Истории астро-мужей

      — Ну как я выгляжу? — Скруп надел свою единственную приличную одежду, то есть форму приватира. Он и Амелия заканчивали приготовления на втором этаже «Адмирала Бенбоу» и готовились спускаться вниз, в обеденный зал, куда уже начали приходить гости.       — Один маленький штрих, — Амелия подошла почти вплотную и жестом попросила краба склониться пониже. Она взяла редкий гребешок и расчесала седые волосы Скрупа, затем в несколько ловких движений что-то с ними сотворила. — Ну вот. Посмотрись-ка на себя.       Скруп подошел к небольшому зеркалу на стене. Его волосы оказались заплетенными в тонкую косичку.       — Спасибо, Амелия, так гораздо лучшшше, — Скруп даже немного засмотрелся на себя в зеркало. В его темной душе загорелся теплый огонек, пробудить который было по силам лишь единицам. Удивительно, но Амелия поладила с мантавором. Настолько, чтобы теперь без всякого страха и отвращения заплетать его волосы. Как жаль, что Скруп не мог носить такую прическу каждый день — еще одна вещь в копилку того, что невозможно делать клешнями. Скруп примерил свою пиратскую треуголку и улыбнулся отражению.       Амелия похвалила:       — Красавец! Выглядишь прекрасно!       — Ага, всего лишшь на ссто пять лет, — отшутился мантавор.       — Мне бы так выглядеть в сто пять. Пойду проведаю твою «невесту», — посмеялась фелинидка.       В противоположной комнате мистер Эрроу нервно ходил из стороны в сторону, что было на него совсем не похоже.       — Как дела, Сэм?       — Не знаю что я скажу гостям, Амелия! Я неделю сидел, ломал голову над речью, а сегодня перечитал и…       — Выбросил?       — Сжег, — Эрроу всплеснул руками в воздухе, негодуя. — Это все так глупо!       — Если не хочешь, можешь просто не читать, — заметила Амелия.       — По крагорианской традиции жених должен прочитать невесте речь о том, как он будет беречь, любить и уважать ее до конца ее дней. Так я себе и представляю, как Скруп ржет без остановки десять минут!       — Сэм, расслабься! Твои родители уже знают, как ты относишься к традициям, уверена, они не потребуют от тебя того, что тебе неприятно! — возражала фелинидка.       — Думаешь? — крагорианец посмотрел на подругу таким жалобным взглядом, будто умолял ее согласиться.       — Конечно, ни о чем не переживай, все под контролем! — Амелия подмигнула и спустилась на первый этаж.       Внизу, в обеденном зале Адмирала Бенбоу полным ходом шло приготовление к свадьбе. Саре Хокинс даже пришлось нанять несколько помощников чтобы организовать хоть и не пышное, но торжество. Даже Джим прибыл домой ради такого случая. Не ради Скрупа, конечно же. Приехала и семья Эрроу. Крагорианцы выглядели слегка тревожными: это была их первая межпланетная поездка.       Доктор Допплер оказался в роли няньки, так как его организаторский талант сильно уступал таланту его жены. В одной из комнат, в специальном манеже, трое его дочерей и сын беззаботно играли с малышом-мантавором, тем самым, которого спасли из калистинианского плена. Эрроу и Скруп впервые пришли навестить его в больницу сразу после освобождения пирата. И несмотря на общее истощение и проведенные генетические эксперименты, он оказался относительно здоров, и его перевели в интернат для необычных детей. Мантавор рос, сильно опережая сроки, и ему нужно было постоянное наблюдение врачей, а также социализация и обучение, поэтому всю неделю он проводил в интернате. А вот на выходные его, с недавних пор, стали забирать домой Эрроу и Скруп, которые на удивление быстро к нему привязались. Мальчика решили назвать «Альф» и, хоть Скруп в этом признаться не готов, он уже считал того своим сыном.       Официальная часть мероприятия завершилась и настало время празднования. Гости сели за стол и Эрроу уже вздохнул было с облегчением, когда понял, что никто не собирается заставлять его читать речь. Но вдруг звон бокала заставил всех отвлечься от еды. Самым удивительным было то, что звон раздался совсем близко, по левую руку от крагорианца. Повернув голову тот увидел как Скруп встает из-за стола с крайне довольным видом, будто замышляет какую-то подлость. Мантавор еще раз звякнул кончиком клешни о бокал, чтобы все обратили на него внимание, а затем, выдержав короткую паузу, прочистил горло и заговорил:       — Друзья, коллеги, ссссемья, мне не нужно напоминать вам повод, по которому мы собралиссссь. Сегодняшшшний вечер выдалссся беден на традиции, а сссвадьба без традиций — не сссвадьба! Поэтому, я щщщитаю нужным сейчассс соблюсссти одну!       Эрроу в ужасе закрыл лицо руками. Он уже тысячу раз пожалел что сжег эту проклятую речь. Какой бы кривой и нелепой они ни была, это все же лучше, чем молчать или сочинять находу. Но Скруп, вопреки ожиданиям, не призвал его к ответу, а продолжил говорить:       — Итак, моя клятва в качессстве жениха крагорианской невесты, — он развернул листок и начал читать в то время как «невеста» притихла от крайней степени удивления.       — Я клянусссь беречь и защищщщать мою невесссту, любить ее… — быстрый косой взгляд в сторону Эрроу. — Любить его до конца сссвоих дней. Носить его на руках… А хотя нет, это вряд ли. — несчастный листок с речью был выброшен на ветер клешней мантавора. Дальше Скруп говорил своими словами. — Я клянусссь, что не позволю обстоятельссствам снова встать между нами, как это бывало, к сссожалению, не рассс. Клянусссь, что всссе время, что осталосссь мне в этом мире, я буду верен тебе и чисст перед тобой. И есссли только ты этого захочешшшь, я стану для тебя семьянином, домохозяином, кем угодно. Знай, шшшто отныне моя жизнь принадлежит тебе.       Эрроу смотрел на него блестящими от слез глазами. Он также встал и ответил Скрупу, хотя голос его немного дрожал:       — Мне не нужно, чтобы ты кем-то становился, Скруп, я люблю тебя и не желаю тебя менять. — Эрроу остановился чтобы смахнуть слезу с уголка глаза.       — Тогда поцелуй меня, дорогая невесссста! — посмеялся мантавор.       Эрроу сгреб его в охапку и, не стесняясь, поцеловал при всех. В зале раздались одобрительные крики и свист, а после того, как молодожены отстранились, гости заставили их целоваться еще, снова и снова. В «Адмирале Бенбоу» еще долго не стихали песни, музыка и веселые крики.