escalate

— Твою мать, — шипя сдавленные ругательства Янь Чжэнмин остервенело гасил Le fleur de cerisier — очередная стопка раритетной амброзии осушена залпом и грохнута о стол, словно дешевое сакэ. Mr & Mrs Bund располагал огромным ассортиментом блюд французской кухни и великолепным видом на вечерний Шанхай, однако Янь Чжэнмина не занимало ни то, ни другое — злой, с выдернутыми из укладки волосами, он уже третий час сидел в одном из самых дорогих ресторанов Китая, дожирал третью бутыль вина и проклинал одного мелкого засранца, который динамил его уже пятнадцатый. Раз. Подряд! Благо, на каждое действие найдется свое противодействие. — Ну и устойчивость. Какой у вас процент ALDH2? Янь Чжэнмин поднял глаза — прикрыв лицо веером, на него взирал сверху вниз высокий мужчина. За спиной — шелковая волна белоснежных волос, в прищуренном взгляде — ленивое любопытство. — Хозяин Долины Призраков? — Честь имею, — мужчина стек на свободное сидение с грацией большой, породистой кошки. — Рад приветствовать нового главу Фуяо. Не так давно я получил от вас приглашение, однако, — взгляд из-под кромки веера скользнул по бутылкам, — вы сегодня ожидали не меня, не так ли? — Мой младший брат работает на тебя, — Янь Чжэнмин не настроен ходить вокруг да около. — Его зовут Чэн Цянь. Я дам любую сумму, если вышвырнешь его из своей конторы к чертовой матери. — Хм, — мужчина потер подбородок в явно притворной задумчивости, — не припоминаю, чтобы так звали кого-то из моих консильери. Видишь ли, компании вроде моей похожи не на автократию, а, скорее, на систему сословий — «вассал моего вассала не мой вассал». Иначе говоря, я не могу быть знаком с каждой шестеркой Долины. Кто начальник твоего младшего брата? Не изменившись в лице, Янь Чжэнмин выставил на стол кейс — в такой с трудом уместилась бы небольшая кошка. Мужчина напротив поднял брови и ощупал кейс любопытным взглядом. — Дай угадаю, кисть… Нет? Палец? Глаз? Неужели мозг? Щелчок застежки и лицо мужчины застывает маской. Янь Чжэнмин не может удержать усмешку. — Он подорвался на собственном динамите. Судя по состоянию этого, за секунду до он был весьма… в приподнятом состоянии духа. Еще некоторое время за столом царило молчание, а потом Хозяин Долины Призраков разразился заливистым смехом. — Нет, — он сказал, стирая из глаза выступившую слезу, — после смерти любая часть тела коченеет, в том числе эта. Однако, — закрыв кейс, мужчина поднял на Янь Чжэнмина взгляд — след веселья, деловое спокойствие, за темным зрачком — тень сожаления, — какой у меня резон оставлять тебя в живых после того, как ты лишил Долину сотрудника? — Он доставлял проблемы и ты сам собирался от него избавиться. Скажи спасибо, что облегчил тебе жизнь. — Хо, — мужчина прикрыл восхищенное выражение веером, — ты мне нравишься, расчетливый, наглый молодой господин. Вэнь Кэсин, — мужчина протянул руку. — Так, чем тебе не угодило то, что твой младшенький работает на Долину? — Тем, что ему место в семье, а не в банде твоих уродов, — Янь Чжэнмин пожал ладонь, во взгляде в глаза за веером — вызов и давняя, заскорузлая злость. — Птица выбирает для гнезда самое высокое дерево, но без проблем, — Вэнь Кэсин легко захлопнул веер, — сколько он должен Долине? Над Янь Чжэнмином словно сгустилась свинцовая туча. — Нисколько. Год назад все отработал и никак не свалит из твоего загажника. Я его только спецслужбами не вытравливал, а этот мелкий засранец бегает от встреч и говорит, что я ничего не понимаю и так лучше. Что он преступник и запачкает меня, — последний аргумент Янь Чжэнмин прорычал с особой ненавистью. — Ах, — взгляд Вэнь Кэсина наполнился печальной иронией, — так вот в чем дело? Возлюбленный не пришел не свидание? Янь Чжэнмин опустошил очередную стопку. Пару недель назад ему удалось добиться от Чэн Цяня ответа — оказалось, в младшем все еще сидит старая привычка к экономии и если Янь Чжэнмин снимет для встречи нерентабельно дорогое место, то брат придет по крайней мере затем, чтобы деньги не пропали зря. Однако, когда за San Luie последовал Papatotoe, Чэн Цянь понял тактику и перестал откликаться. Янь Чжэнмину оставалось лишь скалиться и хлестать от досады заоблачно дорогое вино. — Что ж, я могу «вышвырнуть» твоего младшенького хоть сегодня. Однако, с чего ты взял, что после он внезапно перестанет бегать от встреч с тобой? Корнем вашей романтической размолвки явно является не Долина Призраков. — Это не размолвка, а детский лепет, — Янь Чжэнмин огрызнулся. — Мне всего-то надо поговорить с ним больше одной