Ходящий тропами вдоль ветвей древа Сущего

— Это мое последнее приобретение, — лорд Нотт остановился у очередной картины в резной раме, — «Лавандовое поле» Эмили Пауль.       Люциус с интересом рассматривал пейзаж, где до самого горизонта простиралось живое, колыхаемое ветром море цветов. Изящные фиолетовые соцветия на тонких длинных стеблях подрагивали от легчайших порывов, переливались на солнце, темнели в тени проплывавших над ними облаков. — Весьма изысканно и реалистично. — Согласен. Меня тоже в свое время впечатлила проработка деталей. К тому же художница магически запечатлела на картине целые сутки: мы с Вами наблюдаем день, но примерно через четверть часа на полотне наступят сумерки, а затем и ночь, под утро пойдет дождь, и на рассвете поле засияет, словно обсыпанное бриллиантами. — Возможно, на обратном пути я смогу застать столь прелестный вид. — Возможно, — кивнул лорд Нотт. — А вот довольно известная марина…       Люциус покорно двинулся к следующей магической картине, слушая пояснения хозяина дома по поводу истории той и о жанре в целом.       Освальд не преуменьшил, когда назвал свою коллекцию живописи одной из самых больших в волшебном мире. Собрание картин занимало большую часть парадных залов особняка. Прогуливаясь во время проводимой для него хозяином экскурсии по галерее однотипных комнат, он даже нашел забавным, что Малфои — несмотря на то, что род брал свое начало во Франции — при последней перестройке родового поместья остались верны более сдержанному английскому георгианскому стилю. Как в оформлении, так и в планировке, сохранив даже часть укреплений. Нотты же, выходцы из Скандинавии, предпочли французский классицизм эпохи Людовиков. Впрочем, для коллекционера живописи Освальда подобная оригинальность предков стала, скорее, подарком, чем неудобством. — В этой комнате собраны самые ценные экспонаты. Полагаю, некоторые Вам чрезвычайно понравятся.       Освальд улыбнулся и подвел его к небольшому портрету немолодого мужчины с крупным носом: — Знакомьтесь, Губерт ван Эйк, старший брат Яна ван Эйка, изобретателя особых красок для магической живописи. Благодаря гению этого господина наши картины и живые портреты стали такими, какими мы с Вами их знаем. Собственно, это первая работа мистера ван Эйка в данной технике. К несчастью, не идеальная. — Он нем? — Люциус вгляделся в лицо волшебника на портрете, так и не произнесшего ни слова за все время, что Освальд рассказывал о достижениях брата того. — Верно. Мистер ван Эйк только испытывал свои чары, вот и допустил промашку. Все же начало четырнадцатого века. Согласитесь, в те времена столь тонких чар еще не изобретали. — Да. К тому же с первого раза все мелочи довольно сложно учесть, — он улыбнулся.       Освальд понимающе хмыкнул в ответ: — Насколько я помню, Вы собираете темные артефакты? — Не совсем. Скорее — хитроумные вещицы. Кто же виноват, что максимальную изобретательность маги проявляют вне ограничительных рамок Министерства магии? Впрочем, надеюсь, что вскоре Милорд достигнет своих целей, и под его руководством Британия избавится от глупых предрассудков, обретя истинное величие. — Согласен, — окинув собеседника пристальным взглядом, кивнул Освальд и плавно отступил к следующей картине. — Что ж, полагаю, данная работа вызовет у Вас живейший интерес.       