Любой ценой!

Глава XV

Там, где кончается боль

Когда все дороги ведут в никуда,

Настала пора возвращаться домой.

Би-2, OxxxyMiron

      Бежать.       Далеко.       Эти два слова крутились в моей голове сразу после того, как я в очередной раз очнулась в больнице. И никакие другие мысли не волновали меня. Сердце билось как никогда раньше. А это значило одно — я на грани.       И неважно на грани чего, ведь когда ты доходишь до края, то у тебя два пути: вперёд и назад. Но и это лишь иллюзия выбора. Обернёшься назад и не заметишь — оступился; летишь вниз. Хоть и понимала, что меня достигнет эта участь, однако кормила себя надеждами, что найдётся другой путь.       Ведь я и так достаточно раз оступилась. Больше не хочу.       Ноги подкашивались. Голова кружилась. Ко рту подступала тошнота. Но я шла. Не видя куда, ведь глаза были полны слёз. Тело болело, знобило. Словно с головой окунулась в океан, который окружён смертоносными айсбергами. И бесполезно куда-либо плыть: один раскол, и всё погрузится во мрак. Но после, на месте крушения, останется лишь ровная водная гладь. Уже без тебя.       Я как будто живу не здесь. Ни в своём теле.       Я просто его не чувствую…       Не ощущаю в нём той жизни, которой наделила его душа. Ведь сама она полна боли, что разрушает мышцы, атрофирует конечности, превращая меня в инвалида без окончательного права выбора.       Солнце пекло, но мне было холодно. Меня отбрасывает снова в Лес Смерти, где я за долгое время встретилась лицом к лицу с истерикой. Но теперь это состояние увеличено в бесчисленное количество раз.       И именно сейчас я поняла, что это затишье перед бурей. Но достаточно громкое, чтобы его совсем невозможно было услышать. И это очередной взломом системы. Тишина надвигалась с оглушающей скоростью, давила на виски и преобразовывалась в страх. В такой, что сейчас меня пугало всё.       Именно когда я увидела белый потолок, меня охватила удушающая паника, хотя, казалось бы, здесь мне помогут. Но сейчас я бегу или пытаюсь это делать с моим состоянием.       Я не знала ни время, ни дату. Не знала, что сейчас с моей командой, сенсеем и всем миром. Но знала точно — очнулась быстро.       И я снова жива.       Споткнувшись, я упала лицом в грязь. И это было не метафорой. Из носа потекла кровь, а я перевернулась на спину, больше не сдерживая крики боли. Я не могла молчать: ни в голове, ни в реальности. А всё потому, что после падения с высоты пятиэтажного здания я открыла глаза.       И сейчас в моём разуме когтями вырезали предложение: «Я устала жить». И это было синонимично словам: «Я не хочу жить».       Знают все: такие мысли появляются не за один день. Это последствие событий, что шли друг за другом. И кто-то выдерживает дольше, а кто-то меньше. Я же терпеть больше не могу.       Если все другие полны энтузиазма перед финальным испытанием экзамена на чуунина, то я лишь жалела о том, что родилась на свет.       Да, это звучит эгоистично, знаю. Мне самой тошно от своих мыслей, ведь это высший дар — просто жить. Однако если я пришла в этот мир для того, чтобы никогда не умереть, то мне такого не надо.       Бессмертие поначалу можно считать подарком судьбы. Но когда тебя по-настоящему постигает его суть, то становится понятно — это не дар, а самое что ни на есть проклятие. Ты будешь жить столетиями, а кто-то — меньше века. И видеть смерть близких людей становится с каждым годом всё болезненнее.       Хоть я и не знала точно, было ли у меня проклятие бессмертия, однако по-другому объяснить то, что я уже во второй раз практически сразу прихожу в норму, не могу.       Я перевернулась на бок. Белая ночнушка превратилась в одежду строителя: вся грязная и пыльная. Лицо, шея и воротник окрасились в алый, удушающий цвет крови. Моё тело было в бинтах и гипсах, однако я ощущала, что переломов нет.       Переходя в сидячую позу, я начала истерично ломать и рвать гипсовые повязки, избавляя себя от намёков больничных вещей. Видеть не хочу этот дотошный медицинский атрибут!       — Уберись! — надрывала связки, когда дрожащими пальцами отламывала очередной кусок застывшего раствора. — Хватит, хватит, хватит!       — Киара?!       Я подняла удивлённый взгляд на подошедшего Какаши. Неизвестный мне страх окутал тело, и я начала глупо ползти назад. Подальше от учителя.       — Нет, нет, нет! — вырывалось из меня, как последние крики агонии. — Я не хочу обратно! Не хочу, чтобы меня спасали!       Мужчина подбежал ко мне и подхватил моё слабое тело на руки. Сердце болезненно сжалось, да так, что дышать стало нечем. Звуки пропали, а взгляд лишь отрывками блуждал по деревьям и небу.       — Ты слышишь меня?! — пытался достучаться до моего сознания Хатаке.       А я старалась дышать ртом, уловить хоть частичку так необходимого кислорода. Мои руки безвольно цеплялись за жилет джоунина, пытались тактильно оставаться в сознании.       — Киара! — над ухом кричал сенсей. Но слышала его будто под толщей воды. — Посмотри на меня!       Через силу я перевела полные страхом глаза на лицо Какаши. Его глаз старался смотреть спокойно, но в чёрном омуте бушевал океан эмоций.       — А сейчас постарайся посчитать карманы на моём жилете! Вслух!       Я дышала очень быстро, и, казалось, мою грудную клетку вот-вот разорвёт. Но, опустив взор на грудь мужчины, постаралась вести отчёт.       — Один… — голос дрожал. — Два… Три… — Взгляд переместился правее. — Четыре… П-пять… Шесть…       — Ещё раз! — скомандовал учитель.       — О-один… — Сердце больше не рвало. — Два… — Руки не цеплялись за всё подряд. — Три… — Мысли не давили на виски. — Ч-четыре… — Тело не дрожало. — Пять… — Взгляд фокусировался. — Шесть…       — Повторим в последний раз, — сказал Хатаке. Теперь он говорил спокойнее, а я лучше улавливала его голос.       Снова посчитав карманы на жилете, я обессилено положила голову на крепкое плечо. Руки покоились на торсе джоунина, а ноги безвольно свисали.       До конца, конечно, не успокоилась, но и говорить о том, что мне не стало лучше, — глупо. Больше я не задыхалась, не пыталась убежать. Только тихо всхлипывала и плакала.       — С-спасибо, — едва-едва удалось проговорить слова, — Какаши-сенсей.       — Пойдём, — сказал мужчина, — отнесу тебя подальше от больницы.       И, покрепче схватив меня, он запрыгнул на деревья, а потом, как и сказал, понёс меня всё дальше и дальше от здания с медикаментами. И быстро, как я и планировала ранее.       За это я была благодарна учителю, ведь он понимал нас — своих учеников — как никто другой. По крайней мере для меня он сделал многое. Столько, сколько не делали другие.

