Любой ценой!

Глава Ⅸ

Спасти или быть спасённым?

Чтобы начать спасать мир, надо спасать одного человека за одним, спасать всех — это романтизм или политика.

(Не стоит спасать мир, спасите хотя бы одного человека.)

Чарльз Буковски

       Извечный вопрос, который преследует разумы уже несколько веков: спасти или быть спасённым? С одной стороны, если тебе уготована честь спасать, то отсюда следует вывод, что ты обязан это делать. Но так ли это? Может, есть выбор и ты можешь захотеть стать спасённым? Но не станет ли это комом в горле, совестью, что гложет до самой смерти?       Это ответственность — великая, заставляющая забыть о желании бежать в усеянное поле ржи, что укроет от страхов и человеческих пороков. Ты чувствуешь важность принятых решений, ведь это определит жизни других. В эти моменты принимается роль божества — могущественного, того, кому начнут поклоняться взрослые, дети и их последователи.       И всё было бы легко, если бы все принимали эту судьбу с честью, наплевав на собственную тягу к свободе. Но тщеславие и грехи губят священную сущность божественного спасения. Силу воспринимают или как должное, или как-то, что поможет привести к власти. Соответственно, используют по мере своего хотения. И всё необратимо ведёт к одному — войнам, смертям, разрушениям. К неизлечимым ранам Земли.       Но и без сил многие рвутся в бой, мечтая спасти миллионы судеб. Но это лишь болезненный романтизм. Такие люди горячо думают о том, как взойдут на гору и прокричат вдохновляющую речь, покажут, что все могут взять силу в свои руки, накинуть на неё узду. Но и здесь мы видим торчащую нить тщеславия, что после превратится в бессмысленную волокиту разрухи. Глупость, да и только.       Но всё ли так мрачно и скверно? Может, мои мысли слишком уходят в пелену жестокости и всё же есть доля света в моих скромных рассуждениях? Пожалуй, именно это вам и предстоит узнать по следующим строкам истории.