С полотна на них сурово взирал грифон, повернув боком свою орлиную голову. Люциус ответил тому не менее недовольным взглядом. Однако — в отличие от подавляющего большинства нарисованных тварей, обычно никоим образом не реагирующих на зрителей, — грифон вдруг яростно заклекотал и попытался напасть. Ему стоило большого труда не отшатнуться, когда зверь неожиданно кинулся вперед и остановился только благодаря невидимому барьеру, о который с силой ударился. — Вы ведь наверняка слышали о «ловцах душ», лорд Малфой? — Освальд отчего-то явно развеселился, глядя на испуг своего гостя. — Конечно, — он показательно нервным жестом поправил волосы, приходя в себя после общения с грифоном. — Артефакт, содержащий в себе частицу некоего живого создания и способный поймать душу того, если в момент смерти будет находиться с этим созданием рядом. Сейчас «ловца душ» почти невозможно создать. А готовых мне так и не удалось найти, хотя охочусь я за этакой редкостью уже не первый год. — Странно, — удивился хозяин дома. — На аукционах они мне, пусть и редко, но попадались. — К чему мне бесполезные использованные экземпляры? Любая вещица в моей коллекции ценна именно тем, что находится полностью в рабочем состоянии. И несет опасность, естественно, — Люциус тонко улыбнулся. — «Ловцы душ», увы, не подобие дементоров. Они могут быть использованы лишь единожды. Ловчие чары сродни паутине, способной спеленать и удержать жертву. Но стоит только той вырваться, и чары распадутся оборванными нитями. Предлагаемое на аукционах, годно лишь на то, чтобы просто покрасоваться. — Действительно. Я сглупил, — Освальд смешливо фыркнул. — Для чего бы Вам могло понадобиться подобное? Ведь чтобы «просто покрасоваться», у Вас есть Вы сам. — Рад, что Вы считаете меня усладой для глаз, — он кокетливо стрельнул взглядом из-под ресниц. — Лорд Малфой, кем я Вас считаю, предлагаю обсудить чуть позже, — несмотря на шутливый тон тот выглядел серьезным и даже несколько вызывающим. — Но вернемся к картине. Как Вы правильно заметили, создание «ловца душ» чрезвычайно трудоемко, поскольку требует, помимо прочего, большой магической силы от артефактора. Однако волшебники послабее, все же желавшие прикоснуться к власти над самой сутью жизни, придумали некое подобие «ловцов», которое оказалось применимо к искусству живописи. С людскими душами у них ничего не вышло, а вот с душами магических тварей — вполне. — Вы хотите сказать, что этот грифон в некотором роде настоящий? — Совершенно верно. «Настоящий», — с гордостью подтвердил Освальд.       Он впился взглядом в изображение грифона, тщательно рассматривая все детали и почти не замечая, как внимательно наблюдал за ним самим хозяин дома. — Вы в курсе, что наш соратник Уолден Макнейр погиб? — неожиданно спросил Освальд. — Нет, — он отвлекся от изучения живописного полотна, обернувшись в притворном изумлении. — Как это случилось? — Поехал на казнь. В какое-то небольшое поселение на магловской территории. Там пятиног повадился нападать на местных. Едва не загрыз нескольких жителей, а парочку простецов так и вовсе сожрал. Пятинога сумели обезвредить и изловить. Однако, стоило только Макнейру приблизиться, тот вырвался. Повезло, что там были авроры и помощник министра Леви Джагсон. Именно он, к слову, и смог убить бешеную тварь. — Как жаль, — неискренне посетовал Люциус, мысленно усмехаясь. — Чрезвычайно! — удовлетворенным тоном отозвался Освальд, тоже, по всей видимости, не переносивший этого Пожирателя смерти. — Но суть не в этом.       Он заинтересованно уставился на собеседника, демонстрируя готовность узнавать новости и дальше, и Освальд не разочаровал: — У трупа Макнейра в присутствии всей делегации обнаружили на руке метку. — Полагаю, в Министерстве грядут чистки, — озвучил он очевидный вывод и исключительно из вежливости уточнил: — Темный Лорд уже в курсе?       