Ты - мой дом

— Факт того, что ты меня купил ничего не изменит. Ты даже можешь овладеть моим телом, — Хазан сделала тяжелую паузу. Ягыз нахмурился, — но мы оба знаем, что покупка твоя действительна только на одну единственную ночь. Утром все станет по-прежнему. Они будут чужими друг другу, как и теперь. Хазан понимала, что ничего уже не будет прежним, но капризно пыталась надавить на невидимую мозоль в его сердце. Она не знала о ней наверняка, но чувствовала по тому изумленному и полному боли взгляду. Вот, вот пусть её честь будет попрана а жизнь растоптана, зато она вдоволь понаслаждается его угрызениями совести. Она сейчас все бы отдала, чтобы залезть ему в голову и понаблюдать за безсысходным сожалением. Он сам призвал эту судьбу оттолкнув её тогда, ещё в Стамбуле. Она готова была на всё ради этого — ради иллюзорной победы над его совестью. В упрямстве Хазан было что-то почти детское, непродуманное, лишённое логики и здравого смысла. Именно такое упрямство, перед которым он всегда чувствовал себя почти бессильным. Эта девочка всегда казалась ему не по годам разумной, а теперь? Она ведёт себя так, словно совсем не понимает какую беду кличет на свою голову. — Ты хоть слышишь себя? Понимаешь на что обрекаешь себя проявляя никому не нужное упрямство? — Я прекрасно знаю что делаю, — твердо ответила девушка, придавая своей осанке ещё более непоколебимый вид. В полумраке раздался тяжёлый, еле сдерживаемый вздох. Ягыз не находил слов. Помотав головой он опустил её. Глядя куда-то в пол, и, словно пытаясь справиться с внутренней бурей, ненадолго закрыл глаза, приложив ладонь ко лбу. Нервное движение: он снова приподнял рукава, хотя те и так уже были закатаны. Едва ли он сам это заметил — инстинктивная подготовка к неведомому. Потом он приблизился к ней. — И ты согласна, чтобы тебя касались чужие мужчины, грязными, сальными руками? — произнёс он с сухой, низкой ноткой, сжимая голос до шёпота. Казалось, Ягыз через силу цедил каждое слово. — Какая разница, в чьих руках быть игрушкой? В твоих или в чужих? — с вызовом ответила она, не отводя взгляда. — Ты либо правда не понимаешь, что говоришь, либо я тебя только сейчас по-настоящему узнаю, — его лицо потемнело, словно тень прошла по чертам, превращая их в холодную маску. — Я самая настоящая! Вот такая я! — почти с остервенением она бросила ему свои слова, отвергая его презрение с такой же силой, с какой оно обрушивалось на неё. Ягыз сжал губы, ноздри гневно напряглись, выдыхая пьяный угар. Уже давно его душа отравлена этим туманным состоянием. — Значит, тебе не важно, как с тобой обращаются? — он сделал последний шаг, почти вплотную. Рука его — грубая, решительная — жадно скользнула по её обнаженному бедру, остановившись у самого края коротенького платья. Пальцы впились в её чувствовительную кожу, вызывая замешательство и одновременно странное чувство обесценивания. Это было пошло. Хазан поперхнулась собственным вздохом. Он встал так близко и сделал это слишком неожиданно. Злой, совсем чужой взгляд буравил её в полумраке. Хазан внезапно ощутила всю лавину унижения, которую он ей причинил. Его прикосновение казалось ей чужим и непристойным. Её дыхание сбилось, она растерянно опустила глаза, но Ягыз не отводил взгляд, полузакрытый тенью, он был наполнен холодом, чуждым ей и пугающим. Он и прежде прикасался к ней, и даже намного интимнее, его руки были теплыми и нежными. Были моменты — кажется, в другой жизни — когда его объятия дарили ей ощущение безопасности. Он обнимал её, целовал с осторожностью, с тем трепетом, который будто наполнял каждый их миг. Его прикосновение ни разу не было так пошло, так низменно, с откровенным намёком на развратное