Зонтик

Покинув дом, а вскоре и квартал Паве - Сент – Андре, в котором снимала скромную квартиру Агата сразу, как приехала во Францию по поручению Фицджеральда, молодые люди отправились к мосту, где и происходило их расставание после каждой встречи. Теплая ночь опустилась своим мрачным, но таким спокойным покровом на спящий Париж, обволакивая и усыпляя каждый префект и улицу. Сами же улицы были безлюдными и тихими, даже пьяницы в это время, кажется, не буянили в каком-нибудь из трактиров. И вот, мост, находящийся подле заставы Дюруль, который освещался лишь двумя фонарями с каждой его стороны. Он был дугообразный, поднимающийся к центру, откуда открывался прелестный вид на префектуры Парижа. Достоевский, убрав руки в карманы пальто, стоял и рассматривал до боли уже знакомые улочки чужого города, что так и завораживали своей красотой. Тихо закрыв зонтик, Кристи держала его за ручку, имитируя некую трость. Она не знала куда податься от терзающих мыслей. Хотелось спрятаться, сбежать прочь и никогда не возвращаться сюда, чтобы не мучиться больше. - завтра у меня будет сделка с представителями Гильдии, - вдруг молвил Федор, не отрывая взгляда от темных кварталов, - после встречи я вернусь в Россию. - значит, сегодня наше последнее расставание, - практически шептала его спутница, повернувшись к эсперу, - весьма печально. Только что услышанная фраза заставила грудную клетку девушки сжаться; смертельная тоска поселилась в ее душе, отчего сердце стало биться чаще и отчетливее. Однако, сейчас оно билось не от слышимого голоса любимого человека, а от страха; Агата окажется одна. Маленькая и беспомощная девушка останется в большом и хмуром Париже на произвол своей судьбы. Самое страшное – она будет без Федора. - кто знает, последнее или, наоборот, только первое, - задумчиво произнес писатель, наконец, обратив внимание на девицу. Он осторожно принял зонтик белокурой, откладывая на широкий бортик моста, - быть может, все только начинается? - Федор.., - тихо обратилась Кристи, чувствуя, как холодные руки русского бережно обвили ее миниатюрные и теплые ладони, - я не понимаю тебя. - и не нужно. Писателей никто не может понять, - слабо улыбнулся эспер, нежно глядя на подругу сердца, - писателей могут понять их же чувства. Он склонился к личику британки, касаясь губами ее лба и медленно прикрывая аметистовые глаза. Все, что хотел сейчас Достоевский – быть рядом с девушкой. Как больно осознавать, что они больше никогда не встретятся; больнее было то, что это понимали оба. - я люблю тебя, - наконец, проронила Агата, опуская голову. Горячие слезы потекли по ее щекам, а плечи еле заметно задрожали. Федор же, убрав свои руки, обнял девушку, утешая ее и сам, стараясь не подавать вида, насколько сейчас больно и мучительно находиться с тем, кого больше не увидишь. Но, несмотря на все нежности и нежелание покидать мост, прощаться все же нужно, как бы горько не было возлюбленным.