минуты и дело решится само. — Хах, — сложив руки за головой, Вэнь Кэсин откинулся на сидение. Поза и голос выдавали досадливое настроение. — Желаю удачи. По уровню сноровки твой Джейсон Борн должен быть примерно, как 1/5 моего А-Сюя, так что если сумеешь заставить его просто задержаться с тобой в одном помещении, сообщи способ по дружбе, а? — А-Сюй? — Капитан Тянь Чуан, — Вэнь Кэсин оборонил походя, словно говорил о погоде. Янь Чжэнмин удержался от того, чтобы недостойно подавиться вином. Его А-Сюй. Глава китайского Интерпола и Коза Ностра. — Соболезную. — Да ладно. Без любви жизнь — повторяющийся цикл сна, еды и испражнения. Даже если эта любовь застряла где-то между ночью, улицей, фонарем и аптекой, — по тону было ясно, насколько Вэнь Кэсина не устраивает такой расклад. Внезапно, тот распахнул глаза шире — Янь Чжэнмин как наяву услышал щелчок в чужой голове. — Янь-ди, а ведь наши проблемы довольно похожи. Может, посодействуем друг другу в разрешении общей беды? Во-первых, с какой стати он ди. Во-вторых: — Как ты себе это представляешь? Мне позвонить главе Тянь Чуан и попросить «пожалуйста, сходите на личную встречу с главным преступным авторитетом Китая, он очень соскучился»? — Зачем так прямо, Янь-ди? — веселился Вэнь Кэсин. — Просто скажи: трасса М-12. Мотель Хуашань. Крылышки в остром соусе, — игривое выражение с оттенком потусторонней тьмы. В другое время Янь Чжэнмин вышагнул бы из-за стола, оставляя главу Долины Призраков восвояси. Потому, что однажды он уже едва не вляпался в криминал и ссору с правительством, у него чистый бизнес. От этой авантюры не приходится ожидать ничего хорошего, но. Янь Чжэнмин глянул на часы. Он пришел сюда три часа назад и буквально мог посчитать, сколько еще часов потратил на пустое ожидание. А-Цянь сам навлек на себя это дерьмо, — мрачно думал Янь Чжэнмин, выпивая с Вэнь Кэсином на брудершафт — на кой-то черт тот прикрыл происходящее веером.

***

— Чэн Цянь, Чэн Цянь, — Вэнь Кэсин легко наморщил брови, — это не тот ли малыш, что раскроил череп министру Чжоу? — После того как тот вырезал мою семью. Они свободно разлеглись в разных частях огромной, двуспальной кровати в номере The Langham Shanghai Xintiandi. Все окна были открыты, кондиционер работал на полную мощность, но от летней жары все равно хотелось снять с себя кожу. Странный феномен — казалось, от температуры расплавленный воздух потерял полезные свойства и из-за этого тело недополучало необходимые вещества. Необъяснимая слабость заставила Янь Чжэнмина как был, в рабочем пиджаке, рухнуть на мягкие одеяла, только за ним с Вэнь Кэсином закрылась дверь. Хрусткие, они приятно пахли свежестью и чем-то древесным. — Ах, — в глазах Вэнь Кэсина мелькнуло узнавание — точно, Маленький клинок Цянь! У меня работает довольно много людей в розыске, сразу не вспомнить. Получается, глава Янь наш бывший патрон? И? Что думаешь о нашем сервисе? — Дерьмо, — Янь Чжэнмин оттянул галстук и расстегнул рубашку на три пуговицы — припекало, — все, что вы сделали — это вывели меня из-под огня, да так, что деньги родителей уплыли в министерство, а младший брат все равно попал в розыск. — Кого-то же надо было обвинить в убийстве, — простыни хрустко зашуршали — Вэнь Кэсин пожал плечами. — Министр Чжоу очень заметная фигура, Долине Призраков не с руки брать на себя такой грех. И потом, разве не положение, в котором ты оказался, сделало тебя тем, кто ты есть? — Сделало. И пошел в задницу. — Как грубо, — Вэнь Кэсин криво усмехнулся, переворачиваясь на локти. — Ладно, моя очередь. Мы с А-Сюем познакомились в очень романтических обстоятельствах: одной летней ночью я ехал по трассе М-12 с баснословно опасной разборки под видом обычного туриста. И тут — непогода, дождь, обвал. Меня завалило камнями вместе с машиной. Представь — глушь, тьма, у тебя сломаны ребро и обе ноги, а ты не можешь никому позвонить потому, что звонок запилингуют и по твою душу явятся ребята, которые доделают то, что не смогла природа. Но чудо — меня спас А-Сюй! — голос Вэнь Кэсина наполнился невыразимым теплом, к щекам прилил пьяный румянец. — Как сейчас помню: он достает меня из-под завала, снимает комнату в мотеле, накладывает швы, кормит крылышками, а потом мы занимаемся любовью так, как я не знал, что можно… — Погоди-погоди, — Янь Чжэнмин морщится и массирует висок. — Ты, вроде бы, говорил, что у тебя были сломаны ребро и обе ноги. — Ну да, — Вэнь Кэсин склоняет голову на бок, не разглядев подвоха. Пару минут Янь Чжэнмин косится на собеседника, пытаясь сложить