Любой ценой!

Глава XVI

Когда прошлое оживёт

Рано или поздно мы все теряем своих героев.

Реджина Миллс

      Что это значит — потерять дорогого сердцу человека? Это одно из самых глубоких и болезненных переживаний, которые может испытать человек. Это не просто исчезновение кого-то из жизни, а глубокий эмоциональный разрыв, который затрагивает все аспекты существования. Человек, который был частью вашего мира, больше не рядом. Некому позвонить, не с кем поделиться радостью или тревогой, некого обнять. Даже в окружении других людей вы можете чувствовать себя одиноким, потому что никто не может заменить утраченного. Ваши мысли и чувства могут казаться непонятными для других.       Вначале потеря часто сопровождается острым физическим ощущением боли, тоски, уныния. Это может быть как эмоциональное, так и психосоматическое проявление. Скорбь — это не одномоментное событие, а процесс. Он может длиться долго, принимать разные формы и сопровождаться множеством эмоций: горе, гнев, вина, страх и, наконец, отчаяние. Это означает проживание каждого аспекта того, что потеряно: утрата совместных планов, общих воспоминаний, будущих перспектив, поддержки… любви.       Мир кажется другим, более тусклым, менее значимым. Некоторые вещи, которые раньше имели значение, теперь могут казаться бессмысленными. Этот человек часто является частью вашей личности. Его потеря может заставить вас переосмыслить, кто вы без него и как жить дальше. Будущее, которое полно совместного времени, исчезло, и теперь его нужно построить заново. Это может вызывать страх и неуверенность.       У вас остаются только воспоминания, которые могут приносить как утешение, так и новую волну боли. Вы можете постоянно возвращаться к ним, переживать снова моменты счастья или сожалеть о сказанном или несделанном. Вы стараетесь сохранить память о человеке, передать его историю, его ценности.

Но что, если все эти аспекты в один момент станут бессмысленными?

Что, если ваш объект скорби никуда не «уходил»?

Что, если человек жив?

***

      — Здравствуйте, господин Третий. А что здесь?..       Мужской голос резко затих, а я лишь крепче сжала в руках одежду Мивы. Мне не хотелось поднимать голову, открывать глаза. Не верила, что это всё взаправду. Не верила, что моя сестра жива…       — Мива?..       Почувствовав, как тёплая ладонь начала поглаживать мои волосы, я слегка приподняла голову и встретилась взглядами с сиреневатыми глазами, в уголках которых скопилась влага. Розоватые губы тронула совсем лёгкая улыбка. Я знала, что мой взгляд был похож на щенячий: такой же глубокий, мокрый и бегающий из стороны в сторону, старающийся зацепиться за каждую важную деталь.       — Добрый день, Какаши-сан, — сказала Касагири-старшая, повернувшись к нему, заранее развернув и меня.       Я могла поклясться, что его взгляд точно также пробегал по лицу сестры, не принимая того, что она здесь, а не предстала иллюзией. После не особо долгой тишины мужчина выпрямился и тяжело вздохнул.       — С чего бы начать?.. — задал весьма интересный вопрос сенсей, зажав пальцами переносицу.       — Прошу минуточку внимания, — вдруг подал голос Хокагэ. Мы повернулись. — Какаши Хатаке, будьте добры, останьтесь здесь. Мива, тебя я отпускаю вместе с сестрой. Всё остальное обговорим позже. Всё понятно?       — Да, господин Хирузен, — сестра склонила голову, за ней и я.       Не было больше ни единого желания оставаться здесь, среди незнакомых мне людей, когда рядом был тот человек, ради которого я готова отдать жизнь. Была та, мыслями о которой я жила последние семь лет.