***

      Мы добрались достаточно быстро. Как я поняла, это был дом сенсея. Только вошли мы не через дверь, а открытый балкон.       Спрыгнув с перил, он вошёл в помещение, осматривая его. Я тоже не сдержала любопытного взгляда. Спальня выглядела так же скромно, как и моя; не было ничего лишнего. Хотя всё же у него было чище.       — Киара, — позвал меня Хатаке, — сможешь умыться? Аптечка под раковиной.       — Хорошо…       Шиноби аккуратно поставил меня на ноги и указал направление в сторону уборной. А сам ушёл, сказав, что скоро вернётся.       Ковыляя, я открыла дверь и сразу же посмотрела на себя в зеркало: бледное лицо, синеватые губы, впалые щёки, синяки под глазами, кровь по всему лицу. Одним словом, ужас.       Подойдя к раковине, я открыла кран и щедро брызнула на себя водой. Сорочка сразу намокла, а засохшая кровь вперемешку с грязью начала стекать вниз. Н-да, лучше в душ.       Снимая бинты и одежду, я вступила на холодный кафель, отчего по моей спине прошлись мурашки. Я начала оглядывать себя и с каждым разом мне становилось всё хуже и хуже.       Ни одного шрама.       Я прислонила ладонь ко рту. Слёзы потекли вновь, а ноги подкашивались. Включив воду, стекла вместе с ней вниз, слабо ударяясь коленями.       Главное не забывать дышать. Не хочу, чтобы наставнику снова пришлось меня успокаивать.       С каждой стёкшей по моему телу каплей я будто освобождалась. И впрямь душ — это лучшее, что придумало человечество. Он смывает всю усталость, все боли, оставляя чисто тело, что может дышать.       Я не стала брать средства учителя, только мыло, чтобы до конца смыть всю накопленную муть с экзамена. Взяла полотенце, обмотала вокруг себя. Борясь с мыслями о том, стоит ли в таком виде выходить из ванны, всё же решилась приоткрыть дверь.       И, сразу уронив взгляд на пол, увидела свою одежду. Она лежала аккуратной стопкой, а сверху была записка:

«Прости, мне нужно бежать. Вот твои вещи. Не бойся, больничного запаха на них нет».