факты в голове. Глава правоохранительной структуры трахнул не способного оказать сопротивление человека с тяжелыми ранами, а тот, похоже, не видит в произошедшем ничего странного. …Хорошо, он просто будет считать, что это не его дело. — Так, и почему он не показывается, раз все было так хорошо? — Понятия не имею, — фыркнув, Вэнь Кэсин выбросил подушку, что до этого любовно сжимал, — я демонстрировал свои намерения прямо и презентовал себя наилучшим образом. Узнал все его адреса, что он любит, а что нет, объявил вышестоящим о том, что покровительствую ему, разговорился с его братьями. Они, правда, оказались против наших отношений, но, хах, какое право они имеют решать за А-Сюя, кого ему любить? Я преподал им весьма полезный урок, но почему-то А-Сюй этого не оценил. С тех пор он игнорирует и избегает меня. Пошатнувшись, Янь Чжэнмин потянулся к граненной стопке. Глава Тянь Чуан, оказывается, весьма терпеливый человек, раз с таким послужным списком Вэнь Кэсин до сих пор живет и здравствует в этом мире. — Понятно, не продолжай. Так, каким образом мы могли бы выманить главу Тянь Чуан и моего брата на разговор? — мозговой штурм длился уже порядка двух часов. Ликер горчил на языке, осмеляя мысль, развязывая язык. — Может, разыграем спектакль и заставим их ревновать? — Дохлый номер, — с кислой миной Вэнь Кэсин махнул рукой, — я уже пытался. А А-Сюй действительно безжалостен — совсем не пожалел бедных милашек-проститутов. — Дай угадаю: сперва подарил их тебе вместо намека, а потом сам же забрал, потому что приревновал их к тебе. А потом ты отобрал их обратно и съел. Вэнь Кэсин растянул губы в непонятной улыбке. — Милая теория, Янь-ди. Только не пойму, зачем мне было их есть? Люди невкусные, — звучало так, будто он знал, о чем говорит. Янь Чжэнмин не рискнул уточнять. — А как на счет такого, — вдохновленный, Вэнь Кэсин перевернулся на колени и нагнулся, заговорщицки заглядывая в глаза, — сделаем вид, что я, злой, страшный хозяин Долины Призраков, хочу втереться в доверие и обмануть честного предпринимателя Янь, чтобы поглотить Фуяо? Ты достаточно значительная фигура, чтобы А-Сюй включился в игру. — Тут такое дело, — Янь Чжэнмин мрачно усмехнулся и уселся зеркально собеседнику — вольготно, глядя сверху-вниз, — ублюдок Чжоу оставил на сердце моего брата весьма тяжкую рану, так что всякий раз, как мне грозят неприятности схожего толка, у него происходит приступ ПТСР. — И он превращается в маленького берсерка? Мне начинать бояться? — Вэнь Кэсин поднял брови и обхватил себя руками, словно невидимый Чэн Цянь мог напасть на него сию секунду. — Нет, — по губам Янь Чжэнмина расплылась тягучая улыбка, — в берсерка превращаюсь я. Никто и ничто не смеет причинять боль моему брату. — Ох, — Вэнь Кэсин внезапно взглянул на него по-новому. — Прости, что недооценивал твои чувства, Янь-ди. Твоя любовь совсем как моя. — Да ни в жизни, — отшатнувшись, Янь Чжэнмин смочил пересохшее горло новой стопкой. — И кстати, прекрати разглядывать меня этим взглядом «своим рентгеновским зрением я вижу твою полную инверсию внутренних органов и хочу ее препарировать». Взгляд у Вэнь Кэсина действительно пронзительный, прямиком в душу — даже когда тот смотрит спокойно или озадаченно. Маленький звериный зрачок в прозрачном океане радужки. — Транспозиция органов — распространенная аномалия, в ней нет ничего интересного, — снисхождение, скрытое за поучением. — Лучше не выставляй себя экспертом в темах, о которых не смыслишь, для знающего человека это выглядит глупо. Я, вообще-то, врач по образованию. А. Так это у него непроизвольное. — Мэх, — с кислой миной Вэнь Кэсин откинулся назад — белоснежный шелк всколыхнулся, свет солнечного луча взыграл на струящихся нитях короткую сонату. — Ни объединиться, ни глотки друг другу перегрызть — что нам делать, если какой вариант не выбрать, подействует только для одного? Да уж, — Янь Чжэнмин фыркнул, скользнув по собеседнику безразличным взглядом. Мысль текла лениво, что засохшая бобовая паста — и прямиком в щель меж досок, прямиком в тупик. Глава Долины Призраков на проверку оказался далеко не таким полезным, как себя презентовал. Впрочем, разве он сам не пасует, надеясь на то, что жар разгребут чужие руки? Чертова безысходность выпила волю и силы. Лучше бы поспал хоть пару часов. Янь Чжэнмин моргнул сонно, завороженно — что бабочка едва-едва хлопнула крылом. Пока Вэнь Кэсин морщил брови и разглагольствовал, волна за его спиной мягко колыхалась — казалось, скользящий солнечный свет, что из струн