***

      — Мива…       Мы молчали почти всю дорогу до моей квартиры. Я не отнимала своего взгляда от земли, не решалась взглянуть на сестру. Только сжимала её руку, не задумываясь над тем, что могла доставить неприятные ощущения. Но тактильно я ощущала её присутствие.       — Кая. — Мы остановились у подъезда. — Давай отправимся на тренировку и поговорим. Думаю, во время сражения мы выскажем всё, что накопилось за годы молчания.       — Хорошо…       Я не понимала, почему Касагири-старшая решила поговорить во время боя, ведь слов будет меньше, чем за чашкой чая. Да что уж там говорить — я теперь вообще не знала, кто она.       Хоть и первые мысли были о том, что теперь нет роднее человека мне сейчас, чем Мива, рациональные мысли же нагнали меня в страшном потоке. Не то чтобы я не доверяла… Тем более, несла бы она угрозу, вряд ли бы господин Хирузен подпустил её к себе. Однако теперь я не знаю, что и думать. Она — моя сестра, она та, что подарила мне детство и веру в лучшее. Но, стоило ей прийти в мою жизнь вновь, всё это улетучилось вмиг. Своим появлением она вытеснила всё, что я копила годами: ненависть, разум, страсть в сражениях.       Она осталась на лестнице, а я юркнула в свою квартиру. Невидящим взглядом и дрожащими руками начала собирать сумку. Истерия подступала тихими, но широкими шагами, а мне лишь оставалось хватать ртом остатки воздуха.       — Да что со мной происходит?! — прошипела я, стараясь избавиться от тянущего на дно чувства.       Но страх, смешавшийся с агрессией, задавал совершенно другой темп. Пройдя на кухню, я злостно схватила сэндвич и кинула в сумку. В этот же момент задетый локтем стакан полетел на пол, но я тут же среагировала и поймала его. Однако из-за накатившей паники я перестала ощущать окружение.       Взгляд заполнился чёрной пеленой. Воздух резал лёгкие. Рука с посудой — единственное, что держало меня на плаву. Мокрые дорожки потекли по щекам. Ещё чуть-чуть — и я пересеку эмоциональную грань.       Но этого не случилось. Звон стекла прозвучал слишком громко, будто я находилась в пещере. А затем и боль от сжатых осколков в руке. Я открыла глаза и смотрела на кулак, с которого струйками стекала кровь. Конечность тряслась. Я будто ощущала боль от множества ран, но и в то же время сильнее сжимала пальцы, чтобы понять, чувствую ли я ещё хоть что-то?       Медленно разжав ладонь, я в полной мере ощутила всю плачевность ситуации. Месиво из стекла, кожи и крови вызвало приступ рвоты. Металический запах врезался в нос, из-за чего мне пришлось его зажать вместе со ртом.       «Не знала, что ты любишь мазохизм».       — Чинэтсу… — Меня вот-вот стошнит. — Не сейчас…       «Беги в туалет, проблема».       Вместе со словами Учихи случился очередной позыв, и, подчинившись её словам, я побежала к ванной.       Окровавленной ладонью я схватила ручку двери, о чём сразу же пожалела. Но рвота была сильнее, поэтому я влетела в помещение и рухнула на колени, левой рукой схватилась за ободок унитаза и склонила голову, выпуская жалкие остатки еды в желудке наружу.       Я пыталась дышать, но снова и снова открывала рот в надежде, что меня отпустит. Из-за того, что пищи мой организм в последнее время не видал, желудку оставалось выпускать лишь желчь.       Глотка горела, слёзы стекали по красным щекам, а вдыхать оставалось лишь мерзостный запах. Хотелось завыть, разгромить всё, но тогда бы сестра увидела меня в таком жалком состоянии.       И в этот момент мысли о Миве отозвались в моём сердце неприязнью.       Если бы не она… Если бы не эта ходьба вокруг да около… этого бы не случилось!       «Ну-ну, Киара, что ж ты так отзываешься о своей родной кровушке, которую до встречи благословляла?»       — Уверена, что ты приложила свою руку к моим мыслям, — прохрипела я, вытирая рот.       «Хм. Вставай, моя проблема. Вытащи осколки и обработай раны, в конце-то концов».       Не обратив внимания на её мало о чём говорящее мычание, я встала и проговорила:       — Не поможешь с тем, чтобы раны быстрее зажили? И не говори, что все мои травмы до этого магическим образом исчезали без вмешательства регенерирующей чакры.       «Увы, Киара, но это не в моей компетенции».       Эта ухмылка выводила меня из себя. Ну конечно! Да чтобы великая Чинэтсу снизошла до такой ничтожности, как я? Да ни за что!       «Мне очень приятно, что ты так восхваляешь меня, но я и вправду не могу на это повлиять».       — Ну-ну, как же. Молчи уже.       Знакомая мне ненависть ко всему миру отзывалась жжением в горле. Я стояла у раковины, помаленьку доставая осколки. Очередные рвотные рефлексы проявляли себя, но их приходилось сдерживать. Желудок стоило бы поберечь.       Стараясь как можно скорее справится с этим месивом, я буквально не следила за тем, делаю ли всё правильно или же сильнее усугубляю ситуацию, отрывая кожу. Но, честно, было плевать, ведь агрессия застелила разум. Эмоции снова не поддавались контролю, что бесило не меньше. Я злилась буквально на всё, что только можно перечислить. И даже на счастливое. Казалось бы, это должно насторожить, испугать. Но конечно же не меня!       — Да к чёрту всё!       Ударив левым кулаком по раковине, я решила с помощью своей стихии Воды достать осколки. Кое-как сложив печати, в левой руке начала формироваться голубая сфера. Поднеся её к ладони, я стала вытягивать стекло. Вскоре вода окрасилась в алый, а кровь лилась в неуловимом потоке. Зато это помогло мне избавиться от остатков стакана.       Отменив технику, в раковину посыпались, будто дождь, осколки, громко звеня о поверхность. Белая керамика покрылась красными следами, что стекали в смыв. Но, не обратив на это особого внимания, я начала открывать шкафчики снизу, чтобы найти перекись и бинт. Конечно, эти две вещи явно не подходили для такой серьёзной травмы, но и так было потрачено много времени.       Не щадя спирта, я лила его на руку, с огромной силой сдерживая крики агонии. Это было не то что больно. Это было по-адски невыносимо. Трясущимися руками я принялась раскручивать ткань, что от малейшей капли расплывалась в юшке. Сначала протерев руку, чтобы оставить как можно меньше кровавых следов, я принялась закручивать руку бинтом, стараясь крепче сжать на уровне кисти и выше, чтобы замедлить процесс кровообращения.       С горем пополам мне удалось справиться. И кровь практически не просочилась сквозь ткань. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, я нажала на кнопку в унитазе, чтобы смыть всё вырванное. Данная сцена выглядела так, будто я перебрала с алкоголем и в ходе всей «вечеринки» порезалась. Но реальность была суровее.       Почти с холодной головой я вышла из ванны, подхватила сумку, что оставила на полу кухни, и вернулась в коридор, принимаясь обувать сандалии. Замок щёлкнул, и дверь открылась. На лестничной клетке стояла Мива, находившаяся в своих мыслях. Услышав меня, она сразу же отвлеклась от них. Её взгляд прошёлся по мне с ног до головы, из-за чего по моей спине пробежались мурашки. Почему-то тело отзывалось не теплом, а лишь неприязнью и недоверием.       Специально спрятав перебинтованную руку за сумку, я не сильно мотнула головой, прогоняя ненужные мысли. Развернулась, чтобы закрыть дверь, и, не смотря на сестру, произнесла:       — Идём на полигон.

