от ненависти до любви

      Дима уже привычно проводит несколько часов в больнице. Эти белые стены давят на него с ужасной силой, но он старается взять себя в руки. Ему хочется поскорее забрать отсюда Соню, ведь её состояние ни на секунду не внушает доверия. Однако врач разрешил сделать это только завтра, сказав, что ей необходимо ещё побыть под присмотром врачей. Всё-таки такой стресс при раннем сроке беременности довольно опасен, поэтому парень соглашается.       Матвеев вновь прокручивает в голове их с Соней разговор: её взгляд, слова. И всё это кажется ему каким-то нереальным, словно этого всего не было, словно не он держал её за руку несколько часов назад. Подумав об этом, парень устало выдыхает. Почему-то в голову то и дело лезут прошлые воспоминания. Уверенная и гордая девушка, никого не боявшаяся, а что теперь?       Трудно не заметить, что его жена раздавлена, подавлена, и это просто так не залечишь, тут не помогут никакие слова, увы, но так. Сколько раз он причинял ей боль? Сколько раз доводил до нервного срыва? К нему неожиданно пришло осознание, что их ребёнок — это единственное, что держит её здесь, если бы его не было, возможно, она бы уже оставила этот мир. Он видел это в её глазах. Какая ирония — самая страшная ночь их жизни помогает ему удержать её рядом с собой. Странно, но тем не менее это так.       Дима какой раз за день подходит к автомату с кофе, чтобы заказать себе обжигающий горло напиток, однако его планы обрывает звонящий в кармане брюк телефон. Парень недовольно морщится, доставая телефон и смотря на дисплей. Отец.       — Да, слушаю, — устало бросает Дима, делая несколько шагов вперёд. Отец редко звонит просто так, а значит сейчас у него на это веские причины. Это отнюдь не радует.       — Мне нужно с тобой поговорить. Через несколько часов возле нашего семейного кафе, — также небрежно, вторя тону сына, отвечает Матвеев —старший, его отчаянно пугает эта перемена в поведении собственного сына. — Отказ не принимается.       На эту реплику парень лишь закатывает глаза. Кто-нибудь в этой семейке вообще когда-нибудь спрашивал его мнение? Вроде, полностью игнорировать его слова — семейная традиция. Поэтому приходится лишь согласиться.       Парень быстро подходит к стулу, где сидел несколько секунд назад и забирает оставленную им же ветровку. Только вот что-то щёлкает внутри него, и он делает несколько шагов по направлению к палате жены, сам не зная для чего.       Дверь бесшумно открывается, и взору Димы предстаёт собственная жена, скрутившаяся клубочком на больничной постели. Она вновь спит, потому что стресс окончательно так и не проходит, оставляя больные раны в сердце. Её лицо во сне такое спокойное, как и тогда на утро после той ночи. Такая же слабая и беззащитная. Однако это не вызывает желание защищать, просто обострившееся чувство вины перед ней не даёт ему покоя. Наверное, поэтому Матвеев со всей осторожностью, на которую только способен, закрывает дверь, стараясь не потревожить её сон.

