Ты - мой дом

Опасения Ягыза были небеспочвенны. Правда пока обошлось без драмы. Работника отеля узнал кто-то из своих же и тому пришлось признаться, что он представляет интересы VIP-гостя. Полностью поверили ему только тогда, когда на счёт управляющей компании отеля аккурат в момент совершения сделки села кругленькая сумма в американских долларах. Довольный крупье попросил ключ от номера и передал просьбу покупателя уважать его анонимность. Аделина колдовала над образом Хазан. Её отправили в душ, уложили волосы, оставив длинные локоны струиться по спине, естественные черты спрятали под слоем яркого макияжа. Девочка на глазах из неброской простушки превращалась в сексуальную барышню. Все по классике — как и нужно мужчине, когда он ищет спутницу для досуга. Ко всему, Хазан неплохо держалась на каблуках. Работа в ночном клубе выработала в ней и эту привычку. Короткое платье кремового цвета должно было смягчить макияж и оттенить нежную кожу девушки. — Ты выглядишь просто великолепно! — не скупилась на похвалы Аделина. Она цокала языком в знак одобрения проделанной работе и признания естественной красоты Хазан. Последним штрихом она пуховкой нанесла бронзер на аппетитную зону глубокого декольте. — Такую грудь прятать просто преступление. Ох, Хазан, ты слишком напряжена, — сетовала наставница, заметив как новоиспеченная жрица любви вздрагивает при каждом касании к её телу, — расслабься, распусти плечи. Это будет твоя первая ночь любви. Ночь любви… Хазан передернуло от приторности этих слов. Они были неуместны. Они оскверняли её любовь. Более того, они оскверняли предстоящую продажу её тела. Потому что вещи, которые не называют своими именами — унизительны и ничтожны сами по себе. Сердце Хазан наполнялось холодным отчаянием. — Я не шучу, Хазан. Люби своего господина. Ты не представляешь какие деньги он за тебя заплатил. — Я была там, Аделина, и обо всём имею представление, — поправила её Хазан. — Тем лучше. У тебя есть шанс, которого потом может и не быть. Девушка вопросительно подняла глаза. Она смотрела на Аделину в отражении зеркала перед собой. Аделина пояснила: — Если ты ему понравишься, возможно он оставит тебя только за собой на какое-то время, вероятно даже очень долгое время. Он может увезти тебя с собой, а может оставить жить здесь в роскоши, ты будешь ждать его визитов и принимать лишь его одного. Хотя в твоём случае, полагаю, вариантов уехать нет. Ты племянница Каменщика, а стало быть собственность Корая. Твоему стамбульскому господину придётся мириться с романом на средиземноморье. — Откуда ты знаешь, что он из Стамбула? — Птичка на хвосте принесла… ну то есть я так думаю. Почему-то для Хазан эти слова звучали как высшее наказание. Пусть тело её будет попрано, она смирилась, когда предложила себя в обмен на свободу Эдже, но ей не нужен хозяин её личности, владелец её души. Тот, кому она душу отдала, её уже не принял. Лоб девушки мрачнел, а затуманенный слезами взгляд опускался все ниже. — Так, не плакать! Не испорть моё творение. В постели с тебя может сойти три пота и правильному макияжу должно потечь — это мега сексапильно, но не теперь! Сейчас ты наоборот, будешь смотреться грязно и неряшливо. Тебе предстоит преодолеть всего-лишь двести метров, чтобы попасть в люкс, в котором будет ждать тебя наш гость. И помни мои слова. Я не случайно тебе все это говорю, — Аделина тихо вздохнула, — такая редкая удача чаще всего случается с девственницами. Единовластие нравится мужчинам, и они готовы платить, чтобы насладиться им всласть. И если всё будет хорошо, ваши отношения могут продлиться очень долго. Хотя знаешь, особо губу тоже не раскатывай. Большинство из таких мужчин уже как правило женаты. — И какая разница у содержанки с проституткой? — Хазан назло хотелось назвать вещи своими именами. — Никакой! — от Аделины вдруг повеяло холодом, — содержанка — это игрушка с бОльшим сроком годности для клиента, чем проститутка, — взгляд прозрачных глаз жёстко блеснул. Хазан своим сарказмом спровоцировала её на прямоту. Бравая открытость правде внезапно