потребление. Теперь… не было ни малейшей тени прежней нежности, ни капли искреннего тепла — только холодная ярость. Она будто обнажала другое лицо Ягыза — тёмное, опустошённое, и даже жёсткое. Каким оно и было всё последнее время после смерти сестры. — Этого ты хочешь? — сипло произнес он. Другую руку он запустил ей под волосы, тёплые пальцы коснулись шеи. Он сжал её затылок, слегка подтолкнув, заставляя взглянуть ему в лицо. Трепет пробежал по её коже, сердце заколотилось — слишком близко, слишком знакомо и одновременно отстранённо. Он смотрел на неё, не моргая, почти загипнотизировав. — Отвечай, Хазан. Девушка чувствовала и инстинктивно ловила знакомое дыхание, пропитанное резким ароматом виски, туманом застелившее воздух между ними. — Гореть тебе в преисподней, — выдала она наконец. Голос предательски дрожал. Отталкивать мужчину не пришлось. Она ожидала, что он останется — разъярённый, но неподвижный. Но вместо этого он сам отступил. Ему и самому было невыносимо. На миг его лицо исказилось, и выражение муки мелькнуло в его глазах. — Я давно уже там, Хазан. И к тебе пришёл оттуда. Ты права, душа моя, что еще я могу предложит тебе, кроме своего ада? Сардоническая улыбка дернула уголок тонких губ. Он отвернулся, поднял свой пиджак, и, не оборачиваясь, вышел из номера, оставляя за собой лишь глухую тишину и обрывки её собственных, непроизнесённых слов. Как только дверь захлопнулась за ним, одиночество сомкнулось вокруг неё кольцом. Его уход обрушился на неё всей тяжестью. Каждое слово, каждый жест, который он оставил ей, впечатали ей в душу горький вкус унижения, невидимого, но тянущего на дно, словно камень, привязанный к ногам. Ягыз Эгемен, её тень, её кошмар, ушёл, оставив её наедине с этой тягучей пустотой. Неизвестно сколько времени она пробыла в номере отеля наедине со своей безысходностью. Внезапно дверь открыли. У кого ещё был ключ? Аделина. Увидев скукоженную фигурку Хазан, сидящую на полу обняв дрожащие колени, та с воплями удивления подскочила к ней. — Хазан, что с тобой? Он тебе что-то сделал? Что произошло? Хазан медленно подняла заплаканное лицо. Оно выглядело жалким, макияж безвозвратно был испорчен, на щеках блестели серые подтеки, длинные ресницы слиплись как у младенца, придавая припухшему личику некоторую детскость. Губы ее задрожали, она отрицательно помотала головой. А потом вдруг тихо прошептала: — Он уничтожил мою… «любовь», мою жизнь. — Что же произошло? Ты цела? Он тебя ударил? Хазан с усилием стала мотать головой. Слезы брызнули из глаз. Ягыз уничтожил её не сделав ровным счётом ни-че-го. От того она сама себе была противна. — Что же тогда Хазан? Ну? Ах чёртов абьюзер, они все больные на голову, все они, кто приходят сюда. Нормальных мужчин тут нет. Закомплексованные извращенцы. Ищут здесь то, чего не позволяют себе ни с женой ни с невестой. Хазан снова мотала головой кусая губы в кровь. Нет нет, Ягыз не такой. Ой, ой, он намного хуже — хотелось ей кричать сквозь душившие её рыдания, потому что он разрушил её изнутри. — Вставай, Хазан, пойдём приведём тебя в порядок. Она с усилием заставила девушку подняться и завела её в ванную. Зазвонил мобильный. Аделина рассеянно ответила на звонок, включив селектор. Обе руки были заняты Хазан. — Клиент в баре, — сказал кратко незнакомый мужской голос. — Я тебя поняла… — Аделина отключилась и повернувшись к Хазан нарочито беспечно предложила спуститься в бар, чтобы развеяться и подкрепиться. Возражения Хазан слушать никто не стал. Их даже не собирались брать в расчёт, когда предлагали новые планы. Девушки медленно вошли в бар. Пелена слез заволокла невидящий взгляд Хазан. Она даже не пыталась осмотреться. Аделина, заприметив Эгемена в