арфы, извлекает из прядей музыку. Соната небесных сфер. Янь Чжэнмин не замечает, как заслушивается. Мелодия успокаивает мятущийся дух, раскрывает новые горизонты. Раскрепощает мысли. — Обычно, когда хороших вариантов больше одного, я просто беру оба. Янь Чжэнмин не обратил внимания, как оказался настолько близко к Вэнь Кэсину, а тот, кажется, сам не успевает ничего понять, когда его притягивают к себе, охватив подбородок. — Кстати, — игривая улыбка в кромку чужих губ, — твой А-Сюй может и нет, но мой Сяо Цянь очень ревнивый. Поцелуй выходит уверенным и мягким — Янь Чжэнмин ведет легко и естественно, прикрыв глаза ресницами. Свет из окна подсвечивает их фигуры иконическим ареолом — словно то слились устами два неземных существа. Мгновение замирает. А затем, подхватив Вэнь Кэсина под талию, Янь Чжэнмин рывком скатывается с кровати — сцепленные в ком, оба с грохотом валятся на пол. Пару секунд лежат, пытаясь отдышаться. — …Ладно, это было странно. Чтобы не возникло недопонимания, скажи, зачем ты это сделал? — Вэнь Кэсин уставился на придавившего его Янь Чжэнмина с вежливым недоумением. Лицо наполовину скрывали волосы, неряшливо спутанные недавним кульбитом. Янь Чжэнмин указывает на дальнюю стену — проследив направление, Вэнь Кэсин с удивлением находит метательный нож, по рукоять вошедший в толщу бетона. — А теперь вспомни и скажи, кто сидел ближе к той картине с цветочками? — Не помню, — Вэнь Кэсин отвечает честно, глядя глаза в глаза. У него есть алиби — был слишком занят внезапным романтическим жестом. Янь Чжэнмин взрывается: — Ты слепошарая тутовая моль! Вэнь Кэсин удивленно расширяет глаза — ассоциативный ряд оскорбления настолько диковинный, что он скорее заинтригован, чем обижен.

***

— Что это? — Вэнь Кэсин оглядывает документ — глаза быстро-быстро бегают по строкам, считывая информацию. — Твой билет в тюрьму строгого режима, — Янь Чжэнмин откидывается на спинку кресла хай-тэк и закуривает сигарету. По незаинтересованному лицу бегают алые отсветы неоновых ламп — на нижнем этаже закрытого клуба практически никого, кроме них двоих. — Или мой чек на твои спец-облигации. Зависит от того, решу я отнести бумажку в полицию или в банк, после того, как ты поставишь автограф. Вэнь Кэсин переводит взгляд с документа на Янь Чжэнмина и обратно. — Занятно. Поясни только, какую пользу эта странная операция принесет мне? Янь Чжэнмин делает затяжку. — Такую, что ты вообще не умеешь флиртовать — так что я создам обстоятельства, которые выставят тебя в привлекательном свете сами по себе и главе Тянь Чуан не придется терпеть твои жалкие потуги. Серьезно — допекать главу тайной группировки сталкингом? — Не понимаю, как меня украсит тюремная роба? — последнее замечание Вэнь Кэсин проигнорировал. — Также, как бинты со швами, — Янь Чжэнмин стряхнул пепел и смерил собеседника пристальным взглядом из-под ресниц. Внешне Вэнь Кэсин выглядит, как некто, кого можно было с успехом толкнуть на человеческом аукционе за разорительную цену. Изящное сложение, тонкие черты, диковинные, нечеловеческие глаза с прозрачной радужкой, воздушная шелковая волна цвета первого снега — фея со страниц древних сказок. В движении образ терпит метаморфозу — не безобидная фея — снежный барс стекает по сугробам по направлению к неподозревающей добыче, под шерсткой перетекают литые мышцы. Контраст ангельской внешности и смертоносной силы завораживает. Янь Чжэнмин может достаточно точно определить, сколько все это стоит (не то что бы он был счастлив этим знанием). Однако дело не в нем, а в фетишах главы Тянь Чуан. — Если глава Тянь Чуан позарился на тебя в изувеченном состоянии, значит, его привлекла не твоя обычная ипостась, а другая, уязвимая. Ему нравятся хрупкие вещи. Это можно использовать. Скажем, от безответной любви ты отчаялся, поддался обаянию корыстного ублюдка Янь — а тот вытер ноги о твою яшму, обобрал и бросил в государственные застенки. Если судить по тому… инциденту в мотеле, твоему А-Сюю должно снести башню от одного вида бедной, обманутой феи в кандалах. Вэнь Кэсин обдумывал сказанное, склонив голову на бок. По лицу не заметно, но Янь Чжэнмин уже научился распознавать чужие сомнения. — Лажа, — вынес вердикт минуту спустя, — он не поверит, что я настолько тупой, чтобы попасться на такой развод. — И пусть. Клиенты проституток ведь покупаются на подхалимство, хотя знают, что в нем нет ни грамма правды. Важно создать привлекательный образ, а дальше за главу Тянь Чуан будет решать его младший глава, — Янь Чжэнмин раздавил окурок