от ненависти до любви

      Наступал рассвет, пробивающийся в окна яркими лучами, встающего вновь солнца. Быть может, это мог быть обычный день, как и тысяча других будней, однако этот рассвет многое изменил.       Матвеев невольно поёжился от избыточного солнечного света, слепящего ему глаза. Они прищурились, не желая открываться, будто отдалённо боясь увидеть результаты того, чего он не помнил. И стоило парню всё же распахнуть глаза, как резкая боль пронзила голову являясь напоминанием того алкоголя, что он выпил несколько часов назад.       Перевернулся на бок и осмотрел комнату в пастельных тонах, всё казалось обычным: простая квартира, стены, но всё же кое-что было не так. Отсюда веяло каким-то лёгким, невообразимым холодом, сковывающим до кончиков пальцев, однако этот холод был не физическим, скорее моральным, вот только отчего?       Этого парень не понимал, он немного помнил эту ночь, всё ровно до того момента, как они вошли в квартиру и он сделал щедрый глоток виски, только вот что было дальше? Этого парень вспомнить не мог, как ни старался. Он потёр виски, вжимаясь в них пальцами, пытаясь вспомнить хоть одну маленькую деталь. Однако лучше бы ему не пытаться этого сделать.       Секунда и взгляд Матвеева устремился на смятую, словно после борьбы постель, где не было простыни, только одеяло, которым он накрывался этой ночью, и главное осознание, дошедшее до него, он был нагим, полностью, хотя привычки спать так, за ним не водилось.       Дима приподнялся в кровати, осматривая пол, на котором красовалось несколько пятен крови, Матвеев ужаснулся с новой силой. Кровь была не его, значит…       Сложив в голове все факты и осколки воспоминаний, в голову парня наконец начало пробираться осознание возможности того, что он натворил во время своей пьяной выходки. Был зол на неё, выпил… Нет. Нет! Он не мог этого сделать, не мог причинить ей вреда, это невозможно!       «Скорее всего, мы просто переспали, а потом она ушла. Всё было по обоюдному согласию»,— подумал Матвеев, очень надеясь на то, что он прав, иначе как смотреть в глаза своей новоиспечённой жене, он просто не представлял.       В комнате он нашёл свои вещи и быстро накинув их, вышел оттуда, только с одним желанием отыскать девушку.       «Возможно, она ушла? Вышла куда-нибудь?»,— думалось ему, однако его пропажа нашлась быстро.       Эта язва, казавшаяся ему такой меркантильной, сейчас спала на маленьком диванчике в гостиной, который казался для неё великоват. Странно, она так и уснула в полотенце, наверное после душа.       Лёгкая улыбка тронула губы Димы, прошедшего вперёд, ему показалось, что он был прав в своих предположениях, пока не подошёл ближе. Он стал внимательнее рассматривать её лицо, и пришёл в ужас, заставляющий окаменеть всё его тело. POV Дима       Я не знал, что сказать, как теперь посмотреть в её глаза, которые сейчас были закрыты. В одну секунду мне стало страшно от самого себя, противно. На её щеке, обращённой ко мне красовался огромный синяк, который поставил я. Неожиданно я вспомнил это.

***

      — Пожалуйста, отпусти меня! — кричала Соня, смотря на него по-детски наивными глазами.       — Заткнись, сволочь меркантильная… — И хлёсткий удар обжёг её щёку.