***

      Медленно разлепив веки, я пыталась привыкнуть к свету. В этот раз тело ломило куда сильнее. Почему? Я ведь пила лекарства и тот отвар из росянки уже который день. Неужто снова простудилась? Но ведь я болела единожды, и то на один день! Тогда почему сейчас я уже битые сутки валяюсь, как тряпка? Что-то мне это уж больно не нравится… Да и предчувствие поганое…       Сбросив с себя одеяло, я тут же пожалела об этом. Армия мурашек быстро заполнила каждый участок кожи. Тц, дела так себе, это очевидно. Стараясь не поддаваться одурманивающим мыслям о том, как бы проспать весь день, я быстро нашла серую кофту и накинула её на себя. Взяла свои форменные штаны впервые за долгое время. Почему-то сегодня захотелось побыть в них…       Сложив руки под грудью, чтобы сохранить тепло, я неспешным шагом вышла из своего скромного убежища. Мои уши навострились, однако так и не уловили громких голосов. Что-то не так… Где команда?       Тупое волнение! Вот бы его засунуть куда подальше! Мои шаги начали мерить дом в поисках сожителей. Почти ворвавшись на кухню, я заприметила темноволосую девушку, имя которой я так и не узнала. Видно, не судьба…       — Простите, а где моя команда?       — Твой сенсей сказал, что тебе нужен отдых, поэтому они вместе с Тазуной ушли к мосту.       Так вот о чём мне пыталась сказать интуиция! Меня просто кинули!       — Ну я вам ещё покажу, Какаши-сан…       Выбежав из кухни, я чуть не упала из-за вмиг ставших ватными ног. Ну же, соберись, Кая! Что с тобой такое?! Совсем потеряла форму!       Стараясь держаться ровно, я как можно скорее переоделась в свою форму: чёрная водолазка с одним рукавом, поверх закрытое, с таким же рукавом хаори красного цвета, сандалии под стать тону кофты, подолы штанов, обмотанные бинтами, и закреплённая набедренная сумка. Как хорошо, что я решила не надевать шорты и не поленилась справиться со всеми ремнями на талии. Ушло куда меньше времени.       Собрав волосы в хвост и закрепив на лобную повязку, я снова выскочила из комнаты.       — Подожди! — окликнула меня у входа хозяйка. — Выпей отвар!       — Простите, потом!       Дверь с грохотом захлопнулась. Чёрт, а может, не надо было отказываться? Аргх, бесит. Ладно, оставлю это на потом, сейчас быстро к стройке!       Вскочив на ветку дерева, я собиралась прыгать дальше, но тут моё тело словно заклинило. Туловище начало падать. В самый последний момент моя рука ухватилась за древесину. Мало того, что содрала кожу, так ещё и не могу залезть обратно — не хватает сил!       — Чёрт с этим! — выругалась я. — По земле побегу!       Расцепив пальцы, я приземлилась на ноги и побежала. От прыжка с высоты деревьев мои кости отдались болезненной вибрацией и гудением. Всё идёт по одному месту! Как же мне это не нравится! Но я не могу просто отлёживаться! Хватит уже!       Голову пронзила резкая боль. Вцепившись в волосы, я рухнула на колени и закричала. Было непосильно описать то, что случилось. В мыслях крутилось лишь одно — «эмоции». Слово, что часто вылетало из уст Чинэтсу.       «Контролируй эмоции».       В голову врезались картинки чёрного неба с белыми полосами, что растянулись по всему этому миру. Девушка, носящая фамилию Учиха, и рядом находившееся непонятное белое пятно, что частями принимало форму человека. Что это? Мой сон? Или нечто другое?       Голова гудела похуже ушибленных ног. Я встала, всё также сжимая волосы. Чувствовала, как сильно намок лоб.       — Дыши, Кая, дыши… — пробормотала я, пытаясь усмирить бойко бьющееся сердце.       Чинэтсу права: эмоции хуже любого оружия против себя. Голова должна быть трезвой, холодной. Лишние чувства могут сильно повлиять на исход событий. Научиться контролировать эмоции — это целое искусство. На словах все могут, а на деле лишнее движение глазами — и ты выдал себя. Но я обязательно справлюсь. Обязана справиться.       Спустя, как казалось мне, длительное время, я добежала до моста. Его полностью обволок туман. Значит, не зря я волновалась… Ребята сражаются! Глаза использовать не буду — сразу заберут много чакры. Надо использовать обычные навыки, а уже после техники.       Выудив из набедренной сумки три куная, я зажала их между пальцами. Перед моими глазами стали вырисовываться ледяные стены, что образовывали купол. Техника Льда? Дело дрянь. Улучшенные геномы встречаются реже, чем обычные техники, что в разы усложняет битву. Нельзя предсказать, как поступит противник с такой стихией. Но выбора нет.       Полностью увидев поле сражения, я отправила два куная в мечника, а один — в человека в маске. Приземлившись, я стала глубоко дышать. Атаки давались тяжело.       — А вот и вторая способная личность появилась, — саркастично высказался Забуза.       Я заметила Наруто, что стоял по другую сторону от меня. Его однозначно так же кинули. Я бросила гневный взгляд на сенсея — тот лишь печально вздохнул. Ладно, отставить злиться на учителя. Сейчас передо мной другая задача.       