Мой ангел пришёл так внезапно.

Утро. Довольно солнечно, но на небе просматриваются тучи. Ветер стал чуть прохладным, ведь на дворе был конец августа, конец лета. Я опять не спала всю ночь и выкуривала сидя на крыльце очередную сигарету. Мысли так и текли длинным нескончаемым ручьём в моей голове. До школы оставалось всего ничего: девятый класс, экзамены, постоянные нервы и переживания. А я так и не пришла в себя с того дня.. С того злополучного дня, когда моя жизнь начала превращаться в кошмар. 26 июня. Лето шло своим чередом, ничего интересного не происходило. То-ли я повзрослела, то-ли на столько измоталась, что лето особо то я и не ждала, с тем детским и наивным восторгом, который был раньше. Было поздно, час десятый где-то и я направлялась домой, с очередной одиночной прогулки. С отцом мы частенько ссорились, да и выпивал он. С молодым человеком были проблемы в отношениях, видится с ним желание отпадало сразу, при одной мысли что начнется очередной скандал, выяснение отношений, а может того хуже... В памяти всплыла фраза, сказанная им в момент последней ссоры: "Да кому ты кроме меня нужна? Бесполезная девчонка с надуманными проблемами, которая ничего не сможет без меня!" Шлепок. Я ощутила его будто физически, прямо как в тот день. Меня передёрнуло, от чего я остановилась, но через пару секунд тряхнула головой и зашагала дальше. Да, он поднимал на меня руку и ни один раз. Началось это относительно недавно и так заканчивалась каждая наша ссора. Но я как ведомая прощала его, хватало одной фразы: "Прости, любимая. Погорячился." Я тут же оттаивала. Любила, любила как слепая дура. Горько усмехнувшись своим мыслям я заметила, что уже практически подошла к дому. В последнее время у нас с матерью более-менее наладились отношения: мы разговаривали по телефону, переписывались и даже виделись и гуляли вместе. Без её постояных упрёков, колко-болючего взгляда и холода. Этого всего практически и след простыл. Но я всё ещё не простила ей всё, что она творила до этого. Маленькая обиженная девочка говорила внутри меня. Но большее отвращение я чувствовала к её родителям, к своим родным бабушке и дедушке! Мысли опять стекали ручейком, но тут их поток прервал голос отца: болезненный и дрожащий. Таким до этого я слышала его всего-то 2 раза в жизни. Немного напрягшись сняла обувь и громок кашлянула оповестив его, что дома. Он не заставил себя долго ждать и вышел ко мне в коридор. Первое что попало под мой "прицел", это его лицо: осунувшееся , опухшее, от того похожее на воздушный шар. И глаза, эти глаза я узнаю из тысячи. Отец плакал. И очень сильно. Почувствовав,что ноги становятся ватными и какими-то не устойчивыми я пошатнулась, удержавшись за дверной косяк. Простояв так пару минут, а может и секунд, в тот момент время для меня тянулось вечно и мои попытки разглядеть в лице родителя, хоть какие-то ответы на свои вопросы, не увенчались успехом. Спустя ещё пару мучительных секунд, я произнесла: Что случилось, на тебе лица нет? Помолчав, он подал свой голос, слабый и дрожащий, прямо как он сам, шатающийся и еле стоявший на ногах на проходе в зал: Пошли. Только сядь пожалуйста. Живот скрутило неприятным чувством страха. Как будто кто-то сжимал его. На трясущихся ногах, я прошла в зал, не подавая виду. Мы с ним присели на диван, взяв меня за плечи, крепко, по отечески,он произнёс: Дочь, бабушки больше нет. В этот момент я перестала что-либо чувствовать, в ушах как-будто лопнули перепонки, не чувствовалось даже сильных и довольно больших рук, лежащих у меня на плечах. Глаза заслезились, я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, слёзы просто начали скатываться с глаз, задевая ресницы, чертя дорожку на моих щеках. Далее было всё как в тумане: крики отца, сирены, обрывки фраз, или же разговоров, какие-то далёкие и болезненные ощущения, которые я еле-еле чувствовала. Очнувшись, мои глаза ослепила яркая белая вспышка, я тут же поморщилась. Это мимолётное действие отозвалось в моей черепной коробке тупой болью. Расслабившись и начав оглядываться, мне было достаточно пары секунд, чтоб понять, что я в больнице. Мозг начал прокручивать шестерёнки, воспроизводя события до моего появления тут. Голова тут же закружилась и я шумно выдохнула. И тут пришло осознание, что это не сон и не чья-то тупая шутка. Всё было взаправду. Моего единственного родного и дорого человека больше нет со мной рядом, иначе, она бы давно уже сидела рядом с моей койкой и гладила руку. Глаза начало предательски