Ты - мой дом

***

Алкоголь и никотин смешались в его крови, создавая иллюзорное ощущение спокойствия. Войдя в номер Ягыз почувствовал как стены словно сжимаются вокруг него, отражая его собственные мысли. Скинув одежду, он направился в сторону внутренней уборной. Его встретила роскошная ванная комната: мраморные поверхности, отдельно стоящая ванна, тропический душ и мягкое освещение, создающее атмосферу уюта и роскоши, хотя оно могло быть очень ярким когда необходимо. Мужчина едва добрался до душевой кабины, держась за край раковины, будто она могла удержать его от всего, что творилось в голове. Он включил воду — ледяную, потом горячую. Боль, потом облегчение. Шок, потом отрезвление. Первые секунды тело протестовало. Каждая капля ударяла по коже, как стеклянная дробь. Грудная клетка сжалась, сердце колотилось глухо, будто загнанный зверь в клетке. Алкоголь ещё держался в крови, но с каждой секундой вода вымывала из него усталость, злость, мысли. Не до конца. Но достаточно, чтобы снова стать собой. Он провёл руками по мокрым волосам, убирая их назад, зажмурился, выдохнул. В дверь постучали. Он только успел намотать банное полотенце на бёдра, но, услышав звук, отбросил его в сторону, нахмурившись от самого себя. Какого чёрта? Почему он, будучи пьян и зол, всё равно соблюдает ненужные приличности? Тем более что характер посетителя известен да и тянуть он с ней не намерен. Как и прежде. Как и всегда. Однако, Ягыз все равно снял с вешалки мягкий тёмный халат, накинул его, лениво затягивая пояс. И только потом, не торопясь, пошёл открывать. В дверях стояла Она. Дамла выглядела аккуратно, но не безупречно. Она явно не тратила много времени на подготовку. Всё было стандартно, ровно, без прежней вылизанной аристократичности. Тёмно-синее платье, обтягивающее, но не вызывающее. Минимум украшений. Минимум деталей. Волосы свежие, только что высушенные — словно она вышла из душа всего пять минут назад. И она пахла по-другому — чистотой. Усиливая парадокс своей персоны. Пахла не так, как в первые встречи — изысканно, когда её образ был продуман до мелочей. Не так, как в ресторане, когда она была чужой, далёкой, недосягаемой «ассистенткой» его врага. Она просто пахла шампунем, средством для укладки, лёгким цветочным аккордом духов — так, словно нанесла всё это наспех, между одним клиентом и другим. Чужая. Разделённая. Поделённая. От этой мысли желваки на скулах мужчины напряглись и пришли в едва заметное движение. Она стояла перед ним, встретила его взгляд, кажется полный обвинений или просто вопрошавший о чем-то и невольно опустила глаза куда-то в область его груди. На мокрых ключицах Эгемена еще блестели капли воды, волосы были сбиты назад, от чего резкость линий лица казалась ещё глубже. Он смотрел на неё без эмоций. Но внутри него что-то ворочалось, урча и требуя выхода. Этот демонстративный запах чистоты, казалось, кричал о её недавней близости с другим мужчиной. Девушка провокационно пахла невинностью, — явное свидетельство что она только что приводила себя в порядок. Ягыз сжал кулаки до побеления костяшек, беспокойный взгляд пристально смотрел на гостью перед собой. Каждая деталь её внешнего вида — от небрежно уложенных волос до свежего аромата — напоминала ему о том, что минутами ранее она ублажала другого, и это сводило его с ума. Эти «доказательства» больно били его по самолюбию. А может куда глубже. Ягыз, чувствуя, как внутри него закипает гнев, отвернулся. Медленно подойдя к «тому самому» креслу он тяжело в него опустился, жестом подозвал её к себе. Сколь тщательно бы эта проститутка не мылась, для него она сейчас была самой грязной. И оно к лучшему. Дамла приблизилась, её движения были плавными, но в глазах читалось беспокойство. — На колени, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо. Она опустилась перед ним, их взгляды встретились. Снизу вверх. Ее большие медового цвета глаза поглощали смотрящего в пучину. Вообще глаза были какого-то нечеловеческого цвета. Ягыз впервые понял это. Девушка все время носила линзы, а он только обратил внимание. Интересно какой у нее свой цвет глаз? Или даже волос? Потому что рыжина эта тоже вряд ли настоящая. В глазах Хазан было молчаливое прошение, но она не произнесла ни слова. Корай не преминул напомнить ей условия зыбкого