***

      Я даже не оборачивалась назад для того, чтобы проверить, следует ли сестра за мной или давно сбилась с пути. Обида сжала моё горло, из-за чего разум не поддавался рациональным мыслям. Столько лет я жила грёзами о том, выдастся ли шанс увидеть её снова. Перед сном каждый раз представляла нашу первую встречу, которая казалась на тот момент невозможной, спустя долгие годы, где я, не веря своим глазам, бросаюсь на свою сестру с объятиями, не прекращая реветь. И этот сценарий проигрался, словно загаданное желание после потухшей свечки на торте. Однако последующая сонная фантазия исказилась.       Вновь оттолкнувшись от крыши жилого здания, я по наитию бежала в сторону тренировочного поля. Слёзы собирались в уголках глаз, но так и не смели скатываться, словно подчинялись моим мысленным указам. Я корила себя за эту слабость, за эти эмоции, но другая часть меня, более рациональная, что застряла на задворках сознания, пыталась донести мысль, что моя психика истощена.       Экзамен, Орочимару, печать, Кабуто, Саске, Гаара, битвы, кошмары и… моя смерть. Это… было слишком. С одной стороны, меня терзали сомнения, что это лишь мелочи, через которые проходит каждый, и реветь из-за них — глупость и стыд. Но я всё ещё ребёнок. Мне тринадцать лет, я только начинаю падать в эту огромную яму с несуществующим дном под названием «шиноби».       Эта неизвестность… Она пугала. Во время дополнительного этапа с боями, я не особо отдалась эмоциям во время сражения Гаары и Рока Ли. Но анализируя эту схватку сейчас, я с ужасом осознаю, что мне… страшно. Если в заключительном этапе я попадусь против генина из Песка, то мне конец. Нет, я не сдамся, но уверена, что моих сил не хватит. Его будто дрессировали, а не обучали. Он… чудовищно силён. Думаю, что только Саске под силу разобраться с ним. Он более хладнокровен во время боя. И это то, чему мне следует научиться, если хочу жить.       Но сейчас я устала от всех масок. Когда я была близка к тому, чтобы повысить свою значимость в этом мире и стать сильнее, хотела сдаться и сказать, что игра не стоит свеч. Как и всегда, минутная слабость растекалась по всему организму, заставляя просто лечь и свернуться калачиком, больше не нагружать себя тяжестью бытия.       Это до одури манило. Особенно сейчас, когда я не понимала, куда двигаться дальше и как теперь изменится моя жизнь. Возвращение Мивы должно было остаться лишь сорвавшимся с губ желанием, а не исполнением наяву. Сейчас, почти добравшись до полигона, я понимала, что случившееся — абсурд. И больше, чем уверена, что правды мне не скажут.       После последней мысли я швырнула сумку к дереву. Бутылка воды и пара яблок выкатились из неё, словно нарочно подливая масла в огонь. Снова чувствовать эту недосказанность, ложь… Невыносимо!       — Кая, что-то случилось? — сестра приземлилась в паре метров позади меня. — Ты так быстро убежала, словно…       — Мива… — Произнесённое имя разрезало воздух словно звонкая отрезвляющая пощёчина. — Почему ты здесь…       Стоя к ней спиной, я не решалась развернуться. Сжимала ладони, сдерживала подступающий вихрь эмоций. Зато небо молчать не стало: свинцовые тучи надвигались с невероятной скоростью, вмиг вытесняя золотые лучи солнца. Холодный ветер бил в лицо, заставляя щуриться. Гром, раздавшийся вдалеке, предупреждал жителей страны о непогоде. Дожди — редкость. И будто моя сила управляла ими сейчас. Я усмехнулась от столь глупой мысли, ведь я ничтожна по сравнению с могучей природой. Повлиять на естественный процесс я никак не могла.       — Дождь — отличная пора для освобождения от всех грузных мыслей, ведь так? — вместо ответа на мой вопрос сказала Касагири-старшая.       — Да, другого я… не ждала.       