щипать. Бабушка-единственное и самое родное, что было у меня на всём белом свете. В голове загудела фраза отца: "Дочь, бабушки больше нет." Мгновенно слёзы покатились по щекам, а обессиленные руки пытались ухватиться, или ударить хоть что-то, дабы унять душевную боль. Не знаю, сколько я так пролежала, потеряв счёт времени и окончательно обессилев я опять провалилась в тёмную бездну. Кое-как разлепив глаза, я как-то механически повернула голову и лицезрела довольно забавную, как мне показалось картину: отец сидел возле мой "кровати" и дремал. А мать, сидела в углу палаты и безжизненно смотрела на стену. Мои пересохшие губы с трудом разделились и удалось выдавить сухое: Мам.. Мать тут же встрепенулась и подбежала ко мне, пихая отца в бок. Хоть они и были в разводе, но между ними сохранились не плохие дружеские отношения, не без своей перчинки конечно. Отец тут же подскочил и я опять увидела его опухшие от слёз глаза. Он не был слабаком,или что-то в этом духе, просто устал, просто произошло слишком много дерьма, просто даже человек, которого я всю свою жизнь считала самым сильным на свете, тоже давал слабину. Этот укол пришёлся в самое сердце, ведь как бы мы не ссорились, чтобы он не делал, я всё равно его любила, конечно, эта любовь была не такая же, как к бабушке, поскольку отец был очень строг, холоден, но справедлив и рассудителен. Бабушка же была полной противоположностью. Да и меня прекрасно можно было понять, ведь бабушка самостоятельно растила меня до 7 лет, пока я не пошла в школу и пока родители нормально не решили всё по поводу развода. Матери я была не нужна, она никогда мной не интересовалась. Но в первое время я жила с ней, хотя для той маленькой девочки, это был совершенно чужой человек, которого бабушка почему-то просила называть: мама. Воспоминания накатили на меня с новой силой. Я вспомнила как пошла в первый класс, как боялась, как у меня крутило живот перед каждым новым днём в школе, как стеснялась своих одноклассников и даже не могла выйти к доске и нормально ответить. С каждым прожитым днём обстановка накалялась. Жили мы вчетвером: мать, дед, бабушка и я. Меня не любили, с самых первых секунд моей жизни, меня не приняли. На мне сказывалось воспитание той бабушки: она учила отстаивать свою точку зрения, не сдаваться, идти вперёд, жить на полную катушку и многое, многое другое. Что было полной противоположностью этой "семье". Начались частые скандалы из-за моего характера и воспитания, как говорили они. Вскоре на меня начала поднимать руку, делали всё что хотели. А мать просто стояла и смотрела, как над 8-им ребенком измываются бабушка и дедушка. Били иногда до такой степени, что оставались глубокие раны, от того же ремня. Заживало конечно на мне всё очень быстро, но боль была адская. Несмотря на это, никогда и ни за что, я не показала им своих слёз. Предки выдрессировали меня и слёзы я считала показателем слабости. С бабушкой и папой общаться мне было запрещено. Но вот, в один день, я решилась выскользнуть из школы через другой вход и уйти к папе. Дальше плохо что помнилось, но то, что папа обрабатывал мне раны и синяки, дабы не шокировать бабушку так сильно, а так же подал на них в суд, но эти гниды отмазались. Я вернулась к реальность из-за папиных возгласов и как-то нездорово улыбнулась. Голос отца дрогнул,но оставался таким же холодным и стальным: Дочь, как ты себя чувствуешь? Мать подхватила: Да, что-нибудь болит? Или ты может попить хочешь? Я гневно вздохнула и колко ответила: Вы сюда припёрлись вопросами меня донимать? Прекрасно я себя чувствую, единственный близкий и родной человек, который у меня был, умер. Я его больше никогда не увижу, не услышу, не обниму. И вы сука спрашиваете: " Как ты себя чувствуешь?" Серьёзно? Мать ударила кулаком о край кровати, от чего та пошатнулась. И выдавила из себя с нотками той самой её колючести: Ещё одно такое слово я услышу из твоих уст, ты у меня в интернат учится пойдёшь. У меня был тысяча и один ответ, но я почему-то не захотела продолжать этот бессмысленный разговор, ведь им ничего не докажешь. Отец сидел тихо, но вдруг прорезался его голос: Рит, мы всё понимаем, но у тебя есть ещё мы, твои родит.. Он осекся на полу слове, потому что я его прервала: Ах, папочка, вот как мы заговорили. А где же вы были в период с моего рождения и до семилетия? Почему в семь лет бабушка отдаёт меня какой-то не знакомой женщине и говорит называть её мамой? Почему только в восемь лет, я увидела своего родного отца, м? *В палате повисло молчание*