Тайм-аут окончен

      Долгие выходные стали причиной того, что Феликс остался в общежитии один, даже Чонин уехал к родителям. Минхо долго спрашивал, точно ли ему можно уехать, пока Феликс силой не выставил его за дверь, аргументируя тем, что он с удовольствием проведет эти два дня в одиночестве.       Это было не совсем так — Феликс не любил оставаться один в общаге. Днем еще нормально, но ночью… наверное, просто уйдет ночевать к Чану — лучше полночи слышать, как тот работает в гостиной, чем убеждать себя в безопасности общежития: его страх спать в одиночестве был глупым и безосновательным, но порядком мешал жить. Но это завтра. Сегодня попробует насладиться тишиной.       Он играл, включив Ассасина, потому что поленился выбирать что-то еще, уж тем более — искать компанию для игры. Просто хотелось сбросить напряжение последних дней, а общаться с кем-то категорически не хотелось. Столько всего навалилось, что даже его общительность просила выходных.       Звук включил через колонки — будить в доме некого, а без наушников как-то приятнее. Сквозь достаточно громкий звук игры ему на секунду показалось, что в квартире кто-то есть, и он убавил громкость, одновременно убеждая себя, что глупо бояться того, чего не существует.       Но когда дверь его комнаты скрипнула, он едва не подскочил на месте. Вот только на пороге стоял не призрак или убийца с топором, а Хенджин. Такой… почти домашний: в свободной футболке, широких спортивных штанах и несколько взъерошенными волосами.       — Что-то случилось? — удивился Феликс. — Я думал, ты домой поехал.       Он отвлекся на секунду, нажимая на выход из игры, — все равно особо не нравилось происходящее — но при этом краем глаза уловил движение. Обернулся — Хенджин уже успел пересечь комнату, на ходу сняв футболку и небрежно отбросив ее в сторону кресла.       — Эммм… — пораженно протянул Феликс. — Что это значит?       — Как долго мы не занимались сексом? — спросил Джинни, потянув на себя Феликса — компьютерное кресло легко прокатилось в нужную Хенджину сторону.       Феликс приподнял ноги, упрощая ему задачу, и хмыкнул:       — Я считал, что тайм-аут в отношениях — это в первую очередь про то, что мы не спим вместе…       — Херня план, — уверенно сказал Хенджин, опускаясь на колени перед Феликсом, и тут же потянулся к его штанам.       — Стой! — поймал его руки Феликс. — Ты сейчас серьезно? Вот так просто? Сначала «давай временно расстанемся», а теперь приходишь и… боже, Хенджин…       Удержаться от судорожного выдоха не получилось, потому что Хенджин потерся щекой о его пах, вызывая дрожь во всем теле. Сколько они не занимались сексом? Месяца три? В данном случае значит, что Феликс вообще не занимался сексом эти три месяца.       — Я раскаиваюсь в своих словах, — серьезно заявил Хенджин, поднимая голову. — Лучше не стало… я только ревную тебя больше, хочу сильнее, а бесишь ты меня так же часто… но в сексе у нас с тобой никогда не было проблем…       Наверное, стоило бы поднять Хенджина и поговорить, обсудить всю ситуацию… но Феликс вместо этого отпустил его запястья, позволяя ласкать себя. Хенджин и не пытался снять штаны — гладил ноги через ткань, ласкал член мягкими движениями. Дразнил.       — Ты ведь знаешь, как мне нравится? — поднял голову он.       Горящие глаза, влажный блеск полных губ — у Феликса перехватило дыхание от этого вида. Хотя, возможно, не на последнем месте значилось трехмесячное воздержание, приправленное так и не ушедшими приступами ревности: тайм-аут в отношениях действительно не помог справиться с их главной проблемой и самой частой причиной ссор.       — Может, хотя бы поцелуешь для начала? — хриплым голосом спросил Феликс.       В понятии «как нравится Хенджину» поцелуи занимали далеко не первое место в списке задач.       