от ненависти до любви

      Голова Александры вот-вот разорвётся от усталости. Ей жутко хочется спать, а ноги уже и вовсе подкашиваются, но пока она не может позволить себе такой роскоши, как сон, пока нельзя. Она видит своё отражение в зеркале и грустно усмехается. Круги под глазами выглядят весьма эффектно, особенно если учитывать тёмный макияж и помятую одежду.       Однако долго рассматривать себя ей не позволяют раздавшиеся шаги в её сторону. Брюнетка спокойно оборачивается, чтобы посмотреть на нарушителей своего спокойствия. Увиденное совсем её не радует, но она на пятках разворачивается в сторону появившихся людей, не желая проявлять неуважение. Воспитание не позволяет.       — Чего ты хочешь от нашей дочери? — Раздаётся звонкий голос матери Сони, на это девушка лишь пожимает плечами. Этот жест ещё больше выводит их из себя. Раздражает.       — Если бы я чего-то хотела, то уже бы это получила, — немного насмешливый тон Саши не терпит возражений. И девушка была готова закончить на этом разговор и эффектно удалиться, оставляя их позади, однако её резко перехватывают, заставляя остаться. — Что-нибудь ещё?       Глаза матери Борисовой загораются злобным блеском, и она с трудом сдерживает крик, понимая, что находится в больнице. Эта девица выводит её из себя, доводя до бешенства своим поведением, удивительно, что раньше она была другом их семьи.       — Я не хочу видеть тебя рядом со своей дочерью. Такой шлюхе, как ты, не место рядом с ней, — Светлана высоко приподнимает подбородок, смотря брюнетке в глаза. Но та не реагирует на это, предпочитая молчать. — Ты прекрасно осознаёшь это сама.       Саша вырывает свою руку из цепкой хватки и делает шаг в сторону. Из лёгких вырывается усталый выдох, но она сдерживает себя от необдуманных действий. Нужно успокоиться, гнев — её злейший враг, который столько раз заставлял её делать ошибки. — Ваша дочь прекрасно всё обо мне знает.       И если бы она посчитала нужным, общение бы прекратилось в тот же день. Что же, пускай я шлюха, если вы так считаете, то пожалуйста, ваше право. Я не думаю, что люди, которые довели её до этого брака могут сейчас спорить со мной, обвинять меня и уличать в нарушении моральных принципов. Не вам указывать мне. Но я не собираюсь спорить с вами, это дело вашей дочери. В отличии от вас, родители дали мне воспитание и привили уважение к старшим. А теперь позвольте мне уйти. Я не хотела бы наговорить вам множество гадостей.       — Ты грязь, Александра. И ты сама это знаешь, я бы давно растёрла тебя, да жаль марать о тебя руки. Твоё прошлое имеет достаточно много оснований не доверять тебе.       Саша заливается смехом, театрально закрывая рот ладонью. У неё нет других эмоции. Они не увидят, как задевают её их слова.       — Могу с уверенностью сказать тоже самое о вас. О чём вы говорили с Соней?       — Взгляд. Проницательный.       Брюнетка, словно рентген просматривает насквозь, от этого родителей подруги пробивает холодом. Тварь.       — Мы говорили о правильном решении, — за женщину отвечает отец Сони, наклоняясь вперёд. На устах победная улыбка, но значение этих слов пугает Сашу. Какой-то пазл складывается в голове. Быстро. Резко.       Ничего не объясняя, девушка резко срывается на бег, оставляя собеседников в недоумении. Нужно к Соне. Немедленно. Они опять что-то втемяшили ей в голову. Что на этот раз? Конечно, развод, как же она раньше не догадалась? Счёт идёт на секунды, и Саша это понимает. Ей не хватит времени, рука нашаривает в кармане брюк телефон, а пальцы набирают номер Димы, а сама же она устало облокачивается о стену. Нет сил бежать. Слишком устала. Голова уже кружится, и девушка вот-вот упадёт. Перенапряжение даёт о себе знать.       Парень отвечает быстро, берёт трубку и бурчит что-то неразборчивое в ответ, однако это её не волнует. Другое имеет значение. Она слишком хорошо знает эту семью. Она уже один раз вытащила Борисову с того света, и готова сделать это ещё раз.       — Матвеев, быстро дуй в палату к Соне и не спрашивай зачем. Я прошу тебя, иначе может быть поздно.       Дима, стоявший до этого возле аппарата с кофе, заметно напрягается, резко бросает собственный кофе, удаляясь прочь. Быстрым шагом он направляется к палате жены, не понимая, что происходит. Но причин не доверять Саше — нет.       Белая дверь быстро распахивается, и перед его глазами предстаёт тяжёлое зрелище.       Соня, уставившись в одну точку до крови сжимает что-то в руке, вокруг её постели множество осколков, но ей до этого и дела нет.       