Человечность под луной

      Душный салон Лиаза казался клеткой, или уж скорее, котлом. Радость, слившаяся с печалью во время прощания, уже отступила, освобождая дорогу головной боли.       Впрочем, беда не приходит одна: голова не только болела, но еще и кружилась, словно автобус не ехал по прямой дороге, а пускался в пляс на каждой кочке. Легкое чувство голода, жара, неприятный зуд, моментально появляющийся, но еще быстрее пропадающий - стоило лишь сдаться и потянуть руку к месту его обитания. Чужая болтовня, что мешала отвлечься, уйдя в себя и слепящее солнце.       Парень исподлобья глянул на салон: большинство ребят болтали, кто-то глядел в окно, некоторые спали, особо хитрые или просто глупые играли в карты, сидя за спиной сопровождающего, который, скорее всего был частью персонала лагеря - наверняка у них были придуманы парочка отмазок, сам вожатый скорее был наблюдателем, лишь изредка шикая на излишне шумных.       Осматривающийся поморщился и сжал лоб рукой - боль словно издевалась:слегка ослабевала на короткое время, а как только человек снижал бдительность, накатывала с новой силой, словно впиваясь и в без того уставший мозг. — Выпей - полегче станет. — Откуда-то из реальности донесся женский голос.        Пришлось открыть глаза. Взору предстала девушка лет четырнадцати, сидящая напротив, в ее протянутой руке блеснула стеклянная бутылка с водой. — Спасибо — вскоре емкость с неприличным полустоном-полувыдохом была убрана от губ — я умоюсь?       Девчонка кивнула, мол "Ладно".       Протерев лицо и лоб прохладной водой, молодой человек вернул бутылку владелице. На быстром знакомстве без особых формальностей разговор закончился. Лена - так звали попутчицу.        Освежившийся откинулся на спинку сиденья, его лицо озарила легкая улыбка - вода подействовала лучше заумных таблеток.       Постепенно пришла сонливость, и вот уже парень собирался прыгнуть в нежные объятья сна, как: — Ворота, смотрите - лагерь!.       Живая волна двинулась к окну, захлестывая стеклянную пустоту. Вожатый пытался активно протестовать, но его слова растворились в ребяческом гаме.       Автобусы остановились. Из первых начали постепенно выводить детей. "Похоже организовано по возрасту. Пойдем последними." - можно было подготовиться или же отдохнуть, правда подготавливать было нечего. Видавший виды чемодан спокойно покоился под сиденьем.       Большинство постепенно сели на свои места, наконец-то можно было рассмотреть вход: Железная ограда метра два с половиной, постепенно внизу переходящая в камень, на ней висит большой кусок красной ткани с надписью "добро пожаловать". А ворота... вполне обычные, сверху большими синими буквами написано:

ЛАЗУРЬ

      Под буквами уже шли пионеры, медленно, но организовано. Большинство забавно несли несоразмерно большие чемоданы и сумки с небольшими пожитками, что-то тащили шоферы и персонал лагеря.       Спустя минут пятнадцать мягкого ожидания, автобусные двери со звучным пшиком-выдохом открылись, освобождая дорогу из печи на колесах. Пассажиры оживились, начав шествие на маленький аналог площади, расположенный между стоянкой и воротами. Вожатые держали таблички с возрастом и припиской "14 лет (второй отряд)" и "15 лет (первый отряд)".       Вскоре после короткой переклички, второй отряд двинулся в сторону ворот. Сразу после, дорога разветвлялась на несколько путей поуже, но оставался и главный путь, группа почти сразу свернула, что помешало хорошо его рассмотреть, но и без этого было понятно, что по сути своей он представлял аллею с симметрично посаженными деревьями и пышными разнообразными кустами.       Достаточно скоро добрались до домиков, вожатый быстро распределил всех, сказав положить вещи и немедленно возвращаться. Дома оказались достаточно уютны - синие треугольники с пятью спальными местами и несколькими небольшими окнами, что не пропускали слишком много света, но открывали неплохие виды. Встретил юных жильцов приветливый и ностальгический запах дерева. Соседями оказались четверо вполне обычных парней, которые, скорее всего, не были знакомы. Похоже, девочек селили отдельно.       Быстро положив чемодан под кровать, было принято решение не медлить и поскорее возвращаться. Вскоре все отправились на линейку. Тоненькие дороги казались почти-что туннелями - настолько пышной была листва склонившихся, словно с уважением, приветствующих пионеров, крон деревьев.       Спустя несколько минут вежливый свод закончился, пропуская новоприбывших на площадь, там уже собралась большая часть лагеря: взрослые пытались кое-как построить "безответственных" детей, кто-то только прибывал, некоторые уже стояли ровными рядами.       За красными обернутыми шеями и головами виднелась сцена - широкий полукруг в несколько десятков метров шириной и высотой по грудь взрослого, на ней уже стояло оборудование: микрофон, колонки, прочие медийные чудеса техники. Позади висел сине-красный занавес и возвышалось что-то вроде пристройки, что мешала увидеть тех, кто на некоторое время должен был быть отделен от излишне любопытных глаз.       Спустя десять минут более-менее ровные ряды пионеров были готовы и благодаря усилиям вожатых начала наступать тишина.       — Приветствую всех присутствующих — грянул раскатистый громогласный бас. Большинство дрогнули, не увидев, как человек появился на сцене. Все внимание в миг было обращено в одну единственную точку. Было даже немного жалко стоящих в первых рядах. — Сегодня, тридцать первого мая, вы прибыли в наш лагерь, смена заканчивается двадцать пятого июня, это значит, что вы примерно три с половиной недели проведете у нас. Помните, что пионервожатые - ваши друзья и товарищи, не бойтесь к ним обращаться, если что случится. Весь лагерь к вашим услугам: попробуйте вкуснейшей еды, искупайтесь в чистейшем озере, прогуляйтесь вечером по чарующему лесу, заведите новые знакомства, вступите в кружок по интересам и просто наслаждайтесь отдыхом, в конце концов вы для этого сюда и приехали, не так ли?       Но помимо прочего у меня к вам есть маленькая просьба... — Все впились взглядом в умолкшего. Самые маленькие даже открыли рты. Он вещал словно партийный деятель на собрании, говоря громогласно и сурово, но в то же время уважительно и заботливо —... сияйте сами и заставьте свои блеском сиять Лазурь, проведите свое время с пользой для всех, но в первую очередь - себя. На этом приветствие закончено, переходим к ознакомлению. Первый на очереди - медпункт, запишем ваши показатели, после - ужин и спать.       Грохот аплодисментов, казалось, лился из пулеметов. "Что-что, а говорить он умеет" — Лагерь, можно сказать, разделен на два корпуса по возрасту их обитателей: от шести до десяти - первый корпус, с одиннадцати до пятнадцати - второй. У кого братья, сестры, не переживайте: посещения по времени не регулируются и спокойно согласовываются с персоналом. А сейчас идем на медосмотр и запись. — Почти кричал вожатый, пытаясь перебить гул десятков голосов.

***

— Раздевайся — не поднимая взгляд на вошедшего, бросила записывающая что-то медсестра. — Смущаюсь — краснея от неожиданности промямлил вошедший и впился взглядом в пол.       Женщина наконец соизволила поднять глаза на новоприбывшего и устало вздохнула, откидываясь на спинку застонавшего от старости кресла. — Послушай, ты же сам знаешь к чему приведет наш разговор, я начну тебя сварливо успокаивать, говоря "Кому ты такой нужен", рассказывая о том, что я жила с двумя братьями, одного из которых чуть ли не сама растила и неся подобную чепуху. Я устала, ты проголодался, так чего усложнять? Я медсестра, а не школьница — " Думала, что буду спасать жизни, а теперь раздеваю молодняк для описи. Куда катится моя жизнь? "

***

ФИО: Космов Юрий Александрович Пол: Мужской Вес: 54.4 Рост: 168.5 Возраст: 14 Дата рождения: 09.24.197* (Дальше не разобрать, по всей видимости, залито чаем) Город проживания: Ле****** Ра*он: Пе*********** До*: ** К*рп*с: * Кварт**а:** ПРив*в*ки: *р*** ****** ***** ** Перенесенн*е забо**в*ни*: В*тр**к* Физическая груп*а: Основн*я Рекомендуемый режим: Общ** Номер мед. карты: **