Джинни покорно приподнялся, а Феликс нагнулся, обхватывая лицо ладонями. Первое соприкосновение губ заставило сердце испуганно замереть в груди, чтобы через секунду забиться в ускоренном темпе. Как же он скучал… Скучал по его мягкости, страстности, по тому, как Джинни меняется в такие моменты. Феликс целовал его с упоением, наслаждаясь близостью, от которой они сами отказались, запутавшись в своих чувствах.       В какой-то момент понял, что уже и он скоро не сможет сдерживаться, а у него есть… дела. Поэтому Феликс мягко отстранился и кивнул в сторону кровати, а сам направился к шкафу.       Прикроватные тумбы в его комнате волею дизайнерского решения были в виде небольших столиков с совсем крошечными ящичками, куда при всем желании не могли влезть все их игрушки. Поэтому в шкафу, под вешалкой с рубашками, стояла массивная коробка-органайзер с отсеками. Феликс открыл ее, нашел все необходимое, перехватил поудобнее… а когда обернулся, застал Хенджина уже полностью обнаженным, стоящим на кровати на четвереньках… между ягодиц отчетливо виднелся ограничитель анальной пробки, причем какой-то незнакомой — Феликс сам заказывал большую часть подобных товаров, и этой штуки ядовито-розового цвета у них точно не было.       — Прикупил что-то новенькое? — спросил он, скидывая на кровать все необходимое.       — Без тебя было скучно, — тихо ответил Хенджин, не меняя позы.       Феликс взял в руки мягкие кожаные наручники и деловито уточнил:       — Спереди или сзади?       Хенджин недовольно надул губы: он не любил, когда Феликс спрашивает. Он вообще чаще всего хотел, чтобы это выглядело так, будто он против всего происходящего.       — Мы не занимались этим три месяца, не вредничай, — буркнул Феликс, расстегивая ремешки.       Хенджин перевалился на бок, садясь, и протянул Феликсу запястья — значит, спереди. Осторожно затянул ремни — если на запястьях останутся синяки, будет сложно их скрыть… особенно летом.       — Ошейник, — глухо попросил Хенджин.       Феликс удивленно поднял на него взгляд. Хенджин смотрел просяще, словно выпрашивающий игрушку ребенок. Тяжело вздохнув, Феликс вернулся к коробке, порылся в ней снова. Иногда он задавался вопросом: через какую черту в желаниях Хенджина он сам не сможет переступить? На моменте покупки позорного столба, или раньше, когда этот искусить попросит отшлепать его каким-нибудь особым девайсом? Грубый секс и связывание Феликса еще возбуждало, но уже требование наказывать — вводило в ступор.       …И вправе ли он осуждать чужие кинки? Просто сейчас, после долгого перерыва, Феликс впервые задумался о том, насколько «на грани» иногда находятся желания Хенджина.       Ошейник был самый простой, широкий, с мягкой подкладкой — с таким меньше шансов навредить. Феликс осторожно застегнул его на шее, прицепил на карабин тонкую и длинную цепочку. Улыбнулся, потянув Хенджина за эту цепь, снова увлекая в поцелуй. Долгий, медленный, нежный. Но при этом он продолжил притягивать его лишь за цепь, не касаясь руками. Хенджин заерзал на кровати, попытался пододвинуться ближе, и только тогда Феликс его отпустил. Член Хенджина уже был плотно прижат к животу, а в глазах — туман возбуждения. Он всегда так: быстро заводится, стоит только нацепить на него наручники.       Феликс мягко толкнул его на кровать:       — Переворачивайся, — приказал он.       Хенджин покорно встал на четвереньки, опираясь на локти и широко раздвинув ноги, чтобы Феликсу было удобнее, для начала — достать игрушку. Все еще оставаясь в одежде, Феликс устроился сбоку, помял ягодицы, чувствуя, как сам возбуждается все сильнее. Но, прежде чем он начнет, нужно убедиться, что Хенджин достаточно растянут. Провернув игрушку, он мягко потянул ее… чтобы в следующую секунду осознать, насколько большой размер кто-то прикупил.       — Ты себя не щадишь, — тихо засмеялся Феликс.       Хенджин в ответ лишь застонал — самая широкая часть неподобающе огромной пробки растянула мышцы. Феликс покачал головой:       — Что за гигантомания, Джинни? Мне начать компексовать? — взяв с кровати тюбик со смазкой, он щедро вылил ее на не вышедшую до конца игрушку, провернул немного, чтобы смазка растеклась по самой широкой части, и мстительно отправил назад — так же медленно и осторожно.       — Нет, — резко выдохнул Хенджин. — Не надо… я просто… хотел что-то почувствовать… пожалуйста, быстрее.       — И не надейся: у меня за три месяца появилось жуткое желание тебя помучить, — и Феликс снова медленно потянул пробку наружу.       Долго, впрочем, играть не стал — размерчик несколько напрягал его самого. Как Джинни вообще ее впихнул?..       — Как ты с ней дошел до меня? — тихо засмеялся Феликс, заменяя огромную пробку Хенджина на ту, что вытащил из коробки сам, поменьше.       Хенджин не ответил, уткнувшись носом в покрывало и судорожно вздыхая. Феликс встал с кровати, положив его на руки одну из декоративных подушек — Хенджин тут же уткнулся лицом в нее. Он медленно и глубоко дышал, а развратная поза заставляла Феликса облизывать губы в нетерпении.       Однако он старался не спешить. Не торопясь включил на компьютере один из старых плейлистов, где была куча песен про секс, и сделал потише, чтобы музыка не мешала. Выключил люстру, но зажег ночник у кровати и гирлянду на стене.       — Феликс… — простонал Хенджин.       Это вызвало улыбку. Если Феликсу чем-то и нравилось мучить Хенджина — так это медлительностью. Все так же не спеша он разделся, тихо подпевая текущей песне.       — Пожалуйста, Феликс…       Собственный член тоже стоял колом, требуя внимания. Подобрав с кровати презерватив, Феликс вскрыл упаковку, раскатал презерватив по члену и только после забрался на кровать, устраиваясь позади Хенджин. Теперь он действовал уже не так осторожно: небрежно вытянул игрушку, еще раз пальцами проверил растяжение, беспощадно помассировал простату — Хенджин завозился и низко застонал. Феликс подобрал цепочку от ошейника, чуть натягивая ее, чтобы Джинни не глушил стоны в подушке — у него ведь тоже есть право на кинки.       Длины цепочки вполне хватало, чтобы обмотать ее вокруг ладони и после обхватить ладонью ягодицу. Свободной рукой он щедро налил смазки на свой член и вокруг входа… И резко вошел сразу во всю длину, выбивая из Хенджина протяжный стон.       Чтобы ошейник не мешал дышать, Джинни пришлось сильнее прогнуться в талии, выпячивая ягодицы еще сильнее, что заводило уже Феликса: как бы он ни любил заниматься этим «кожа к коже», сжимая любимого в объятиях, эта картинка возбуждала его не меньше.       Взяв сразу высокий темп, Феликс агрессивно задвигался: вытаскивал почти до конца, чтобы войти внутрь с громким шлепком. Хенджин громко стонал — сегодня Феликс не зажимал ему рот, потому что отсутствие остальных позволяло насладиться громкими звуками.       — Да, пожалуйста, Феликс, еще… — продолжал умолять он, комкая в ладонях покрывало.       Уже вспотел, мокрые черные пряди прилипали ко лбу и шее, а голос хрипел — и от стонов, и от того, что ошейник все же пережимал ему горло. Потребовалось совсем мало времени — кажется, они только начали, а Феликс уже почувствовал, как мышцы Хенджина начали сжиматься вокруг его члена.       Он вошел до упора, потянул Джинни за ошейник наверх, обхватил за талию, вынуждая подняться, прислониться к нему плечами, все еще сохраняя прогиб в талии. Обхватил член Хенджина у основания, вынуждая отложить разрядку — Феликс был еще далек от собственного оргазма. Но это было привычн: когда они начали «играть» так, как нравится Джинни, он всегда быстро кончал.       — Не так рано, любовь моя, — шепнул он ему на ухо.       В таком положении двигаться так же интенсивно уже не получалось — Хенджин практически не мог удерживать себя в одном положении, и Феликсу пришлось его отпустить уже через несколько секунд. Упав обратно на кровать, Джинни даже не смог нормально подняться — распластался по кровати, так что член Феликса выскользнул.       Феликс пару раз шлепнул его по ягодицам — это как раз немного отодвинет оргазм, а после навалился сверху, опираясь на руки. Комната снова наполнилась громкими стонами Хенджина, который продолжал звать его по имени, и пошлыми шлепками. Но долго продержаться он не мог — по телу Джинни прошла едва ощутимая судорога, он бурно кончил, сжимаясь вокруг Феликса.       — Не напрягайся, — приказал Феликс ему на ухо и снова взвинтил темп, втрахивая его в кровать.       Знал, что именно так нравится Джинни — иллюзия, что его удовольствие Феликса не заботит. Стоны стали еще громче, иногда Джинни сбивался и начинал как в бреду шептать, что любит его… За столько лет вместе все это перестало пугать, Феликс просто продолжил двигаться, попутно выцеловывая плечи и оставшиеся свободными от ошейника участки кожи. Собственная разрядка накрыла Феликса волной, он повалился на Хенджина, тяжело дыша и чувствуя удары сердца сразу всем телом.       Несмотря на слабость, он поднялся, стянул презерватив, осторожно перевернул Хенджина набок, быстро расстегнул наручники и прижал его к себе — Хенджин уже начал обессиленно рыдать. Еще одна постоянная реакция на грубый секс. Иногда казалось, что Хенджину именно за этим и нужна подобная грубость — он словно дает себе право после всего рыдать у Феликса в объятиях.       Прижимая к себе Джинни, Феликс ласково ерошил влажные от пота волосы, невесомо целовал его в висок, но молчал — ждал, пока истерика пройдет. Вскоре он и правда затих, а через какое-то время завозился, отстраняясь.       — Все хорошо? — спросил Феликс, нежно убирая пряди с лица Джинни.       — Меня трахнул морской принц, — внезапно улыбнулся он, касаясь в ответ волос Феликса.       Ярко-голубая краска быстро смывается, сейчас цвет стал еще более морским — отдавал бирюзой. Феликс захихакал, но ворчливо заметил:       — Я же не звал тебя Ариэль, когда ты был красный.       — Ты звал меня засранцем, потому что я окрасил все твое постельное белье, — засмеялся Джинни.       Для выступления поверх красного окрашивания его еще полили из баллончика. Цвет сходил от соприкосновения с водой, а потел Джинни активно — вся постель и правда была в красных потеках, словно Феликс действительно его на этой кровати изнасиловал… и расчленил.       — Спасибо, — выдохнул Хенджин.       — Я надеюсь, это означает, что тайм-аут закончен? Потому что если ты пришел сюда только за одной разрядкой, я очень сильно обижусь, — предупредил Феликс, слегка напрягаясь.       Хенджин улыбнулся:       — Одной мне будет мало. Поэтому, думаю, это конец тайм-аута… он с самого начала был плохой идеей.       Феликс расслабился и поддразнил:       — Это ты предложил.       — Накажи меня за это.       — Разве еще нет? — притворно удивился Феликс.       Хенджин тоже засмеялся, потянулся за поцелуем — долгим, осторожным, совсем не таким, как их недавний безумный секс. После Феликс потянулся снять ошейник, но Хенджин покачал головой:       — Оставь… я девяносто девять дней без секса, хочу еще.       — Ты считал? — удивился Феликс.       — Решил, что если дотяну до ста, то точно сдохну от недотраха, — кивнул с улыбкой Хенджин. — Эти выходные были очень кстати.       Феликс снова засмеялся и обнял Джинни, прижимая к себе близко-близко, чтобы этот сумасшедший снова не надумал устроить им сто дней воздержания.