      Он настолько быстро пересёк расстояние, или же я находилась в уборной слишком долго? Что ж, неважно, потому что вопрос с одеждой был решён.       Подхватив охапку под мышку, я вновь закрылась уже в душном помещении, ведь привыкла мыться под горячей водой, хотя практиковала контрастный душ. Как-никак, а владельцам Стихии Воды важно было не бояться высоких или низких температур. В целом нельзя было бояться воды.       Я обмотала бинты в нужных местах, а после натянула штаны и верхнюю одежду, сразу ощущая себя в своей шкуре. В сумке лежали все мои боевые припасы, что не могло не радовать.       Пересиливая тревогу внутри своей груди, я вернулась в спальню учителя, аккуратно усаживаясь на заправленную постель. В сон клонило неимоверно, однако не могла себе позволить развалиться на чужом имуществе.       Левой рукой я разгладила идеально выглаженное одеяло, как бы заставляя себя успокоиться. Ведь мыслями собиралась обратиться к той, что наверняка знала меня лучше, чем я сама.       — Чинэтсу? Ты здесь?       «А что? Соскучилась, моя маленькая проблема?»       — Не дождёшься. — Её ухмылка раздражала. — Ответь мне на вопрос: почему я не мертва?       «Наверно, потому что ты жива? Разве нет?»       В этом вся она. Сначала выводит из себя, а уже потом решает: отвечать или нет. И если выбирает второй вариант, то это злит пуще прежнего.       — Ты знаешь, о чём я.       «Раз так, то всё очень просто: я не позволю тебе умереть».       — То есть — это твоих рук дело? — Брови нахмурены.       «Не совсем, Кая. Уж прости, но даже я до конца не могу объяснить твою выживаемость».       — А хоть что-то ты можешь объяснить?! — нервы сдавали.       «Могу, но, как по мне, тебе лучше будет отдохнуть».       — Да что ты! — сжала в руках ткань. — А сама-то я не знаю!       «Ты со мной только такая? Ох, а ведь хочется хорошего отношения к себе…»       — Не дождёшься.       «Ладно, Касагири, что-то и впрямь следует тебе рассказать».       Я напряглась.       «Ты и правда очень живучая. Твоя регенерация в разы лучше, чем у девяносто процентов населения».       — Это как-то обосновывается? — поинтересовалась у Учихи. — Например, чакрой или другими способностями?       «Вероятно, да, но что именно играет в твоём случае — сказать не могу. И уж поверь, тут не моя вредность играет».       — Хм, хорошо. — Так уж и быть, смирюсь. — Но а что касается недавнего случая? У меня даже переломов не было!       «Они были, и множественные. Но кости срослись меньше, чем за сутки».       — А когда ты сломала мою руку, — напомнила про инцидент с тренировкой, — то она долго не заживала.       «А тут уже, скорее, дело в тебе. Твои эмоции напрямую связаны с внутренней энергией, которая как раз таки и влияет на чакру. И сейчас ты вновь должна понять, что внутри нашего организма всё имеет взаимодействие. Как и во всём мире».       — Что ж… — задумалась. — Это имеет место быть.       «Внутри тебя ураган всего, из-за чего ты не можешь подружиться со своей чакрой. Она у тебя идёт всплесками, буйствует, когда выпускаешь. И поэтому расход идёт быстрее. Однако твоим запасам позавидуют многие».       — То есть, условно, я не могу что-то отпустить, и из-за этого мой контроль чакрой не такой, как и у остальных?       «Верно. Эмоции конфликтуют с энергией. Поэтому всё нужно взять в узду, чтобы не тобой правили, а ты».       — Я об этом и не задумывалась… — призналась честно.       «Потому что в голове твоей беспорядок, а на душе камень. Тебе кажется, что ты давно смирилась, начала жить по-новому, обрела что-то иное. Да, это так, но пожитки прошлого преследуют тебя и сейчас. Ты никак не избавишься от них, однако надо научиться жить с этим временем».       Как бы я ни любила её, однако иногда слова темноволосой и впрямь дают многое. Время — не лечит. Оно лишь даёт возможность научиться жить с зажившими ранами.       «Что ж. Есть ли ещё что-то, чтобы ты хотела узнать?»       — На сегодня хватит, — вздохнула, — думаю, стоит вернуться домой.       «Твой наставник не будет тебя искать?»       — Не знаю. Не думаю, что оставаться здесь — идея намного лучше.       «Как знаешь. В любом случае скоро начнём тренировки».       Не успев дойти до окна, я остановилась.       — В каком смысле?       «Забыла про экзамен?»       — Нет, но… — Сердце стучало в ушах. — Ты будешь меня тренировать?       «А кто ещё?»       Если так, то даже не знаю, как реагировать. В целом это будет неплохим решением, однако я хотела, чтобы учил меня Хатаке. Но, думаю, он будет заниматься с Саске.       — Спасибо.       Чинэтсу лишь хмыкнула. Интересно, как там напарник? Насколько быстро он очнулся? Уверена, что его тоже не радуют больничные стены.       