Ему необходима секунда, чтобы понять, что происходит. Одним быстрым движением парень оказывается возле её постели и с силой разжимая её ладонь, забирает осколок. Девушка резко оборачивается, только заметив его присутствие. Внутри всё сжимается, и что-то лопается, оставляя за собой град осколков.       — Что ты делаешь, дура? — Пальцы Димы с остервенелой силой вцепляются в её плечи и встряхивают. Гневный голос разносится на всю больницу, а ему всё равно. Крик. Но она не реагирует, продолжая лишь смотреть на него своим отчаянным взглядом. — Жить ей надоело! Я тебе такой земной ад устрою, идиотка…       Эти слова становятся катализатором и случается взрыв. Жестокий и беспощадный. Его слова ядом въедаются в затуманенное сознание девушки. И она не выдерживает. Хватит. Больше преград не осталось.       — Ад? — Соня резко выпутывается из хватки парня, вставая перед ним. В её тоне ни грамма холодности и спокойствия, как прежде. Выкипело. Не осталось. — А что по твоему моя жизнь? Не тот же ад? Сколько ещё я должна вынести, чтобы вы оставили меня? Стоит он, успокаивает, ребёнка воспитывать хочет. Где же раньше была твоя положительность? Ребёнок ему важен. А ты не помнишь, как я забеременела? Тебе напомнить?       Из глаз отчаянно льются слёзы, но она не останавливается. Срывается на крик. Друг напротив друга, глаза в глаза. Он хочет подойти, но не может, ноги не слушаются и он замирает на месте, просто рассматривая ранее незнакомую ему девушку.       — Напомнить, как в ту ночь я умоляла тебя остановиться? Напомнить, как ты порвал мою честь одним резким проникновением? Какое ты имел право? Кем ты себя возомнил? Богом? Ему одному плохо было, а я так, сбоку. Я ведь машина железная, мне ведь не больно. Да я из-за тебя спать ночами не могла, мне каждую ночь снились кошмары. Я до сих пор ночами вздрагиваю от страха. От твоих слов, ударов. Ты меня медленно убивал, не жалея, разрывая душу, ломая.       Секунда — и его грудь ощущает удары от её кулачков. Она не выдерживает, ломается, маска спадает. Она кричит, брыкается, бьёт его по груди, не щадя и не жалея. Слова быстрыми потоками льются наружу, но она ничего не может сделать. Это выше неё.       А Дима ничего не делает, только молча стоит, борясь с желанием ответить. Он не имеет на это никакого права. А Соня лишь продолжает:       — Потому что тебе плевать на других, на то, что они чувствуют. Потому что ты думаешь, что только если человек плачет, то ему больно. Верность я тебе хранить должна была… Почему я всем всё должна? Мне только никто ничего не должен… Почему никому нет до меня дела? Этот брак, учёба, а меня спросили, какого мне? Я просто товар, ещё и никому не нужный.       Ещё один удар, а её боль не гаснет. Слёзы катятся по щекам, но остановиться она не может. Слишком больно. Слишком тяжело.       — Я дура. Да, идиотка. Потому что живу ради других, чтобы другим было хорошо. А я в своей жизни где? Моя жизнь ничего не стоит, потому что наплевать всем. Понимаешь ты это?! Я жить больше не хочу, мучиться не хочу, потому что кукла безвольная, которой манипулируют. Но я поверила в счастье. Альтаир, как казалось мне, любил меня, хотя это всё было обманом. Я чувствовала себя счастливой рядом с ним, а он меня предал, он просто играл со мной. Кому мне теперь доверять? За что? Почему я даже родителям не нужна? Почему?       Соня бьётся в его руках, дрожит всем телом, не понимая происходящее. Всё, что копилось в ней месяцами выходит наружу, истерика поглощает её.       Дима же слушает и терпит, только теперь чувствуя её боль и то, что ей пришлось пережить за последние месяцы. И он как никто другой в этом виноват.       После очередного громкого вскрика он быстро притягивает жену к себе, обхватывая ладонью её затылок и прижимая к груди. Грубо, но так до боли нужно.       Размеренный стук его сердца немного успокаивает её, и она затихает, замёрзшими пальцами комкает край его белой футболки. Дима нежно проводит ладонью по чёрным волосам и медленно целует макушку, покачивая девушку из стороны в сторону, надеясь успокоить. Совсем как в детстве.       — Тише, — мягкий шепот окутывает сознание, а на душе Сони становится немного легче. Тело согревается от тепла мужского тела, перенимая его. И она обессиленно, ещё теснее прижимается к нему, желая не ощущать вновь пробирающий до костей и кончиков пальцев холод. Ей слишком плохо. Слишком страшно. А следующие его слова и вовсе заставляют сердце с болью сжаться.       — Ты нужна, слышишь? Мне нужна и нашему ребёнку. Мы же не сможем без тебя, глупенькая. И я никуда тебя не отпущу, поняла меня?