Истории астро-мужей

      Шлюпка с пассажирами причалила к покосившейся пристани на окраине старой деревни. Планета «Крагория» была покрыта лесами, обширными скалистыми ландшафтами, узкими извилистыми речками. Неподалеку от таких рек часто селились крагорианцы — гордый народ людей-долгожителей. Дома у них были низкие и просторные, расположенные на приличном расстоянии друг от друга. В каждом доме, как правило, уживались три, а то и четыре поколения семьи. Коллективные крагорианцы всю работу делали сообща, не знали ни промышленности ни экономики, ни денег.       Для типичного крагорианца главное в жизни — это традиционный уклад, мудрость предков и фамильная земля, которую надлежало покидать только по важной причине.       Когда двести лет назад прилетели терранские корабли, архаичные крагорианцы оказались неспособны отстоять независимость Крагории. Теперь планета носила статус колонии. Хорошо, что золота и других ценных ресурсов на ней оказалось мало, иначе, местным обитателям пришлось бы расселяться с нажитых мест. Итак, Империя практически не вмешивалась в жизнь Крагории, однако, один вид ресурса она все же постаралась заполучить.       Оказалось, что крагорианцы чуть ли не идеальные воины. Невероятно сильные, защищенные минеральной броней, неприхотливые в еде, они могли выдерживать нечеловеческие условия боя и отличались прямолинейным и верным характером. Терра приложила громадные усилия, чтобы заполучить таких людей во флот. Для этого крагорианских ребят, не более десяти терранских лет от роду, возили по различным патриотическим лагерям, на экскурсии по военным кораблям, а особо отличившимся даже показывали Терру. Одним таким мальчишкой был Сэмюэл Эрроу. С ранних лет он заболел тягой к Эфириуму, незнакомой до той поры никому из его семьи. Мальчик твердо решил, что станет астронавтом, чем вызывал на себя гнев старших.       Прошло много лет и Сэм покинул родной дом. Семья, поначалу стыдившаяся своего непутевого сына, понемногу начала им гордиться, особенно когда Эрроу получил свою первую серьезную награду. Для семьи это стало подтверждением достойного духа Сэма и его храбрости. И вот, спустя пятнадцать лет службы, когда родители, тети, дяди, бабушка и сестра, наконец привыкли к работе Сэма, он опять преподнес им новость.       Поначалу он держал свои отношения со Скрупом в тайне, но каждый раз приезжая к родителям он вынужден был выслушивать упреки матери в одинокости и бездетности, и это при том, что мать давно приняла гомосексуальность сына. Поэтому Эрроу решил рассказать семье про своего нового партнера. Мать тут же начала упрашивать чтобы он привел жениха на знакомство, но Сэм упорствовал. Он боялся, что семья не примет Скрупа. Предубеждения против его расы были довольно сильны. Спустя три-четыре одинокие поездки на родину, Эрроу все-таки сломался и обещал на следующий раз приехать уже со своим избранником.       И вот из арендованной шлюпки, навстречу фамильному дому Эрроу вышли два человека. Сэм слегка волновался, думая, как лучше представить мужчину. Он решил не скрывать прошлое Скрупа, да это и было бессмысленно. У бывшего пирата все было на морде написано.       Не успела пара подойти к дому, как из него, навстречу путникам вышли несколько крагорианцев.       «Добро пожаловать домой, сын!», — глава семейства издал инфразвуковой клич.       «Здравствуй отец, здравствуй мама», — ответил Сэм тем же способом.       Родной язык крагорианцев в грубом переводе на терранский назывался «грохот». Они издавали что-то вроде низкочастотного гула и, подобно терранским слонам, могли общаться на больших расстояниях при условии наличия твердой почвы под ногами. Конечно, образованные крагорианцы изучали терранский язык и в семье Эрроу терранский знали все, кроме бабушки.       Сэм представил Скрупа своей семье и без лишних слов, все зашли в дом. Там сестра Сэма — Перл и его мама — Эмбер приготовили шикарный ужин и накрыли на стол, за которым также сидела бабушка. Гостей сразу же усадили и на полминуты зависла неловкая пауза.       — Итак, Скруп, расскажи о себе, — спросил отец по-террански.       — Я приватир, граблю иноссстранные суда и иссстребляю пиратов на благо Империи.       — И каково тебе в Империи? Ты же и сам был пиратом. Не поздно перекидываться в таком-то возрасте?       — Ортоклаз, перестань, это невежливо! — отругала его Эмбер.       — Ну что? Я пытаюсь выяснить, с кем связался наш сын. Не секрет, что другие виды живут меньше нас. Эрроу говорил, что Скруп уже в годах. Кстати, а сколько тебе, конкретно?       «В мое время крагорианцы встречались только с крагорианцами» — произнесла бабушка с помощью грохота.       — Мне сто четыре, — ответил Скруп. — Но это ничего не значит, потому, шшто никто не знает, есть ли для нассс предел возраста. Я из первого поколения мантаворов и пока никто из нассс не умирал от старости.       — То есть ты можешь умереть в любой момент?       — Отец, прекрати! — взмолилась Перл.       — Правда, отец, это уже невежливо, — поддержал Сэм.       — Все нормально, я не из обидчивых, — ответил Скруп. — Да, я не знаю, сссколько смогу прожить, но помирать пока не собираюсссь. Я собираюссь прожить остаток лет с Сэмом.       Отец хотел съязвить, но проглотил свой комментарий. Имя «Сэм» мистер Эрроу получил при поступлении в межзвездную академию, где имена представителей всех рас старались привести к единому стандарту.       Единственное настоящее крагорианское имя Сэма — Эрроу. Крагорианцы давали своим детям имя обозначающее один, обычно твердый объект. Поэтому родителям Эрроу так резало слух это инапланетное «Сэм».       После обеда семья вышла посидеть на лугу. Все с интересом разглядывали необычное строение Скрупа и былой градус напряженности, кажется, убавился.       Мантавор стоял в центре круга из крагорианской семьи и выслушивал комментарии по поводу себя.       — Это удобно, ходить на шести лапах?       — Каково это: сбрасывать панцирь?       «В мое время инопланетян на Крагории не было».       Каждый норовил прикоснуться к панцирю краба и рассмотреть клешни поближе.       Вечером, когда все члены семьи удовлетворили свое любопытство, пара любовников удалилась от суеты чтобы провести время вдвоем. Они сели на берегу местной неглубокой реки и, обнявшись, смотрели на закат.       — Почему не просишься в воду? — спросил Сэм.       — Не хочу тебя осставлять. Так хорошо сссидим.       — Пойдем вместе.       Они зашли по пояс в неглубокую реку. Сэм осторожно, а Скруп быстро и с радостью.       — Давай, иди сюда! — позвал мантавор.       Сэм медленно подошел и Скруп окатил его волной брызг. Они еще долго весело плескались в реке и вернулись в дом только ночью.       На следующий день вся семья провожала гостей обратно. Общее настроение заметно просветлело и каждый член семьи напоследок приложил ладонь к центру груди Скрупа — крагорианский жест симпатии.