сдулась. Хазан поняла, что хорохорилась тут совершенно напрсано. Девушка моментально стихла и снова опустила глаза. Телефон Аделины пиликнул. Она подбежала и недолго глядя на экран, объявила, что клиент уже ее ждёт. Нужно было спешить. Ягыз находился в номере уже битые пол часа, но он не спешил вызывать к себе девушку. Заглянув в бар, он нашёл коллекционное виски — то, что нужно. Мужчина снял пиджак и избавился от галстука и жилетки. Ткань белой рубашки будто вздохнула, незаметно расправляя сжатые складки. Ягыз расстегнул все пуговицы на рукавах, медленно вывернул манжеты наизнанку, аккуратно поправляя края. Установив ширину закатанного рукава, он принялся неспешно заворачивать их до предплечья. Эгемен приглушил свет, налил себе виски, сел в глубокое кресло и только потом дал знать, что ожидает в номере публично приобретенный им лот. Когда Хазан подошла. То, увидела, что дверь в номер была приоткрыта. — Войди и закрой за собой дверь. Жди, когда тебе скажут что и как делать. Ничего сама не предпринимай, если только тебя не попросят быть предприимчивой. И делай в точности всё, что тебе говорят. Хазан испуганно кивнула. Поджилки тряслись. Пульс заметно вибрировал под тонкой кожей в яремной впадине. Аделина мало что могла с этим поделать. Да и не нужно было, понимала она. Волнение невинной девушки прелестно. Разве это не то, за что клиент так много заплатил? Напускное спокойствие только повредит первому впечатлению. Женщина нетерпеливо вздохнула, и легонько подтолкнула Хазан в спину. У дамы были свои планы на вечер. Надо было найти Эгемена, а пока ещё первые пол часа придётся быть поблизости. Мало ли, клиенту может что-то не понравиться. Стройный женский силуэт показался в просвете двери, из коридора светил тёплый свет. Непривыкшая к темноте, Хазан часто заморгала и даже не сразу вспомнила, что должна была затворить дверь. Её напугала темнота внутри. Она морально готовилась увидеть всякое, но не была готова не видеть ничего. Ягыз сидел против окна, оно было предусмотрительно плотно зашторено. Тем не менее у него было преимущество — он мог видеть вошедшую Хазан. Вернее притягательную красотку, которая по идее должна была быть той, которую он знал, но не узнавал сейчас. Странный трюк с преображением вызывал вопросы. Почему её не подготовили изначально? А раз выставили такой, какой она была в жизни, зачем так сильно изменили теперь? Но он был искренне поражён увиденным. Возможно произведённый девушкой эффект и был ответом на его вопрос. Это то, чего и добивались грамотные торгаши женским телом. Подослепшая Хазан продолжала стоять в дверях. А Ягыз не мог произнести ни слова, не то что пригласить её войти. Его голос. Он выдаст своего владельца. Но Ягыз опасался не того, что Хазан узнает его, в конце концов это неизбежно. Молчать его заставляло сильное волнение, которое всё никак не получалось унять, и которое она наверняка сразу почувствует. Прошла долгая минута, пока Хазан попривыкла к темноте и увидела силуэт сидящего в кресле мужчины. В оцепенении Хазан стояла лицом к лицу со своим владельцем. По крайней мере на эту ночь. Ужас, пропитывая тело словно криссталиками льда, заставлял стынуть кровь. Хазан, неуверенная и напуганная, наконец вошла в номер, за собой тихо закрывая дверь. Ягыз сидел в тени, его взгляд фиксировался на её лице, пытаясь проникнуть сквозь темноту. Секунды тянулись медленно, напряжение в воздухе нарастало. Сердце Хазан билось сильнее, как будто каждый стук отдавался в тишине номера. Ягыз был поражен переменой в Хазан, но в то же время, возможно, и раздражен её неожиданным внешним видом. Внутренний конфликт отражался в его молчании. Хазан, не зная, как вести себя, стояла там, взгляд её блуждал по дорого и излишне вычурно обставленной комнате, пока не зацепился за тень Ягыза. Она ощущала его взгляд, но не знала, как на него реагировать. Нерешительность нарастала, словно туман мешал ей видеть следующий шаг. Время тянулось, и наконец, Ягыз прервал молчание: — Ты вроде как… не та, кого я ожидал увидеть, — Его слова звучали как тихий