благополучия любимого человека. Теперь этот изверг казался ей ещё более страшным, после того что сотворил с ней, после того что причинял другим. А главное после того, как Ягыз оказался так близко к ней. Слишком лёгкая мишень для Корая. Учитывая, что глава империи Эгеменов сейчас недееспособен, она хорошо слышала разговор в ресторане, и не сможет постоять за сына. Девушка вспоминала как потеряла защиту с сестрой едва Каменьщика подкосил его враг. Волею судьбы то был сам Ягыз. И этим вечером Корай не побоялся слишком близко подпустить Эгемена к истине, демонстрируя тем самым свою уверенность и бесстрашие. Эгемен пристально смотрел на Дамлу. Его глаза были покрасневшими от воды, а может количества выпитого или душевного напряжения. Да всего вместе. Они блестели заметной сеточкой каппиляров, придававшей взгляду болезненную яркость. Он чувствовал, что мстит ей, но не мог остановиться. В нём словно дьявол проснулся. Он даже не стал её раздевать. Если бы он глядел хорошенько, то увидел бы что и её глаза были красны от недавних слез, а если бы не отвел глаз, увидел бы как они прямо сейчас тоже заблестели — от новых, невольно проступивших, когда она поняла что он для неё уготовил. — Развяжи, — клиент кивнул на пояс своего халата. Дамла протянула руку, её пальцы коснулись мягкой ткани. Она почувствовала его возбуждение в ответ на прикосновения, сквозь плотную материю. Между ними повисло напряжение, которое невозможно было игнорировать. Стоя на коленях перед Ягызом, девушка ощущала, как её сердце сжимается от унижения. Её взгляд невидяще застыл перед собой, избегая его глаз, чтобы не выдать внутреннюю боль. Она чувствовала себя сломанной окончательно, её личность была раздавлена под тяжестью происходящего. Каждый его взгляд, каждый жест усиливали это чувство, заставляя её ощущать себя ничтожной и беспомощной. Внутренний голос кричал о несправедливости, но она подавляла его, зная, что не имеет права на протест. Её дыхание стало поверхностным, а руки слегка дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Клиент хранил молчание. Он больше не делал указаний. Предполагалось что она свое дело знает. Это не была женщина, за которой бы он ухаживал или девушка, которой недостаёт опыта и ему выпала бы роль учителя. Тут он платил за услугу и возможность нецеремониться. Они все были двух типов. Одни искали самоутрверждения, пытались проявить впечатление и даже какую-то галантность, которую может не видели даже их собственные жены. А другие просто не церемонились, ища кратковременной разрядки или ублажения своих капризов и наклонностей. Очевидно, что Ягыз оказалася из числа вторых. Стоило ли Дамле рассказывать, что она дескать проститутка элитная. Что она сама выбирает себе клиентов. А в основном и вовсе обходится без них. И Кораю кажется тоже плевать. Потому что только ему она не в праве отказывать. А к Ягызу сейчас она пошла сама, когда узнала, что он звал её. Теперь она проклинала свое решение. Тем более в нем таилась опасность для обоих. Ведь могла отказать и Корай не стал бы с неё спрашивать. Кажется. Глупая бравада. Какое еще решение. Нет. Этому клиенту, партнёру Корая, она отказать не могла. Так что он бы принудил её в любом случае, ради особого клиента. Как в прошлый раз. Клиент… Так про себя Хазан попыталась обозначить субъекта в кресле перед собой. Потому что узнавать в нём Ягыза грозило ей помешательством. Тонкие пальчики развели тяжелые полы халата в стороны. Освободившийся от их гнёта член так же бесцеремонно, как и его хозяин, во всю величину предстал перед лицом Дамлы. Ей оставалось только направить головку в свой рот, убедившись что она раскрыла его достаточно широко. Губы клиента разомкнулись в едком предвкушении. Сейчас, вот прямо сейчас он осадит своих демонов, своих призраков, обрушив на них всю тривию продажной любви — единственного товара куртизанок, дошедшего до наших дней. У девушки оказался достаточно большой рот, хотя она пока только охватила головку губами. Мужчина сузил взгляд. Хотелось нырнуть рукой в длинные неуложенные волосы и как можно глубже насадить её тренированную глотку на возбужденную плоть. Даже жаль что она без причёски и марафета. Он с удовольствием бы размазал ей сейчас и то и другое. Едва он мысленно пожелал, как Дамла залпом скользнула