На удивление, Освальд вместо единственно-возможного в этом случае утверждения дал Люциусу развернутый ответ, и совсем не с тем значением: — Мистер Джагсон оказался весьма прозорлив и ловко повязал всех свидетелей происшествия магическим договором, избежав тем самым нежелательных сплетен. Но сомневаюсь, что секрет продержится до момента, когда начнутся официальные проверки сотрудников. — О да. Ведь Вы уже как-то обо всем узнали, — усмехнулся он. — Увидел копию того самого договора, — без единой толики самодовольства откликнулся его собеседник. — И нет, Повелитель еще не в курсе. Но думаю, что к завтрашнему дню кто-нибудь — такой же ушлый, как и мой информатор, — догадается, как обойти ограничение договора. Это же все-таки не Обет и не Клятва.       Люциус предпочел промолчать, с интересом ожидая продолжения. Ему только что признались в вероломном утаивании от «Господина» сведений исключительной важности. И либо это была провокация, либо наконец пришло время разговора «начистоту».       Так или иначе он не планировал ни как-либо реагировать, ни тем более начинать этот разговор первым. — Лорд Малфой, зачем Вы ко мне пришли на самом деле? — все же прервал затянувшуюся паузу Освальд. — А зачем Вы «на самом деле» меня к себе пригласили, лорд Нотт? — не повелся Люциус. — Мы оба знаем, что окружающая Милорда челядь вызывает у Вас отвращение, а глупые люди в целом — брезгливость. Также я в курсе того, что говорят о моей персоне. Так отчего же Вы с таким удовольствием уже больше часа водите меня по своему изысканному поместью, а потом между делом пытаетесь подставить перед Темным Лордом? Это проверка моей верности Ему? Или Вы предатель, пытающийся перетянуть меня на свою сторону?       Чужая грозная отповедь, равно как и презрительная мина, не вызвали у Освальда иной реакции, кроме скупой, но вполне искренней улыбки. Стоило Люцу замолчать, как тот несколько раз, с явным удовлетворением на лице, медленно хлопнул в ладоши: — Я не великий ценитель актерского таланта, но Вы, лорд Малфой, на мой скромный взгляд, весьма в этом деле хороши, — и, не дав перебить себя, тот добавил. — Пойдемте в мой кабинет, побеседуем там.       Люциус молча последовал за хозяином дома.       «Кажется, разговор пройдет проще, чем ожидалось».

*

      Несмотря на барочную роскошь прочих комнат, рабочий кабинет главы рода Нотт был оформлен почти аскетично. Никаких безделушек, позолоты или лепнины. Только строгие линии и необходимый минимум мебели. Это лучше многого свидетельствовало о характере владельца кабинета.       И это же позволило Люциусу понять, в какую сторону ему нужно изменить стиль поведения. Так что в предложенном массивном кресле он устраивался уже вполне уверенным в том, что покинет этот гостеприимный дом, получив желаемое.       Освальд Нотт тоже выглядел вполне спокойным и даже несколько довольным. — Вы знали, что я был довольно близок с Вашим отцом? — начал тот с вопроса. — Да. Мне известно, что вы приятельствовали. — Верно. Как было правильно замечено Вами ранее, лорд Малфой, я не выношу идиотов и лизоблюдов. А потому ограничен в выборе близких знакомств в целом достаточно малым количеством приятных мне персон. С Абраксасом нас можно было бы даже назвать друзьями, — задумчиво произнес Освальд и усмехнулся: — Настолько друзьями, насколько это понятие вообще было доступно Вашему покойному батюшке, — теперь тот с толикой ностальгии глядел на него. — Вы очень похожи на Вашего отца. Не столько внешне, сколько манерами, интонациями. Это приятно. — Что ж, благодарю, — он сдержанно-вежливо кивнул.       