Боковым зрением я заглянула под импровизированный купол. Саске лежал и наблюдал за нами. Он весь был в ранах. Мои ресницы дрогнули после того, как наши взгляды встретились. Он выглядел беспомощным, но я не посмею сказать ему об этом прямо. Мы обмолвились не жалеть друг друга. Нас связывает куда больше, чем истребление двух кланов. Поэтому мы (по крайней мере, я) должны заботиться друг о друге, но никак не жалеть.       Мечник бросил в меня и Узумаки сюрикены. Я быстро вытащила кунай и отразила атаку. А вот Наруто спасли сенбоны человека в маске. Почему?       — Хаку, — прорычал забинтованный, — что ты делаешь?       — Забуза, разреши мне сразиться с этим парнем и девушкой по моим правилам.       Мои глаза расширились. Это ведь та незнакомка с леса! Ну, вернее, незнакомец. И, получается, мои догадки были верными. Он был прислужником мужчины.       — То есть ты хочешь сказать, чтобы я не вмешивался? — вывел точный вопрос Забуза.       — Простите меня.       Дальше я не слушала. Мои мысли начали течь с русла выяснения тактики ведения боя. Очевидно, что этот лёд не плавится. Знаю по своему опыту. Нужно, чтобы один из нас остался снаружи, чтобы атаковать эти пластины. Теневое клонирование Наруто хорошо подойдёт для атак по площади, поэтому ему будет лучше остаться за пределами битвы. Моя фигура будет полезнее под «замком».       Хаку залез в одну из стен. Пора.       — Наруто! — крикнула я что есть силы. — Оставайся снаружи! Будешь атаковать так!       Не дождавшись ответа, я прошмыгнула в одну из щелей, оказываясь запертой внутри «ринга». Множество отражений парня заполнили все пластины. Они работают как зеркала. Найти оригинал просто так не получится. Я почувствовала вибрацию за стенами. Жёлтые клоны атаковали стёкла. Но ничего не произошло. Крепкие, зараза.       — Это бесполезно, — отозвался Хаку. — Любые атаки, направленные на зеркала, не смогут их разрушить.       Парень ловко выудил иглы и зажал их в руке, готовясь отправить те в полёт. Саске уже стоял рядом со мной. Я не уверена в скорости врага, но если рассуждать логически, то урон пройдёт от всех зеркал. Проще говоря — атака по площади, а это не есть самое приятное. В моём арсенале была единственная техника защиты, но и она была далека от идеала: я смогу защитить только одну сторону. И поэтому…       — Техника клонирования, — сложив нужные печати, проговорила я.       Получилось создать пять клонов, что теперь летели на отражения. Но почти сразу они растворились, и теперь сенбоны направлялись в нашу сторону. Я хотела было создать водный клинок, но чисто физически бы не успела. Острые концы больно вонзились в спину, ноги и руки. Я истошно завопила и согнулась пополам, садясь на холодный бетон. Разлепив сжатые веки, мой взгляд устремился на напарника. Ему явно было хуже. Он сражался дольше моего, и силы у него невечные. Хоть и запас чакры у Хаку также рано или поздно иссякнет, но до этого времени просто так мы не дотянем.       Я попыталась встать, но смогла лишь вновь рухнуть на колени. Чёрт… Перед глазами всё плывёт. Только сейчас удалось заметить, что моё дыхание стало невероятно тяжёлым и хриплым. А ведь я всего лишь создала клонов…       — Смотрю, болезнь тебя всё ещё преследует, — заговорил парень в маске, обращаясь ко мне. — Только вот ты наверняка подумала с моих слов, что росянка быстро поможет тебе излечиться. Но я забыл предупредить о побочных эффектах на третий день применения лекарства. — Он поднял один палец вверх. — Первое — температура достигает своего пика. Второе — всё тело становится чувствительным в несколько раз. И третье... — Теперь три длинных пальца были выпрямлены. — Запрещается любая физическая нагрузка, поскольку повышается риск смертельного исхода. Использование чакры в разы сокращает дистанцию между жизнью и смертью.       Почему никто меня не предупредил?! Ни Сакура, ни дочь Тазуны, ни этот тип в лесу! И, как на зло, в мою голову снова прокрались слова Чинэтсу о том, что я выпила какую-то дрянь. И, кажется мне, она тоже знала о действии этого препарата. Но чёрта с два я умру, ничего не сделав! Я не пальцем деланная, как он может подумать.       — Прекрасно, — ухмыльнулась я и, опираясь на коленку, поднялась. — Так битва набирает интересные обороты.       «Никогда не показывай противнику, что ты напугана, Кая. Лучше возьми этот страх и обрати его в смертоносное оружие против врага».       Хоть я и не видела глаз Хаку, но, как мне показалось, его веки дрогнули в удивлении.       — Киара…       Я повернулась лицом к Саске. Внешне он был горд собой, не выражая и капли сомнений, но его взгляд ярко спрашивал: «Зачем?». И я лишь одними губами ответила: «Доверься мне». Быть обузой не в моём репертуаре точно. Хоть болею, хоть нет. Какой из меня шиноби, если я не готова рисковать своей жизнью ради близких?       — Что ж, — вынес свои умственные вердикты помощник Забузы и обратился к нам, заранее выудив оружие: — Тогда продолжаем.       