Ты - мой дом

Сознание Хазан начинало бить тревогу. Оказывается бывает и так, что ты теряешь над собой контроль, превратившись в послушную шарнирную куклу в руках своего искусителя. Тело перестаёт слушаться тебя и уговаривает не сопротивляться, а в доказательство своей правоты посылает в мозг импульсы сумасшедшего удовольствия, полные обещаний того, что главное всё же впереди и пик сладострастия будет намного круче, если ты отпустишь этот контроль окончательно. Окончательно. Хазан обмякала в его руках, подставляясь под поцелуи, запрокинув низко голову, она открыла доступ к тонкой шее, на которой визуально угадывался бешеный пульс её неискушенного сердца. Оно шло галопом, у Хазан начинало темнеть в глазах, а колени подгибались, она чувствовала, как ненасытные губы поначалу мягко покрывали, а позже впиваясь, посасывали её прозрачную кожу. Ощущала, как длинные пальцы то уверенно, то в мелкой дрожи скользили по длинным волосам, и отпуская самые кончики, притрагивались к её упругим ягодицам. По сути у Хазан не оставалось выбора — слушать своё тело или нет, довериться этому мужчине или оттолкнуть. Ответ был один единственный и Ягыз его прочитал. Понял и сразу вспомнил кто в ответе за ситуацию. Он неожиданно услышал, как она умоляет его остановиться. Хазан, пришибленная силой собственного возбуждения, практически скулила и шептала, выпрашивая пощады от него. У него. Потому что у самой не оставалось уже никаких сил, чтобы сопротивляться. Только остатки соображений о нравственном и правильном, что так аккуратно были привиты ей строгой наставницей-пуританкой, и зачатки страха перед неизвестным диктовали ей требование немедленно всё прекратить. Но Хазан уже любила его, а мольба её, как пустая колбочка — звонкая, без смысла и содержания, противоречила её действиям. Но Ягыз её услышал. Девочка верит ему, а имеет ли он право так злоупотреблять её доверием и пользоваться неопытностью? В том, что доверчивость Хазан происходила от её невинности и вовсе не от легкомыслия — Ягыз не сомневался ни секунды. Нужно быть слепцом, чтобы не видеть, как она реагирует на него, как неумело пытается любить, как неловко отвечает на поцелуи… Как отвечает… Хазан действительно теперь отвечала на ласки. Руки её потянулись к широким плечам Эгемена, пальцы заскользили по крепкой спине. Эти прикосновения наполняли восторгом. Она чувствовала силу его тела, напряжённость каждой мышцы. Запустив пальцы ему за ворот, Хазан ощутила плотную горячую кожу поверх рельефных мышц и при всём этом она была настолько чувствительна… Хазан обнаружила, что Ягыз в этот момент точно так же уязвим и слаб перед нею, как и она перед ним. Они равны в своей внезапной слабости друг перед другом, в своём диком желании и сиюминутном безумии. Хазан не без гордости осознавала свою власть над Ягызом ровно настолько, насколько он, польщенный её целомудрием и доверчивостью, подчинял её своими первыми ласками. Тонкая ладонь легла ему на затылок, пальцы перебирали мягкие пряди коротких, тёмно-русых волос. Так Хазан притягивала его ещё ближе. Она слышала как он дышит — тяжело и нахраписто. Другая рука её схватилась за ткань поло и потянула его, намереваясь снять через голову. Девушка безотчётно предвкушала встречу с телом мужчины, которого безумно хотела. Но вряд ли она была способна вложить свои желания в смыслы или слова. Иначе, едва осознав мотивы своих поступков, она бы тут же испугалась самой себя и собственной смелости. Именно этот момент пробился Ягызу в сознание, достучался до остатков способности мыслить трезво. Обнажение, так или иначе, было бы следующим этапом в сексе. А секс, даже если он первый, всё равно остаётся сексом. И для Эгемена момент раздевания, чисто хрестоматийно, обозначал этап, который делает кульминацию практически неотвратимой. Но откуда ей, неопытной девчонке знать, что может произойти когда он обнажит её и доберётся-таки до тела от которого ему и так сносит крышу? Длинные руки, что обернули её талию в тиски жарких объятий, внезапно ослабили хватку. Поглаживая её запястья, он мягко положил ладони поверх её. Хазан держалась за его плечи. Руки девушки, под его мягким напором, опустились ему на грудь. В этот момент Эгемен крупными ладонями охватил аккуратную головку девушки и склонился лбом к её лбу. — Я хочу тебя Хазан, я так скучал по тебе всё это время! — Ягыз смотрел ей прямо в глаза, пытаясь считать каждую мимику на её лице, — я хочу тебя как безумец, больше всего на свете мечтаю тебя любить, потому что я, чёрт возьми, кажется влюбился в тебя, — смущенный, приглушенный смех странно нарушал тишину, которую дотоле наполняло лишь их сбитое дыхание, — но я не могу так с тобой поступить, прости мне мою дерзость, умоляю, прости, я и так зашёл слишком далеко… — Тсс, — Хазан приставила пальчик к его губам, вынуждая умолкнуть. Ни к чему, да и не за что оправдываться! Эгемен ответил лёгким поцелуем на этот приказывающий жест. Он и так слишком много сказал, ей бы сейчас сгорать от стыда, но Хазан осталась в моменте, где Ягыз произнёс слова о любви. Вот отсюда поподробнее, пожалуйста! — умоляли её глаза. Но Ягыз к признаниям больше не вернулся. Надо самому понять хорошенько всё, что между ними сейчас произошло. Что их ждёт? Кто они друг другу? Да и кто он сам такой? Воспоминания о правде его рождения болезненно кольнули в области сердца, он закрыл глаза. Внезапно Хазан обняла его, со всей силы прижала к себе. Крепко зажмурившись, чтобы не расплакаться, она гладила ему затылок. — Только ты! — прошептала Хазан Ягызу над самым ухом. Непонятно, что она хотела этим сказать. То ли спасибо за то, что пощадил, то ли ответное признание на его неожиданные и такие важные слова. Произнести больше слов и при этом не расплакаться у неё бы попросту не получилось... Хазан дышала отрывисто, на вдохе сдерживая ком. Сильные руки обняли девичий стан без единого намёка на похоть. Господи, как же он был счастлив в этот момент! Ягыз, наконец, чувствовал то самое человеческое тепло, которого ему всегда так нехватало. Эта нежность, эти объятия были настоящими и предназначались ему одному. Тут невозможно было ошибиться. Умиротворение окутывало сердце, на душе воцарялся долгожданный покой. Возможно, впервые в жизни Ягыз был по-настоящему счастлив. «Вот видишь, дом — это не стены. Дом здесь, — Ягыз притронулся к левой стороне груди, — дом, это люди, которых ты любишь и которые любят тебя, к кому ты всегда сможешь возвращаться.» То самое чувство дома. Потерянное, утраченное или ранее неиспытанное. Оно случилось для них. Оно вернулось для Хазан.