дальнем углу, тут же нашла куда им пристроиться. В отличие от погасшей Хазан, она зорко следила за каждым движением мужчины, готовая ответить на первый же сигнал важного гостя. Вся её милосердная исповедь об абьюзерах осталась там, в полумраке гостиничного номера. И товар и купец вновь заняли положенные им места. Ягыз увидел их быстро. Бросив беглый взгляд на Хазан, он с усилием сжал холодное стекло стакана с виски. Снова оно, это виски. Ягыз морщась уставился на янтарную жидкость. Не поднимая больше к ней глаз, он вопросительно взглянул на Аделину. Та в ответ на немой вопрос улыбнулась и подняла в знак приветствия только что поданный бокал с шампанским. «Всё, что пожелает клиент», — сообщал приветливый жест. Хазан оставалась в стороне немого диалога. Она даже не понимала, что опять могла быть предложена своему повелителю и господину, поведи он хотя бы пальцем в знак такой охоты. Ягыз действительно поманил пальцем, подозвав блондинку за свой столик. — Я сейчас, — торопливо сказала девушка Хазан и поднялась с места. Хазан, уязвимая, поглощенная своей драмой, только сейчас отреагировала на внешний мир и то, лишь потому, что её опора и защита внезапно оставила её одну в баре за столиком. Проследив взглядом за своей спутницей, она, наконец, увидела и его. А еще Аделину, приземлившуюся рядом. Хазан инстинктивно расправила спину. Мужчина с женщиной о чем-то переговорили. Аделина, слушая, своего собеседника, растерянно смотрела на Хазан. Девушка нерешительно пожимала обнаженными плечами. Румянец на щеках становился ярче. Она поднялась. Её спутник поднялся следом за ней. Бросив на стол долларовую купюру, он коснулся локтя девушки, торопя, чтобы она прошла вперёд. Она тут же оживилась, еще раз посмотрела на Хазан, многозначительно приподняв брови. Мол смотри, я тебя спасаю. Тут она взяла мужчину под локоть и они прошли к выходу из бара. Хазан, медленно соображая, безмолвно смотрела им вслед. И так ещё минуты три. Пока наконец не поняла что к чему. Как ошпаренная, она вскочила с места, судорожно глотая воздух. Отравленная мучительной ревностью, при этом злая на свое же чувство и свое бессилие. Куда идти? Куда деваться? Одна, никому не нужная, через несколько минут она снова опустилась на свой стул. Два бокала шампанского стояли перед ней. Морщась, Хазан торопливо осушила каждый. Шампанское быстро расплескалось жаром ревности в груди. Аделины все не было. Колючее чувство становилась все беспощадней. Всё равно ей некуда идти. Так она и с места не сдвинеться, она дождётся. Неизвестно сколько прошло времени на сей раз. Хазан даже об Эдже забыла думать. Такое с ней было впервые. Он ушёл, бросил а теперь ещё и… это. Ну как назвать изменой то, что ею не является? Но Хазан чувствовала себя преданной. Она знала это наверняка. Ещё недавно она сделала все, чтобы прогнать его, чтобы причинить ему боль. Может… может он тоже ревновал. Конечно, точно, Ягыз наверняка ревновал её к другим мужчинам, с которыми она проявила готовность проводить время. Или она все это придумывает прямо сейчас, потому что сама тоже ревнует? Появилась Аделина. Не прошло и пол века. Одна и в другом наряде. Она знала, что Хазан осталась здесь. Так же как знала что Ягыз покинул номер, оставив в нем, как оказалось, плачущую Хазан. А потом был в баре. Ей сообщали обо всем. Хазан подняла возбужденное лицо к наставнице. Макияж и наряд девушки были намного проще и скромнее. Волосы небрежно собраны на затылке. — Дорогуша ты ещё здесь? — будто удивившись спросила она и села рядом с брюнеткой. Хазан принюхивалась как ищейка. Злые чёрные глаза неотрывно смотрели на румяное лицо. Аделина могла бы ни о чем не рассказывать — все было ясно. Подумать