***

      Чтобы добраться до кафе Дима тратит около полутора часов, однако это не особо пугает его. Хоть у них с отцом и временное перемирие, но видеть его всё равно не хочется. Душа чувствует подвох, но ничего сделать уже нельзя.       Зайдя в кафе, взгляд парня натыкается на фигуру отца. Дима уважительно кивает и делает ещё несколько шагов по направлению к одному из столиков. Да, Андрей Матвеев не изменяет своим привычкам, всегда выбирая одно и тоже кафе, один и тот же стол и, конечно, заказывая одно и тоже блюдо вместе с вином.       — Здравствуй, — привычно здоровается Дима, усаживаясь на стул напротив. — Что-то случилось?       Едкая усмешка служит ему ответом. Однако Дима не делает преждевременных выводов, желая продумать всё наперёд.       — Пока ничего. Хотел вот у тебя спросить, что ты теперь думаешь делать? — Мужчина спокойно оглядывает сына, ему действительно интересно, что же будет дальше. Что в голове у его сына?       — А что должен? — Вопросом на вопрос отвечает парень, облокачиваясь на спинку стула. — Или у тебя опять какие-то предложения?       — Почему же? Ты уже в том возрасте, когда решения принимают самостоятельно. Просто у тебя появилась прекрасная возможность развестись с Соней, мне уже сообщили о том, что она в больнице. Вопрос только в том, как ты это сделаешь?       Дима в удивлении вскидывает брови и смотрит на отца. Неужели он так легко откажется от брака, который сам же ему и навязал? Есть ли в этом хоть какая-то логика? Что вообще происходит вокруг? Может быть, он сам жертва более опытного кукловода?       — Видимо, в этот раз твоя проницательность подвела тебя. — Андрей, подобно сыну вопросительно выгибает одну бровь, вглядываясь в глаза Дмитрия. А следующие слова и вовсе огорошивают его. — Я не собираюсь разводиться с Соней. Более того, после всего произошедшего с нами я надеюсь, что наша семья станет ещё более крепкой.       Тон Димы не терпит возражении, однако его отцу хочется лишь рассмеяться, но он сдерживает этот порыв. Порой даже он совершает просчёты, недостойные крупного бизнесмена.       — Что же изменилось? Ты никогда не пылал чувствами к своей жене, а тем более после её связи с Альтаиром, что заставило тебя передумать?       Откровенно говоря, его сын сам не знает в какой момент это произошло. То ли когда он узнал о существовании ребёнка, то ли после того, как он узнал, что Альтаир не тот, за кого себя выдавал или из-за напутствия, сказанного Сашей. Всё в какой-то мере подтолкнуло его к этому решению, а попытка самоубийства Сони стала тем самым необходимым катализатором.       — Скажем так, я понял, что мы оба были не правы. Моя жена имела связь с Альтаиром, но я тоже не был ей верен и в отличии от неё выставил наши отношения напоказ. Если ты помнишь, то только благодаря её уму, мы тогда не скомпрометировали себя. А это достойно уважения. Более того, угроза того, что она вернётся к своей связи не имеет даже основания для существования, потому как Альтаир сообщник Кристины.       Матвеев отчеканил буквально каждое слово, при этом не забывая смотреть на чуть удивлённое лицо собственного отца. Безусловно, Андрею нравились перемены в характере сына, однако и немного пугали, такая решительность и непроницаемость. Похоже, брак с Соней идёт ему на пользу. Это нельзя не заметить.       — Раз так. То, возможно, ты прав, — мужчина уверенно соглашается, делая очередной глоток из своего бокала. Вино в этот раз кажется ему немного приторным, но он не обращает на это должного внимания. — Надеюсь, мне не придётся расхлёбывать последствия твоего решения?       — Не придётся. Но это не всё. Я хотел поговорить с тобой конкретно о себе. Мне пора наконец повзрослеть. Я понял, что ты был прав. Думаю, что мне стоит начать вникать в бизнес, и я хотел бы начать работать в твоей компании.       Впервые за долгое время парень говорит серьёзно. Он обдумывал это всю вчерашнюю ночь. Наверное, это было вызвано тем, что Дима, хоть и непроизвольно, но сравнивал себя с другими парнями, у которых свои семьи.       И увы, в этом сравнении он полностью проигрывал.       Ему пришлось признать, что всю свою жизнь он только развлекался и почти ничего не добился самостоятельно, без помощи отца. У него всегда было достаточное количество средств на карте, поэтому он и не задумывался о том, что деньги нужно зарабатывать самостоятельно и своим трудом. В то время как другие в своём молодом возрасте сталкиваются с проблемами безденежья очень остро. Это и заставляло задуматься.       — Я не знаю, что на тебя так повлияло, однако это однозначно меняет тебя в лучшую сторону. Конечно, со следующей недели ты приступишь к своим обязанностям, надеюсь, что ты с ними справишься.       — Я постараюсь оправдать твоё доверие…