В животе приятно ухнуло, а ладони вспотели от волнения. Ну нет… началось. То в жар, то в холод. Сегодня я смогу в кои-то веки расслабиться и не забивать голову?       Тренировки тренировками, конечно, но я слишком долго мечтала о своей постели. Так что, больше не медля и секунды, запрыгнула на перилла балкона и побежала в сторону своего дома.       Моё состояние утром и сейчас кардинально изменилось. И всё же свыкнуться с быстрой регенерацией будет нелегко. Однако раз уж мне даётся такая сила, то придётся адаптироваться.       Жизнь в деревне кипела, как и всегда. Торговцы раскладывали товары на прилавках, вон там гуляли мамочки со своими детьми, в той стороне находилась академия, где теперь обучались новые шиноби Листа. И как бы я ни старалась обходить взглядом наш квартал, он ненароком упал туда.       Спрыгнув на другую крышу, я развернулась всем телом к месту, где когда-то закончилась часть меня. Солнце словно специально обходило стороной клановое имение, из-за чего здания казались мрачнее, чем обычно.       Вот там, вокруг фонтана, я убегала от Мивы, когда мне не хотелось обедать. А здесь, на тренировочном поле, сражалась с папой. Где-то там, внутри дома, в кабинете матери, училась циркулировать чакру. Вот там жила тётушка Сузуму, что под шумок давала мне сладкие булочки, а потом я отхватывала от брата, что опять ослушалась наставления о правильной еде.       Руки сжались.       А здесь… Взор заскользил по крыше моего старого дома. Однако в голову не приходили воспоминания. Но внутри место, куда я смотрела, отзывалось теплом. А также болью.       Каждая картинка, словно воспроизведённая мотором, отдавалась болезненным жаром в венах. Без эмоций смотреть на одинокие, давно забывшие своих жителей дома невозможно.       — Я безумно скучаю…       Эта скорбь, уверена, будет ползти за мной всю жизнь. Где-то она будет отдавать алгией, а где-то лишь тихими слезами. Надо лишь свыкнуться.       Через силу отворачиваясь, я вновь продолжила путь. Тоже до своего дома, который явно наполнен жизнью не меньше, чем в квартале Касагири.       Спрыгнув рядом со своим домом, я уже замедлила шаг. Открыв подъездную дверь, не торопясь, начала ступать по лестнице на свой этаж.       Только вместо того, чтобы ощутить радость, ведь я смогу по-настоящему отдохнуть спустя долгое время, в моей груди собрался ревущий караван.       — Ни секунду без переживаний, — промямлила под нос, тряхнув головой в стороны.       Ключ вошёл в замочную скважину, а после послышались звуки, что означали открытие долгожданной двери. Но не успела я сделать и шагу, как ощутила незнакомую атмосферу в доме.       Что-то здесь не так.       Я выудила кунай из сумки, покрепче схватив за основание, и начала рассматривать каждую деталь. Слева от меня был небольшой шкаф, где находилась верхняя одежда на случай холодных дней, обувь, зонтик и пару вещей по мелочи. Рядом висело зеркало. Справа была дверь в ванну. Открыв её, не заметила ничего странного. Спереди была кухня, что также не отличалась от той, что оставила неделю назад. Столовые приборы, полотенца и прочие вещи находились на своих местах. Створка закрыта.       И вот пришло время моей комнаты. Переведя взгляд, я увидела прежде всего это открытое окно. По спине и плечам пробежал холодок. Я точно помню, что оставляла его закрытым. Все остальные вещи были на месте, только вот на кровати лежал… блокнот?       У меня его точно не было.       Маленькими аккуратными шажками, я начала подходить к предмету, направив оружие на него. Сердце плясало, отчего пульс зашкаливал.       Но, когда я уже подошла вплотную к кровати, ничего не случилось: никто не выпрыгнул, никакие ловушки не сработали. Тогда я спрятала остриё и также бережливо подняла тетрадь.       На ней даже не образовалось слоя пыли, а это значит, человек, оставивший его, был здесь не так давно. Открыв плотную обложку, я сразу же увидела надпись, от которой сердце сжалось до неописуемых размеров.       «Кая, это мой подарок для тебя. С любовью, твоя сестра Мива».       Зрачки сузились, а ладони вспотели сильней. Что? Откуда это здесь? Почему он у меня?       Я начала судорожно перелистывать страницы, стараясь сразу дойти до конца.       Неужели Какаши нашёл его? Но где? В квартале? Возможно. Ведь к нему у него есть доступ. Но тогда вопрос: для чего? Неужели он захотел, чтобы я хоть как-то встретилась с ней? Прочитала её мысли…       Если это решил сделать для меня сенсей, то… я рада. Это правда лучший подарок. Видимо, она хотела мне его отдать на День рождения…       Наконец я дошла до заветной последней страницы. И, увидев дату написания, я словно перестала дышать и слышать что-либо.       Дата начала моего экзамена на звание чуунина…       Я не могла сообразить, шутка это или моё воображение разгулялось. Но, перечитав несколько раз, я убедилась: ошибок быть не может.       