о дно пепельницы. — А сейчас подписывай чертов договор и тащи задницу на танцпол. Вэнь Кэсин смерил собеседника долгим, рентгеновским взглядом из-под прищура ресниц — и, в конце концов, растянул уголки губ в ухмылке. — Если все это с самого начала было твоим планом, чтобы ограбить меня, то знаешь? Ты заслужил мои деньги, Янь-ди. — …И все же, не мог бы ты уточнить, зачем мне с тобой танцевать? — Надо. Что ж, если это — ответная услуга, то хорошо, что тут нет окон. — Стоять — сними обувь, — Янь Чжэнмин проинструктировал, прежде чем Вэнь Кэсин успел ступить на зеркальную поверхность. — Зачем это? — Надо. Под озадаченным взглядом, Янь Чжэнмин также разулся, оставив легкую кожаную пару у подножия. Зал наполнился заводной мелодией — Вэнь Кэсин распознал твист. Его партнер ака подельник занял позицию напротив. Хитрая улыбка, поза чуть вперед, стойка на носках — щелк-щелк пальцами из стороны в сторону — словно просит: давай, удиви меня, покажи, что умеешь! — А! — ухмыльнувшись, Вэнь Кэсин мгновенно влился в действо — вынуть веер, щелк-щелк — белая бумага вспыхивает фотоэкраном, расправить и провести у лица, копируя жест журавлиного танца. — Я понял. Это отсылка. — Ага, — Янь Чжэнмин кивнул, меняя позицию — теперь он отыгрывал сторону, кою чужой флирт завел в тупик — проигрыш не принесет беды, но азарт требует победы не ради выгоды. Косыми дорожными линиями твист резво подбирается к высшей точке. — Давай, Одиль, раскачай это болото! — сверкнув зубастой улыбкой, Вэнь Кэсин выкидывает партнеру щелк-щелк — передает эстафету финального па. Однако, Янь Чжэнмин упускает момент — замирает с выражением непонимания. Музыка проносится мимо. — Миа, — поправляет заторможенно. — Ее звали Миа, нет? — Ха? — Вэнь Кэсин глядит на Янь Чжэнмина, как на помешанного. — Одиль! Француженка! Янь Чжэнмин зависает. Молчание затягивается. — Годар, «Банда аутсайдеров»? — Вэнь Кэсин осторожно осведомляется. — Тарантино, «Криминальное чтиво», — Янь Чжэнмин выдает с неловкой заминкой. Вэнь Кэсин кривит лицо в выражении брезгливости и едва не сплевывает от досады. — Фу, ты не тру!

***

— Может, Le aube brillante? Или Tramonto toscano? — Вэнь Кэсин листал меню с преувеличенным энтузиазмом, увлеченность в голосе явно наигранная. Тирамису, что он заказал прежде, едва ковырнуто ложкой, клочок кремовой пенки у губы образовался явно не в результате увлечения трапезой. Местом Х был выбран уже знакомый Mr & Mrs Bund — поначалу Янь Чжэнмин подумал, что из-за удобства для размещения артиллерии, а потом отмел версию, поняв, что глава Долины Призраков не притащил даже снайперов. Янь Чжэнмин задумчиво хмурился — почему-то, странная, нервная неуверенность Вэнь Кэсина не оставляла его равнодушным. Хреновой, должно быть, была его жизнь, раз «местом силы» для него стал ресторан, где вместо еды ему преподнесли копченный кусок его подчиненного. — Или Мон Бла… — Вэнь Кэсин не закончил — цыкнув, Янь Чжэнмин потянулся к нему через стол. Совершенно естественное, легкое движение — обхватив щеку, большим пальцем он собирает крем — и вот палец проезжается по губам, проникая едва-едва. — Ты прекрасен, — не комплимент — невозмутимая констатация факта. — Засунь волнения в задницу. Вэнь Кэсин косится потеряно, а потом, с горьковатым смешком — немного отпустило — убирает беспорядок с лица салфеткой. — Спасибо, — наверное самая искренняя благодарность Вэнь Кэсина, какую Янь Чжэнмин имел честь слышать. — Господин Янь — сухой голос без эмоций, от которого у кого рангом пониже пройдут мурашки по телу, — извольте пояснить, в чем состоит суть вашего взаимодействия с господином Вэнь. Беда Вэнь Кэсина не удостоила последнего ни единым жестом — взор ледяных озер сверху-вниз обращен лишь на Янь Чжэнмина. С первого взгляда ясно, что у Вэнь-гэ губа не дура — широкоплечая фигура мобильного бойца, подчеркнуто гордая осанка, ягуарья поступь, лицо, которое, вероятно, весьма полезно на заданиях, связанных с обольщением. — Tramonto toscano, — Янь Чжэнмин не смеряет его уничтожающим взглядом — он игнорирует. — Господин Янь, вашу работу с документацией можно расценить, как попытку наживы через криминальную сеть. В ваших интересах дать мне удобоваримый ответ. Странная постановка вопроса, учитывая, что со стороны именно хозяин Долины Призраков тут выглядит плохим парнем. Неужели боится, что его бедную фею ограбят? Янь Чжэнмин запрокидывает голову, выдыхая струю дыма. — Ты его хоть подвез потом? — он мог задать этот вопрос Вэнь Кэсину, но интереснее было поглядеть на реакцию его