Теперь Люциусу дальнейший разговор с Освальдом стал еще более интересен. Ведь в своем выборе тот явно руководствовался чем-то иным, нежели фактами и логическими выводами, чем-то личным, душевным. — Я довольно хорошо знал Вашего отца. Абраксас был прозорлив, внимателен и хитер. Скрупулезен в мелочах. А еще, с определенного момента, он начал действительно гордиться Вами. Стоит ли мне уточнять, что речь идет не о слепом сентиментальном восторге собственным отпрыском? — Не стоит, — усмехнулся он, — назвать моего отца сентиментальным мог бы только кромешный идиот. — Лучше и не скажешь, — кивнул Освальд. — А поскольку себя я к таковым не отношу, то в определенный момент задумался: как же так вышло, что столь проницательный человек, каким был Абраксас, мог гордиться таким сыном? Средней руки магом. Недальновидным бизнесменом, за последние годы растерявшим часть предприятий. Заносчивым аристократишкой, который, едва женившись, только и делает, что меняет любовников, таскаясь за каждой более-менее упругой задницей, при том что обладатели оных филеев могут не иметь ума вовсе. Вы даже на прием к Милорду заявились не в компании супруги, а в сопровождении какого-то бестолкового юнца, который весь вечер смешил Руквуда своими нелепыми рассуждениями о зельях. — Вы забываетесь, лорд Нотт, — Люциус показательно-зло уставился на собеседника, гневно раздувая ноздри. — Ну-ну, не нужно изображать ярость, — хмыкнул тот, — дослушайте. Так вот, зная суть гуляющих о Вас слухов и глядя на Вас вживую, так сказать, я никак не мог понять: почему мой практически друг так ценил кого-то подобного? Как мог Абраксас верить, что под руководством такого лорда род Малфой не потеряет свое величие и обретенный за века истории статус? А потом я решил взглянуть на всю эту ситуацию под другим углом.       Теперь настал черед Люциуса усмехаться. Стало кристально ясно, что его раскусили. Более при общении с лордом Ноттом не было нужды держаться в рамках образа «заносчивого аристократишки», хотя — бесспорно — представляться таковым было очень удобно. Но больше всего его приятно удивило, что причиной такой проницательности того стало мнение Абраксаса о нем.       Тем временем Освальд продолжил озвучивать ход своих рассуждений: — И знаете, лорд Малфой, с новой точки зрения многие вещи внезапно встали на свои места. Конечно, Ваш «потерянный» бизнес обрел новых владельцев. Но, неожиданно, люди эти мало кому известны в деловых кругах. А при личной встрече с каждым из них и вовсе создалось впечатление, что те слабо представляли, чем именно владеют. После я заинтересовался Вашим образованием. Провел расследование и, к моему искренне удивлению, выяснил, что Вы, оказывается, окончили в Оксфорде несколько дополнительных курсов. В том числе — по пространственной магии. Ваш преподаватель, к слову, очень Вас хвалил. Заверил меня, что ему давненько не попадался ученик, способный так скрупулезно рассчитать и создать портал, складку пространства и тому подобное. Позже я с интересом отследил некоторые перемещения близких к Вам семей. Должен сказать, тут я тоже оказался весьма удивлен, лорд Малфой. Но последним фактом, окончательно разбившим тщательно создаваемую Вами вокруг себя иллюзию, стал Ваш последний мальчик для утех, — Освальд, очевидно не сдержавшись, всплеснул руками. — Северус Снейп. А точнее — непризнанный Принц, не так ли? Юный гений, которого Вы сначала ловко прикрыли от взора Темного Лорда своей репутацией любителя пустоголовых юнцов, а после оперативно отправили учиться на континент. Мне пришлось изрядно попотеть, доложу я Вам, чтобы все же найти его, инкогнито обучающегося в Сорбонне. Вы великий хитрец, лорд Малфой! — Благодарю, — усмехнулся Люциус. — Мне лестно, что Вы с такой страстью и тщательностью препарировали всю мою жизнь. Полагаю, что теперь Вы ожидаете получить ответ на свой же вопрос, озвученный в галерее?       Освальд кивнул, но тот предпочел выяснить еще кое-что: — Вы пригласили меня ради разоблачения? — Я пригласил Вас, чтобы попытаться понять, что Вы забыли в рядах Темного Лорда, — вполне серьезно поинтересовался тот. — Ничего, — он, словно бы удивляясь непонятливости собеседника, склонил голову к плечу, — у меня просто не было выбора. Как, впрочем, и у Вас. Крайне неосмотрительно, даже, я бы сказал, глупо, открыто бросать вызов столь могущественному противнику, не находите, лорд Нотт?       