клириков — рыцарь-храмовник Сорей — влюбляется в красивую девушку — её зовут Миклео, которую уготовили в жертву Гатаноа. Он спасает её и хочет с ней сбежать. Тут оказывается, что Миклео на самом деле не девушка, а женственный парень, и вообще не человек — он сгусток разумного водного газа, принадлежащего к расе Старших Богов Дерлета. Доктрина церкви Гатаноа всячески обливает грязью Старших Богов, называя их Хозяевами Боли — дескать, эти злые демиурги создали материальный мир, чтобы питаться человеческими страданиями, а Ктулху, его сын Гатаноа и вообще вся раса Чёрных богов Р’льеха спасёт человечество от боли и страданий, когда их древняя страна поднимется со дна. Надо сказать, что клирики Гатаноа не врут по крайней мере в последнем: когда разум Ктулху воссияет над миром, боль и страдания перестанут быть болью и страданиям, человечество уничтожит само себя в огне экстаза и свободы, таким образом положив конец земным страданиям. Так как Старшие Боги препятствуют возрождению Великих Древних, то они, с точки зрения этой внутренней тайной доктрины, продлевают человеческие страдания, а сталось быть — являются их первопричиной, Хозяевами Боли. Но до простого народа тонкости этого иезуитского богословия не доносят, просто для профанов выдавая всё так, как если бы Старшие Боги буквально были бы злодеями-садистами, а Великие Древние — спасителями и благодетелями с точки зрения привычной человеческой морали. Церковь К’Наа распространила своё влияние настолько широко, что против неё собралась целая коалиция. Сорей и Миклео решили влиться в число тех, кто открыто сопротивлялся силой против экспансии. Сорей и Миклео общались с духами и знали от теней мёртвых, что в древние времена последователи культа были малы числом. Это были агрессивные и полубезумные дикари, одержимые волей спящего Гхатанотоа и его бестелесных слуг ллойгоров. Они погружались в галлюцинации с помощью поедания особых цветков. Доверенный шоггот выбрался из расщелин базальтовой горы, чтобы служить Богу-демону. По мере роста цивилизации, организация и теология поклонников становилась всё более сложной. Если поначалу они основывали свою деятельность на голом страхе, то потом они начали заявлять, что человек может быть порядочным и нравственным лишь тогда, когда он испытывает страх и трепет перед Богом-демоном. Само общество рухнет в тот самый момент, когда откажется от веры в жертвоприношения и во власть епископата. Ересью стали называть любое иное мнение (поначалу этим словом именовали только отклонения от необходимости исполнять те или иные ритуалы). Миклео объяснил Сорею, что Чёрным богам Р’льеха и тому подобным Великим Древним, вроде Безымянных идолов Долины страшной смерти на его родной планете, необходимо пролитие крови — потому что из неё вырастают их новые телесные формы — после того, как Старшие Боги, во время Войны на Небесах, лишили их твёрдой оболочки.       Сорей, узнав, что Гатаноа на самом деле народу не отец, изменяет духовным скрепам, в лоне коих он вырос, и вместе со своим бойфрендом противостоит злой империи злого культа. Чем же это заканчивается? Ну, если бы это писал Роберт Говард, Сорей и Миклео зарубили бы верховного жреца культа — хитрого шоггота, который скрывается под личиной человечка, но я решил развивать идеи Лавкрафтианы: церковь Гатаноа подобна католической церкви — чрезвычайно богатая властная корпоративная структура, способная поглотить все государства на континенте и оплести те сложнейшей паутиной своего злокозненного иезуитского влияния. В отличие от реальной католической церкви, гатаноависты не погружены в расколы и ереси, потому как бессмертный шоггот, стоящий во главе этой организации, всё время держит всех в железных рукавицах и делает власть старших клириков взаимовыгодной. К финальному сражению, гатаноависты собирают куда более многочисленные, хорошо сложенные, стройные военные силы и громят главных героев и поддерживающий их культ Шуб-Ниггурат. А когда клика тёмных жрецов, коварных манипуляторов и просто садистов и полных чудовищ ловит Сорея и Миклео, то ничего хорошего с ними не происходит. Таким образом, хотя в центре сюжета Сорей и Миклео — на самом деле герой пьесы — безжалостная, лживая и эффективная партократия попов и полицейских рыцарей-храмовников, готовая ради своей земной власти продаться хоть чёрту. Так я развил идеи «Вне времени». — Я обещал Ньярлатхотепу, повелителю всех Великих Древних, двух Избранников Шуб-Ниггурат. Сила вашей любви сделала вас избранными нашими жертвами! Уроды, нечестивцы и бесноватые одержимые взывали к Богу-демону. Разумеется, они не дали Сорею и Миклео умереть сразу — влюблённых юношей подвергли пыткам и изнасилованиям, заставляя смотреть друг на друга, а затем медленно срезали им головы, перерезали шеи. Последний взгляд каждой из жертв бы направлен на своего возлюбленного, в то время как их потроха раздирали фаллосы этих отвратительных маньяков. Головы слетели и были взяты за волосы. Садистический разум поднял их с пола и заставил поцеловаться, после чего головы юношей, с перьями за ухом Сорея, были посажены на кол и выставлены на всеобщее обозрение в Алу. Весь народ в столице видел теперь, что случается с еретиками, готовыми выступать против Бога-демона. — Только еретик Занту смог переметнуться на сторону Хозяев Боли и улететь от нас на их небесной колеснице! — объявил шоггот, принявший людской облик. — Эти, Избранные Шуб-Ниггурат, не смогли!