спасителя. Глава Тянь Чуан не меняется в лице, но в едва-едва заметном вздохе Янь Чжэнмин распознает тень досады — такой, не великой, как от забвения зонта в дождливую погоду. — Господин Янь, даже если вы волнуетесь искренне, у этого человека отсутствует понятие морали и совести. Вэнь Кэсин, что весь диалог фоном комментировал позиции меню, замолкает и воздевает на полюбовника изучающий, рентгеновский взгляд, словно пытается просканировать чужую душу. Янь Чжэнмин издает краткий, понимающий хмык, давит окурок о пепельницу. — Привет приемному папаше. Пуля с треском взрезает поверхность дерева — Вэнь Кэсин, словно наперед смотрел, подкидывает стол изящным ударом ноги — напоминает скорее не боевое искусство, а что-то из балетных растяжек. Янь Чжэнмин цыкает от досады, но времени горевать нет — глава Тянь Чуан среагировал на внезапную атаку молниеносно — и вот «карманный стрелок» уже валяется на полу, тем временем как его хозяин взят в крепкий захват, у виска — холодное, стальное дуло. — Янь-ди, мы разве не договаривались, что должны уважать прошлое друг друга? Я ведь не пытаюсь выдернуть волосы твоему младшенькому, — приземлившись в стороне от потасовки, Вэнь Кэсин в аристократичной манере прикрывает лицо веером, в голосе — наигранная обида, во взгляде — сталь. Янь Чжэнмину правда без разницы, но. — Эй, там, — изворачивает голову, чтобы посмотреть в глаза главе Тянь Чуан. — Не человеку, чей папаша пытался прикончить двух ни черта неимущих детей трепаться о морали. Так что Чжоу Сюй… Цзышу? Как тебя? В общем, завали. Взгляд Вэнь Кэсина выжигает, как-то бывает, когда ангел принимает перед человеком свое истинное обличие. Да, он шпарит не по сценарию, но какая разница, если и так сработает? Поборник общечеловеческого блага (и ценитель своего места в иерархии) трахнулся с человеком, который выкидывает и то, и другое в окно. Чжоу Цзышу воспроизводит недавний, чуть досадливый вздох. — Даже если целью вашей авантюры была месть, суд так или иначе будет рассматривать дело как покушение на правительственное лицо. Вам не стоило… — Эй, — короткий оклик в постпобоищной тишине. Оба переводят взгляд. Вэнь Кэсин стоит чуть рассеянно — двигаться мешает захват небольшой руки с зазубренным лезвием, что, при неосторожном движении грозит вспороть область под ребром. Кромка похожего лезвия касается его шеи. Из-за плеча Чжоу Цзышу сверлит леденящий буравчик. Взгляд ярко контрастирует со внешностью, что могла бы принадлежать пареньку, едва закончившему среднюю школу. — Убери от него руки. — Сяо Цянь, если ты меня убьешь, я тебя уволю, — Вэнь Кэсин бесстыдно использует ласковое прозвище. Преступник угрожает полицейскому убить преступника, если тот не уберет ствол от башки честного бизнесмена. Со стороны ситуация — абсурд и самая соль, что все равно работает. И глава Тянь Чуан, и его люди, безмолвными тенями рассредоточившиеся по периметру чудной потасовки, застывают, выжидая прояснения на небосводе. Тем временем Янь Чжэнмин медленно закипает потому, что не по сценарию шпарит уже его беда. Его единственного насторожило, что с главой Тянь Чуан пришло слишком много людей? — А-Цянь, — зовет почти ласково и сходу рявкает так, что вздрагивают стекла бокалов, — ты вообще не соображаешь, куда тыкать кромсалкой?! Чэн Цянь резко вдыхает, поджимает губы и бычится от обиды: — Если хотел убить ублюдка из Тянь Чуан, мог попросить меня, а не вязаться с этой змеей! Янь Чжэнмину хочется зайтись воем от чужой тупости, но вместо этого он, познав безнадежность предприятия, просто обвисает в руках Чжоу Цзышу. — Знаете, что? Мне уже все равно. Удачно сдохнуть. Вэнь Кэсин, однако, оказывается не настолько безнадежен — сложив что-то в уме, он обращается к Чэн Цяню: — Сяо Цянь, Годар или Тарантино? — Ха? — ни толики понимания. Отлично, не хотелось бы рвать с Янь-ди на плохой ноте. — Господа служители Тянь Чуан! — Вэнь Кэсин обращается к боевикам, как меценат с городской трибуны. — Годар или Тарантино? Почти все остаются неподвижны: во взглядах из-под щитков непонимание и настороженность. Но несколько человек все же совершают неосторожный, слишком громкий вздох — один вскидывает автомат. За пару мгновений Вэнь Кэсин намечает траекторию — на губах расцветает пионом хищная ухмылка. — Если успеешь отобрать своего Янь-гэ у А-Сюя, пока я не закончу, обещаю, что сможете свалить без происшествий. Но, — Вэнь Кэсин хмыкает, держит взгляд Чэн Цяня в цепком захвате, — не порань никого случайно. А потом с плеч летит первая голова — веер Вэнь Кэсина оказывается