***

      Заполнение бумаг прошло достаточно быстро и тонкая медкарта встала в ровный шкафный строй — Случится что - сразу ко мне, понял? — сурово спросила оберегающая женщина лет тридцати. — Угу — прозвучал краткий ответ. — Одевайся и свободен.       Спустя тридцать минут большая группа осмотренных отправилась на ужин. Было около десяти часов, закат недавно покинул горизонт, оставляя людей в полутьме. В такие вечера кажется, что весь мир - колыбель, укутанная синей бесконечностью и холодным светом звезд. Белоснежного спутника на небе не было. "Похоже - новолуние". Шли почти молча - все устали.       Столовая оказалась достаточно большим зданием с просторной верандой. Невысокий дружелюбный забор так и призывал на него облокотиться, а скамейки готовы были в будущем соблазнять наевшихся тунеядцев на послеобеденный сон.       Быстро получив в свое пользование ужин, Юра присел за один из незанятых столов, коих было большинство. Столовая пусть и была заполнена множеством людей, все равно казалась пустой. Высокие своды и широкое пространство плохо освещались, что вынуждало есть в полутьме.       Остывшее пюре с котлетой, компот и небольшой кусок белого хлеба - вот и весь скромный ужин. Впрочем, сложно было не радоваться и такой маленькой трапезе, будь тут аппетитный ботинок, и тот сошел бы. — Я подсяду? — донесся подозрительно знакомый мягкий голос. Перед столом возникла та девочка из автобуса. Глупо было отказывать милой особе, да и компания не помешала бы. — Конечно — дружелюбно отодвигая стул, ответил ужинающий — ты тут в первый раз? — Ага, а ты? — устало выдохнув и плюхнувшись на так кстати подвинутое сиденье, кивнула девушка. — Тоже       Интимное освещение, приятный собеседник и вкусная еда, ужин прошел как нельзя лучше, а после наступила легкая слабость. Пусть пища и была подстывшей, внутри все же появилось легкое тепло, словно проглочены были грелки, а не пюре с котлетами.       Только сейчас все поняли, насколько они на самом деле хотят спать - многие терли глаза, зевали и старались прилечь.       Сонный вожатый старался скрыть слабость, но получалось плохо - она была видна и невооруженным взглядом, но он все также оставался непреклонным, снова и снова изрекая строгое — Идем спать.       По пути почти те же самые деревья, что и раньше, казалось, уже не выказывали уважение, скорее наоборот - нагибались, треща своими задеревенелыми спинами, но зачем? Конечно же, чтобы схватить и похитить зазевавшегося путника. Что было бы дальше? Сложно сказать, ожидать можно было всего: коварное удушение из ненависти ко всему роду людскому, или хитрое похищение и доставка на стол к волкам, санитарам леса.       Спроси бы Юру, что его напугало бы сильнее, он наверняка задумается на пару секунд, взглянет на вкопанных стариков и полушепотом ответит — Ничего — нет, он не был бесстрашным. Его пугала неизвестность. Удушение, похищение, ломание позвонков и еще десятки жутких действий - ты знаешь чего ждать, как и зачем бороться.       Но схвати тебя деревянный старик, застывший на пару секунд... к чему готовиться? Он думает? Решает какой из способов самый жуткий? Или просто ждет кого-то? Вдруг слышится треск - все, ломает спину. Но нет - ничего. Абсолютно ничего.       А что если попытаться вырваться из цепких веток? "Он только этого и ждет" - параноидально шепчет сознание. Или он ... умер? Схватил слишком крепенького паренька - деревянное сердце не выдержало.       Так и думаешь, висишь... до поры до времени.       Впрочем, дорога с деревьями закончилась, опасность миновала. По крайней мере - пока.       Под чужим руководством все быстро разошлись по домам. Оно и видно: никто не мог, да и не хотел спорить. Утонуть в белой, словно снег, прохладной постели, что еще нужно для счастья?       Безлунный свет бережно и ровно ложился на небольшой треугольный домик и его обитателей. Трое уже провалились в мирный сон, остальные медленно засыпали, размышляя и стараясь хоть как-то продумать смену, ведь как известно, лучшие идеи приходят именно перед сном.       Юра уже несколько раз давал себе обещание, что сейчас-то точно заснет. Нарушено оно было столько же раз, сколько и дано. Он никак не мог прекратить разглядывать фиолетово-синюю бесконечную россыпь звезд.       Каждый раз находилось и терялось новое созвездие, в самом начале шли простые: дом, вилка, щит, цветок. Вскоре он прекратил находить "легкие" - как-то так получилось, что их сменили... наивные Большой неповоротливый медведь, найденный для одинокой медведицы. Хитрая лиса, настолько проворная, что сразу потерялась, а может ее и не было вовсе. Сотни маленьких мышек, которые то разбегались, то собирались. Они нашли свою цель в единстве, а дом в них самих. Филин, что сидел спиной к засыпающему, но на каждый взгляд оборачивался и мягко улыбался, насколько позволял клюв Рысь, сидевшая опасливо, но горделиво, порой старалась избавиться от чужого внимания. Она постоянно поглядывала в сторону домика и изредка забавно подмахивала черным кончиком уха. И суровый волк, он старался казаться одиночкой, но никак не мог забыть о своих товарищах, постоянно глядя в их сторону. Когда взгляд его оставлял друзей, тот был направлен в сторону земли и, казалось, пронизывал все человечество, смотря каждому прямо в душу или скорее, сквозь.        Вскоре все мысли, переживания и воспоминания слились в одну круговерть: деревья с болящими головами, что догоняют автобус и крепко-крепко обнимают тех, кого догонят, усталая медсестра, что лечила перелюбленных, девочка с водой, протягивающая компот с плавающей котлетой.       "Похоже заскучать мне не удастся, наполненная будет смена."       Объятья желанного сна подступили незаметно мягко. А ведь смена и вправду будет наполненной.