от ненависти до любви

      Иногда что-то внутри ломается. По телу растекается невыносимая боль.Мы не понимаем причины, просто чувствуем, что нас прежних больше нет. В Соне было тоже самое. Она не могла понять того, что произошло, глаза всё ещё хлопали в непонимании.       Дима же мгновенно заключил сопротивляющуюся Борисову в кольцо своих рук, прижимая к себе. Бьющаяся, сопротивляющаяся в его руках, отчаявшаяся — он никогда не видел её такой. Истерика полностью овладела ей, а парень ничего не мог поделать с этим. Попытки увести её отсюда не смогли осуществиться. Матвеева намертво вцепилась в него, не давая уйти.       Шок и истерика не отпускали Соню. Однако промедление было опасным для девушки, неизвестно сколько людей ещё охраняют её. Нужно было уходить. Непременно. Быстро. Но как? Впервые взглянув на жену за столь долгое время, он увидел в её глазах отчаяние. Ни боль, ни обиду. Просто отчаяние, плескавшееся на дне зрачков. Он отвёл глаза в сторону и увидел Сашу, стоявшую на пороге. Руки той тряслись, а губы судорожно хватали воздух, но она ничего не говорила.       Секунда замешательства, и брюнетка берёт себя в руки, подходя ближе. Соня замечает её. Борисовой не хватает воздуха, она задыхается. Её взгляд медленно скользит по собственным рукам, что полностью испачканы в крови. Её крови. Она резко замолкает, а потом сознание отделяется от тела, и девушка пропадает в пропасть. Чувств не осталось.       — Что с ней? — Слышится обеспокоенный голос её мужа. И парень резко подхватывает на руки хрупкое девичье тело. Слишком лёгкая, почти невесомая. Взглядом он скользит по усталому лицу, на котором видны несколько больших синяков, вся одежда перепачкалась в крови. Такое ему ещё не доводилось видеть. И от этого ужас пробирал полностью, до кончиков пальцев.       — Соня, Соня… — Дима бьёт ладонями по её лицу, стараясь привести в чувство — не выходит.       А Саша качает головой от всего свалившегося на её плечи. Кажется, она вот-вот заплачет, но она молчит и ничего не говорит. Время сейчас уже неважно, люди Шувалова здесь и им ничего не угрожает.       Сейчас другое бередит её душу: почему она не пошла в эту сторону? Почему она не оказалась в этой комнате?       Саша резко поднимается и смотрит на Матвеева. Тяжесть от всего, словно ложится на её плечи грузом. Брюнетка слабо вникает в суть вопроса Димы, заданного секундой назад, однако по обрывкам фразы старается ответить.       — У неё болевой шок, — она осматривает Соню подходя ближе, пальцами касаясь живота. На её пальцах оседает кровь. Только вот… Это кровь Сони. — Боже мой, скорее… Ей срочно надо в больницу! Повезём на своей машине. Ждать скорую нет смысла. Лишние внимание ни к чему.       — А… — Дима не договаривает, его всего колотит, но в его глазах так и застывает немой вопрос, на который Саша спешит ответить.       Брюнетка мягко касается плеча Матвеева. Сейчас не хочется ни ссориться, ни ругаться, ему нужна хоть чья-та поддержка, пусть даже и её. — Отнеси её в машину. Нужно ехать.       Дима кивает и устремляется к выходу из этого помещения, попутно думая, как аккуратно вытащить оттуда Соню. Ответы приходят сами по себе. Она так и не открывает глаза, даже когда он садиться в машину, усаживая её на колени. Матвеев лишь сильнее прижимает её к себе, обвивая осиную талию руками. Саша оказывается рядом буквально через несколько минут. Денис идёт с ней и садится на место водителя. Сейчас неважно. Будто во сне они говорят про ближайшую больницу, и их везут туда. А в голове каждого что-то своё. Что-то переключается, независимо от них, и они становятся другими.       Сколько прошло времени? Они ведь не следили за ним. Опомнились лишь тогда, когда увидели здание больницы. А потом всё как во сне. Врачи, белые халаты, суета, каталка.       Соню забирают из рук парня и куда-то увозят. Дима ничего не понимает, в памяти остаётся лишь её измождённое лицо, которое сливается с цветом больничной простыни. Из его головы упрямо не хотят выходить обрывки сегодняшнего дня.       Парень не слышал, как рядом с ним на стул опустилась Саша. Почувствовал только, что она аккуратно сжала его руку своей, отчего ему стало чуть теплее.       — Ты можешь во многом её обвинять, но знай: она всю жизнь была одна, одна справлялась с проблемами, одна находила выходы. Она привыкла быть сильной и за этой маской спряталась, потерялась. Я не знаю, кто сможет ей помочь. Её родители даже сейчас не рядом и не будут с ней и дальше, оставят. Ты ведь знаешь какого это, остаться в одиночестве, когда внутри всё сгорает. Она завязнет в этом горе, сломается. Потухнет, как свеча. Я боюсь этого и одновременно понимаю, что кроме тебя, у неё никого в этой жизни нет. Ты единственный близкий ей человек, который сейчас с ней и может ей помочь. Прошу тебя, подумай над моими словами. И прими решение.       Дальше была тишина. До того момента, как к ним вышла какая-то женщина, по-видимому врач этой клиники.       — Вы родственники Софьи Матвеевой? — Грубым голосом спрашивает женщина. В её тоне лишь холод, но им сейчас не до этого. Саша, которая бы всегда колкостью ответила на грубость, сейчас лишь резко встаёт со стула и вплотную подходит к ней. Волнение захлёстывает с головой.       — Д-да… — перепугано отвечает брюнетка, комкая край своей кофты. — Что с ней?       — Состояние стабильное. С ней всё в порядке, её ребёнок тоже не пострадал.       Дима ошарашенно переводит взгляд с Саши на врача. Сейчас он судорожно пытается что-то понять, но ничего не выходит.       Ребёнок. Слово, набатом отдающееся в голове.       — Она беременна? — Матвеева, казалось, обдаёт холодом. Внутри всё переворачивается. Меняется. Почему она не сказала?       — Да, — всё тот же ледяной тон, но ему наплевать. В его глазах сейчас только удивление и лёгкая доля радости. А если это не его ребёнок? Мимолётный взгляд на брюнетку, и парень читает ответ по её губам, она ведь знает о чём он думает.       — Это твой ребёнок, Дим.       Ноги каменеют, слова застревают в горле. Слишком много. Слишком тяжело. И единственный вопрос, заданный им:       — Можно к ней?