В эту же секунду железные тонкие палки с заострёнными концами вновь направились в к нам. В этот раз я создала семь клонов. Смешаюсь с ними, попытаясь выбраться из-под купола. Надо удостовериться в скорости противника, а также в том, получится ли выбраться в случае опасности. Быстро выбрав путь отступления, я рванула туда. Иглы летали по всей темнице, а мне лишь чудом удавалось спастись. Но вот, казалось бы, я добегу до конца, но в мою спину вонзается крик:       — Киара! Сзади!       Я развернулась и увидела приближающегося Хаку, что тут же метнул в меня иглы. Уже рефлекторно я попыталась активировать Кьюринган, но вместо заветного замедления мои глазные яблоки и черепную коробку пронзило режущей адской болью. Я моментально закрыла глаза и нижней частью ладони вдавила глазницы. Пальцы вцепились в повязку. Я закричала во всё горло. Слишком… слишком больно!       И в этот же самый момент я почувствовала, как иглы вонзились в живот и руки, а также последовавший удар коленом в поясницу отбросил меня к центру поля сражения. Свалившись на бок, я продолжала истошно орать, напрочь срывая связки и травмируя гортань. Виски пульсируют настолько сильно, что кажется, ещё совсем чуть-чуть — и произойдёт взрыв, который неизбежно оторвёт мою голову или оставит лишь нижнюю часть. На веки словно попала стихия Лавы — испепеляющая, никогда не затихающая. А вместо глаз как будто торчали ножи, что также задели и мозг.       — Саске, что случилось?! — Сквозь свои вопли я услышала другой крик — парня, что был схож с солнцем. Мои уши заприметили приближающийся бег.       Дальше я не смогла расслышать ни слова, ни шага, ни удара. Я даже не слышала собственного вопля. В моих ушах гулко билось сердце. Как мне казалось, мой нынешний пульс достигал свыше 150 ударов в минуту. А ведь какая это нагрузка на сердце! Паренёк был прав насчёт отвара. С каждой пройденной минутой я убеждалась в этом на все сто. Но волновало меня другое…       Что случилось с моими глазами? Почему сейчас от попытки их активировать моё тело содрогалось от малейшего дуновения ветра? Почему по горящим щекам стекала не менее горячая кровь. Чёрт!       Собравшись с мыслями и силой, я оторвала руки от верхней части лица и положила их на ледяную поверхность. В ушах повис раздражающий звон. Я ведь сказала, что не умру просто так. И мне не хочется иметь клеймо спасённого, когда я ещё могу сражаться. Мои напарники в беде, а это значит лишь одно — я должна спасать одного за другим. Спасать всех будет просто необдуманно. И какая бы сила не заточалась внутри человека, всех сразу ты не вырвешь из лап смерти. Самый лучший вариант для многих будет бежать, но точно не для меня. Только не сейчас. И точно не для моей команды. Как бы мы ни ругались друг с другом, всё равно понимаем, что на поле битвы не будет крепче опоры, чем плечо напарника. Я не должна быть обузой для друзей, а обязана стать той, на которую всегда можно положиться. По крайней мере, в этот единственный раз…       Кое-как поднявшись на дрожащие ноги, я вслепую начала двигаться, как мне казалось, в сторону ребят. При стрессовой ситуации оба парня могли показать себя: Саске — Шаринган, Наруто — облик Девятихвостого. Где-то я читала (или слышала?), что обладатели джинчурики могут использовать чакру хвостатого. Тем самым она обволакивает тело носителя. Я не знаю, насколько это может быть опасным, но буду верить, что усатик сможет совладать с эмоциями.       Левой рукой я почувствовала порванную одежду и иглы, что торчали из тела. Аккуратно опустив конечность вниз, я мягко схватила ладонь. То же действие я повторила и с другой рукой. Слух понемногу возвращался.       — Кая…       — Что ты?..       — Ребята, схватите мои руки крепче! Я попробую использовать улучшенный геном!       — Но ты ведь теперь не можешь смотреть из-за попытки использования Кьюрингана! — прокричал Учиха в левое ухо, чтобы я расслышала.       — А кто сказал, что я буду использовать глаза?       По дрогнувшей руке слева я поняла, что Учиха удивился. Никто не знал о моём втором геноме, кроме Какаши и тех, кого я давно не видела. Но другого выхода не было. Не то чтобы я старалась скрыть, но и показывать просто так технику я не хотела. Но сейчас другого решения нет. Перед тем, как стать спасённой, я спасу своих близких!       — Ну что, Хаку! — прокричала я что есть силы. В ушах царил ураган. — Попробуй теперь потягаться с парнями в моём Пространстве!       Я чувствовала, как Пространство постепенно начинает обволакивать парней, закрывая их от последующих атак. Мои ноги начали подкашиваться. Начав медленно опускаться на колени, я лишь сильнее зажмурилась, закусывая щёку изнутри, чтобы как можно дольше сдерживать истошный крик. Мои руки продолжали сжимать чужие, хоть и их ладони давно расцепились.       Когда я поняла, что полностью передала оболочку мальчикам, я опустила руки, а вместе с ней и голову. Я обессилена. Полностью.       — Что ж, — с хрипотцой в усмешке начала говорить я, — дальше без меня. Пространство долго не продержится без моей силы, но поможет в битве. Я верю в вас, Саске, Наруто. Я спасла вас, теперь ваш черёд спасать других.       И после я свалилась набок, покидая этот мир живых. Я верю, что мои мечты и цели передадутся в сердца моих сокомандников.