не так прост. Боевики вскидывают автоматы, но по верткой цели — что журавль исполняющий брачный танец с ускорением в три сотни раз — никто не может попасть. Кровь, пули и белый, смазанный луч рассекают пространство в импрессионистском хаосе. Однако, у оставшихся в стороне нет времени любоваться искусством — Янь Чжэнмин еле успевает извернуться, прежде чем в Чжоу Цзышу тараном влетает щерящаяся лезвиями тень — ледяные буравчики источают могильный холод. По итогу Чэн Цянь выполняет свое дело даже быстрее, чем Вэнь Кэсин. Пока большая часть бойцов стоит целехонька, не понимая причины милости, ангел смерти надвигается на одного — уже раненного, отброшенного к ногам Чжоу Цзышу. — Правильный ответ — ни то, ни другое или и то, и другое, — Вэнь Кэсин улыбается милой улыбкой учителя, поясняющего ученику материал. — На самом деле, довольно сложная задача — требует глубокого, экзистенциального анализа, — добавляет отвлеченно. — Заткни пасть! — Раненный скидывает щиток, в глазах — гнев. – Торги с законом?! Да ты вообще не имеешь права ходить ни на свободе, ни на этой земле! Все, чего ты, змея, хочешь — скомпрометировать главу! — О-хо-хо, — Вэнь Кэсин сияет так, будто сорвал джекпот. Присаживается на корточки чуть поближе, как взрослый перед ребенком. — Дай угадаю — обзывая меня змеей, ты имеешь в виду ту самую, из Библии? Но вот в чем дело — у змея ни черта не вышло бы, не съешь Адам с Евой яблоко. Однако, своего главу ты всякими обидными словами не оскорбляешь, а знаешь почему? — Вэнь Кэсин склоняется ближе, к покрытому холодным потом виску, к уху, под которым бьется напряженная жилка. — Потому, что обидно, что надкусили не тебя, не так ли А-Цзю… Чжу? Извини, у твоего главы так много ревнивых братьев, что я путаюсь. — Да как ты…! — слова тонут в звуке хруста, захлебываются в булькающем кашле — Вэнь Кэсин насквозь пробивает грудную клетку ладонью, свернутой в «лодочку». На лице — безразличие и легкая брезгливость. — Во-первых: не ори, у альбиносов и так проблемы со слухом. Во-вторых: прежде чем варить кровавую кашу, подумал бы, отчего я живу и здравствую, а твой глава не против. Я полезный. А ты устроил ему неприятности и сейчас сдохнешь, потому, что это то, как кончают те, кто пытается без мыла лезть в его частную жизнь. Словно в подтверждение своих слов, Вэнь Кэсин спокойно поднимается и деловито потряхивает рукой — капли летят на пол. Чжоу Цзышу смотрит на произошедшее тяжелым взглядом — особо долго сверлит лицо мертвеца, но, в конце концов, отворачивается. — Что за мина, А-Сюй? Я так ждал встречи, а ты, кажется совсем не рад! Может хотя бы обнимемся, как в прошлый раз? — склабясь во все тридцать два, Вэнь Кэсин распахивает руки для объятий — в одной — белый веер в красной кромке, вторая по плечо в крови. В прозрачных глазах неумолимое, мстительное безумие. Удар по челюсти точный и сильный. Вэнь Кэсина мотает так, что тому еле удается устоять на ногах, однако он быстро находит опору — сплевывает кровь, глядит на Чжоу Цзышу с мрачным превосходством, со скабрезной ухмылкой в краю губы. Когда руки заламывают, а все тело со спины оказывается прижато к чужому — грубый, стальной захват — не сопротивляется, ощущает себя победителем. Незамеченный Янь Чжэнмин, удерживая младшего брата под мышкой, спокойно перешагивает через тела, на пороге посылает ему кивок — сочлись. Вэнь Кэсин кивает в ответ. Была бы шляпа — снял. — Е2, вызывай второе подразделение, Ц4 — полицейский отряд. Нужно составить протокол. — Глава, хозяин Долины… — Пока не пересмотрим сотрудничество, будет содержаться в блоке 312. Пока глава Тянь Чуан отдает распоряжения, Вэнь Кэсин невзначай вставляет: — А-Сюй, только не забудь закрыть дверь камеры? В прошлый раз мы, кажется, весьма смутили администраторшу в «Хуашань». Слова повисают давящим грузом — никто будто бы не обращает внимания на бред маньяка, но переглядки, пониженный тон, свободное пространство вокруг пары — никто не смог не разгадать в словах тайного смысла. Черты Чжоу Цзышу заострились. Промолвив тихое: — Заткнись, — он заламывает чужие запястья так, что Вэнь Кэсин едва сдерживает стон. Грудь распирает жарким, тягучим предвкушением. У него будет прорва проблем с документацией и кадрами, но мать его, оно того стоило. — Глава? Договор пропал, — один из подчиненных Чжоу Цзышу замечает отсутствие документа. Вэнь Кэсин поднимает голову, на лице — удивление, что через секунду сменяется весельем и смехом — рассеянным, заразительным. А Янь-ди не упустил возможности подловить его на слове.