***

      Соня в который раз за день вновь открывает заспанные глаза. Всё произошедшее кажется ей очередным кошмаром, однако она понимает, что всё это правда. Эти сумбурные события то и дело встают перед её глазами. Но самообладание медленно возвращается. Ей нужно успокоиться и жить дальше. Сейчас хочется философствовать о жизни, однако понимание, что это бесполезно, отрезвляет. И Матвеева устало встаёт с постели осматриваясь по сторонам, на стоящем рядом стуле лежит какая-то одежда, сложенная аккуратненькой стопочкой. Это невольно заставляет улыбнуться, и она спешит облачиться в неё, чтобы лишний раз не напоминать себе о том, что она в больнице. Пусть хоть одежда не напоминает об этом. На тумбочке всё ещё покоится красивый букет белых роз. Соня осторожно берёт его в руки и подносит к лицу, вдыхая этот запах. Такое непривычное ощущение получать от кого-то цветы, особенно от Димы. Его слова заставляют её задуматься.       Простить.       Наверное, она уже давно его простила, просто девушка не представляла, как они смогут жить дальше, после всего, что произошло в их жизни. Та ужасная ночь, ссоры, скандалы, разве может это пройти бесследно? Ребёнок внутри неё — это то, что осталось после того унижения, которое она испытала. Воспоминания об этом до сих пор вызывают нездоровую дрожь по телу, хоть она и старается контролировать это.       Ладонь Матвеевой касается ещё впалого живота. Ещё тогда, находясь в той холодной комнате, девушка поняла, что любит своего ребёнка, несмотря ни на что. Не важно, кто его отец, важно, что это её маленькая частичка, которой она попытается дать то, чего не было у неё самой: заботу, ласку. Пусть его родители и не любят друг друга, на нём это никогда не отразиться, Соня поклялась себе в этом. Теперь ей нужно думать не только о себе. Пора взрослеть.       Дверь с характерным скрипом открывается, и девушка успевает только отложить подаренный букет и сделать несколько шагов к гостю. К её удивлению, перед ней вновь предстаёт Дмитрий.       — Тебе лучше? — Мягко спрашивает парень, стараясь быть менее раздражительным для девушки. Сейчас Соне вредно волноваться. Девушка тихо кивает. — Может быть, тебе что-то привезти? Может, чего-то хочется?       Соня лишь качает головой. Ей не хочется абсолютно ничего, ей до жути надоели эти стены, и вдруг единственное желание закрадывается в душу. Она преодолевает расстояние между ними, поднимая голову вверх и смотря на мужа умоляющим взглядом.       — Отвези меня домой, — тихо просит она, продолжая смотреть в его глаза. Парень лишь опускает голову.       — Врачи говорят, что им ещё надо понаблюдать за тобой. Завтра я заберу тебя отсюда, хорошо? — Его слова почему-то не успокаивают её, и девушка ещё больше распахивает и без того большие глаза в мольбе.       — Пожалуйста, — нежный шепот, и тонкие пальцы мягко касаются его татуированной руки, сжимая. Ей невыносимо здесь, слишком плохо. — Я очень хочу домой…       Дима лишь кивает в ответ на её просьбу, и бережно прижимает жену к своей груди, проводя ладонью по чёрным волосам.       — Тогда пойдём.       Они не обращают внимания на предписания врача, а просто выходят из здания больницы, возле которого их не ждёт водитель. Парень спешит вызвать такси, однако Соня накрывает своей ладонью его телефон.       — Давай пройдёмся немного пешком, — предлагает Матвеева, медленно шагая по тротуару. Сейчас ей не хочется думать сколько времени и где они находятся. Ей просто хочется хоть немного перестать корить себя за прошлую ночь, которая останется ещё одним страшным следом в её памяти.       — Как скажешь, — соглашается Дима, следуя за ней.       Они вдыхают свежий воздух и наслаждаются немного холодным ветром. Молчание нависает над ними. Им не о чём говорить, кажется, они уже слишком много сказали друг другу. Неожиданно на плечи Сони ложится ветровка Димы, и она чувствует появившееся тепло. Девушка в недоумении поворачивается и смотрит на парня, оставшегося в одной футболке. Замёрзнет ведь.       — Холодно, одевайся теплее, — заботливо говорит Дима, стараясь сильнее закутать жену в собственную верхнюю одежду. — А то заболеешь…       — Спасибо, — одними губами произносит Соня, чувствуя какую-то теплоту, разливающуюся внутри. — А ты?       Дима качает головой. Что ему будет? Здоровому парню с отменным здоровьем? А вот хрупкая, маленькая девушка, поверженная стрессом, наиболее неустойчива ко всяким вирусам. Однако парень понимает, что должен сказать ей кое-что важное.       — Не замёрзну. Я всё-таки мужчина и будущий отец нашего ребёнка. — Дима опускает голову вниз и разглядывает асфальт под ногами, а в следующую секунду берёт ладони Сони в свои, заставляя смотреть в свои глаза и вглядываться в её голубые. — Знаешь, я, действительно, не лучший кандидат на роль отца и заботливого мужа, но я постараюсь измениться. Правда, Сонь, постараюсь. Мне, наконец, пора взрослеть.