И её слова стали спусковым крюком в моём решении. Использовав Телесное мерцание, я переместилась за спину сестры, занося правую ногу для удара. Но девушка тут же среагировала — поставила блок, а после столкновения отъехала на пару метров назад. Не давая и шанса на анализ случившегося, я за миллисекунды подскочила к сестре, делая удар кулаком. На мгновение я увидела удивление на её лице, но атака пришлась во вновь поставленные руки. Я наносила град ударов, не собираясь останавливаться. В конце концов, увернувшись от ответного нападения, я резко села вниз, вставая на руки и делая оборот левой ногой. И я почувствовала, как задела её лицо.       «Какие знакомые приёмы».       Я ничего не ответила Чинэтсу и вновь встала на ноги. Взгляд упал на лицо Мивы. В районе челюсти красовалось красное пятно, однако её глаза не хранили и капли боли. В момент это озадачило меня, но, тут же прогнав непрошенные мысли, вернувшаяся ярость заполнила меня.       «Она даже никак не отреагировала!»       «Интересно, почему».       Слова Учихи, сказанные с лёгким сарказмом, не дали мне конкретного ответа. Но и дальше об этом думать я не стану. Хотелось лишь одного — разрушения.       Раздавшийся гром словно дал сигнал для очередной атаки, и я начала действовать. Создав семерых клонов, я применила на всех технику, и мы вмиг оказались возле Касагири-старшей, летя на неё сверху с кунаями и сюрикенами. Но она просто стояла. Какого чёрта?! И проявленные чувства вновь не дали увидеть истины. Поднеся неполную печать крысы к губам, она почти шёпотом произнесла:       — Стихия Воды: Свинцовые иглы.       Почти прозрачная техника, словно тонкие длинные струны, исходила от её тела, стремительно настигая моих клонов. Мои глаза расширились, и в момент я растеряла все мысли. Только перед тем, как игла настигла бы меня, я активировала Пространство, на всякий случай занося руки в крестообразной форме перед своим лицом.       Однако, как только убрала их, сестры уже не было на месте. Я приземлилась, бегло осматриваясь вокруг. Сенсорика молчала, что начало настораживать меня. Первые капли уже соприкоснулись с землёй, а небо застелило тёмно-серое полотно. Как только дождь усилился, вокруг меня, словно по зову, начали формироваться клоны Мивы. Но… это не просто цветная оболочка. Вода приняла её форму, но оставила ту свойственную ей синеву.       И в этот момент все звуки пропали. Я больше не видела травы, далёких зданий и деревьев. Она повесила на меня гендзюцу? Для чего? Я ведь всё равно обнаружу и её, и атаку.       Но вместо ожидаемого произнесения техники я услышала свой же вопрос, что задавала ранее.       — Почему я здесь? — заговорил один из клонов.       Я тут же повернула голову в сторону говорящей. Почему-то в этот момент я забыла о своей обиде, которая копилась все эти молчаливые года. Сейчас как никогда почувствовала, что я… скучала…       — Я здесь, потому что моё место тут. С тобой.       Я сжала губы в тонкую линию, стараясь сдержать дрожь. Предательское горло сжалось, заставляя молчать. Вновь знакомая желчь начала разливаться по венам, хотя пару мгновений назад я была готова всё бросить и вернуться к сестре.       — Тогда почему… почему ты не пришла раньше?! — Кулаки сжались.       Вместо ответа говорящий ранее клон разлился по тёмному пространству. Это удивило меня. В чём смысл этой иллюзии?!       — Я не могла объявиться раньше.       Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Теперь другая Мива подала голос. Клоны не делали ничего: они лишь стояли и наблюдали за каждым моим действием.       — Я считалась мёртвой, и это давало преимущество.       — Перед кем?! — крикнула я, прожигая взглядом водную фигуру.       — Пока о тебе не знают, ты можешь делать многое… — сказала девушка, намекая на нечто большое. — Например, поиск нашего брата.       