Мыльный взгляд перешёл на календарь, что висел рядом с рабочим столом. Там стояла дата, когда мы только ушли на первый этап. Значит, прошло больше недели.       Неделя…       Вернувшись к тексту, я начала быстро и лихорадочно читать его.       Ха-ха-ха! Я знала, что ты сразу откроешь последнюю страницу, так что много писать здесь не буду!       Возможно, к моменту, когда ты найдёшь мой дневник, я уже буду мертва. Хотя нет, лучше не об этом.       Ох, даже мысли как-то не идут. Только посмей подумать, что я волнуюсь! Ни за что!       Бууу! Н-да уж, совсем крыша едет уже. Хах! Ладно, не буду больше пугать тебя. А то ещё подумаешь, что твоя сестрёнка с ума сошла!       Не дождёшься!       Думаю, если ты захочешь найти меня, то ты это сделаешь. Я ведь права, Каечка?       Люблю!       С каждой строчкой я видела всё хуже и хуже, ведь глаза были полны жидкости, а голова наполнилась неверием.       Это просто неудачная шутка, так ведь? Кто-то просто в точности повторил манеру общения Мивы, её почерк и…       Я просто захлопнула блокнот, кинула на кровать и выпрыгнула в окно, начиная бежать в сторону штаба хокагэ.       Нет, нет, нет! Это просто не может быть! Почему ни одна рациональная мысль не приходит мне в голову?! Этому должно быть объяснение! Почему сейчас сломя голову несусь непонятно для чего туда, где меня пошлют на три стороны и скажут, что я свихнулась.       Людей было слишком много, однако я не видела никого. Я маневрировала между телегами и прилавками, между детьми и стариками.       — Эй! Куда несёшься так?!       Но я не слышала криков, что бросали мне в спину случайные люди. Ведь, вероятно, впереди меня ждал знакомый человек.       — Аккуратнее! — женский крик.       — Что за воспитание такое?! — бурчание дедушки.       — Эти генины вообще берега попутали! — возмущались посетители бара.       А я бежала. И не обращала внимания. Когда мои фантазии приструнят и я пойму, что это не реальность, а всего лишь сон, то тогда совесть нагонит меня и я отыщу всех, чтобы извиниться. Но сейчас я лишь мчусь.       И вот передо мной величественно предстало здание, где, надеюсь, находится Третий. Я продолжала бежать, даже не задумываясь замедлить ход. На входе стояли члены Анбу, что никак не отреагировали на меня. Однако стоило подбежать близко к дверям, они спохватились.       — Куда это мы? — громко произнёс один из них.       Но я промолчала, ведь не было сил говорить ничего, кроме того, что интересовало. Найдя лестницу, я побежала вверх, расталкивая работников. А за собой слышала, как за мной началась погоня.       — Эй! Остановите её!       Но я лишь прибавила темпа к бегу, параллельно уворачиваясь от рук, что тянулись ко мне. Простите, пожалуйста! Но не сейчас! Когда я иду к своей цели, я не вижу преград.       Подбегая к нужной двери, я ворвалась в кабинет хокагэ. Ко мне тут же подскочили шиноби и скрутили мои руки за спиной, другие же стояли рядом. Я вырывалась и скулила от боли, из-за чего чужие конечности лишь сильнее сдавливали меня. Тогда я решила, что нужно действовать по-другому, и со всей силы выкрикнула заветный вопрос:       — Где моя сестра?!       — Молчать! — гаркнул один из тех, кто носил маску. — Как ты смеешь врываться в штаб и что-то требовать?!       Я вновь проскулила, когда мою левую руку оттянули дальше. Плечо вот-вот готово было вылететь из сустава.       — Отпустите её, — в своей спокойной манере сказал Хирузен.       — Но хокагэ!..       — Это приказ, — перебил воина Анбу.       Я почувствовала, как в ту же секунду мои руки опустились, начиная ныть от боли. Подскочив так, чтобы не свалиться обратно, подбежала к столу, а затем громко ударила более целой рукой по поверхности. Мои эмоции зашкаливали выше предела.       — Где. Моя. Сестра. — Каждое слово разделила, ставя акцент на своём намерении.       Но, даже не успев ответить, мужчина лишь перевёл взгляд за мою спину, а после я услышала знакомое:       — Кая?       И после я услышала лишь удар своего сердца. Перед собой я больше не видела ничего: ни стола, ни Третьего, ни вида улицы.       Медленно я начала разворачиваться, а после увидела её: длинные волнистые волосы, цвета кучерявых облаков, знак на лбу в виде солнца, белые глаза с оттенком сиреневого, а после и губы, что растянулись в слабой улыбке.       Мои руки подрагивали, а дышать стало невыносимо. По щекам потекли слёзы, а рот искривился в гримасе неверия, боли.       — Ох, как же ты выросла, сестрёнка…       Касагири-старшая стыдливо почесала затылок, а я, больше не смея терпеть, рванула к ней, со всей силы обнимая родную душу.       — Мива… — хрипло вырвалось из меня.       А после я разревелась в голос, начиная говорить всё, что приходило на ум, ведь сдерживать эмоции я больше не могла.