И после спасения настал мой черёд стать спасённой. Я принимаю этот дар.

***

      Моё тело неслось в головокружительной мелодии. Я танцевала так, словно всю жизнь знала движения. Мы кружились в унисон, не смея разрывать духовный контакт друг с другом. Моя душа словно слилась с другой. Ладонь лежала на талии, мягко ловя каждый изгиб моей поясницы, другая же перебирала пальцы, продолжая следовать темпу и ритму.       Этот вальс дурманил голову, делая каждую клетку моего организма лёгкой. Всё время мои веки были закрыты, что вовсе не смущало меня. Наоборот — это позволяло забыть обо всём, что творилось в мыслях. Мой разум полностью отдался музыке, вальсу и моему загадочному партнёру, которому прямо сейчас готова отдать свою жизнь.       — Кая.       — Да?       Мне хотелось смеяться. Улыбка не прекращала трогать мои губы. Всё казалось таким сказочным, но и в то же время настоящим. Таким, словно я должна быть здесь всю жизнь.       — Кая, это всё не по-настоящему, — сказал тот, кто слился со мной в этом танце.       — И что? — не прекращая улыбаться и смотреть, ответила я. — Плевать! Главное, что здесь хорошо!       Мелодия сменилась. Основная мысль не поменялась, но темп начал верно набирать обороты, превращая кружащийся медленный вальс в жаркое танго.       — Хватит убегать от реальности. — Лампочка лопнула. — Это глупо.       — В смысле убегать? — Хотелось рассмеяться. — Когда я пряталась от настоящего?       — Всегда, Кая! Ты пытаешься скрыться всегда!       Трубы громыхали во всю силу. Скрипки маршем излучали трогающую мелодию. Клавиши нажимались с неистовой силой. Душа была отдельно от тела.       — Если ты про то, что я убегала от разговоров, то это было пару раз! — В груди неприятно защемило. — Что с этого?! Больше такого не повторится! — Вместе с музыкой зазвучало битое стекло.       — Ты ошибаешься, Кая! — Треск, щелчок, темнота. — Ты убегаешь от правды! Сама!       — Да к чему это всё! — Звуки оглушали. Под ногами хрустели лампочки. — Почему ты просто не можешь танцевать!       Музыкальные инструменты потеряли лад. Они перестали сливаться в унисон. Теперь же вокруг царила какофония, что окружила и медленно давила на вмиг ставшую тяжёлой голову. В душе царил ураган. Движения перестали быть знакомыми: ноги путались, спотыкались. Тело норовится каждый раз завалиться вбок, но чужие в прямом смысле слова, руки ловили, леденя разгорячённое тело.       — Даже сейчас ты не хочешь признать того факта, что танцуешь со мной! — танцор продолжал кричать. — Это я — Миретт!       Я резко открыла глаза. Миллион лампочек на момент осветили лицо брата, а после разбились на миллионы осколков. Тишина воцарилась в пространстве, где теперь в разнобой текли белые размытые полосы.       Моё тело пронзило миллионами игл. Ошарашенная, я на ватных ногах отходила от него. Дыхание сбилось. В лёгких экстренно не хватало кислорода.       — Почему… — Слово, схожее с жалким писком мыши, вырвалось из меня.       — Ты мертва, Кая.       Мой живот пронзило адской жгучей болью. Руки машинально сошлись внизу, сжимая место моего крика. В колени больно вонзилось стекло от ламп, что окружали нас во время вальса.       Открыв глаза, я через силу убрала руки. Они все были в крови. Подняв голову, передо мной стоял он — в плаще с алыми облаками, с катаной в руке и забрызганный кровью. Моей кровью.       — Мы с тобой всегда бежим спасать, однако сами хотим быть спасёнными.       Тело обдало сильнейшим холодом. Я снова зажмурилась и скрестила руки на животе, держась за порванную одежду. Щёки обожглись густыми бурлящими слезами, что наносили боль не менее слабую, чем от раны.       Почему я просто не могу остаться в мире грёз?       — А ты хочешь?       Певчий, мелодичный голос раздался передо мной. Через огромную силу я разлепила веки и взглянула на обращавшуюся ко мне персону. Свет больно резал и так раненые глазницы, что мешало чёткому обзору. Передо мной стояла девушка, облачённая в полностью белый. Густые волосы практически сливались на фоне снежных сугробов. Её губы трогала лёгкая улыбка, что так и навевала приятные ощущения и чувства.       — Что вы имеете в виду? — спросила я. Мой голос дрожал, а глаза слезились, размывая столь прекрасное видение.       — Попав в мир грёз, ты лишишься всего, что имеешь сейчас. — Разве может у человека быть настолько мягкий голос? — Цели, мечты, сила и друзья — разве всё это стоит отдать забвению ради того, чтобы жить в мире, полном иллюзий?       Голова опустилась, словно в знак смирения. Казалось бы, после таких слов весь разум должен заполниться сотнями, а то и тысячами мыслей, что не дадут проходу тишине. Но в голове была пустота.       — Разве жить в лучшем мире — это плохо? — спросила я, почти едва выдавив из себя звуки, но почему-то сердце было уверено, что неизвестная слышит меня.       — Нет, это не плохо. — Мой взгляд вновь метнулся в её сторону. На её губах всё также сияла улыбка. — Но тогда, живя в «лучшем мире», ты будешь убегать от реальности. — Я резко подняла голову. — Разве этого ты хочешь?       — Нет… — сначала неуверенно, но затем, приняв все тяжести, я ответила более чётче: — Вовсе нет.       Из моих глаз полились слёзы. Я всегда хотела убежать от реальности. Она была слишком жестокой для меня. Слишком неправильной, отвратной. Такой, в которой я никогда бы не родилась. Но сейчас… Сейчас, когда я осознаю, что такими действиями предаю всё, дорогое мне (а прежде всего предаю себя), то хочется лишь забыть все попытки уйти от реальности и вдохнуть новый воздух приключений, что ждёт меня на пути.       — Скажи, — обратилась ко мне незнакомка, — чего ты хочешь?       — Хочу, чтобы я в первую очередь гордилась собой. Хочу, чтобы ни за что и никогда не предала свои мечты и цели.