Освальд долго смотрел ему в глаза, что-то обдумывая, но в результате только кивнул.       Не простым смертным, даже если они маги, тягаться с подобной, почти нечеловеческой, силой, что была у Темного Лорда. И они оба это понимали. — Что ж, теперь, полагаю, моя очередь обнародовать чужие секреты?       Люциус не очень любил, когда его интриги — пусть и в результате кропотливого труда, но — вскрывали, так что сейчас он с удовольствием готовился отыграться. К тому же — с пользой для дела. — Главный секрет, лорд Нотт, у Вас один. Но смертоносный, я бы сказал. — О чем Вы?       С хозяина дома моментально слетело все довольство, а воздух между ними двумя сгустился от повисшего напряжения. — Вы и Ваши потомки прокляты, лорд. Из-за этого Вы так долго не женились; из-за этого умерла Ваша жена; из-за этого до недавнего времени Вы обучали детей Ваших дальних родственников из побочных ветвей Ноттов всем премудростям ведения дел рода, видимо, уже не надеясь на благополучный исход. Однако несколько лет назад все изменилось, не так ли? На Вашей руке появилась метка, а некоторое время спустя в Вашем доме поселилась некая юная особа из Греции.       Освальд тяжело кивнул, признавая чужую правоту. — Мне казалось, что в живых уже не осталось никого, кто знал бы подробности той истории, — вздохнул тот устало, ссутуливаясь в кресле. — Но сначала Риддл, а теперь и Вы. — Что он предложил Вам за службу? — поинтересовался Люциус, ожидая определенной откровенности.       Нотт, конечно, мог бы заартачится и прервать разговор, в попытке сохранить остатки своей тайны, если бы недавно сам, «собственными руками» не присвоил собеседнику статус достойного своего внимания и некоторого уважения хитреца. Лгать или конфликтовать с тем, кто вполне успешно не первый год водит за нос Темного Лорда, а за одно и весь цвет британского магического общества, даже на самый непредвзятый взгляд выглядело глупо, а уж глупцом, по мнению Люциуса, Освальд не был.       Спустя минуту тот заговорил: — В первый свой приход он ничего не предлагал, только вещал про традиции, про новый курс в политике. И я его просто высмеял. Пусть я несколько моложе Абраксаса, но тем не менее еще застал Тома Риддла во времена его учебы в Хогвартсе. Так что был наслышан о его происхождении. Знал и о том, что, окончив Хогвартс, он больше странствовал по миру, чем вникал в проблемы магической Британии. Так зачем бы мне, лорду старого рода, было подчиняться — а тем более присягать на верность! — не то грязнокровке, не то полукровке, ни рожна не смыслящему в реальном положении дел в родной стране? Так что я его практически выгнал.       Освальд растер лицо руками и, собравшись с мыслями, продолжил: — Несколько лет спустя Риддл вернулся, но уже как Лорд Вол… Темный Лорд. Изменившийся, исковерканный ритуалами. Он тоже знал о том, что я проклят, и принес с собой книгу, где содержался подходящий ритуал. Я и сам давно знал о том способе блокировки проклятия, единственном, по сути, способном хоть как-то спасти основную ветвь рода от вымирания. Но осуществить подобное мне было не под силу. Не из-за жертв, конечно. Просто для этого требовалась огромная магическая мощь. И тут он запросто, как стих, произносит нужные катрены, взмахивает палочкой и просто сливает всю эту силу в никуда! Ведь ни жертв, ни алтаря не было! Просто так! Ради демонстрации собственных возможностей!       