***

      Дима заходит в палату спустя около пятнадцати минут, когда уже решён вопрос с бумагами и оплатой. Саша оставляет его одного, занимаясь множеством других дел. Однако Матвееву всё равно. Парень вдруг резко осознаёт, что он сегодня мог потерять. Ребёнка. Своего ребёнка. Все эмоции не до конца понятны ему, шок поглощает его. И он, как под наркозом. А всё то, что произошло за сегодняшний день и вовсе добивает. Но несмотря на это, он медленно подходит к своей жене.       Сейчас она спит. Несколько больших синяков на лице, руках, и это пугает. Парень медленно опускается на стул возле неё и продолжает свои размышления. Он знает, что жена его не слышит, иначе бы не подпустила к себе. Только впервые он задумывается над словами Саши.       Дима никогда не нёс за кого-то ответственность, жил сегодняшним днём. А теперь жена, ребёнок. Всё перемешалось в голове. Однако эта ночь слишком страшная для них обоих. В их жизни теперь две таких ночи, словно две тёмные тени, не отпускающие воспоминания.       Впервые он понимает, что она слишком маленькая, слишком хрупкая. Слишком много взвалила на свои плечи.       Дима бережно берёт её руку в свою и сжимает сильнее, даря своё тепло, желая согреть. Её ладонь холодная, но парень не обращает на это внимания, продолжая лишь смотреть на неё и аккуратно держать руку.       Им ещё о многом нужно поговорить, многое рассказать друг другу. Но это будет после. Это будет завтра. А пока Дима лишь засыпает, прикрыв глаза от усталости и положив голову на кровать, где лежала девушка. Он так и заснул, не отпуская её руку.       Самая тёмная ночь в их жизни закончилась.