В какой-то момент я рефлекторно понеслась на клона с зажатым кулаком. Но как только соприкоснулась с телом, я лишь прошла сквозь него, становясь полностью мокрой. Глаза забегали по полу, а затем остановились на зажатой ладони, что тряслась.       Когда я моргнула и подняла голову, то снова оказалась окружённой клонами, где теперь из десяти не хватало одно. Та фигура, на которую я напала, стояла там же. Я думала, что это обычная техника, которая исчезнет при малейшем столкновении. Ошибалась.       — Но поиски не увенчались успехом. Сколько бы я ни рыла, лишь жалкие ошмётки попадались мне в руки.       — То есть… ты всё это время искала его и не находила? А за мной он явился просто так?!       Ненависть пылала. Если сопоставить всё, что она сказала, значит, он тщательно скрывался. Он сам «назначал» встречи. Пока я, желавшая лишь стать сильнее до того момента, как увижусь с ним, сражалась и потеряла глаза, то Касагири-старшая, искавшая годами, специально расчищая себе путь, ни разу не встретилась с ним? От глубокой и яростной обиды хотелось лишь заорать что есть силы.       Фигура сестры расплылась.       — Поэтому ты не используешь глаза? Он их… запечатал.       — Мисс «очевидность», — с желчью вырвалось из меня.       Хотелось просто развернуться и уйти, чтобы не выслушивать её. Меня словно догола раздевают, чтобы со всех сторон рассмотреть личность. Это было… мерзко.       — Ваша с ним битва оставила на тебе… невидимый след.       Я сдержалась от того, чтобы не усмехнуться. Конечно же она поняла, что мы сражались, ведь просто так «отдавать» глаза не собиралась. Но то, что после сквозного ранения я осталась жива… это и впрямь «невидимый» след.       — А ты думала, что это никак не скажется на мне? — я подняла голову. — Что так же спокойно продолжу жить?!       И вместо ответа послышался лишь звук воды. Это выводило из себя с каждым разом всё сильнее. Шаг за шагом она разжигала во мне тот самый ярко пылающий огонь: но далеко не решимости, а лишь полностью прогнивший и исчерпавший доверие.       — Твоя печать на шее. Откуда она у тебя? — словно окатив меня холодной водой, спросил клон.       Я даже успела забыть про неё. Пульсация стала настолько привычной, что вовсе не ощущалась. Приложив руку к месту укуса, я сжала ладонь. Картины из Леса смерти ударялись о память, пронизывая тело мурашками до самых костей. Я заскрипела зубами.       — Не твоего ума дела.       Статуя Касагири-старшей вновь исказилась и пропала. Я до сих пор не понимала, чего добивалась Мива. Я всё ждала, когда же заговорит новый клон. Но этого не происходило. Моё учащённое дыхание от предыдущего вопроса нарастало, а опущенные руки начали трястись. Даже не понимая этого, сестра очень удачно попала в ту тему, которая заставляет кровь стынуть в жилах. И это лишь сильнее напрягало меня. Маска равнодушия уже давным-давно трещала по швам, хоть мне и не хотелось этого признавать. Молчание, словно резкая смена атмосферного давления, давило на мозг, заставляя волнами боли блуждать в голове. И эти волны вот-вот были готовы сшибить меня с ног.       Эта резкая слабость… раздражала. В реальном бою я стану такой же тряпкой, если заденут неприятную для меня тему? Зажмурив веки от новой волны алгии, которая ударилась в лоб, я резко подняла голову на фигуру и прокричала:       — Да почему ты молчишь?!       — Чего ты боишься, Киара?       И в этот момент мне резко стало плохо. Слова эхом отразились в сознании, словно заевшая пластинка проигрывалась раз за разом. Я схватилась за волосы, начиная оттягивать их вниз. Перестала чувствовать свои ноги, из-за чего меня начало косить в стороны. Взгляд лихорадочно забегал по чёрной бездне, не смея подниматься на водянистые фигуры. Начав задыхаться, я в полубредовом состоянии отрицала:       — Я ничего не боюсь! — хрипло вырвалось из меня.