Освальд даже сейчас, спустя достаточно длительное время, выглядел пораженным тем поступком Темного Лорда, но Люциус не был удивлен. Любой, кто был в Дорсете в ту злополучную ночь зимой семьдесят четвертого, не смог бы считать Тома Риддла кем-то, хоть сколько-нибудь заурядным. — В холле тогда рухнула люстра, в щепки разбило мебель и выбило все окна. Стоило ему только посмотреть на меня, как я сам встал на одно колено и протянул руку для метки, — выдохнул тот и откинулся на спинку кресла. — Впервые за более чем два десятка лет у меня появилась надежда продолжить род. — Что от Вас требовалось? — деловито уточнил Люциус. — Помимо верности? Терпеть унижения за его раненую в прошлом гордость. Ну и деньги, конечно же. За это мне было обещано, что, когда Риддл доберется до власти, он заблокирует проклятие, лежащее на мне и моих потомках. — Но матери Ваших детей все равно будут умирать? Ваша юная гречанка согласна на подобное? — Да. Если только Нотты не начнут практиковать инцест, — обессиленно и зло высказался Освальд. — А Тассия… эта упрямая ведьма забеременела бы еще год назад, если бы я не сдерживал ее порывы. — Она так жаждет умереть? — в удивлении приподняв брови, спросил он. — Она уверена, что успеет принести в жертву себя, тем самым «выкупив» жизнь ребенка. «Обращение к Гее», если это название о чем-нибудь Вам говорит. — Нет. Замечу только, что эта женщина отчаянно Вас любит, — с уважением к неизвестной волшебнице отозвался Люциус, вспоминая последний вечер своей «прошлой» жизни и решительный взгляд Окассии, направлявшей на него палочку. — Не думал, что Вы верите в любовь, — Освальд с каким-то новым чувством на дне глаз посмотрел на него. — Верю. Любовь, а самое главное — порождаемая ею преданность, одна из самых чудовищных сил в мире, при правильном подходе способная изменить если не все, то многое, — с ноткой самоиронии заметил он. — Но я отвлекся. У меня есть предложение, которое несомненно Вас обрадует, — удовлетворенно отметил он. — Считаете, что сможете заменить нашего Повелителя в ритуале блокировки проклятия? — саркастично хмыкнул тот, с явным трудом возвращая себе прежнюю манеру разговора. — Считаю, что смогу снять проклятье, — небрежно обронил Люциус. — Это невозможно, — с перекошенным болезненной усмешкой лицом покачал головой Освальд. — Невозможно… Прямых родственников у проклявшей нас ведьмы не осталось.       Небрежным жестом подхватив стоявшую у подлокотника трость, он вытянул из той свою палочку и коротко взмахнул, проговаривая короткую клятву: — Всей отпущенной мне магией клянусь, что получил согласие подходящей жертвы на проведение обряда по снятию проклятия с основной ветви рода Нотт.

*

      Буквально всей кожей ощутив движение магии, Освальд неверяще посмотрел на сидевшего напротив Люциуса Малфоя. — Что Вы хотите? — решительно проговорил он. — Уничтожить Темного Лорда, — спокойно ответил тот, возвращая палочку на прежнее место.       Неверие Освальда только возросло. Он мог бы подумать, что общается с глупцом или сумасшедшим, настолько нереалистичным это звучало. Однако собственный прошлый опыт убедительно доказал, что его собеседник не был ни тем, ни другим. — Амбициозно, — иронично прокомментировал он, внутренне замерев в ожидании. — А сумеете? — У меня нет выбора, — безэмоционально произнес Малфой. — Лорд полностью и бесповоротно безумен. Я не желаю, чтобы мои дети жили под его гнетом, носили метку и умирали в семнадцать.       Эти слова для его молодого и такого легкомысленного на первый взгляд собеседника явно имели под собой нечто куда большее, нежели простое волнение за будущее наследников. В этих словах было знание. Настолько убежденно тот звучал. — Огласите Ваш план и гарантии для меня, будьте так любезны, лорд Малфой. Или мне уже сейчас преклонить колено, переходя под Вашу руку? — насмешливо поинтересовался Освальд. — Увольте, у меня и без внезапного появления вассала достаточно дел, — беззлобно хмыкнул тот в ответ. — Мы серьезные люди, лорд Нотт, так что между нами будет заключена сделка и произнесен Непреложный Обет, как итог. Вы ведь понимаете, что Обет лучше любых артефактов и окклюменции уберегает от разглашения сведений.       