***

— Твою… Блять! — шипя и матерясь, Янь Чжэнмин выуживает из растрепанных волос щепу и стекла. В своем кровавом беспределе Вэнь Кэсин был не слишком аккуратен — от побочного ущерба пострадали не только враги, но и союзники. Флуоресцентный свет в туалете люксового банка пронизывает насквозь, дополняет картину ощущением гнетущей тяжести. Чэн Цянь стоит в сторонке, пытаясь и не преуспевая в том, чтобы в своем черном одеянии слиться с белой стеной. В руках — как прилежная ученица музыкальной академии — трубу, держит пару зубастых лезвий, с коих лишь недавно смыл кровь. Надо было видеть лицо работницы банка, когда та пробивала им чек. — Тебе не надо было связываться с хозяином Долины. Он мог создать угрозу, — Чэн Цянь не смеет поднять глаз от пола, но не может удержаться от наставления — о чем тут же жалеет. — Ничего из этого дерьма не произошло бы, не тихарься ты по долам и весям вместо того, чтобы явиться на одно гребаное свидание, — Янь Чжэнмин шипит гюрзой, выдирая осколок вместе со спутавшимся комком волос. От последнего слова Чэн Цяня прошибает холодом — вздрагивая, он отстраняется от старшего. — Старший брат, я тебя… — Только попробуй! — Янь Чжэнмин оборачивается рывком, простреливает младшего взглядом разъяренного Асуры. — Только, мать твою, попробуй сказать это слово! — Но это правда! — Чэн Цянь выступает вперед, кулаки сжаты в жесте глухой, отчаянной решимости. — Пока работал в Долине, я убивал людей! — О! — Янь Чжэнмин в притворном воодушевлении подпирает бока руками. — Круто, я тоже! Пока гонялся за тобой, как коллектор за кидалой! — Может тебе не надо было гоняться за мной?! — Чэн Цянь начинает закипать. — О, да, — ядовитая, злая насмешка. — Ты открыл мне глаза, А-Цянь. Мне не надо было гоняться за тобой — вообще не надо было гоняться! Надо было просто взять и трахнуться с Вэнь Кэсином — потому, что он не заставляет меня заниматься челночным бегом и ломать себе мозги вопросом, какого хрена я жду на этой обочине уже целый чертов год! Выражение Чэн Цяня стало свирепым, сжатые до побелевших костяшек лезвия заскрипели в руках: — У тебя не будет ничего с Вэнь Кэсином, — последнее — с особенным, ненавидящим выражением. — Да? Кто остановит? От того, кого люблю, я видел только сверкание пяток! — силы Янь Чжэнмина иссякают — в конце концов он свешивает голову вниз, опирается на края раковины. — Медная монетка, я устал. Правда устал. Если ты не хочешь быть со мной, то скажи прямо, а не бегай. Это будет гораздо менее жестоко, чем заставлять надеяться, а потом оставлять меня одного. Просто скажи если не любишь… Слова застревают в горле — спиной Янь Чжэнмин чувствует осторожные объятия, несмелый, невесомый поцелуй в загривок. Мгновение растягивается во времени. Слова не нужны — обоим достаточно просто стоять, уткнувшись друг в друга, слушать тихое дыхание и сердечный перестук, что, кажется, синхронизируется в единый ритм. Так естественно и так правильно. — …Что это, — не вопрос — риторическое выражение ужаса перед элегантной махиной позднего классицизма, что выглядит, как дворец парламента, если бы тот был отелем. — Grand Arctic Ocean, — Янь Чжэнмин поясняет любезно, перехватывает младшего за талию в нежное объятие, которое станет стальным, стоит тому попытаться сбежать. — Самый дорогой отель в Поднебесной. Один час в номере люкс по цене дня в Papatotoe, San Luie и La Roschele. Все существо Чэн Цяня оттягивает прочь от ужасного места, но Янь Чжэнмин был готов — короткий кульбит и младший оказывается позорно зажат у него под мышкой. В таком положении они входят в отель, персонал сопровождает их безликой вежливостью. — Старший брат, — поняв, что сбежать не удастся, Чэн Цянь хотел по крайней мере понизить планку расходов, — нам не нужен самый дорогой номер, все равно мы будем только… — Нет, — Янь Чжэнмина было не остановить. — Люкс. С бассейном и коллекционным вином. Оказавшись в номере, Янь Чжэнмин наконец отпускает брата — тому страшно даже ходить по мраморным древесным дощечкам. Но потом старший брат начинает раздеваться. Буднично, у матовой, золотящейся зеркальной поверхности — неспешно избавляется от запонок, откидывает в сторону мешающие волосы. Несколько расстегнутых пуговиц обнажают грудь. Поймав взгляд младшего, Янь Чжэнмин хмыкает, приподнимает подбородок. — Хочешь помочь? — С королевской статью Янь Чжэнмин садится в кресло — полураздетый, домашний, но в бархате и золотом свете все равно похожий на какого-то греческого бога. Мягким, повелительным жестом манит рукой. Чэн Цянь не решается подойти — замирает, как олень в свете фар. — Брат, как думаешь, такие люди, как мы, достойны счастья? — Ха? Понятия не имею, — Янь Чжэнмин независимо пожимает плечами. — Если ты добыл себе счастье, значит, ты его заслужил, разве нет? Иди сюда. Чэн Цянь смотрит. Эти мысли или рука со свежим порезом от стекла. Зализывая его, сглатывая каплю крови, Чэн Цянь выметает из головы лишнее. Может, этого не заслужил он, но его брат точно.