Клон растёкся, сводя с ума своим звуком.

— Поговори со мной.

— Не хочу!

Паника нарастала. Фигура исчезла.

— Что произошло с тобой?

— Ничего!

Я не могу дышать: воздуха не хватает! Статуя растворилась.

— Почему ты убегаешь?

— Прекрати!

В глазах начало темнеть. Водная Мива разлилась.

— Расскажи мне всё.

— Хватит!

      Где-то в глубине разума я вела отсчёт оставшихся клонов. Это был девятый. Значит остался ещё один. Но грань была близка. Я не чувствовала боли от тянущих волос, не ощущала землю под ногами. Воздух разрезал лёгкие изнутри, меня воротило и тошнило. Мне было очень больно.       — Киара. — Сердце остановилось. — Что же тревожит тебя?       В ушах повис звон. В дичайшем страхе я медленно разворачивалась назад. Это была Мива. Не клон, не иллюзия. Моя сестра стояла передо мной.       И именно тогда я сорвалась с обрыва. Больно упав на колени и обняв себя за плечи, я начала истошно реветь и вопить. Сердце болело так, словно его резали на маленькие куски. Именно в этот момент я осознала сказанные слова Чинэтсу.

      Мива никогда и ни за что не сделала бы мне больно…

      Иллюзия исчезла, и на меня обрушился природный ураган. Капли хлестали по лицу и рукам, с одной стороны, скрывая мои слёзы, с другой же — наказывая за проявленную неприязнь к родной душе.       — Прости… Прости меня, Мива! — прокричала я, ударяясь лбом о землю.       Мне хотелось бы вырвать сердце из грудной клетки, ведь терпеть эти мучения становилось всё менее терпимо. Я ничего не слышала, кроме своих криков, которыми сама себя и оглушала.       Только сейчас я поняла смысл наложенного на меня гендзюцу. Сестра, как и всегда, видела меня насквозь, а именно моё психическое состояние. Может, даже чувствовала, что я на пределе. И этим давлением, этими вопросами она довела меня до пика, помогая сбросить весь груз с плеч. И это сработало. По-другому и быть не могло.       Я почувствовала на своих щеках её тёплые ладони. Этот контраст леденящего ливня и жара тела вызвали такой диссонанс в разуме, что я сразу же подняла свою голову, глазами заглядывая в сиреневые омуты. Даже несмотря на всю жестокость, которая излучалась от меня, несмотря на холодную погоду, которая заставляла дрогнуть даже кости, она не пала, не охладела. Касагири-старшая всё также была Солнцем. Моим Солнцем…       — Кая, — её мягкий голос, полный сестринской любви и желанием защищать, донёсся до моих ушей, — тебе не за что просить прощения. — Проведя большим пальцем по моей грязной щеке, она продолжила: — Всё случившееся сломило твою опору и нравственные ориентиры, из-за чего ты сбилась с намеченного пути. Всё то, что ты считала истинным, больше не имеет для тебя значения. Ведь так?       Не в силах и вымолвить из себя хоть какой-либо звук, похожий на слово, я лишь всхлипнула.       — И это нормально — чувствовать себя слабой, ни на что не годной, — Мива продолжала попадать в самое сердце. Но её слова не ранили. — Ты потерялась в себе, и от этого тебе стало страшно. Весь мир будто против тебя. Кажется, что никто не понимает. Но в этот момент ты сама должна усвоить — люди поймут и услышат.       Слёзы щипали холодные щёки. Я всё сильнее сжимала землю под своими ладонями. Эти слова — простая истина, которую я потеряла ещё давно. Закрылась в себе, восстала против доверия, тем самым предав саму себя. Я вредила себе сильнее, чем кто-либо другой. И это… так глупо.       — Показывать хрупкость другим — и есть сила, — сестра прислонилась своим лбом к моему, продолжая растапливать мой лёд. — Самое главное — понять, кто по-настоящему дорог тебе, и тогда уже рассказать о том, что давно гложет и застряло костью в горле. В такие моменты, казалось бы, чужая душа становится как никогда ближе и роднее, чем та, что идёт по крови. — Девушка прикрыла глаза, вдохнула, а после улыбнулась. — Если не можешь довериться себе, то доверься другим.       Последняя фраза пробралась слишком глубоко, полностью разрушая мои стены. Очередная волна истерики накатила, из-за чего я набросилась на Касагири-старшую, обвивая свои руки вокруг шеи и пряча голову. Использовав все свои последние силы, я сильнее сжала её тело, боясь отпустить. В ответ на своё действие я почувствовала ладони на своей подрагивающей спине. Закрыв глаза, я шёпотом произнесла:       — Мива… я так люблю тебя…