***

      Я легко коснулся этого синяка, но Соня поёжилась, а я убрал руку, боясь разбудить её. Глаза снова начали вглядываться в это лицо, красные глаза и… Синие губы. Сначала я не понял, причину, и только потом до меня дошло.       В квартире ещё не было нормального отопления, а потому в помещении было ужасно холодно, а она уснула лишь в одном махровом полотенце, которое совсем не согревало. Как долго она проспала так?       Почему не вошла ещё раз в спальню? Но только подумав об этом, я понял собственную глупость. Она боялась. Ей было страшно от того, что весь тот кошмар мог повториться. Только как теперь мне жить с этим?       Забыть и стереть из памяти всё равно не получится. Я снова посмотрел на неё, даже во сне её лицо было гордым с ноткой высокомерия, даже после стольких страданий, она не казалась мне беззащитной.       И сейчас я понял, из-за чего сорвался. Понял, почему причинил ей столько боли. Её гордый вид, холодность — это вывело меня из себя окончательно, именно поэтому я сорвался в эту ночь.       Однако даже этим я не мог оправдать свой поступок. Неожиданно ресницы дрогнули, а карие глаза приоткрылись и посмотрели на меня. Я ожидал увидеть всё: ненависть, злость, презрение, страх — но не увидел ничего из этого, только какую-то пустоту, повисшую на дне зрачков.       В её душе не было ничего, только пустота. Соня ни сказала ни слова, просто привстала с кресла и посмотрела в мои глаза своим пронзительным взглядом карих глаз, будто желая что-то сказать. Только что?       Шумный выдох вырвался из её лёгких, и она отвела взгляд, привстав и свешивая ноги с дивана, желая встать на пол. Я хотел сказать хоть что-то, но не мог. Губы не могли произнести ни единого слова. И всё, что осталось мне — лишь смотреть в след, уходящей девушке.       Её движения были неуверенными и заметно болезненными для неё, я хотел было подойти к ней помочь, но вдруг осознал, что напугаю её этим ещё больше.       — Соня, я… — что я хотел сказать Извиниться? Умолять о прощении? Теперь уже не знаю, потому что её подрагивающий голос перебил меня.       — Хватит, к чему слова? — спросила она, не оборачиваясь, оставляя мне для созерцания лишь её худую спину. — Мы не забудем эту ночь, — её голос стал непривычно тихим, видимо, сел после долгих вскриков. Холод пробежал по моей коже. — Но нам придётся жить дальше, осталось всего 1825 дней. Я не знаю, как мы переживём это? Хотя, вру. — И хоть я не видел её лица, готов поклясться, она иронично улыбалась сейчас. — Каждый будет жить своей жизнью.       — Для тебя это так просто? — неожиданно для самого себя, спросил я. Ум твердил мне, что сейчас виноват я и стоит заткнуться, но что-то в душе воспротивилось, и от её слов я забыл даже то, что сотворил с ней этой ночью.       — А что теперь сложного? — Голос выдал лёгкий сарказм в голосе, но в следующий миг она говорила уже серьёзно, — всё худшее, что могло произойти, уже произошло. Чего теперь бояться мне?       Соня обернулась, смотря на меня снизу вверх своими карими глазами, а потом болезненная улыбка окрасила её губы. Казалось, прошла вечность. Однако холод, исходящий от неё окутал и меня. Неужели ей не больно?       Почему она не проронила даже слезу? Почему ведёт себя всё также холодно и отстранёно? Все слова извинений, которые были в моей голове испарились, осталась всё та же злость, всё могло быть по-другому, если бы она сказала другие слова, однако она лишь разрушила всё.       Я поднял на неё свой взгляд, а потом мой телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении, но я не обратил на это внимание, не желая прерывать этот зрительный контакт, возникший между нами, будто это помогало найти сильнейшего. Мы просто смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря. Казалось, всё растворилось во времени и в пространстве.       — Тебе пришло сообщение, — сказала моя жена, не отрывая взгляда.       — Знаю.       — Наверное, Кристина волнуется. Не заставляй её переживать, — В моих глазах застыл немой вопрос, на что Софья лишь усмехнулась, чуть отводя взгляд в сторону, будто что-то припоминая.       — Ты…       — Я видела вас, а потом твой отец представил мне её. Только слепой бы не заметил, что ты влюблён в неё, — с каким-то юмором произнесла Соня, потирая переносицу.       — Да, влюблён и не собираюсь оправдывать, — гордо отсёк я, не желая признавать поражения, меня убивала её холодность, и только потом я понял, ей было всё равно, абсолютно и безвозвратно. Просто наплевать.       — Я и не просила, — с улыбкой сказала Соня, — иди, я думаю, она тебя уже ждёт.       Девушка развернулась и хотела было уйти в комнату, но неожиданно у меня вырвалось то, что так давно рвалось наружу.       — И ты даже не хочешь спросить меня, почему именно она? — Молчание, — потому что, она идеальная, добрая, умная и живая. Я не думал, что можно влюбиться за пару дней, но это так. И если бы я встретил её до тебя, то никогда бы не женился на тебе, потому что мне не нужна такая жена, холодная и неживая. Что в тебе есть настоящего?       — Что во мне есть настоящего? — тихо повторила она, а потом повернула голову, встречаясь со мной взглядом, — вот я такая, какая есть, стою сейчас перед тобой, ничем не прикрытая, — неожиданно полотенце слетело с её тела, открывая вид на голое тело. И я просто окаменел. Что она хочет сказать этим? — Вот она я, такая какая стою сейчас здесь. За мной много грехов, недостатков, но я никогда, запомни никогда не скрывала своих истинных намерений, не прикрывалась святой невинностью. Я такая, какая есть. С неидеальной формой фигуры, с неидеальными чертами лица, я совершаю ошибки, кого-то люблю, кого-то ненавижу. Потому что я живая и я — живой человек. Но ты прав, на тебя мне наплевать. Всё равно, будто и нет тебя и никогда не было в моей жизни. Я стою перед тобой — хочешь убей, для меня это уже не имеет значения. Я не знаю, как ты познакомился с Кристиной, только я уверена, что не всё там так просто и она лишь притворяется ангелом, но это не моё дело. Просто не путай моё отношение к тебе и к другим людям.       — Знаешь, я ещё раз понял, что ты не стоишь даже её мизинца, — я ожидал, что она закричит, ударит меня, но она продолжала молчать.       — Может быть. Кто знает. Иди, наверное, она уже заждалась тебя. Твой ангел…       Секунда и я молча направился к выходу из квартиры, по пути доставая телефон. Соня оказалась права, меня ждала Кристина, и я спешил на эту встречу, ожидая свидания с любимой, однако слова жены не шли у меня из головы. Мне всё равно.       Я вздрогнул будто от холода, однако не позволили себе задуматься над этим, а вместо этого лишь ушёл, громко хлопнув дверью.       — Ненавижу тебя, дрянь.