глубже, увлажняя эрегированный орган слюной почти по всей длине. Эгемен почувствовал мягкую обволакивающую полость, лишь потом она коснулась языком, а следом его одурманила затягивающая сила её глотки. Хорошо сосёт, паскуда. Откуда это прет из него? Обычно он к проституткам сдержанно вежлив в обращении и безразличен в душе. А эту! Эту хотелось наказать за муки, которые разрывали его непонятным образом. Как и откуда они брались он не мог уразуметь. Он только знал, что эта Дамла была им причиной. Ягыз посмотрел вниз перед собой. Вопреки ожиданиям, что-то внезапно его покоробило. Взгляд его требовал — «Смотри на меня»! — но Дамла упорно избегала зрительного контакта. Проклятие, он уже мог кончить, если бы не губы, кольцом сжатые вокруг члена. Он впервые смотрел на них. Плотные, крупные, полные собственных красок, будто она кусала их до этого. Они дрожали. Её губы! Её. Что это с ним? Наверняка уже довёл себя до делирия. Меньше надо было пить. Мужчина взял её за подбородок. Не грубо. Но грубее жеста и быть не могло. Считав команду, Дамла подняла к нему широко открытый взгляд, она уже просто механически двигала головой, глаза покраснели и припухли, по внешним уголкам текли слезы, но можно было списать это на процесс и усилия которые она прилагала. Вокруг губ проступили пузырьки мокроты. В голове было пусто, ей хотелось зажмуриться. Она понимала, что если будет продолжать думать, то попросту задохнётся. Объятая разочарованием испытываемого унижения, она только глубже втянула шею в плечи. Твою ж мать! О разрядке теперь и речи нет! Как полоумный Ягыз глядел на неё, пока не схватил за лицо и отнял ошарашенную девушку от себя. Может клиент просто пожелал продолжить в другой позе. Может он хочет встать, а может желает отыметь её по другому. Клиент явно был настроен на грубый секс. Известный сценарий. Чуть откинувшись назад, все еще стоя на коленях, Дамла напряжённо принялась ждать. Только не за волосы. Пожалуйста, — пиликнула испуганная мысль. Однако Ягыз вместо этого схватил девушку за подмышки и поднял с колен. А следом запахнул халат. Он смотрел на неё, будто видел впервые. Глаза горели — то ли от злости, то ли от чего-то, что он не хотел осознавать. Красные прожилки выдавали усталость от всего происходящего. Блеск был хищным, но в нём пряталась растерянность. Узнавая в ней Хазан, Эгемен не узнавал себя. — Ты… — голос осекся. Он стиснул зубы, словно боялся, что дальше прорвётся что-то непозволительное. Но слова вырвались. — Ты напоминаешь мне Её! Он видел, как дрогнули её пальцы, как еле заметно вздрагивают ресницы. Но Дамла не ответила. Даже не спросила о ком это он? Ягыз встал, протянул руку и провёл пальцем по её губам. Они были влажные, приоткрытые. Он мог поклясться, он знал эти губы! Его дыхание сбилось. Он резко отнял руку. Отпрянул назад, сжал виски. — Чёрт! Дамла не двинулась. Застывшая на месте, она следила за его метаниями. Он всегда выгонял её «после». Но сейчас не делал этого. И оно было страшнее всего. Дамла стояла, не двигаясь. Она чувствовала его взгляд. Чувствовала, как он разрывается между желанием выкинуть её вон и… оставить. Впервые ей хотелось, чтобы он её прогнал. Ягыз смотрел на неё так, будто пытался собрать разбросанный пазл. Будто его мучило тревожное подозрение, которое не давало покоя. И впервые ему казалось, что разгадка не в его голове. А в ней. В её лице. В движениях. В голосе, который она так тщательно контролировала, в глазах, которые прятала. Что в ней не так? Что цепляет? Линия шеи. Тонкие пальцы. Манера дышать, будто сдерживая что-то внутри. — Чёрт… — Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Почему? Почему с ней это так? Почему её губы, её дыхание, даже её молчание… всё доводит его до бешенства? Ягыз впился в неё взглядом. Его глаза — зелёно-голубые, потемневшие от смешанных чувств. Глубокие, бескомпромиссные. Они пронзали её, разглядывали, разбирали по кускам. Как будто хотели сорвать с неё кожу, докопаться до сути. Дамла невольно сжала губы. Этот взгляд пугал. Он видел слишком много. Ягыз сжал пальцы, будто хотел стереть ощущение её губ с кожи. — Что ты со мной делаешь… — его голос глухой, будто сорванный, был тих. Но от него пробирало сильнее, чем от крика. Дамла замерла. Веки дрогнули. Она мечтала уйти. Но не ушла. Он не позволил.