только, мужчина о котором она мечтала с 18 лет, достался этой однодневке. Хазан могла бесконечно сыпать ругательствами. Легче ей не становилось. Ягыз ушёл с другой. Проклятие это или, наоборот, благословение, Хазан не могла сейчас решить. Переполнявшее смятение вызвало бурю эмоций и тошноту. Словно самая обыкновенная морская болезнь. — Я выпила лишнего, — призналась Хазан, — мне нужно в туалет, меня тошнит. Закатив глаза, Аделина потащила девушку в уборную. — Он тебе нравится? — неожиданно спросила Аделина, нарушив молчаливую возню с Хазан. — С чего ты взяла? Я впервые его вижу. Аделина недоверчиво поморщилась. — Я хотела сказать, понравился ли он тебе? — Я по-твоему похожа на дурочек, которые впечатляются клиентами проституток? Девушка лишь приподняла брови. — Зато он заинтересован в тебе. Даже слишком, — задумчиво сказала блондинка, протягивая Хазан очередную салфетку. Хазан нахмурилась. Как это прикажете понимать? Разве он не ушёл с этой? Она неожиданно поняла, что невольно возненавидела эту девушку. К сожалению, у неё для этого была причина. — Он выкупил у Корая целый твой месяц. Причём задорого. Даже слишком. На эти деньги можно было построить второй такой отель. Хазан прикрыла лицо руками. Казалось опустить её ниже, чем он унизил, Ягыз уже не мог. Но он и это сделал возможным. Аделина оценивающе осмотрела девушку. Зависть впервые закралась ей в сердце. До сих пор она не видела в этой простушке себе конкурентки. Конечно, она понимала намного больше. Она знала, что Хазан не просто нравится её новому клиенту. А нравится слишком сильно. Настолько, что он даже не притронулся к ней. И в обычной ситуации Аделина непременно бы сказала ей об этом. Только сейчас объяснять не было никакого желания. Хватит и того, что она проболталась о его интересе к ней. Хазан же, казалось, пришла в себя. Она жадно ловила каждое слово напарницы. Недобрая улыбка коснулась уголков красивых губ Аделины. Но вот об интересе действительно стоило говорить поподробнее. Надо его как-то объяснить Хазан. — Раз ты так его невзлюбила, я расскажу тебе ещё кое-что… Это Ягыз Эгемен прихлопнул твоего дядюшку. У Хазан расширились глаза. — Думаю он затем и прикупил тебя, вернее время твое, — поправила себя девушка, — впрок так сказать. Чтобы вдоволь насладиться местью Чамкыранам. Каменщик застрелил его малолетнюю сестру прямо у него на глазах, когда Ягыз вёз её в машине. Так что не обольщайся его щедростью. Всё имеет свою цену. И месть тоже. Аделина внимательно и не без удовольствия следила за переменой в выражении лица своей подопечной. — Я хочу вернуться к сестре, — после долгого молчания опомнилась Хазан. Угроза для Эдже возросла неминуемо. Разве нет?? — Нет, дорогая, Эмир запретил. Сестру ты не увидишь. Будешь жить этот месяц в номере люкс, в полном изобилии и полном одиночестве будешь ждать своего клиента. Идём я тебя провожу. Огорошенная новостью, Хазан ничему не сопротивлялась. Оставшись наедине с собой, она упала в шёлковые простыни и наконец позволила себе заплакать в голос. Не то чтобы она оплакивала своего дядю или задумывала кровавую вендетту, но она понимала, что теперь между нею и Эгеменом встала непреодолимая пропасть семейной и даже клановой вражды. Достаточно представить себе выражение лица Фазилет. Мать никогда не простит и не примет. А нужно ли ей принятие? Быть снова отвергнутой, не будучи даже принятой. Велика ли потеря? Велика!! Тысячу раз велика... Эдже. Что будет с Эдже? А может Эгемены теперь даже заодно с Кораями. У них общий враг — Кудрет, деньги и влияние которого все еще работают против них. Иначе какой смысл держать их в заложниках. Пазл начинал складываться, и от этого становилось ни капельки не легче.