Но, к сожалению, я слишком поздно это поняла…

***

      — Наруто-кун, — обратился Хаку к парню. — Прежде, чем ты меня убьёшь, я хочу, чтобы ты передал мои слова своей подруге.       — Ты про Киару? — завопил желтоволосый.       — Да, про неё.       Туман разделил поля сражений на два сектора. Где-то позади детей сражались взрослые, бывалые шиноби. Звуки баталии долетали едва слышимым свистом. Но сейчас это вовсе не имело значения. Узумаки стоит перед тем, кто убил Касагири, не решаясь просто размазать того по бетону. Саске остался с телом подруги, пытаясь привести ту в чувства. Но это были лишь жалкие домыслы сознания. Мириться со смертью человека, который так или иначе повлиял на жизни других, никогда не станет просто. Такие мысли звучат как треск, который позже возрастёт в непроглядную пропасть, над которой ты будешь ходить по канату, где тот выступает за остаток желания верить, что всё здесь лишь киношная бутофория.       Но верёвка в скором времени порвётся, не выдержав натиска давления здравого смысла. А твои умения балансировать окажутся ненужными, бесполезными. И ты полетишь туда, куда меньше хотел отправляться. В пучину боли и болезненных, но трезвых мыслей.       — Она мертва! — Глаза Наруто заслезились. — И мертва потому, что ты убил её!       — Послушай меня, — спокойным, почти безмятежным голосом попросил Хаку. — Она жива. Отвар, что она пила, излечил её.       — Да что ты, чёрт возьми, несёшь! — Узумаки старался сохранять непоколебимый вид, но каждые слова про жизнь подруги заставляли того делать несуразные вещи.       — Ты не слышал этого разговора, но я заранее сказал, что то, что она пила, убьёт её, — он вздохнул, — но это была ложь. Физические нагрузки только способствуют стимуляции роста профилактики на организм. Все вирусы начинают умирать.       — Что…       — Она правильно сделала, что не отступила, — продолжал говорить шиноби. — Доведя своё тело до пика возможностей, она лишь открыла дверь для сражения внутри организма, где явное преимущество имеют антибиотики.       — То есть… — не веря в услышанное, проговорил Узумаки.       — Она будет жить.