Освальда раздирали противоречивые чувства: облегчение оттого, что вскоре не потребуется кланяться безумцу; надежда на то, что не придется умирать в одиночестве, а получится создать полноценную семью с Тассией; гнев на себя из-за собственной ошибки; тревога о будущем. Но нужно было взять себя в руки. — Согласен. Когда я смогу получить свою жертву, и что конкретно Вы планируете, лорд Малфой? — Зовите меня Люциус. В конце концов, мы совместно планируем уничтожить величайшего волшебника нашего времени. — И по губам его собеседника скользнула обаятельно-лукавая, поистине лисья ухмылка.       А Освальд мысленно похвалил себя, что успел-таки разгадать истинную суть Люциуса Малфоя:       «Считать дураком и пустозвоном кого-то, подобного ему, — это слишком опасно». — Тогда для Вас я Освальд, — скупо улыбнулся он, принимая новый статус их взаимоотношений. — Прекрасно, — кивнул тот и сразу же перешел к делу: — Думаю, совершить ритуал станет возможным где-то через месяц, жертве требуется некоторое время для завершения своих дел. После ритуала тело будет необходимо вернуть домой, поскольку со стороны данной персоны мы запланировали обставить произошедшее как самоубийство. От Вас же требуется лишь приобрести небольшой дом где-нибудь в живописной глуши. Но с одним условием, — Люциус голосом выделил следующие слова, — какую бы защиту ни поставили в будущем на этот дом, в чарах должна остаться брешь. В определенный момент мне понадобится через эту брешь попасть внутрь и, что немаловажно, суметь потом тот дом покинуть. — После ритуала мне следует подарить этот дом Темному Лорду? — понимающе уточнил Освальд. — Совершенно верно, — наклоном головы Люциус словно поблагодарил его за понятливость. — Ваш статус заложника идеально для этого подходит. При всей своей паранойе и нечеловечески развитых чувствах, Лорд, скорее всего, решит, что Вы просто хотите его умаслить. — Вы планируете узнать секрет его бессмертия? — рискнул он озвучить свою догадку.       Но его скользкий собеседник лишь снова улыбнулся и ушел от ответа: — Давайте не будем перегружать Обет дополнительным текстом, Освальд. — Как скажете, — постаравшись скрыть разочарование, согласился он, но все же добавил: — Однако я думаю, что нам стоило бы закрепить некоторое партнерство. — Конечно, — легко согласился Люциус.       Такого союзника, как этот скрытный, изворотливый маг, терять совершенно не хотелось. К тому же Освальд понимал, что нынешний лорд Малфой явно был куда изощреннее и безжалостнее Абраксаса и вполне мог в нужный для себя момент подставить под удар любого временного компаньона ради укрепления собственных позиций. Подобного следовало избежать всеми средствами, а идеальным исходом было бы добиться гарантий безопасности для себя и Тассии — для чего он готов был дать Обет с любым количеством сопутствующих условий. — Освальд, мы на одной стороне, — будто прочтя чужие мысли, успокаивающим тоном заверил его собеседник. — Обговорим точный текст Непреложного Обета?

*

      Скрепляла их магическое обязательство Тассия. Она так яростно сверкала глазами, что Освальд залюбовался. Он непременно сбился бы, если бы от его слов не зависела их дальнейшая жизнь.       Стоило входной двери захлопнуться за Люциусом Малфоем, как Тассия кинулась к нему в объятия, страстно шепча куда-то в шею: — К Эмпусе все! Освальд, заключи со мной помолвку сегодня же! Хватит бегать от своего счастья… — Да, родная, теперь — все что захочешь.