Моя сестра вернулась…

***

Рассвет алел, как ягода брусники,

Когда ушла ты, словно талый снег.

И мир осиротел, лишившись блика,

И стал казаться серым на земле.

Ты помнишь лето, клеверные нивы

И песни ветра в золотой пшенице?

Ты помнишь наши детские забавы

И тайны, что шептали мы на лицах.

Прошли года, исписанные горем,

Надежда тлела тоненькой свечой.

И вдруг… ты здесь! За гранью, за порогом.

Вернулась издалёка, из ночной.

О, как сияют звёзды в глазах твоих,

Как нежностью пропитан каждый жест!

Но время — беспощадный наш палач,

Ему неведом ни покой, ни брешь.

Законы мироздания суровы,

И маятник, качнувшись в новый круг,

Вернётся в точку, где звучали стоны,

Где тишина сковала всё вокруг.

Нам отмеряет жизнь не Бог, а время,

Его песок сквозь пальцы утечёт.

И вновь разлука — тягостное бремя,

И сердца боль, что вечно жжёт.

Но пусть же этот миг, что нам дарован,

Зажжёт в душе неугасимый свет!

Пусть будет счастьем каждый взгляд наполнен

И каждый вздох, как клятвенный обет.

Пусть память сохранит тепло объятий,

И звук — твой голос, ласковый и нежный.

И пусть потомки наши в том гадают

О той любви, что вечна и безбрежна.

Ведь даже если маятник качнётся

И время разлучит нас навсегда,

Любовь останется и не прервётся,

Сквозь вечность, как путеводная звезда.

Стихотворение собственного авторства