налет разочарования. Хазан почувствовала, как сердце её замирает. И не нужно было видеть лицо мужчины перед собой, чтобы понять кто это. И ее будто снова раздавили, втолкали в землю, а то и в саму преисподнюю, откуда нет спасения. Унизительнее быть проданной как товар может быть только быть проданной Ягызу Эгемену. Проданной. И преданной. Им. Тем, кому так легко отдала свое сердце и практически открыла душу, позволила приблизиться к себе. А теперь он тупо имеет на нее все права. Может позволить себе с ней все, что заблагорассудится и никому нет до этого дела. Каким-то образом она догадалась, что её вид вызвал разочарование, и вся она внутренне сжалась, тем не менее мрачно торжествуя от того, что, возможно, Эгемен не смог получить то, чего хотел. Ничтожная минутная победа, не более того. Девушка невольно расправила плечи, при этом плотнее запирая душу, принимая эту встречу как вызов самой себе. Хазан стояла напротив Ягыза, стараясь сдерживать свои эмоции, но каждый нерв в её теле был на пределе. Её внешняя бравада казалась хрупкой, как тонкий слой льда, готовый треснуть в любой момент. Ей было страшно, но она не могла позволить себе показать это. Не перед ним. Не перед тем, кто предал её доверие. — Что же, — тихо произнесла она, наконец находя свой голос, — не каждый день продаёшь свою душу дьяволу, верно? Ягыз медленно поднялся с кресла, его движения были плавными и уверенными, как у хищника, готовящегося к прыжку. Его взгляд не отрывался от её лица, и Хазан почувствовала, как холод пробежал по её позвоночнику. — Ты ошибаешься, Хазан, — сказал он, подойдя ближе. — Я не дьявол. И ты не продала свою душу. Только не ее. — Продала тело? Это уточнение тебя удовлетворяет? — горько усмехнулась она, глаза её блестели от сдерживаемых слёз. — Я сделала это, чтобы… «спасти Эдже». Продолжила она оборванную фразу лишь в мыслях. Не доверяя имя сестры никому. Мало ли какой вред может причинить знание о ней не меньшего врага, чем Кораи. — Чтобы что? - Не важно, - отвернулась Хазан. - Чтобы ни послужило причиной, это не отменяет того, что ты согласилась. — Его голос был тихим, но в нём звучала непоколебимая уверенность. Хазан сжала губы. Внутри неё всё кипело. Она чувствовала себя униженной, преданной, загнанной в угол. Но больше всего её злило то, что несмотря на всё, её сердце всё ещё тянулось к нему. — Ягыз, зачем ты здесь? — резко спросила она, пытаясь сохранить хоть толику достоинства. — Ты правда не понимаешь? — Он подошёл ещё ближе, так что теперь между ними не было почти никакого расстояния. — Я не мог позволить кому-то другому забрать тебя. Я сделал это, чтобы… «защитить тебя». Нельзя показывать чувств, и он тоже замолчал на полуслове. — Ты купил меня, Ягыз. Как вещь. Как игрушку. Ягыз закрыл глаза на мгновение, словно сдерживая внутреннюю боль. Он знал, что она права, но у него не было другого выхода. Если бы он не вмешался, Хазан могла бы оказаться в руках того, кто бы действительно сделал её своей вещью. Он не мог позволить себе это. — Это временно, — наконец сказал он. — Я найду способ… «освободить тебя»…. все… «исправить»… изменить. Хазан замолчала, ощущая смешанные чувства. Она хотела верить ему. Хотела надеяться, что он не тот, кем она его сейчас видит. Но внутри неё всё ещё бушевали сомнения. — А если не найдёшь? — тихо спросила она, её голос был полон отчаяния. Ягыз посмотрел на неё с каким-то глубинным сожалением. Он сам не знал ответа на этот вопрос. Но одно было ясно: эта ночь изменит их обоих навсегда. — Я найду, — твёрдо ответил он. - Но ты должна довериться мне. Слушаться меня. «Я не дам тебе потеряться в этом мире. Не позволю, чтобы ты стала чужой игрушкой.» Хазан отвернулась, пытаясь скрыть слёзы. Ну вот, он уже распоряжается ею. Её сердце разрывалось на части. Её любовь к Ягызу и ненависть к тому, кем он стал, переплелись в одну мучительную эмоцию. — Я не твоя, Ягыз. И никогда не буду, — сказала она, пытаясь убедить в этом себя больше, чем его. Но в глубине души она знала: что бы ни произошло этой ночью, она уже принадлежала ему.