Чертов Волков

      На экране старенького смартфона горели цифры — время. Время, которого ему катастрофически не хватало. Мысленно рыжеволосый парень думал, как же ему добраться до университета, не опоздав. Теоретически, если он сейчас побежит и ему, впервые за это утро, повезет — все светофоры будут гореть зеленым, он успеет. Возможно, даже время поболтать с его лучшим, и единственным, другом останется.       С самого пробуждения все пошло наперекосяк: будильник прозвенел позже нужного; яичница сгорела, хотя Сергей совсем ненадолго отвлекся; чай, купленный по акции, в пакетики которого, судя по вкусу, была собрана дорожная пыль, закончился; рубашка, которую он собирался погладить прошлым вечером, висела на спинке стула мятая, потому что он был слишком увлечен кодом и просто позабыл про нее; календарь с полуголой девицей на нем показывал самый страшный день для школьников, и не менее неприятный для студентов. В такое паршивое утро парень просто не мог отказать себе в маленькой радости — стаканчике ароматного кофе, даже рискуя при этом опоздать на занятия.       Когда стаканчик с горячим напитком, дарующим, по мнению многих студентов, жизнь, оказался в его руках, мир в глазах Разумовского словно приобрел краски, словно юный художник разукрасил черно-белую реальность своими цветными карандашами. Он прикрыл глаза, сделав небольшой глоток, и замычал от удовольствия.       Кажется, все не так плохо. Именно с этой мыслью Сережа поспешил покинуть кофейню, чтобы поспешить на учебу. Но у самого выхода в него влетел мужчина. Кофе, за который парень отдал свои деньги, которых у него было немного, и ради которого он простоял в очереди, оказался на нем, расплывшись пятном на его легкой светло-голубой куртке.       Он поднял глаза на темноволосого мужчину, что, уткнувшись в свой смартфон, врезался в него. Внутри закипала злость, которая немедленно отразилась на лице студента. Карие, почти черные, глаза напротив, зрачок в которых терялся, смотрели на него в упор. Ни один мускул на лице виновника происшествия не дрогнул, ему словно было все равно, что на его собственные рубашку и пиджак попало горячее кофе, испачкав ее, и на разъяренного Сергея, что был готов разорвать его в клочья, невзирая на то, что значительно уступал шатену в габаритах.       Темноволосый мужчина, посмотрев на Сергея так, сверху вниз, еще пару секунд, развернулся и направился к стойке, чтобы заказать себе напиток, ради которого сюда и пришел. Стаканчик, упавший на пол, жалобно хрустнул под ногой в лакированном ботинке. Неужели, он собирался просто взять и уйти? Ну уж нет, Сережа ему это не позволит. — Куда ты, черт возьми, пошел? — бросил недовольно рыжеволосый в спину мужчине, готовясь устроить скандал. Ему бы, такому хилому, молчать в тряпочку, бежать подальше от угрожающей фигуры мужчины, но… Но он — студент-второкурсник, для которого единственный страх — не сдать сессию. Напоминая чихуахуа своими размерами и агрессивностью, не вяжущейся с внешностью, парень продолжил лаять на шатена. — Дубина, ты совсем не смотришь, куда идешь? — Тшш, крошка, следи за языком, — хриплым баритоном, насмехаясь, как показалось Сергею, с легкой улыбочкой посоветовал незнакомец, стоя в пол оборота к нему. — Подстилку свою так называть будешь, кретин! — юноша почти кричал, прожигая голубым пламенем, бушующем в глазах, человека, лишившего его единственной радости дня.       Все едва не закончилось дракой. Ей бы и закончилось, если бы не стрелки часов, стремительно движущиеся к девяти утра. Сережа опаздывал. Рыкнув, он, попытавшись пихнуть мужчину плечом, проходя мимо, поспешил в университет. К счастью, он, совсем не спортсмен, добежал, опоздав совсем немного.       Шагая к нужной аудитории, он продолжал проклинать того мужика, скрипя стиснутыми зубами. Как можно быть таким ублюдком? Разумовский сделал глубокий вдох и медленный выдох прежде, чем войти в аудиторию, откуда уже доносились голоса его одногруппников.       Сердце пропустило удар. Какого же было его удивление, когда он увидел его. Того мужчину. Он стоял, задницей упершись в учительский стол, скрестив руки на груди, и смотрел на присутствующих с ухмылкой, вызывающей у Сережи отвращение и желание проблеваться, опустошая желудок, не видевший еду с прошлого вечера. Он был не в той черной рубашке, которую он, Сергей, залил своим латте, а в белой футболке, обтягивающей рельефное тело, с идиотским — ему очень подходит — принтом волка. Сережа стоял, как вкопанный, то краснея, то бледнея, сжимая дверную ручку так, что та могла в любой момент сломаться. — Ну, здравствуй, — он узнал его. Еще бы не узнал! Шатен хищно улыбнулся, показав клыки, которыми запросто мог бы загрызть беззащитного Сергея. — А где Влади… — он собирался назвать имя их преподавателя по философии, пара которого должна была приходить сейчас, но договорить ему не дали, перебив. — Уволился. Так уж и быть, раз ты опоздал, видимо не особо спешил, повторюсь: я — ваш новый преподаватель по философии. Волков Олег Давидович, — он хмыкнул, наблюдая за парнем с нескрываемым раздражением и удовольствием от того, как медленно, но верно, юноша осмыслял услышанную информацию, приходя в тихий ужас. — Крошка, садись на место.       Кажется, он покраснел весь, с головы до пят. Цвет лица слился с огненно-рыжим безобразием на голове. Опустив голову, чтобы не смотреть на лица одногруппников, что тут же зашушукались после слов препода, он, не посмев сказать и слова, занял свое привычное место, которое для него заботливо занял друг — Денис Титов.       Уже сидя за партой, парень закрыл лицо руками, не слушая то, что говорил новый преподаватель, который, кажется, уже успел понравиться всем. Кроме него. Стыд не давал сделать полного вдоха, сдавливая легкие, а от осознания того, что он собственными руками, но больше все-таки ртом, который не умел держать на замке, создал себе неприятности с преподавателем, он был готов выть и лезть на стену. Вот только этого ему не хватало. — И что это сейчас было, — Денис, коснулся его плеча, чтобы привлечь внимание и получить объяснения, он был очень удивлен. Не каждый день какой-то мужик называет твоего друга, к его счастью, не его самого, крошкой, при этом улыбаясь так хищно, будто готов наброситься на парня и разложить его прямо на столе. — Это было начало пиздеца, — прошептал Сергей на грани слышимости, запустив руки в волосы и оттянув их у корней. Он тихо застонал.